Существует ли любовь

***

Прошло трое стандартных дней. За это время Мари ни разу не видела Вейдера — и это было тревожнее, чем если бы он вызывал её каждый час. На «Экзекьюторе» отсутствие внимания лорда было не спасением, а предчувствием. Система охлаждения работала идеально. Все параметры — в норме. Но всё равно её вызвали. Не через командира, не по каналу связи. Лично. — Лейтенант Эл, вы должны немедленно явиться в центральный командный отсек, — произнёс офицер связи. — По распоряжению Лорда Вейдера. Внутри всё сжалось. Она успела только выдохнуть: — Принято. Коридоры снова были теми же — серыми, холодными, без времени. Каждый шаг гулко отзывался в металлических стенах. На этот раз ей казалось, что корабль дышит вместе с ней. Двери отсека открылись. Он стоял у голографического проектора — силуэт, отливающий черным зеркалом. На фоне звёзд он казался не человеком, а частью пустоты. — Подойдите, — приказал он, не поворачиваясь. Мари подошла. Склонила голову. — Милорд. — Вы участвовали в разработке энергоузлового алгоритма для «Тарсиса IV», — произнёс он. — Этот протокол может быть применён к новой системе наведения. — Да, милорд, при корректировке фазовых параметров. — Хорошо. Вы приступите немедленно. Она моргнула. — Простите… я должна работать здесь? Он повернулся. — Да. — Голос прозвучал как металл. — Под моим непосредственным контролем. Она ощутила, как воздух стал плотнее. Отступить было нельзя. — Поняла, милорд.

***

Следующие часы прошли в молчании. Она стояла за терминалом, а он — чуть поодаль. Его дыхание задавало ритм, как метроном. Мари старалась не смотреть на него, но Сила — или просто интуиция — подсказывала: он следит. Не глазами, не взглядом — вниманием, которое невозможно было не чувствовать. — Вы не боитесь, — сказал он вдруг. Она подняла глаза. — Боюсь, милорд. Просто… работаю, несмотря на это. — Храбрость, — произнёс он, — не в отсутствии страха. — Знаю, — тихо ответила она. — А в умении не позволить ему управлять. Небольшая пауза. Он не двигался, но в воздухе что-то изменилось. — Кто вам это сказал? — Офицер, под чьим командованием я служила на «Тарсисе». — Она на мгновение опустила взгляд. — Он погиб при эвакуации. — Ясно. Вейдер замолчал. Потом — едва слышно: — Вы не должны терять концентрацию. — Не теряю, милорд. — Хорошо. Когда работа была завершена, он подошёл ближе, чтобы проверить панель. Мари почувствовала, как снова дрогнула кожа — не от страха, от осознания расстояния между ними. Слишком близко, чтобы дышать спокойно. Он протянул руку к консоли, и на секунду его перчатка почти коснулась её. Искра — статическая, мимолётная — пробежала по воздуху. Они оба ощутили это. Он — как вибрацию в Силе. Она — как ток по венам. Он отдёрнул руку. — Вы можете идти. Она кивнула, быстро собрала инструменты. Но, когда дверь открылась, остановилась и тихо сказала, не оборачиваясь: — Иногда тишина страшнее крика, милорд. Он не ответил. Только стоял, неподвижный, как всегда. Но когда она ушла, и шаги её стихли в коридоре, Вейдер снова почувствовал дрожь в пальцах. И впервые за долгие годы — не знал, почему.