Выбор среди облаков и перца

Воздух в небольшом городке у подножия горы Луаньцзан был густым и шумным после уединенной тишины. Лань Чжань и Вэй Ин шли по оживленной улице, представляя собой разительный контраст. Один — безупречный, словно нефритовая статуя, от которой люди невольно сторонились. Другой — оживленный, с любопытством разглядывавший каждый прилавок, его красная ленточка весело покачивалась в такт шагам. Лань Чжань чувствовал легкое раздражение. Его расследование зашло в тупик. Девушка, Ли Сяофэй, будто испарилась. Единственная зацепка — человек, идущий рядом, — упрямо отрицал свою причастность к похищению. — Смотри-ка, какие бобовые! — Вэй Ин тронул за рукав Ванцзи, чтобы показать ему прилавок. — Надо взять, посею рядом с перцем... И в этот момент из-за угла чайной прямо на них выскочила молодая девушка в простой, но опрятной одежде. Увидев Усяня, ее лицо просияло такой искренней радостью, что оно стало похоже на маленькое солнце. — Господин Вэй! — воскликнула она, стремительно подбегая и делая почтительный, но неловкий поклон. — Это вы! Я так надеялась вас встретить! Лань Чжань замер. Его золотые глаза сузились. Он узнал ее. Со свитка. Ли Сяофэй. Та самая «похищенная» дочь клана Ли. И она не выглядела ни измученной, ни напуганной. Наоборот, девушка будто сияла, хоть и была одета в простую одежду. Честно сказать, Лань узнал ее только благодаря рисунку, настолько ее повседневный вид отличался от представленного ранее. Вэй Ин оторопело моргнул. —А.… барышня Ли? Что вы тут делаете? Вы же должны быть... — он беспокойно оглянулся, словно ожидая увидеть свиту ее отца. — О, я теперь тут живу! — с энтузиазмом сообщила она. — Шью на заказ, устроилась к местной портнихе! Спасибо вам огромное! Если бы не вы в ту ночь... Девушка, наконец, заметила Лань Ванцзи. Ее взгляд скользнул по его белым одеждам и ленте, и в глазах мелькнул страх. Она инстинктивно шагнула ближе к Вэй Ину. — Господин Вэй... с вами всё в порядке? Темный заклинатель нервно рассмеялся. —Всё в порядке, всё в порядке! Это... мой... — мужчина запнулся, не зная, как представить Ванцзи. — ...мой гость, Лань Ванцзи. Ситуация становилась комично-неловкой. Ли Сяофэй, видя, что Вэй Ин в безопасности, снова разошлась. —Ах, господин Лань! Если бы вы знали, какой это замечательный человек! — она с жаром обратилась к окаменевшему мужчине. — Он спас меня! Я промокла до нитки, брела в темноте, а он нашел меня, отвел в дом, дал еды и свое одеяло! А наутро проводил до безопасной дороги и даже дал немного денег, чтобы я могла устроиться! Самый добрый человек на свете! Лань Чжань слушал, и его мир медленно, но верно переворачивался с ног на голову. Перед ним была "жертва", восхваляющая своего «похитителя». Вэй Ин, пунцовея от смущения, потер затылок. — Да ладно, бросьте... — пробормотал он, глядя куда-то в сторону. — Нет, нет! Я никогда не забуду вашу доброту! — настаивала Ли Сяофэй. — В отличие от моей любящей «семьи», которая хотела продать меня тому ужасному старику за политические выгоды! Последняя фраза повисла в воздухе. Лань Чжань взглянул на Усяня, и в его глазах читался безмолвный вопрос: «И это тот монстр, которого я должен был уничтожить?» Вэй Ин, поймав его взгляд, тяжело вздохнул. —Слушайте, давайте не здесь. — Он кивнул в сторону чайной. — Пойдемте, выпьем чаю, и.… я думаю, нам всем есть что рассказать. Через несколько минут они сидели за столиком в укромном углу чайной. Ли Сяофэй, держа в руках чашку, наконец-то рассказала свою историю — о жестоких отце и матери, о навязываемом браке с жестоким старым чиновником, о своем побеге. И о том, как она, заблудившись и промокнув под проливным дождем, случайно наткнулась на Вэй Усяня, который возвращался домой с мешком риса. — Он выглядел таким... одиноким и немного грустным, — тихо сказала она. — Но он был так добр ко мне. Ни один мужчина в моей жизни не относился ко мне с такой простой человеческой добротой, без требований и условий. Лань Чжань сидел неподвижно, глядя на Вэй Ина, который сосредоточенно размешивал чай, избегая его взгляда. Вся картина, сложенная из слухов, наконец полностью рассыпалась, уступая место правде. Но среди облегчения и стыда за свою первоначальную подозрительность в груди Лань Чжаня копошилось новое, колючее чувство. Он наблюдал, как Ли Сяофэй смотрит на Усяня — с обожанием, благодарностью и легким румянцем на щеках. Она ловила каждое его слово, и когда Вэй Ин в шутку что-то сказал, ее смех прозвучал слишком звонко и радостно для простой благодарности. «Самый добрый человек на свете». «Он был так добр ко мне». Эти фразы отдавались в ушах заклинателя навязчивым эхом. Да, он был добр. Невероятно, раздражающе добр. Достаточно добр, чтобы подобрать в грозу заблудившуюся девушку? Лань Чжань вспомнил ту самую потертую циновку, которую Вэй Ин когда-то предложил ему. Оказывается, его гостеприимство не было чем-то уникальным. Когда они наконец поднялись, чтобы уйти, и Ли Сяофэй снова сделала Старейшине почтительный поклон, ее пальцы на мгновение задержались на его рукаве. — Навещайте, господин Вэй! — прошептала она и подмигнула, прежде чем скрыться в толпе. Темный заклинатель, казалось, ничего не заметил, просто кивнул на прощание. Но Ванцзи заметил. И это «навещайте» прозвучало в его сознании как обидный диссонанс. Они вышли на улицу, и несколько минут шли в тишине. Напряжение витало в воздухе, густое и тягучее. Лань Чжань шел, выпрямив спину, его лицо было холодным и непроницаемым, как всегда. Но внутри все кипело. Слова Ли Сяофэй жгли его изнутри сильнее, чем самый острый перец Вэй Усяня. — Она, кажется, очень к тебе привязалась, — наконец проговорил мужчина, и его голос прозвучал ровно, слишком ровно, словно отполированный. Вэй Ин взглянул на него с удивлением. — Кто? А, барышня Ли? Ну, она добрая девушка. Просто не везет с семьей. — Да, — согласился Лань Чжань. — Очевидно, ты произвел на нее... неизгладимое впечатление. «Самый добрый человек». — Он произнес эту фразу с легкой, едва уловимой насмешкой, которая резала слух, как тонкое лезвие. Вэй Усянь остановился и уставился на него, его брови поползли вверх. Он смотрел, смотрел пристально, и вдруг его глаза расширились от понимания. Уголки его губ дрогнули, пытаясь сдержать улыбку. — Лань Чжань, — произнес он медленно, с притворной серьезностью. — Неужели я почувствовал... запах жженого перца? Или это... что-то другое горит? Заклинатель резко повернулся к нему, и в его золотых главах вспыхнули настоящие искры. Он был пойман с поличным, и это злило его еще больше. — Не будь нелепым, — отрезал он, разворачиваясь и делая шаг вперед. Но Вэй Ин уже догнал мужчину, его плечо почти касалось плеча Ванцзи. Он наклонился чуть ближе, и его шепот был теплым и игривым прямо у самого уха заклинателя: — Не волнуйся, Лань Чжань. Мое одеяло было старым и колючим. А свою единственную приличную циновку я отдал только одному человеку. И, кажется, сейчас он на меня злится. Он не стал ждать ответа, ускорив шаг и напевая себе под нос, оставив заклинателя на тротуаре с пылающими ушами и сердцем, которое бешено колотилось, уже от совсем иных эмоций. Ревность отступила, сменившись смущенным и сладким осознанием: его заметили. Поняли. И ему ответили взаимностью — таким уникальным, вэйиновским способом.