Выбор среди облаков и перца

Возвращение Лань Чжаня в Облачные Глубины не было триумфальным. Заклинателя сразу же проводили в зал для совещаний, где его ждали Лань Цижэнь и Лань Сичэнь. — Ну что, Ванцзи? — Лань Цижэнь скрестил руки на груди. — Покончил с этим… существом? Лань Чжань стоял по стойке смирно. —Нет, дядя. Потому что не было с кем «покончить». Он изложил все, все что за время его расследования ему рассказали благодарные люди. О спасенной Ли Сяофэй, об изгнанных духах, о защищённых караванах. Его доклад был безупречен. Даже Лань Цижэнь, хмурясь, вынужден был признать: — Его методы отвратительны. Но… жаль, что человек, не лишённый добрых порывов, избрал такой тёмный путь. Казалось, всё кончено. Лань Сичэнь с облегчением улыбнулся. —Что ж, Ванцзи, отлично проделанная работа. Ты можешь идти. И… — его взгляд скользнул по волосам брата, и улыбка сменилась удивлением. — Ванцзи… твоя лента… Лань Цижэнь тоже присмотрелся. Да, лента была белой, но… не той, с которой Лань Ванцзи покидал дом. Наступила напряжённая пауза. Лань Сичэнь первым нарушил молчание, в его глазах вспыхнул озорной огонёк. —Брат… Неужели во время своего расследования ты встретил… ту самую? — он сделал многозначительную паузу. — Ту, кому отдал свою ленту? Девушку из одной из тех деревень? Лицо Лань Цижэня просветлело. Версия о внезапно вспыхнувшем чувстве к какой-нибудь скромной и добродетельной девушке была хоть и неожиданной, но приятной. Мужчина искренне хотел семейного счастья своему младшему племяннику. Лань Чжань стоял неподвижно, глядя прямо перед собой. Он не подтвердил и не опроверг. Его молчание было красноречивее любых слов. Оно было слишком… обычным. Таким же, каким бывало всегда, когда его пытались расспрашивать о чём-то личном. Именно это молчание и стало намеком для Лань Сичэня. Его брови медленно поползли вверх. Озарение наступало, как медленный рассвет. Он посмотрел на брата — на его абсолютно бесстрастное лицо, на эту простую ленту… и затем его взгляд упал на стол, где лежал свиток с именем «Вэй Усянь». Осколки сложились в единую, немыслимую картину. — Ванцзи… — Сичэнь прошептал, и его голос дрогнул от смеси ужаса и восторга. — О, нет… Ты же не… Этого не может быть… Лань Чжань медленно перевёл на него свой спокойный, ясный взгляд. И в этой ясности не было ни капли отрицания. Лицо Лань Сичэня исказилось. Он издал странный, сдавленный звук, поднес руку ко рту и, развернувшись, выбежал из зала, из-за двери тут же донёсся приглушённый, истерический хохот. Лань Цижэнь смотрел на эту пантомиму, и его лицо постепенно менялось от недоумения к растущему, леденящему душу пониманию. Он смотрел на пустой дверной проем, куда только что выбежал его старший племянник, потом на бесстрастное, даже умиротворенное лицо младшего, потом на злополучный свиток… — Ванцзи… — его голос стал хриплым шёпотом, полным неподдельного ужаса. — Ты… Ты отдал свою ленту… этому… ТЁМНОМУ ЗАКЛИНАТЕЛЮ?! — Его зовут Вэй Ин, — спокойно поправил Лань Чжань. — И да. Я отдал. Он сейчас носит её на запястье. Лань Цижэнь безмолвно открыл и закрыл рот. Все его представления о мире рухнули. Он был побеждён не силой тьмы, а силой абсолютной, непробиваемой искренности Лань Чжаня. Ванцзи вежливо поклонился. —С вашего позволения, дядя. Мне нужно вернуться на гору Луаньцзан. Мой выбор ждёт. И, кажется, ему может понадобиться помощь с посевами. Лань Цижэнь, побледнев как полотно, беззвучно пошатнулся. Воздух в зале стал густым и тяжёлым. — Ванцзи… останься, — выдохнул он, не глядя на племянника. Его голос звучал сломано. — Хотя бы на пару дней. Мы должны… мы должны обсудить это. Лань Чжань, видя состояние дяди, молча кивнул. Бежать обратно на гору сейчас, после такого удара, было бы жестоко. Позже, в покоях Сичэня, царила напряжённая атмосфера. Старший брат расхаживал по комнате, то и дело останавливаясь и смотря на Лань Чжаня, который сидел с идеально прямой спиной и пил чай. — Ладно, — наконец не выдержал старший. — Я понимаю, что «Вэй Ин». Я понимаю, что «добрый». Но… как? Ты же видел его… методы? Зомби? Тёмную энергию? — Он использует её, чтобы помогать, — невозмутимо ответил Лань Чжань. — Его зомби пугают только тех, кто приходит с дурными намерениями. А его энергия… она просто другая. Как другой вкус чая. Не значит, что плохой. — Другой вкус чая… — Сичэнь провёл рукой по лицу. — Боже, Ванцзи, только ты мог так выразиться о силе, которая всех повергает в ужас. А… а он… хорошо к тебе относится? На этот раз Лань Чжань опустил взгляд на свою чашку, и в уголках его губ дрогнула едва заметная тень. —Он дал мне свою единственную приличную циновку. И учит обращаться с козой. Лань Сичэнь смотрел на него с чувством глубочайшего потрясения и странной нежности. Его младший брат, ледяной принц Облачных Глубин, говорил о козе и циновке как о величайших дарах. В этот момент в покои без церемоний вошёл Не Минцзюэ, старый друг старшего из братьев. Его взгляд сразу же упал на Лань Чжаня. —А, господин Лань! Вы здесь! — его лицо просияло. — Значит, дело с тем заклинателем с горы Луаньцзан закрыто? Слава богу, наконец-то это исчадье ада получило по заслугам! Радость на его лице медленно угасла, когда он увидел каменные лица обоих братьев. Лань Сичэнь смотрел на него с ужасом, а Ванцзи поднял на него свой ледяной, пронзительный взгляд. — Господин Не, — голос Ванцзи был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Вэй Усянь не является «исчадием ада». Он невиновен не только в похищении, но во всех других приписанных ему делах. Моё расследование это подтвердило. Не Минцзюэ скептически поднял бровь. —О? И кого же тогда я видел несколько часа назад? Сердце Лань Чжаня похолодело. — Кого вы видели? — Главу клана Ли, — ответил Не Минцзюэ, пожимая плечами. — Он был в ярости. Говорил, что ему надоело ждать, пока Облачные Глубины проявят мягкость. Собрал около полусотни своих лучших бойцов и отправился штурмовать гору Луаньцзан. Чтобы, цитирую, «уничтожить этого выродка и освободить его бедную дочь». Я думал, они просто подстрахуют вас. Выходит, нет? Чашка выскользнула из пальцев Лань Чжаня и разбилась о пол с пронзительным звоном, но он уже не слышал этого звука. В ушах был лишь нарастающий гул. Ванцзи видел перед собой хижину, огород, беззащитного перед лицом наступающей опасности Вэй Ина… и белую ленту Облачных Глубин на его запястье. Его лицо, всегда бесстрастное, исказилось вспышкой чистой, животной паники. Он даже не взглянул на брата или Не Минцзюэ. В следующее мгновение белая молния метнулась к окну. Лань Чжань выпрыгнул из него, даже не открывая створок, разбив дерево и бумагу в щепки. На мгновение его силуэт застыл на подоконнике, и Лань Сичэнь увидел в его глазах не лед, а бушующее пламя. — ВЭЙ ИН! Крик. Полный ужаса, ярости и безграничной преданности. И, прежде чем остальные успели издать хоть звук, белая фигура исчезла в облаках, несясь к горе Луаньцзан с такой скоростью, на какую только была способна.