У каждой истории есть своё начало
15 ноября 2025 г., 15:19
— Ты в этом уверен? А если кто-нибудь заметит его исчезновение? Фрэнк, мне страшно, — говорит Сьюзи, её голос тревожно дрожит.
Она пытается согреть руки, засовывая их подмышки и оглядываясь по сторонам, будто пытаясь заметить что-то, что видно только если всмотреться достаточно внимательно.
Фрэнк громко вздыхает, закатывая глаза перед тем как ответить, слегка раздражённый её неуёмной суетой по поводу всей этой конченой ситуации.
— Всё будет нормально, нет причин так ссаться из-за этого. Мы похороним этого мудилу глубоко под землёй, никто кроме нас не узнает, что он здесь, ясно? — он смотрит то на Сьюзи, то на Джули, и останавливается на Джоуи, как будто пытаясь проникнуть им в души, чтобы прочитать как открытые книги. — И никто не будет по нему скучать, всё будет казаться так, словно он просто исчез, будто его никогда и не существовало.
Фрэнк щёлкает пальцами, изображая исчезновение, пытаясь привести всех в чувства. Джули тоже пародирует щелчок ртом и взмахивает руками, корчит гримасу, и это благоприятно действует на нервы Сьюзи, наконец успокаивая её.
— Да и кроме нас сюда никто не приходит, так что шансов быть пойманными практически нет. Даже если последуем тому, что сказал Фрэнк. Давайте просто уже закопаем его и забудем об этом, — сказал Джоуи, звуча более раздражённо, чем остальные, из-за всего, что происходит, не чувствуя ни малейших угрызений совести за то, что совершил.
Все вернулись к своим делам: Джули и Сьюзи рылись в карманах убитого, чтобы проверить, не осталось ли там что-нибудь ещё, что можно украсть, пока его труп не начнёт гнить глубоко под землёй в течение следующих лет, или чего-либо, удостоверяющего личность, чтобы замести следы, если полиция когда-нибудь найдёт труп. Так он и впрямь будет никем.
Фрэнк и Джоуи копают, снова и снова, пытаясь вырыть настолько глубокую яму, насколько это возможно, и как можно быстрее ввиду холода. Ночи в Ормонде, даже если не зимние, просто ужасные. Ещё и со всем этим снегом тяжело копать достаточно быстро, чтобы управиться до трёх утра. К сожалению, их кроватям придётся ещё немного подождать. И Фрэнка это очень удручало, ему хотелось нормально поспать хоть раз в жизни, у него не было в планах превратить эту ночь в хуй пойми что. Убивать кого-то в принципе никогда не было в его планах, он не хотел оказаться в тюрьме, однозначно предпочитая кровать в доме своего приёмного отца. Но ошибки случаются, и эта… была довольно серьёзной. Но, судя по всему, всё идёт хорошо, так что Фрэнк не особо переживает по этому поводу, он уже даже не думает об этом. Нет. О чём он хочет подумать и думает — это о своей кровати, мягком матрасе и подушке. И постоянных снах об этой ночи. Об этом убийстве. О том, как его маленькая банда стала настоящими преступниками, только потому что он заставил их влезть в это, проебав свои жизни. Да, Фрэнк просто пиздецки любил свой Легион. Он их обожал. Они заставляли его чувствовать себя живым.
Фрэнк улыбнулся, крича остальным:
— Итак, мы должны просто сбросить его сюда и всё закончится. Идеально, не правда ли? — его ухмылка становится шире, когда он оглядывает их, готовых скрепить свои жизни с его раз и навсегда.
Они убийцы, каждый из них. И если Фрэнк всегда думал, что он единственный, кто был бы не против убить человека, то сейчас он приятно удивлён тем, что ни Джоуи, ни Джули не выглядят из-за этого обеспокоенно. Только Сьюзи. Но даже она не расстроена из-за того, что только что лишила жизни бедную, несчастную душу, нет, она просто кажется напуганной из-за того, что их могут поймать. Ничего более. Ну, может Фрэнк тут единственный, кто действительно насладился убийством кого-то живого, но ничего страшного. Правда в том, что он хочет убить мужчину ещё раз и посмотреть как Легион будет пырять его вместе с ним, пока не останется лишь тело с дырками от ножевых ранений. По всей коже. Даже на лице, даже на руках. Абсолютно, нахуй, везде. Но мужчина уже мёртв, так что будет скучно просто заколоть труп. И, ну, это будет совсем аморально. Фрэнк, конечно, со странностями, но не настолько, чтобы осквернять мертвецов.
— Интересно, его будет кто-нибудь искать? Такое ощущение, что нет. Он выглядел, как одиночка. Настоящий неудачник, — говорит Джули, по её голосу понятно как сильно она презирает этого человека, даже не чувствуя сожаления, что оборвала его жизнь так рано.
Фрэнк пожимает плечами, ему насрать на семью этого бедняка. Он кивает, чтобы ему помогли положить труп в могилу, что они и делают: каждый берёт за конечность, поднося и с тяжестью кидая в яму.
От этого зрелища сердце Фрэнка слегка трепещет, адреналин пульсирует в венах. Его первое убийство. Его первые похороны. То, что он видит внизу — это его рук дело, вместе с его помощниками, которые окружали его, как реальная семья.
— Никогда не думала, что смерть выглядит так... умиротворяюще, — шепчет Сьюзи сама себе.
По её коже пробегает холодок, заставляя её обернуться, пристыженную тем, что она только что сказала. Джули с понимающей улыбкой кладёт руку ей на плечо.
— Ну, мы почти закончили. После этого наконец сможем пойти поспать, — сказал Фрэнк, уже с нетерпением ожидая этого, беря в руки лопату.
Джоуи снова помогает ему. Девушки пошли в заброшенную хижину, сказав, что заберут кассету, которую они забыли там вчера.
— Они всегда оставляют на нас всю работу, — слегка рычит Джоуи, на самом деле не особо этим разозлённый, это его обычное настроение. Он всё ещё в шоке от произошедшего, поэтому много ворчит.
— Да. Но ты же знаешь Джули, она лучше сдохнет, чем сломает ноготь. А я не хочу попасть ей под горячую руку, оставлю это на тебя, — шутит Фрэнк, так хорошо себя чувствуя, как не чувствовал уже много лет. Возможно, никогда.
Джоуи смеётся, качает головой и шмыгает носом, потому что никто из них не был нормально одет, чтобы так долго оставаться на улице ночью.
— Это так странно ощущается.
Он смотрит на своего лидера, который всё ещё сконцентрирован на поставленной задаче, выдерживая паузу, а затем с блеском в глазах всё же отвечает.
— Ага. Пиздецки странно.
Они смотрят друг на друга, а затем Джоуи внезапно говорит:
— Ты же сделал это, чтобы защитить Джули, да?
Фрэнк застигнут врасплох. Он не думал, что Джоуи спросит что-то такое, и поэтому колеблется, не уверенный в том, стоит ли говорить правду или нет. Но Фрэнк решает, что скрывать нечего, тем более когда член его Легиона спрашивает его о чем-то, даже личном.
— Да. Я никому никогда не позволю сделать вам больно. Иначе я их за это убью.
Это основная причина почему он так поступил; на самом деле Фрэнк бы никогда этого не сделал, если бы Джули не угрожала опасность.
Джоуи одобрительно качает головой с большой тёплой улыбкой на лице.
— Я так и думал. Просто знай, что мы бы поступили так же, — и они дружно кивают друг другу.
Когда вернулись Сьюзи и Джули, они почти закончили закапывать труп. Джули потрясла рукой с кассетой, с энтузиазмом говоря:
— Мы можем послушать её в машине, попеть, короче просто насладиться дорогой домой после такого тяжёлого денька, — она громко смеётся, и благодаря её поддержанию лёгкого духа всем остальным стало спокойнее.
Что ж, ночь кончилась, а в машине ждёт обогреватель, так что да, нет причин не насладиться их последней возможностью побыть всем вместе на этой неделе.
— Идём, — говорит Фрэнк, забирая лопату из полуразрушенного дома, перед тем как присоединиться к остальным в машине Джоуи.
Как бы то ни было, они молоды, им не следует тратить время на сожаления об ошибках. Или о мертвеце. Они должны жить свои жизни, потому что никто не сделает это за них. Для Легиона их свобода — это их инструмент. Свобода и развлечения. Всё остальное попросту скучное.
***
Прошёл целый месяц с тех пор, как они убили бедного уборищика и, ну, они просто поступили как и всегда, возможно чуть мудрее, пытаясь не привлекать слишком много внимания последнюю неделю. Но, эй, никто не ищет этого неудачника, так что они могут заниматься буквально тем же, чем и обычно. Этот город настолько скучный, что Фрэнк может находить какое-то облегчение только когда он с Легионом, когда они шляются, чтобы что-нибудь тэгнуть или побесить каких-нибудь тупых подростков, да даже чтобы своровать что-нибудь. Всегда забавно помогать Сьюзи и Джули красть какие-то приблуды для макияжа или одежду. Он любит подобные дни, когда они просто едут вникуда в машине матери Джоуи в поисках каких-нибудь развлечений, веселья, пока слушают кассеты с миксами, подпевая, куря сигареты или косяки — для них нет ничего непосильного. Никаких границ, никаких рамок, никаких тупых раздражающих взрослых, которые говорят чё им надо делать и кем им надо быть. Легион не скучный. И никогда таким не станет, Фрэнк будет следить за этим. Прямо сейчас он у Джули на одной из вечеринок, пьёт пива больше, чем следовало бы, но ему похуй, он хочет почувствовать себя налегке, ощутить полёт. Фрэнк закрывает глаза, наслаждаясь тяжёлой музыкой, которая исходит из колонок и заставляет землю дрожать; танцующая толпа не помогает: звук их голосов, визжащих от радости и веселья; алкоголь, бьющий в их венах. Жидкость льётся на пол, как и куски пиццы, всё это кружит Фрэнку голову, и он чувствует себя так хорошо, так свободно. Но ему лучше смотреть куда он наступает, если не хочет вляпаться ботинками в какую-нибудь мерзость. Он качает головой в ритм музыки, чувствуя онемение конечностей от того количества алкоголя, которое выпил. Фрэнк слышит, как где-то позади Сьюзи зовёт его, но сейчас он больше сосредоточен на той милой сучке, которая виляет своими широкими бёдрами прямо перед ним, дразня его, чтобы он подошёл и прикоснулся, овладел ею. И он поддаётся, кладёт на её тело свои татуированные руки, а она широко улыбается, что заставляет Фрэнка рыкнуть, обласкивая её, прижимая к своему телу. Он вдыхает её сладкие духи, влажно целует в шею, и она извивается, постанывая, как шлюха, уже пропитанная одной только мыслью о его члене. Да, Фрэнк трахнет её, хорошо и глубоко. Он не может ждать. Поэтому уводит её в часть дома, где меньше всего людей, прижимает к стене и крепко целует, наслаждаясь ощущением её рук на своей спине, ногтей, царапающих его кожу. Она раздвигает для него ноги, шепча после поцелуя: — Презерватив есть? Фрэнк поспешно отвечает: — Ты наверняка на таблетках, — и она лишь кивает, с приятным удивлением улыбаясь. Она снимает с себя бельё, расстёгивает ему штаны и облизывается, ухмыляясь ещё сильнее при виде его члена. — Давай, проказник, покажи мне. Фрэнк трахает её, также, как трахал и других нуждающихся сучек, и им всегда это нравилось. Находясь внутри чьей-то вагины, он всегда чувствует себя так, словно он Бог; но сегодня, как и в последний раз в этом месяце, что-то не так. Фрэнк не может сказать что, но он уверен. Просто это ощущается странно, непривычно, непонятно, не так хорошо, как должно. Фрэнк чувствовал себя лучше, когда убил того неудачника. Гораздо лучше. Блять, он чуть не кончил от этого воспоминания. Пиздец. Он сдерживает жалобный скулёж, пытаясь не думать ни о чём, связанном с трупом, похороненным глубоко под землёй; рядом с хижиной на горе Ормонд, затерянной среди заснеженных гор. — Блять, блять, блять, — Фрэнк чертыхается, и, слава Богу, она достаточно тупая, чтобы подумать, что это её вагина вводит его в такое состояние. Он кусает её губы, пытаясь выбросить картинку из головы куда подальше, но не может, она преследует его, хоть и в хорошем смысле. Фрэнк чувствует себя гораздо лучше, когда он внутри девушки, но в то же время думает о своём убийстве, первом убийстве Легиона, потому что да, он проследит за тем, чтобы они повторили. Фрэнк понятия не имеет где, как, и кто это будет, но они должны сделать это снова. Просто чтобы заново это почувствовать. Чтобы быть связанными до самой смерти. Чтобы гореть в аду всем вместе, когда все узнают кто они на самом деле. Фрэнк усмехается и смотрит в возбуждённое лицо девушки, которое она состроила, с прикрытыми глазами, не стесняясь показывать насколько ей приятно. Отлично. Теперь он знает, что смог бы трахнуть её и в другой раз. Она кажется открытой к этому и, очевидно, отношения ей не нужны. Фрэнк всегда сбегает, когда девушка хочет встречаться с ним, он не из тех, кто хочет стабильности. О нет, никогда, он связан только с Легионом и ни с кем больше. Он кончает внутрь спустя несколько минут, громкая музыка отдаётся в его ушах, немного затуманивая разум после оргазма, когда он слышит женский голос, ругающий его: — Удостоверься, что не станешь батей через девять месяцев, — Фрэнк поворачивает голову, чтобы лучше рассмотреть Джули со скрещенными на груди руками и раздражённым взглядом. Она всегда почему-то ревнует, когда он трахается с женщинами. Они не пара или типа того, она даже в него не влюблена, но она просто… ну, в общем, ей это просто не нравится. — Не переживай, — говорит Фрэнк, натягивая штаны и усмехаясь. — Надеюсь, ты насладилась видом. Он подмигивает, и Джули смеётся над этим и закатывает глаза перед тем, как перевести взгляд на девушку. Её лицо прямо-таки говорит о том, насколько она считает её отвратительной. — Иди ебись с кем-нибудь другим. От тебя воняет выпивкой. Девушка делает обиженное лицо, соответствующе реагируя, но она знает, что лучше не провоцировать Джули на драку. Иначе очнётся в больнице, как и все остальные, кто посмел встать у той на пути. Джули сломала им носы и сорвала несколько скальпов. — Ты такая сука, — сказал Фрэнк, удивлённый таким поведением. — Да, я знаю, дорогой, не нужно мне напоминать, — она поджимает губы, накрашенные красной помадой, которую она обожает. — Мы как раз тебя искали, пока ты решил поиграть в гениколога. Ну ты идёшь? Джули трогает прядь своих коричневых волос, ожидая его решения. — Да, пошли. И она задирает голову и уходит, покачивая бёдрами, как и всегда. Джули любит так показывать, что она здесь самая поехавшая сука, что это её территория, что именно она устраивает безумные вечеринки. Она считает себя самой лучшей и открыто это демонстрирует. Ей насрать на всех присутвующих, но она заявляет себя их королевой. Людям лучше склониться перед Джули, нежели испытывать её гнев. Фрэнк — единственный, кого она уважает и кому подчиняется. Когда они впервые встретились, она подошла прямо к нему, желая познакомиться, желая, чтобы он освободил её, показал ей спооб избавиться от скуки в их маленьком городке — и она добилась своего. Джоуи и Сьюзи ждали их в углу с напитками в руках. Ну, пил, кажется, только Джоуи, как всегда, Сьюзи попробует, а потом скажет, что у пива неприятный вкус, что она его очень не любит. Джоуи передал Фрэнку один из стаканов перед тем как сказать: — Ну как оно? Фрэнк дружески хлопает его по спине. — Так же, как и всегда. Это смешит Джоуи, Джули тоже прыскает. Сьюзи лишь рассматривает собственные ботинки, её щёки покраснели от смущения, и она пытается спрятаться за розовыми прядями волос. Фрэнк всегда считал её милой, такой маленькой и худенькой, с очаровательным личиком и нежеланием смотреть в глаза, вечно отводя взгляд, будучи очень застенчивой. Да, он считает, что Сьюзи очень миленькая. Но Фрэнк хорошо её знал. Она самая странная из них. Сьюзи как никто другой обожает фильмы ужасов, увлекается ими, смотрит каждый новый вышедший, у неё куча плакатов и пачек от вкусностей с изображением её любимых убийц и монстров. Она всегда одевается так, чтобы по ней было видно насколько она любит кровь: рисунок на худи, украшение в виде небольшого ножа, висевшее у неё на поясе; макияж, который всегда выглядел тёмным и жутким. Ей нравится носить контактные линзы, и сегодня они красные, широкая чёрная улыбка, нарисованная на её губах, слёзы и чёрные пятна вокруг глаз. Пирсинг губы, крыла носа и переносицы завершали её образ. Когда Сьюзи чего-то стыдилась, она трогала свой бридж, но Фрэнк знал, что она это делала скорее потому, что боялась, что он снова не приживётся на коже. Короче, ему нравился её образ и то, как он выглядел, будто она персонаж из хоррор игры, готовый сделать что-то пиздецки стрёмное. Сьюзи страшна, как чёрт, когда ей хочется, в своём розовом поношенном худи, которое ей как платье, порванных колготках и мощных красных ботинках. Она необычная. С ней Фрэнк всегда может поговорить о том, о чём не поговорить со многими другими людьми. Сьюзи никогда не осуждает, но всегда боится быть осуждённой. Но ей пора понять, что в Легионе они не осуждают друг друга за то, кем являются. Фрэнку всегда было интересно как они с Джули смогли стать подругами; снаружи они выглядят такими разными. Джули более современная, как и любая популярная девушка в школе, всегда носит кроптоп, волосы идеально уложены, макияж, как у богатой инстраграм-инфлюенсерки; в то время как Сьюзи тот самый изгой, фрик. Но, что ж, на самом деле у них много общего. Фрэнк пьёт пиво, болтая с Легионом о последнем просмотренном у Сьюзи дома фильме ужасов, затем о машине Джоуи, нуждающейся в починке, потому что, бля, это просто развалина, его матери вообще на неё плевать. Джоуи единственный, кого заботит что-либо в его доме, это он оплачиает счета, чинит машину, работает: его мать ничего не делает, кроме впадания в депрессию после просмотра телешоу. Так что раз ей насрать на Джоуи, то и ему на неё тоже. Он делает всё, что хочет, разговаривает с ней, как с мусором, прогуливает уроки и тэгает стены собственного дома. Джоуи всегда за то, чтобы устроить дебош, разбить окна в каком-нибудь магазине; любит покурить травку, даже выращивает её сам дома. Он всегда что-то приносит членам Легиона, заботится об их здоровье, как старший брат. Брат, которого у Фрэнка никогда не было. Он всегда может на него положиться, Джоуи может сделать всё, что он попросит и не задаст вопросов, просто сделает. Он доверяет Фрэнку свою жизнь, и Фрэнк благодарен за это. Легион — его семья, и ничто её не разрушит. Они сильнее всего на свете. Они вместе пьют, смеются, болтают и оказываются в машине Джоуи, выискивая приключения, или стены, которые можно тэгнуть, или кого-то, до кого можно докопаться. Они в говно, музыка на полную, окна открыты, все четверо поют так, будто от этого зависят их жизни, почти крича. И Фрэнк чувствует какое-то вожделение, желание зверя, которого он прячет глубоко внутри себя, но который скребётся в закрытую калитку, за которой он заперт в клетке. Он чувствует, что хочет выследить какую-нибудь несчастную жертву, чтобы убить, чтобы почувствовать адреналин, наполняющий каждую частичку его тела, его души, увидеть смерть ещё разок. Увидеть слияние Легиона в единую сущность. Но даже если Фрэнк сейчас пьян, он знает, что для этого не лучший момент, они слишком бухие, чтобы не напортачить со своим убийством. Нет, к сожалению, в этом мире, когда ты убиваешь, тебе нужно сделать это так, чтобы не попасться; и Фрэнк мечтает о мире, где они будут вольны делать что захотят. Он не стыдится этой потребности или желания убивать. Фрэнк знает, что это плохо, что он поехавший, и его это устраивает большую часть времени. Иногда он даже хотел бы быть нормальным, как все, но он не такой. В общем, Фрэнк смирился и попытался принять это, даже если это означает, что он девиант. В конце концов, у него всё в порядке с тем, чтобы быть таким, ненормальным. Пока это только начало. Однажды Фрэнк сможет полностью принять себя, он это знает. Не уверен как, когда, и даже осуществится ли это не без чьей-то помощи, но всё получится. Чем скорее, тем лучше.***
— С меня хватит на сегодня, — смеётся Джули, находясь совершенно не в своём уме. Алкоголь не даёт ей даже ровно встать, и Фрэнк находит это уморительным, за что получает лёгкий шлепок по колену. — Не… смей издеваться надо мной, ты. Это неэтично. Фрэнк касается своей татуировки на шее, улыбаясь ей, его ноги широко расставлены и он провокационно отвечает: — Я никогда не бываю этичным, ты уже должна это знать. Джули надувает губы и хмурится, но не успевает сказать, что её тошнит, на что Джоуи сразу же реагирует. — Не смей блевать у меня в машине! Блять, надо отвезти её домой, она совсем в очко, — он трёт нос перед тем, как завести машину, для которой, судя по звукам, это очень тяжело. — Отвези сначала меня, я тут ближе всех живу, — говорит Фрэнк, глядя на их новый тэг, и если бы он был менее пьян, то заметил бы грубые ошибки в написании слова, но кому не плевать! Джоуи соглашается, Сьюзи с сочувственной улыбкой на своём лице поворачивается к Джули чтобы проверить как она. — Если тебя тошнит, сделай это в окно, Джун. Джун — это прозвище, которое Сьюзи дала своей лучшей подруге. Ну, это её хобби — давать прозвища всем членам Легиона. Для Джоуи это Джоджо, даже если он его ненавидит и бесится каждый раз, когда его так называют. А для Фрэнка это Фрэнки или Лицо со шрамом, из-за его шрама на левом виске и, откровенно говоря, ему насрать; у него нет проблем с тем, как Легион его называет. С любым другим человеком Фрэнк бы подрался, но не с ними. — Я не идиотка, Сьюз. Не буду я блевать наружу… я вообще не буду блевать. Ладно, я… нет, не ладно! — и Джули высовывает голову в окно, готовая вытошнить всё содержимое желудка. Сьюзи делает лицо вроде «да, как я и думала», и Фрэнк катится со смеху, когда Джули и впрямь тошнит; слышит несколько ругальств от Джоуи, надеющегося, что она не испачкала ему машину. Когда они подъехали к дому Фрэнка, он вышел из машины и наклонился, чтобы напоследок обменяться парой слов. — Думаю, тебе стоит помыть её, когда будешь дома, — и Джоуи ворчит, сильнее сжимая руль, отвечая: — Ага. Прекрасно. Ну, доброй ночи, капитан. Фрэнк с усмешкой машет рукой, всё ещё впечатлённый видом блевоты на машине. Он смотрит, как они уезжают, а после решает зайти в дом, надеясь, что его приёмный отец крепко спит после того, как опрокинул несколько стаканов. И когда он входит и тащится мимо гостинной, то слышит храп мужчины, уснувшего в своём кресле. Фрэнк фыркает при виде этого зрелища, поднимается по лестнице на чердак, не заботясь о том, чтобы издавать как можно меньше шума на случай, если его приёмный папаша проснётся, что просто в очередной раз спровоцирует ссору, из которой Фрэнк выйдет победителем. Он зевает, собираясь раздеться и лечь спать, но внезапно чувствует, что в комнате что-то не так. Фрэнк не может сказать что, но в последние несколько дней у него появилось ощущение странности происходящего. В его комнате присутствует давящая амтмосфера; вообще, он может почувствовать что-то такое во всём доме, но на чердаке особенно, и Фрэнк понятия не имеет почему. Когда он осматривается — всё в порядке, ничего не поменялось, у него нет ощущения, что Клайв рылся в его вещах. Здесь не было бы так чисто, если бы это был он. Ну, Фрэнк не может сказать «чисто», потому что его комната на самом деле была очень далека от чистоты. Это был полнейший бардак, но ему нравилось. Фрэнк сидит на кровати, хмурясь самому себе в попытках понять почему он себя так чувствует. Дело не в том, что это не его дом: он перемещался из одной приёмной семьи в другую с шести лет и, ну, прошло почти два года с тех пор, как он попал сюда. Это был самый длинный промежуток времени его нахождения в приёмной семье, так что это то место, которое Фрэнк действительно мог бы назвать местом жительства, домом. И он любил свою комнату. Клайв сюда не заходил (большую часть времени), позволяя Фрэнку украшать здесь всё так, как он хотел; Клайв не заставляет его драить комнату до блеска и не говорит что ему надо делать с его кроватью. Он даже не указывает как ему выглядеть — это главное. Фрэнк бьёт татуировки без каких-либо брошенных ему вслед угроз. Всё, что ему надо делать — это работать, чтобы иметь собственные деньги, на этом всё. И Фрэнк работает. Только потому что самостоятельно распоряжатся своими деньгами — это удобно, так он реально может делать всё, что хочет. Так вот, причин, чтобы чувствовать себя неуютно в собственной комнате, нет. Совсем. С такими мыслями Фрэнк даже выглядывает в окно, пытаясь найти глазами причину его состоянию. И, конечно же, ничего не находит. Это выводит его из себя, ему нужно знать почему в последнее время он так себя чувствует, он не может сказать отчего, но точно уверен, что что-то происходит. Фрэнка это не пугает, блять, нет, но, ну, ему всё ещё некомфортно, и это состояние ему не нравится. Он кидает последний взгляд в окно перед тем, как задёрнуть шторы, а затем ложится в кровать и смотрит в потолок, снова и снова думая о своём странном инстинкте. Но завтра у Фрэнка работа, и ему не стоит засыпать поздно, если он хочет получить процент к зарплате в конце дня. Он из кожи вон лез, что его заработать; он его получил и теперь не хочет проебать. У него будут свои деньги. Ему нужен сон, даже после такой ночи, как эта. Надо отдохнуть, но Фрэнк не может перестать думать о том, что кто-то вломился к нему в дом и шарился среди его вещей. Боже, может этот уёбок всё ещё здесь, прячется где-нибудь, в доме или снаружи, глядя на его окно так, будто видит сквозь. Да ну нахуй. Не может быть, у него просто разыгралась фантазия. Вот и всё. Сейчас нужно просто уснуть, но вдруг тут действительно кто-то есть? У Фрэнка была ужасная ночь, ему снились дурацкие сны (он никогда не признает, что это были кошмары, потому что, сука, он сам кошмар! Господи, он не боится каких-то там снов), и быть на ногах в девять утра — это настоящий подвиг. Он всё ещё сонный, когда спускается по лестнице на кухню и делает себе бутерброд, как и каждое ёбанное утро, когда ему пора на работу. К счастью, приёмный папаша сейчас спит в комнате, наверняка проснётся от своего же собственного храпа и обнаружит, что он всё ещё в гостинной, а затем завалится в спальню. Фрэнк громко вздыхает, почёсывая затылок, и ест. Этот день будет ужасно скучным, он в этом уверен, потому что работа у него пиздецки нудная, он её ненавидит. Так же, как и каждого своего клиента. Иногда у Фрэнка возникали трудности в том, чтобы одёрнуть себя, чтобы не ударить или не пырнуть кого-нибудь, даже если ему очень этого хотелось, и клиент этого заслуживал. Он снова вздыхает, доедая тост перед тем, как собраться, а затем идёт к тому, что служит ему машиной. Это не может так называться, ну правда, Фрэнку очень повезло, что оно до сих пор не развалилось само по себе. Эта штука едва работает, но, эй, больше у Фрэнка ничего нет, и лучше так, чем идти на работу пешком. Сейчас слишком холодно для этого и слишком далеко от его дома. Так что он садится в машину, как всегда включает радио, глядя в телефон, чтобы узнать нет ли у него новых уведомлений от Легиона. Бинго, Джоуи прислал две фотографии: на одной из них его машина, почищенная от блевоты тряпкой, которая валялась рядом на земле; а на другой просто… другая фотография была с полумёртвой Джули, стоящей рядом со входом в её дом. Сьюзи безуспешно пыталась поставить её на ноги. И видимо Джоуи не собирался им помогать. Фрэнк улыбается и сохраняет фотографии, отпуская пару язвительных комментариев перед тем, как тронуться, бросив телефон на соседнее сидение. Каждая суббота такая заёбывательная, но, ладно, он ничего не может с этим поделать. Но стоит ему припарковаться прямо перед своим рабочим местом, осознание того, что он один из челов, работающих в Макдональдсе слегка задевает его эго. Так что да, денёк не особо приятный, очень скучный, а люди просто создают слишком много шума, и это бесит, особенно если они базарят о всякой херне. Фрэнк ненавидит это место. Ну, когда он там работает. О, то, что он ненавидит больше всего, работая здесь, — это запах масла, который оседает на тебе даже по приходе домой. Фрэнку всегда приходится стирать вещи, потому что он не выносит этот запах. Но кажется, что сегодняшний день будет немного другой: Джоуи пришёл, и это необычно. Никто из членов Легиона не приходит в Макдональдс, когда там работает Фрэнк; поэтому когда он видит Джоуи и то, как он машет ему рукой, он удивляется в хорошем смысле. Обычно Фрэнк не любит, когда его таким видят друзья, но сегодня ему очень скучно, клиентов немного, а люди, с которыми он работает, не особо болтают, а если они и хотят что-то сказать, то это какую-нибудь тупую хуйню, и Фрэнк предпочитает выколоть себе барабанные перепонки, чем слушать их. И ему разрешено пользоваться телефоном, так что он не может заняться ничем другим, чтобы переждать. — Какого хуя ты тут делаешь? — спрашивает Фрэнк, выгиная бровь, и видит, как Джоуи пытается сдержать широкую улыбку. Фрэнк сразу же понимает, что что-то произошло, что-то хорошее или хотя бы интересное. — Ну? Чё случилось? — он продолжает свои распросы. Потому что Джоуи осматривается вокруг, ничего не говоря, склоняется к Фрэнку, облокачивается на стойку и, наконец, открывает рот, чтобы выдать уже что-то, кроме хихиканья. — Ты не смотрел новости? Фрэнк смотрит на него слегка дизориентированно, делая раздражённое лицо. — Нет, а что? — Тебе стоит это сделать. Произошло что-то невероятное, чувак. Ты не поверишь! Джоуи всё ещё не говорит прямо что там нахуй случилось! Это бесит Фрэнка, он цыкает и без энтузиазма закатывает глаза. — Серийный убийца. Здесь, в этом забытом городе! Единственное, что ответил Фрэнк, было «блять». — Смотри, сейчас покажу, что сказали в новостях, — Джоуи достаёт свой телефон и показывает экран, увеличивая громкость, когда видео начинается. «Здесь, в нашем маленьком городке, в Ормонде, решил поселиться известный серийный убийца Гоуст Фэйс, чтобы продолжать вершить свои ужасные деяния. Сегодня утром полиция наша трупы двух человек, пары, недавно поженившихся Джейн и Джона Доу. Их обоих обнарнужила сестра девушки, которая пришла навестить её рано утром. Полиция говорит, что они расследуют это дело, но, так как на сегодняшний момент не найдено ни одной улики с места престуления, они рекоммендуют оставаться бдительными и звонить при наличии любой информации, которая могла бы быть полезной для жителей Ормонда. Однако страх уже поселился в городе, некоторые боятся стать следующими жертвами…» На этом Джоуи прерывает видео, смотрит на Фрэнка с блеском в глазах, и Фрэнк не может перестать улыбаться. Да, сегодняшний день определённо не плохой. В этом потерянном дерьмовом городке что-то произошло, причём не из-за Фрэнка или его Легиона. Похоже, на данный момент всё перевернулось вспять; всё будет идти больше в его пользу. Жизнь наконец станет чуть интереснее. — Да, отличная новость. Это надо отпраздновать. У тебя дома в пять? Джоуи соглашается, конечно же, также сказав, что он даст знать Сьюзи и Джули. И как Фрэнк и думал, каждый член Легиона был доволен этой новостью. В Ормонде что-то случилось, и не просто что-то! Они даже посмотрели «Крик», Сьюзи взяла это на себя, слишком счастливая возможностью посмотреть этот фильм, пока настоящий убийца в городе, наверняка преследует новую жертву. Эта мысль пускает Фрэнку дрожь по позвоночнику, он наслаждается пониманием того, что здесь есть ещё один поехавший ебанат помимо них. — Не терпится узнать кто будет следующим, — говорит Джули, поедая попкорн, делая сучье лицо, — И пожалуйста, Боже, пожалуйста! Пусть это окажется не подражатель, я хочу настоящего Гоуст Фэйса. Сьюзи смеётся с этого, согласно кивая. — Это невероятно! Как думаете, может быть такое, что мы с ним встречались? На это Фрэнк призадумался, размышляя о том, еть ли реальный шанс того, что он проходил мимо него, но на самом деле он понятия не имеет. Поэтому пожимает плечами, а затем говорит, глядя на старую картину, висевшую над телевизором, на которой изображено что-то вроде цветов, но это слишком уродливо, чтобы и впрямь ими быть. — Может бы, а может и нет. А может ты его следующая мишень, — с этими словами он щекочет Сьюзи, которая извивается в разные стороны, пытаясь избежать пытки. — Не говори так! — Я говорю что хочу, и только что я сказал, что он точно тебя преследует прямо сейчас! — Фрэнк щекочет её ещё пуще, пока Джули не хмурится от ноги Сьюзи, почти прилетевшей ей в лицо. — Хватит, мы уже не дети. И Сьюз, слезть с меня, господи, ты слишком тяжёлая! — она слегка толкает подругу, закатившую глаза перед тем, как сесть в нормальное положение, бросая понимающий взгляд на Фрэнка. — Эй, кто-нибудь хочет выпить? Джоуи возвращается с несколькими банками пива, и Джули сразу жалобно скулит. — О нет! Мне всё ещё дерьмово после вчерашней ночи, и утро у меня было просто ужасным. Мне надо отдохнуть. Ну правда. Это не смешно, Фрэнк! — но даже она сама смеётся, однако пиво не берёт. Да, уж лучше так. — Я вот думаю, кто Гоуст Фэйс на самом деле? Ну типа, он уже стольких убил, как это возможно, что его до сих пор никто не обнаружил или хотя бы нашёл улику, указывающую на его личность, — говорит Джоуи, сидя на том, что служит ему диваном, целенаправленно игнорируя мать, зовущую его из своей спальни. — По крайней мере он всегда дотошен и не оставляет никаких следов, которые привели бы полицию к нему. И, ну, он носит маску, это не помогает. Даже если кому-то посчастливится спастись, у этого человека не будет зацепок о том, кто такой Гоуст Фэйс, — говорит Сьюзи, жуя конфету и одновременно подготавливая фильм к просмотру. — Мне кажется, он красавчик. Так что полиции нужно опросить всех красивых парней, которые здесь живут, — смеётся Джули, и Фрэнк усмехается, почти допивая своё пиво. Он осматривает своих друзей с широко раскрытыми глазами и недоумением на лице, но всё же улыбается. Его Легион тупой, но по-прежнему весёлый.***
Сейчас Фрэнк дома, открывает входную дверь, надеясь, что Клайв вообще не станет с ним разговаривать. И ему всё ещё везёт, потому что тот игнорирует его, словно Фрэнк — привидение. Поэтому он направляется прямо на чердак, и вскоре, переступая порог ванной комнаты, он снова чувствует это неприятное ощущение. Но все вещи точно на тех местах, где они и были, помещение никак не изменилось, но… но есть какой-то грёбанный запах. Не его. Блять, не его. Он мягкий и сильный, более богатый, Фрэнк уверен. Этот запах приятный, жаркий даже, и он может сказать, что ему нравится, но сука. Кто так пахнет?! Кровь кипит в нём, Фрэнк выбегает на лестницу, крича Клайву: — Мудак! Тупой ты гондон! Ты рылся в моих вещах, чё ты там искал, сукин сын? Клайв подпрыгивает на своём кресле, его лицо отражает насколько он в замешательстве, очевидно тревожась от происходящего и того, почему Фрэнк так на него зол. Он не хочет драться с подростком. На самом деле он его боится. — Что опять? Я ничего не делал, престань быть таким параноиком. Но Фрэнк в ярости, он не влушивается в то, что говорит Клайв, и даже в то, что он его прямо сейчас боится. Нет. Он просо подходит ближе, пока не хватает приёмного отца за ворот, пыхтя: — Кто-то был в моей комнате. Должно быть, это ты. А затем правда словно ударила Фрэнку в голову. — Нет, не ты. Ты воняешь! А духи пахли хорошо. Так кто же это был, блять? — Ты приглашал кого-нибудь сегодня? Клайв заикается, трясясь от страха. — О чём ты говоришь? Я не понимаю! Фрэнк отвечает торопливо, крепче сжимая чужой воротник. — Сюда кто-нибудь приходил, тупица? Но Клайв отрицательно качает головой, и Фрэнк знает, что он не врёт. Тогда что происходит? Кто это был? Почему этот человек регулярно приходит к нему в комнату? Чего он хочет? Блять, Фрэнк в растерянности. Он в полнейшей растерянности. И ему это абсолютно не нравится, он понимает в какой огромной заднице он находится и не знает как оттуда вылезти. Едиственный выход — это найти того, кто любит побыть жутким придурком. На мгновение Фрэнк задумался, стоит ли рассказывать об этом Легиону, но он решает пока оставить это себе; им не нужно ничего знать, пока он не будет уверен в том, что происходит. Он отпускает Клайва, и тот смотрит на него как на сумасшедшего, с отвращением и страхом. Страх Фрэнку особенно ценен, он ненавидит, когда на него смотрят, как на мусор. — Тебе нужно провериться, Фрэнк, у тебя точно не все дома, — Клайв хоть раз пытается сделать что-то хорошее для подростка, находящегося на его попечении, но уже слишком поздно, уже давно слишком поздно. — Отъебись. И Фрэнк поднимается по лестнице, игнорируя протесты своего приёмного отца. Сейчас ему нужен покой, а не его недовольства. Лёжа в кровати, Фрэнк чувствует, как расслабление растекается по всему телу, и что странно, так это то, что он чувствует, что человек, который вломился к нему, не так далеко. Прямо сейчас. Он наблюдает, но Фрэнк не знает откуда. Он закрывает глаза, сжимая нож, который прячет под подушкой, заверяя самого себя, что он готов. Этот ублюдок может зайти, Фрэнк готов его всретить. С ножом. В его бьющемся сердце.
