Ты морочишь мне голову!
29 ноября 2025 г., 15:03
Примечания:
Друзья, в оригинале в сообщениях Фрэнка стоят все необходимые запятые, но я в жизни не поверю, что он знает, что такое запятая
Поэтому в пб кидать не надо, так и должно быть))
К такому Фрэнк не был готов. Однако всё просто свалилось на него без каких-либо предупреждений, предзнаменований, которые помогли бы к этому подготовиться. Что происходит? Что за хуйня происходит?
На столе лежит записка. Стикер. Фрэнк подобную херню не использует, ему это не нужно, также как и Клайву, ни у кого из них нет ебучих стикеров. Итак, что за мразота оставила его здесь, в его комнате, на виду у всех, в центре стола, дожидаясь, когда Фрэнк возьмёт, сорвёт стикер, рассмотрит его. А потом прочитает, что там написано. Боже, Фрэнк не готов узнать, что за ебанина настрочена на бумаге, он не хочет. Ему немного страшно. Он не должен бояться, но всё, что произошло, его чувство, словно за ним кто-то наблюдает, и тот факт, что, он уверен, кто-то регулярно вламывается к нему в дом, не особо помогает успокоиться. Не тогда, когда у Фрэнка присутствуют доказательства, что да, есть ублюдок, который приходит и… что, следит за ним? Нюхает его трусы? Бля, будто он знает.
Фрэнк громко сглатывает, он мешкается, прежде чем взять розовый стикер в форме сердечка, стараясь на него не смотреть. Он делает глубокий вдох перед тем, как обернуться, посмотреть в окно, прикидывая, наблюдает ли этот преследователь за ним прямо сейчас; и это заставляет Фрэнка дрожать, он чувствует узел в животе, когда решает прочитать записку.
«В хижине на Горе Ормонд лежит секретик, не правда ли? Я его нашёл».
И снизу приписка, что делает письмо ещё более дурным.
«И уберись в комнате».
Боже. Блять. Пиздец. Это… Фрэнк зол, он пиздецки зол. Не паникует, нет, всего-то в ярости; он просто хочет найти этого ублюдка, чтобы выпотрошить его раз и навсегда, заставляя жалеть о том, что пытался связаться не с тем человеком. Фрэнк убьёт его, заставит жалеть о каждом событии в своей жизни; о том, что залез к нему в дом, что думал напугать его. Его. Фрэнка Моррисона. Он громко ругается, слыша, как Клайв кричит ему, чтобы он завалил ебало, и Фрэнк лишь отвечает, чтобы тот сходил на хуй. Клайв просто бросает все попытки утихомирить его, решая дать ему проораться и позлиться одному в своей комнате. Если он, конечно, ничего не сломает. Но рушить свою комнату в намерения Фрэнка не входит, нет, он хочет найти преследователя, который думает, что знает всё об убийстве. Первом убийстве Легиона. Фрэнк не один в этом дерьме, а со своей семьёй. И ему это совсем не нравится. О нет. Никто не представляет угрозы для него. Но он проконтролирует, чтобы преследователь и пальцем не тронул остальных.
Фрэнк не может в это поверить. В то, что кто-то знает. Поэтому он перечитывает записку снова и снова, присев на кровать. На его лице недоумение, сердце забилось чуть быстрее обычного, по его мнению. Фрэнк не боится, он зол, он в бешенстве. Но не боится. Он не может бояться. Он был в дерьме и похуже до этого и всегда справлялся, но сейчас есть ещё и Легион, а не только он. И это огромная разница. Фрэнк не может сделать что угодно, что придёт ему в голову, чтобы схватить жуткого придурка, нет, ему придётся поиграть в умного, чтобы не вовлечь во всё это своих друзей ещё сильнее. Он за этим проследит. Обязательно проследит.
Фрэнк громко вздыхает, потому что бля, этот день тяжёлый, один из самых конченых. Он всё утро надрывался на работе: днём надо было заскочить в гараж, чтобы починить парочку деталей в его умирающей машине, а потом пришлось идти на исправительные работы. Да, он ходит на отработку, потому что был пойман вусмерть пьяным за рулём, и, слава Богу, всё обошлось лишь исправительными работами. Они ебать какие скучные, но это всё же лучше, чем тюрьма. А чтобы сделать этот день лучше, Фрэнк думал о том, как придёт домой, немного отдохнёт под какой-нибудь сериал с Нетфликса или прочую залупу, но нет. Этот стрёмный уёбок решил прямо сейчас вывести его из себя. Иди на хуй, чувак. Завтрашний день будет в разы лучше.
Но он сегодня, уже в плохом настроении и с этим надо что-то делать. А ещё, блять, чё за херня в последнем предложении? Кто он такой, чтобы говорить ему убраться в комнате? Отец? Че за хуйня. Фрэнк сейчас слишком растерян. А эта записка, ну нет, это слишком, это будто прикол, какая-то плохая шутка, с которой он, вероятно, посмеялся бы, если бы знал, что за идиот её написал. Но Фрэнк не знает, поэтому… не смешно. Совсем.
Он снова вздыхает, закрывая глаза на пару секунд, прежде чем внезапно открыть их, когда его настигло некое осознание. Записка. То, как она была написана… так, словно у этого стрёмного мудака было всё время в мире. Фрэнк решает проверить это, глядя на стикер, и да, здесь всё красиво написано. И он не понимает как это трактовать: как провокацию или польститься, что человек потратил своё время на то, чтобы написать ему что-то аккуратно. Фрэнк не знает почему у него есть ощущение, что этот человек больше пытался привлечь его внимание, чем что-либо другое, но блять, это буквально кричащий баннер, предупреждение. Угроза, а не ебучее любовное письмо. Никто ведь не может быть настолько ёбнутым… верно? Это больше похоже на то, что чувак просто хочет, чтобы Фрэнк заметил, что он потратил своё время, что посвятил себя написанию этого письма, предназначенного специально для него. Не обязательно в хорошем смысле. Один из способов предупредить Фрэнка, что ему вновь и вновь будут уделять время, чтобы убедиться, что в конце концов преследователь получит то, чего хочет. Что бы это ни было.
Но а вообще, может, Фрэнк просто слишком много думает, может, просто окажется, что этот ебанат образно написал. А может именно то, что написано, он и имеет в виду. То есть он знает об убийстве. В любом случае это полное дерьмо, и Фрэнку надо подумать над решением проблемы да поскорее, если он хочет взять верх.
Он в очередной раз закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Фрэнк лежит на кровати, раздумывая, стоит ли принять душ перед сном или нет. Да, ещё рано, определённо. Но ему нужно уснуть, чтобы привести мысли в порядок, чтобы принимать правильные решения. И чтобы успокоиться, да, хорошая идея. Да, он искупается, а утром придумает решение. Да. Отлично. Идеально. Фрэнк встаёт, беря свою пижаму и направляясь к двери, когда слышит, как зазвонил телефон. По необъяснимой причине он думает, что это, должно быть, его преследователь, но когда смотрит на экран — это Сьюзи. Сьюзи… она нечасто звонит. Почему она звонит? Почему сейчас? Почему…
Фрэнк мгновенно берёт трубку и прямо слышит это счастливый голос:
— Приве-е-ет! Как дела?
Некоторое время он застигнут врасплох, но затем всё же отвечает.
— А? А, ну, я в порядке. А что? — Фрэнк слегка холоден, потому что теперь он уверен, что это она подкинула этот розыгрыш.
— Ну, я хотела узнать не хочешь ли ты сходить в кино в четверг, посмотреть фильм ужасов? Ну, знаешь. Тот, о котором я тебе рассказывала. Это не какой-то блокбастер, но, мне кажется, он должен быть очень клёвым! Что думаешь?
Фрэнк посмеивается, тряся головой и зарываясь пальцами в свои светлые волосы.
— Да, конечно, как и всегда. Но… тебе есть, что ещё мне сказать?
Сьюзи отвечает, слегка сбитая с толку.
— Чего? Нет, а что? Разве должна?
Так, ладно, теперь это реально странно.
— Сьюзи, ты уверена? — Фрэнк говорит настойчиво, но в ответ получает… блять, это не имеет никакого отношения к открытке!
— Ну, я разок взяла одну из твоих курток за твоей спиной. Без спроса. Но она была у меня дома, ты её забыл, я просто… подумала, что с моим новым платьем она будет выглядеть хорошо, и так и оказалось. Но как ты узнал, что я её надевала? Ты же больше не ходишь в школу!
Фрэнк широко раскрыл глаза, не находя слов, описывающих того, что он чувствует.
— Ладно, просто верни её, когда встретимся, — смутно говорит он.
И смотрит в пустоту, потому что какого хера? Фрэнк был уверен, что именно Сьюзи та, кто за всем стоит.
После этого она с энтузиазмом соглашается, поболтав ещё немного о их будущей встрече, а затем бросает трубку. Окей, теперь он реально растерян. Эта ситуация выводит его из себя.
Фрэнк идёт в ванную комнату с телефоном в руке и кладёт его на раковину. Он раздевается и наконец оказывается в душе. Фрэнк нуждается в воде, она всегда успокаивает его как ничто иное, и он это принимает. Боже. Ему так хочется забыть об этой записке. Он напевает мелодии, которые помнит наизусть, пытаясь думать о чём-то другом или просто очистить разум на время. Но потом его телефон снова звонит. Фрэнк пялится на него, дважды моргая, увидев, что это незнакомый номер. Более того, это ещё и анонимный звонок. Он выключает воду, дожидаясь, пока звонок прекратится, но тот же номер звонит ему снова, и это уже заставляет нахмуриться. Этот день внатуре странный. Фрэнк мешкается, прикидывая, стоит ли реально брать трубку от какого-то пидораса, который хочет ему что-то втюхать, но… сейчас слишком поздно, а потому, возможно, это тот самый мудень. Может и нет, может кто-то просто ошибся номером, но даже если Фрэнк понятия не имеет что и думать, он решает ответить, поэтому вытирает руку о полотенце, прежде чем взять телефон.
— Чё?
Голос, который отвечает, Фрэнк не слышал никогда. Спокойный, размеренный, такой, словно он наслаждается чем-то, что Фрэнк не может уловить, его тембр низкий и глубокий. Пиздецки мужественный. Но ясно, что мужчина улыбается, пока разговаривает, словно его хриплый голос выражает все его эмоции.
— Это плохой способ отвечать на звонок, будь повежливее в следующий раз, — Фрэнк слышит, как тот посмеивается, но поначалу он слишком погружен в себя, чтобы ответить.
— Ты кто, нахуй, такой? Погоди, нет, не надо отвечать. Больше мне не звони, урод, — он уже собирается сбросить, как улавливает в чужом голосе серьёзность, явное раздражение от его поведения.
— Не клади трубку, пока не узнаешь чего от тебя хотят. И ты наверняка захочешь послушать меня, потому что ты хочешь узнать, кто оставил тебе ту маленькую записку, которая, несомненно, уже не выходит у тебя из головы. Верно, Фрэнк?
На этом Фрэнк замолк, замерев на месте; холодок пробежал по его телу, потому что он всё ещё мокрый и голый, разговаривает с каким-то незнакомцем по телефону, который стопроцентно является его преследователем. Эта ситуация точно абсурдна. Он сглатывает, яростно пытаясь думать и собраться с мыслями, потому что к такому он тоже не был готов.
— Кто ты? — единственное, что Фрэнк смог из себя выдавить.
И, что ж, разумеется, ответа он не получает. Собеседник довольно цыкает, так, словно мягко ругает ребёнка. Вот только Фрэнк не маленький.
— Не задавай тупые вопросы. Хотя у тебя должны были быть догадки о том, кто я. Всё-таки в Ормонде сейчас находится один небезызвестный преследователь, не так ли?
Почему этот уёбок всегда отвечает утверждением, которое превращает в странный вопрос? Но потом до Фрэнка доходит.
— Гоуст Фэйс, — говорит он с распахнутыми от этого открытия глазами.
— Да, это я. Ты такой умничка, не правда ли? — голос определённо издевается над ним, и Фрэнку это совершенно не нравится, но есть ещё кое-что, что его волнует.
— Ты не можешь быть Гоуст Фэйсом.
В этот раз на время замолчал преследователь, прежде чем разразиться смехом, пока Фрэнк наконец взял полотенце и обмотал его вокруг бёдер, чувствуя себя так менее напряжённо. Не то чтобы он стеснялся или вроде того, просто… ну нет, в таком положении сложно что-то переваривать. Ну просто нет.
— И почему же я не могу быть Гоуст Фэйсом? — спрашивает преследователь, в его глубоком голосе сквозит любопытство. Боже, ну у него как минимум красивый голос, но, ну, это сейчас не самая важная мысль.
— Потому что Гоуст Фэйс не выдаёт себя, пока не оказывается здесь, убивая свою жертву. А ты не здесь, ты мне звонишь и несёшь хуйню. Не может такого быть, чтобы ты был настоящим Призраком; а если и так, то ты сможешь это доказать. Но я думаю, что ты просто криповый глупый чел, который считает себя умнее всех остальных, но это не так. Больше не звони мне, долбоёб, — и снова он готов сбросить, но, как и в прошлый раз, преследователь знает, как удержать его на линии.
— Разве тебе не интересно, что я знаю о твоём убийстве? Ну, о первом убийстве Легиона.
Фрэнк вновь замирает. Бля, он почти забыл об этом! Он смотрит на себя в зеркало, разглядывая воду, стекающую по его коже, волосы в беспорядке; картинка начинает размываться, давая его маске проявиться. Фрэнк тряхнул головой, и воспоминания о мёртвом уборщике, обо всех глубоких дырах на его теле и зов хижины на горе Ормонд возвращаются к нему. Мороз зовёт его так сильно, словно он исходит от чужого голоса.
— Понятия не имею, о чём ты, — осторожно отвечает Фрэнк, пытаясь не попасться в очевидный капкан.
— Ты сообразительнее, чем я думал.
Фрэнк фыркает, неверяще раскрыв глаза от услышанного, от того, что его так легко похвалили, будто это что-то обычное. Это было настолько непринуждённо, что он до сих пор не верит.
— Иди в пизду, чувак. Если ты просто хочешь поебать кому-нибудь мозги — иди и найди кого-то другого, у меня нет столько времени, чтобы тратить его на тебя, — однако Фрэнк не бросает трубку, ему даже не хочется этого делать. Теперь ему любопытно. Ему нужно узнать, что этот придурок от него хочет. Очевидно, он доёбывается, чтобы что-то с этого поиметь, может, признания. В совершении убийства.
— Фрэнк, пожалуйста, попробуй быть вежливым хоть раз в своей жизни, попытайся для меня. Всё-таки твоя жизнь в моих руках, как и жизни остальных в твоём драгоценном Легионе. Благодаря мне на поверхность может всплыть всё о том, где лежит тело того бедного, несчастного человека и кто это сделал. Итак, теперь ты меня послушаешь и заткнёшь свой чудесный рот, пока я говорю. Хорошо? Прекрасно.
Фрэнк уже готов сказать ему сходить на хуй, но преследователь не дал ему этого сделать, продолжая говорить.
— Я знаю о том, что ты совершил, я знаю многое о тебе. Я знаю откуда ты, почему перемещаешься от одной приёмной семьи к другой, о каждом твоем мелком преступлении, о каждом ребёнке, с которым тебе нравилось тусоваться. Я знаю почему твои родители не находятся здесь и не заботятся о тебе. И я знаю об опасной игрушке, которую ты прячешь под подушкой так же, как и милого плюшевого мишку. Я знаю, кто ты на самом деле и кем может стать Легион. О, и, как ты уже мог заметить, я знаю где ты живёшь, как выглядит твой дом и какой у тебя номер телефона.
Пауза, во время которой Фрэнк думает о куче вещей, в том числе блефует ли этот человек или нет.
— Уверен, ты хочешь, чтобы я предоставил доказательства, так ведь? Что ж, могу рассказать о том, что твой папаша сидит за убийство твоей мамочки-наркоманки. Никто из них никогда тебя не любил, ты даже уверен, что рождён после изнасилования. Я прав?
Он чувствует, как что-то тёмное растёт в нём вместе с желанием всё уничтожить, он хочет взять нож и вонзить в чужую лыбящуюся рожу. Разорвать его на части, заставляя молить о прощении, о пощаде.
— Как? — получается у Фрэнка выдавить сквозь зубной скрежет, он сжимает кулак, ногти впиваются в кожу, пуская кровь.
— Тебе не нужно этого знать, всё, во что тебе надо поверить — это в то, что я Гоуст Фэйс, я всегда узнаю то, что хочу и чего желаю. Я могу сказать те вещи, которые ты не знаешь о каждом из своего Легиона. Но, думаю, это мы оставим на другой раз.
Фрэнк, кажется, выходит из того тумана, в котором находился, растерянно глядя на себя в зеркало, спрашивает:
— Другой раз?
— Да, естественно. У нас с тобой много всего, что мы можем обсудить. И сделать.
И теперь он ещё больше в тумане.
— Чего? Нет, мужик, прекрати ебать мне мозги. Просто скажи, чего ты хочешь, — во Фрэнке снова вспыхивает злость, угрожая выйти наружу.
— Я только что тебе сказал.
— Ты подражатель, да?
— Ну раз ты так считаешь, — он отвечает невнятно, его голос мрачный и непонятный для Фрэнка.
Он даже не знает, следует ли ему бояться всей этой конченой ситуации, стоит ли ему угрожать этому человеку или пустить всё на самотёк, надеясь на то, что это просто больная игра больного человека на одну только эту ночь. Секс на одну ночь. Ну, не лучшее выражение, но всё и так понятно. Фрэнк пытается сосредоточиться, пытается всё это осознать и принять для себя, но это тяжело, его разум опять затуманивается, усталость берёт верх.
На мгновение между ними воцаряется тишина, он слышит только чужое дыхание, находя его вполне спокойным, может даже мирным, как будто он мог бы усыпить его одним только звуком дыхания. Фрэнк закрывает глаза, рефлексируя, но он не может позволить внутренней стене рухнуть, ему нужно оставаться сосредоточенным. Он не может просто отмахнуться от проблемы, сон не заставит её исчезнуть, а жаль.
Фрэнк проводит рукой по волосам, прикусывая внутреннюю сторону щеки перед тем, как сказать, желая уже с этим покончить:
— Так чего ты от меня хочешь? Помимо болтовни.
И он слышит, как мужчина делает что-то, что создаёт много шума, неужели этот уродец готовит, пока задрачивает его? Фрэнк реально хочет уебать ему по роже.
— Хм, пока я хочу, чтобы ты прибрался в своей комнате, это будет неплохим началом. Существование в чистом и приятном помещении позитивно влияет на наш разум. А в ином случае, как ты мог догадаться, — больше негативно.
Фрэнк вновь поражается, он не понимает этого чудика.
— Чё? Я буду делать в своей комнате чё захочу, хуила, — он неверяще встряхивает головой.
— Тс-с-с, прекрати-ка ругаться, — голос мгновенно становится твёрдым, по-настоящему ругая его, и Фрэнк чувствует, как узел в животе возвращается, а горло сжимается. Он не уверен, что должен чувствовать: унижение или злость от того, что с ним обращаются, как с ребёнком. — Я планирую поиграться с тобой, а ты будешь делать всё, что я тебе скажу. И начнём с застилания кровати и уборки твоей загаженной комнаты. Мы друг друга поняли? Чудно. О, а если ты меня ослушаешься…
Он прерывается, мрачно смеётся перед тем, как продолжить:
— Тогда уверен, что полиция, ну или какой-нибудь журналист, будет в восторге услышать об убийстве. И поверь мне, у меня есть связи, так что не пытайся делать то, о чём потом сильно пожалеешь.
— Ты меня шантажируешь? Чел, иди на хуй! Понятия не имею, кто ты и чё с тобой не так, но я заебался! Просто иди на хуй, придурок! — и в этот раз Фрэнк сбрасывает, чувствуя, как его грудная клетка горит.
Боже, адреналин, что течёт в его венах, такой пьянящий! Ему плевать, продолжит ли этот мудак свои тупые приколы, но просто побазарить с ним было немного, ну, совсем чуть-чуть занимательно. Не то чтобы в жизни Фрэнка происходит много всего, да и пока Легион ходит в школу, ему нечего делать, кроме работы или ожидания чего-то интересного или захватывающего, а помимо появления Гоуст Фэйса в его городе, его преследователь — единственное, что сделало его день… не лучше, но интереснее. Это необычно.
Он выключает телефон, переодевается и ложится в кровать. Странное чувство ползёт по телу, шепча ему, что с сегодняшнего дня произойдёт что-то новенькое, к лучшему или к худшему. Но хотелось бы, конечно, к лучшему.
Фрэнку снятся неприятные сны всю ночь, он отлежал всё тело и слышал звуки, в действительном существовании которых сомневался; комната нечётко отображалась в сознании, а сны ещё сильнее кружили голову. Иногда он даже слышал голоса кого-то из Легиона или сладкий голос преследователя так, будто тот шептал ему что-то на ухо. Фрэнк даже мог чувствовать эти руки, касающиеся его кожи, странно лаская его, пока сердце билось быстрее и громче.
А затем — резкий и оглушительный звук, раздающийся рядом, заставляющий Фрэнка мгновенно распахнуть глаза, чтобы обнаружить, что это всего лишь будильник, по которому он ударил, чтобы выключить. Фрэнк потёр лицо, помогая себе проснуться. Твою мать, что за конченая ночь. Он чувствует себя ужасно, словно во время болезни, но ему нужно вставать и идти на работу. И после пары минут лежания в кровати, успокаиваясь под теплом одеяла, Фрэнк поднимается, раздвигает занавески и щурится от яркого солнца. В кои-то веки он опаздывает на работу, чтобы успеть только на полуденную смену. Фрэнк фыркает, зарываясь рукой в волосы, чтобы слегка причесать их, а потом видит это.
Новый стикер. Ну, скорее два новых стикера. Он сглатывает, сотрясаясь от мысли, что кто-то был прямо здесь, пока он спал.
Фрэнк со злостью сдирает записку, готовый разорвать её, но в итоге всё же читает. На первой написано лишь:
«Больше не вешай трубку, иначе, могу заверить, тебе это не понравится. И всегда отвечай, когда я тебе звоню».
Фрэнк смеётся с этого, потому что, ну кто он, нахер, такой, чтобы отдавать ему приказы? Он никому не подчиняется. Уж точно не стрёмному придурку, любящему подражать. Но и вторую записку Фрэнк тоже читает из сильного любопытства.
«Когда твоя комната будет убрана, начнётся настоящая игра. Тебе понравится».
Так, у чела проблемы с комнатой. Ясно.
Фрэнк вздыхает, оглядывается по торонам и пожимает плечами, говоря сам с собой:
— Что ж, хочешь изменений? Да пожалуйста.
И так как он не хочет, чтобы его секрет всплыл на поверхность только из-за того, что он слишком упрямился, Фрэнк соглашается прибраться в комнате чуток, он это сделает. И, ну, подражатель не уточнял насколько тщательно он должен навести порядок. Поэтому Фрэнк просто придаёт комнате более презентабельный вид: заправляет кровать, раскладывает вещи по шкафам, выбрасывает пепел из пепельницы в мусорное ведро. Так-то лучше, тепрь он может расслабиться, верно?
Фрэнк собирается на работу и ставит несколько тяжёлых песен в машине, когда ему приходит сообщение в мессенджере от неизвестного. Он останавливается на красный свет и читает его.
«Могло быть и лучше, но для начала неплохо. Сегодня можешь быть свободен. И не отвечай на это сообщение».
Да ну вас нахер, он даже к нему в соцсети залез! Ну, стоило подумать об этом раньше, но всё же! Этому человеку нечем заняться больше? Фрэнк всё ещё не верит в происходящее, этого не может быть. В какое же дерьмо он влез в этот раз? Почему преследователь хочет просто поиграть с ним, когда может попросить что-то большее. Всё-таки, он может спалить Легион полиции, может превратить их жизни в ужас. Но похоже это не тот случай, видимо, этот человек просто хочет насладиться своей игрой, немножко поебать ему, Фрэнку, мозги. Не то чтобы Фрэнку это нравилось, но, как бы, он не особо чувствует себя под угрозой.
Даже если его нервирует знание того, что мужчина был у него в спальне, пока он спал, имея возможность легко его убить или сделать кучу других ебанутых вещей, он просто оставил записки. И всё. А Фрэнк совершенно не чувствует себя в безопасности. Он знал, что сейчас ему лучше быть настороже. Возможно ли, что ему звонил настоящий Гоуст Фэйс прошлой ночью? Возможно ли, что он следующая жертва? Игрался ли он также с другими перед тем, как оборвать их ничтожные жизни, или это только с Фрэнком так? Он что, исключение? Ему нужно это понять, узнать, кем преследователь является на самом деле, добиться своего; Фрэнк найдёт способ победить в этой игре. Всё-таки удача всегда была на его стороне, что могло поменяться? Этот Гоуст Фэйс не сможет его контролировать, он не выиграет. Фрэнк не позволит, ведь если он проиграет — умрёт. Это будет его концом, а он не может сдохнуть так. Ни за что на свете, блять.
Он сильно сжал руль, чувствуя тревогу оттого, что не знает что делать и какой придумать план. Он в ещё большем замешательстве. И растерянности. Ему стоит следить за дорогой сейчас, чтобы никуда не врезаться — и без того проблем хватает. Фрэнк сглатывает, постоянно проверяя телефон, будто преследователь мог позвонить ему, снова начать болтать, рассказывать ему в какой он пизде, что он попадёт в тюрьму и больше не сможет ничего сделать, чтобы спасти Легион.
— Успокойся. Успокойся. Ты справишься. Просто сосредоточься, — говорит он сам себе как и всегда, когда он на нервах. Он точно прибьёт этого ублюдка.
Так Фрэнк проводит всю смену: размышляя о том, как бы он мог убить мудака, не заботясь о том, настоящий он Гоуст Фэйс или нет. Может да, а может и нет, но, в конце концов, это не имеет значение, ведь он Фрэнку угрожал, значит должен заплатить за это. Его первое убийство будет ничем в сравнение с этим. Фрэнк сглатывает, когда телефон вибрирует о новом пришедшем сообщении, и оно от Джоуи, приглашающего его погулять после его уроков и работы Фрэнка, конечно же, тоже. Да, это можно. Сменить мозговую активность на физическую хотя бы на время, чтобы почувствовать себя лучше, снова найти в себе силы. Хорошая идея.
Фрэнк может сказать, что ненавидит эту школу, ненавидит всё, что с ней связано: учителей, учащихся, вид этого здания, его архитектуру, этот шум. Всё вызывает у него отвращение. Он терпеть не может это место, ему бы хотелось его сжечь, наблюдая, как от него остаётся только пепел, как вместе с ним сгорает директор. Этот уёбок выкинул его из школы за то, что он даже не совершал, но у Фрэнка была плохая репутация, а потому такие вещи всегда ложились на него, и, что хуже всего, директор искренне радовался его уходу. Теперь никто не будет осквернять его идеальную маленькую старшую школу, никто не превратит хороших и невинных учеников в бунтарей, как Фрэнк поступил с членами Легиона. Но правда в том, что он лишь заставил их проявить свои истинные лица, ничего более. Он ни к чему их не подстрекал. Если бы он только мог просто прийти и сломать челюсть этому ебучему директору, то сделал бы это с огромным удовольствием. Фрэнк бы посмотрел на застывшую улыбку на его уродливой роже.
Он смеётся с этой фантазии, выдыхая дым от сигареты, зажатой у него между татуированных пальцев. И это в нём тоже ненавидели, конкретно его татуировки, как будто иметь татуировки — это что-то незаконное. Ну, есть ещё родители Джули, которые считают так же. Они его тоже ненавидят, прямо как и мать Джоуи. Только отец Сьюзи не выглядит так, будто его это хоть как-то волнует, ему даже скорее это очень нравится. Он всегда за, если его дочь приглашает домой Легион, — в том числе и оставляет их на ночь на столько, сколько им захочется с избытком — пока у неё хорошие оценки. Ну, к счастью, всего лишь те, что необходимы ей для получения диплома, так что для Сьюзи это очень легко. Она умная девочка.
Фрэнк смотрит на здание школы, гадая, когда снова раздастся звонок, от которого у него разболится голова, но означающий, что Легион наконец выйдет из этой тюрьмы. Он уже устал ждать и хочет свалить отсюда. Фрэнк просто курил и слушал музыку, которая временно развлекала. Его глаза упали на телефон. Хочется увидеть сообщение ещё раз, задать преследователю пару вопросов. Узнать о нём побольше. Фрэнк не хочет быть единственным, кто остаётся в тени, не зная ничего о своём собеседнике. Он прикусывает губу в попытке сохранить контроль, но бороться с этим не получается, поэтому он открывает мессенджер и смотрит на сообщение. Фрэнк может перечитать сообщение, оно не таит в себе скрытый смысл. Просто предупреждение быть настороже сегодня. Он мешкается насчёт того, чтобы ослушаться и ответить преследователю, но его окутывает плохое предчувствие. Нет, он не трус. И не было никаких причин выставлять свои секреты вот так, напоказ. Фрэнк имеет право ответить тому, кто просто написал ему. Это его чёртово право. И в сообщении не было угрозы, а потому Фрэнк может преположить, что «не отвечай на это сообщение» также может трактоваться как «можешь не отвечать, просто будь сегодня на месте».
Усмехаясь, он начинает печатать ответ:
«У тебя что нет своей жизни лошара?»
Да, ему нравится его провоцировать, но лишь потому, что это ебануто весело! Ему всегда нравилось ссориться с людьми, особенно бесить их, и его преследователь — не исключение. Фрэнк хочет пораздражать его, посмотреть насколько сильно тот хочет играть с ним, угрожать. Если Фрэнк — цель, это ещё не значит, что он не может веселиться, верно? Даже если он должен оказаться в тюрьме или убить ублюдка, в любом случае он получит свою порцию веселья. Фрэнк предполагает, что ответа он не получит, не сегодня, потому заглядывает в чужой профиль в Фэйсбуке, пытаясь найти какую-либо информацию, но, как он и думал, там ничего. Свежий профиль без фотографий, друзей; имя ненастоящее. Причём очень привлекающее внимание, преследователь даже не пытался придумать что-то более реалистичное, потому что Роберт Картофель… да, это гениально, но ясно, что это фейк. Ну или у преследователя реально жизнь плоха, с таким-то именем.
Фрэнк подскакивает, когда кто-то стучит ему в окно, и одаривает тяжёлым взглядом друзей, разрывающих ебала от смеха. Придурки. Он закатывает глаза и открывает им машину.
— Чем ты таким занимался, что заставило тебя так сконцентрироваться, что ты нас не заметил? — спросила Сьюзи, всё ещё громко хихикая.
Фрэнк вздыхает и с натянутой улыбкой говорит, пытаясь звучать как обычно:
— Ничем, просто в Фэйсбуке сидел. Так, куда поедем? — он не дал возможности остальным задать нескромные вопросы.
— Ну, можем съездить к хижине Ормонда, прошло немного времени с тех пор, как мы последний раз там были, — предлагает Джули, параллельно делая себе макияж, пытаясь удостовериться, что её волосы и лицо идеальны.
— Хорошая идея. Эй, чувак, у меня есть новая песня, которую я заставлю вас слушать, — продолжает Джоуи с широкой улыбкой, довольный идеей поехать в их маленький лагерь, где никто не будет их доставать.
— Хорошо, — единственное, что выдаёт Фрэнк, чувствуя на своей коже взгляды всех членов Легиона, уже догадавшихся, что с их лидером что-то не так.
Но, к счастью, никто больше не задал вопросов, и все вели себя, как обычно: занимались всякой хернёй, раздражали людей своей громкой музыкой и окнами, открытыми для того, чтобы сраться каждым в городе, кто встанет на пути.
Да, вот это жизнь. Фрэнку нужно лишь наслаждаться тем, что он творит вместе со своей семьёй, но даже когда он с ними, он всё ещё гадает — что же случится сегодня, с чем придёт преследователь на этот раз? Его терзает любопытство, сердце заходится быстрее, его захватывает желание снова поболтать с этим мудилой.
Неизвестное всегда привлекало Фрэнка больше, чем то, что у него уже есть, даже если не стоило бы. Всё-таки это может быть опасным, но он всегда любил опасность.
И он сидит в хижине с телефоном в руке; его разум — где угодно, но не с друзьями; слушает вполуха то, о чём они разговаривают, предпочитая играться с сигаретой.
— Эй, ты на Земле? Фрэнки? — Сьюзи говорит с ним, резко выдергивая его из мыслей.
Фрэнк удивлённо смотрит на неё, а затем на Джоуи и Джули, которые тоже на него пялились.
— Да, прости. Просто много всего в голове, — отвечает он, пытаясь звучать убедительно. Обычно он никогда не оправдывается, особенно перед Легионом, мимо которых это не прошло незамеченным. Однако они опять ничего не сказали.
— Так, мы говорили о… — начинает Джули, подходя к Фрэнку ближе, чтобы захватить его внимание, но телефон в его руке издаёт вибрацию.
И снова все глаза на нём, следят за каждым его движением и тем, что он говорит, слегка раздражённый.
— Что? Я уже не могу получать сообщения, если они не от тебя?
Джоуи на это смеётся, перед тем, как сказать с понимающим видом:
— О, нет, можешь! Не беспокойся о нас.
И Фрэнк знает этот тон, и этот взгляд тоже, и это превосходно, если они подумали о какой-нибудь милой шлюшке — это лучше, чем правда. Он фыркает, смотрит на свой телефон и чертыхается. Ублюдок прислал ему фотографии, на которых они с Легионом тусуются в одном из их любимых местечек. Это было не так давно, и это немного пугает его, заставляя хмуриться, потому что он не понимает, почему преследователь решил скинуть ему это сейчас. Но это не учитывая тех двух сообщений, что предшествовали этим. На второй Фрэнк в своей машине, стоящей перед старшей школой, одетый в свою нынешнюю одежду, и блять, она сделана сегодня! И перед тем, как он отправил какое-нибудь яростное сообщение, он прочитал последнее:
«Не играй со мной в эти игры, малыш. Ты не выиграешь. О, и каково это — чувствовать, что за тобой наблюдают? А теперь иди-ка домой вместе с остальными ребятами, тебе ведь завтра на работу»
Ладно, может он реально Гоуст Фэйс. Но даже если похоже, что он отличный сталкер, — это ничего на самом деле не доказывает. Фрэнк готов написать свой ответ, как ему приходит ещё что-то.
«А теперь иди-ка спать вместе с остальными ребятами, тебе ведь завтра на работу».
Ладно, на этот раз он по-настоящему отвечает, отправляя уродцу прекрасное:
«Отъебись чувак я пойду спать когда захочу. И ты блефуешь ничё ты мне не сделаешь»
Фрэнк бросает телефон на небольшой столик перед собой, с натяжкой ухмылясь своим друзьям. Джоуи спрашивает:
— Всё нормально?
— Да, она просто немного бесячая, — отвечает Фрэнк неоднозначно, размахивая руками в процессе.
— А, вот как.
Но его телефон снова вибрирует, и Фрэнк громко вздыхает, даже если хочется засмеяться; придурок не знает, когда стоит сдаться, это невероятно веселит — вести с ним такую борьбу.
— Она и врямь надоедливая, — говорит Джули, собираясь взять телефон Фрэнка, но он успешно делает это раньше, практически выдёривая его у неё из рук. Джули издаёт раздражённый звук, но не более.
На этот раз сообщение заставляет выругаться.
«Но у меня есть улика. Я точно знаю, где оно спрятано: недалеко от того места, где вы обычно бываете. И другая улика у меня есть. Кто-то тут ведёт дневник, верно? У меня есть отличная фотография. Тебе стоило бы сказать ей больше не раскрывать такие секреты, даже в её в маленьком скрытом саду. А теперь, когда ты закончил со своим бунтом, — иди домой вместе с остальными ребятами. А когда окажешься дома, веди себя хорошо с Клайвом, бедный мужчина пытается быть для тебя по-настоящему хорошим папочкой. Хоть раз».
Фрэнк буквально слышит его смех по ту сторону. Он смотрит на Легион, зная, что они не оценят, что им придётся разойтись пораньше.
***
Теперь Фрэнк наконец в своей кровати после того, как с трудом уговорил всех пойти домой, развезя их по пути к школе, (потому что машина Джоуи всё ещё стояла там) и вот он дома, уставший и желающий просто поспать. Но он собирается дождаться звонка и заодно подготовить себя к тому, что преследователь может ему реально сказать ему сделать. Фрэнк пинает свои ботинки, смотря в ночь, покрывающую всё вокруг; природа стала бы совсем невидимой, если бы не фонари, освещающие улицу. Снаружи тихо, совсем немного людей всё ещё находятся на улице в это время ночи, а ещё меньше, когда где-то бродит серийный убийца, болтающийся неподалёку и наверняка выслеживающий Фрэнка. У него всё ещё проблемы с принятием этого, но, что ж, это всё ещё возможно. Он лежит на кровати, размышляя о том, что Клайва не было дома, когда он пришёл; наверняка бухает где-нибудь ещё, может, в баре, а может, в доме какой-нибудь шалавы, чтобы потом с ней переспать и набухаться ещё сильнее. Фрэнк просто надеется, что эта женщина потом не позвонит ему утром, чтобы он забрал своего приёмного отца, потому что тот будет настолько пьяным, что не сможет даже передвигаться. Боже, пожалуйста, если ты существуешь — не делай этого! Фрэнк скулит про себя от этой мысли и уже готов уверовать, лишь бы Клайв вернулся в состоянии лучше, чем бесполезный мусор. Только и всего. Он потирает лицо, ожидая звонка, и через двадцать минут решает просто пойти в душ, потому что у его ещё есть чем заняться помимо ожидания не пойми чего. Преследователь может отсосать, если считает, что Фрэнк будет вести себя, как собака. Пошёл на хуй. И вот сейчас он звонит, прямо когда Фрэнк уже собрался что-то сделать. Этот сукин сын. Он отвечает, зевая, не пытаясь быть вежливым. — Чё как, — говорит он, откинувшись на спинку кровати. Преследователь отвечает довольным тоном, таким сладко-тягучим, чертовски хриплым, заставляя Фрэнка неконтролируемо трястись, чувствуя стыд от собственной реакции тела. — Что ж, ты умеешь слушаться, это хорошо. Фрэнк фыркает, трясёт головой, не поверив в то, что он только что услышал. — Ты мне угрожал, пидрила, как я мог не сделать то, что ты хотел? — а затем он затыкается, потому что чувствует себя невероятно тупым. Фрэнк зажмуривает глаза, подбирая какое-нибудь шикарное ругательство, пока преследователь смеётся. — Ну, по сути, ты теперь не можешь мне не подчиняться. — Заткнись… — Фрэнк чувствует себя униженным, ему хочется спрятаться где-нибудь, потому что сука, он сейчас очень хреново выкрутился. Преследователь вздыхает, отвечая с сильным раздражением. — Попробуй быть со мной повежливее, я знаю, что ты умеешь, — пауза, во время которой Фрэнк думает, можно ли выбесить мужчину ещё сильнее, ну чисто по приколу, но нет, он должен быть серьёзным. — Итак, господин преследователь, чего ты от меня хочешь? — говорит он с долей провокации в голосе; ему нравилась мысль, что он расстраивает этого человека. — Я бы с удовольствием посмотрел на то, как ты крадёшь деньги со своей работы. Ты же сделаешь это для меня, верно? Фрэнк смеётся, ёрзая на кровати и прикусывая губу; теперь он увлечён мыслями о том, как этот мужчина выглядит. По голосу можно сказать, что он старше и что он точно не женоподобный чувак, нет. — Я и раньше это делал, ты в курсе? Это не первый раз, когда я буду обкрадывать своего тупорылого начальника. Для меня это пустяк, но скажи-ка мне, господин преследователь, у тебя что, денег сейчас нет? — на этот раз жуткий тип смеётся, опять чем-то занимаясь на фоне: на этот раз что-то слушает, но Фрэнк не может понять что. Это точно не музыка. — Знаешь, у меня есть настоящая работа, но я никогда не откажусь от дополнительных денег, так что, когда украдёшь их, — оставь на столе, я найду им применение. Фрэнк прищуривает глаза и глядит в потолок, когда до него резко доходит смысл сказанного — будто это что-то адекватное. — Чё? Ты придёшь ко мне домой? Какого… — его перебивает преследователь, отвечающий в такой игривой манере, что у Фрэнка щёки краснеют, потому что какого чёрта? — Я могу зайти к тебе в комнату, когда захочу. И Фрэнк буквально видит лыбу на его губах, он её видит! Пиздец, он не знает как на это реагировать! Не то чтобы это первый раз, когда у этого мужчины над ним преимущество (правда в том, что это для него слишком; он не знает почему, но пользуется популярностью у мужчин даже больше, чем у женщин). — И… и что потом? Ты отъе… оставишь меня? — Фрэнк заикается, решив оставить ругательства при себе. Не хочется, чтобы с ним вновь обращались, как с ребёнком. — О нет, это только начало. Ты и я — мы отлично повеселимся вместе. Тебе понравится, Фрэнк. Его тон пиздецки мрачный, глубокий и такой мужественный, будто он обещает нечто большее, чем звонки и очевидные задания. Это сдавливает Фрэнку грудь, потому что ему любопытно, он хочет узнать до какой крайности всё это дерьмо дойдёт. Ему больше не хочется убить преследователя, ну, пока что. Но даже если сейчас уже не хочется пырнуть его ножом, нужно сохранять недоверие, поэтому он спрашивает: — Если ты Гоуст Фэйс, то почему не пытаешься убить меня? Почему хочешь поиграть со мной? Почему я? И кто ты нах… кто ты такой? Между ними повисает тишина, Фрэнк чувствует, как в животе стягивается болезненный узел, да такой, будто он очень переживает о том, каким будет ответ. Он делает глубокий вдох, услышав, что оппонент собирается ответить. — Слишком много вопросов, я отвечу лишь на один, даже если бы стоило и на остальные. Я не убиваю тебя, потому что думаю, что ты можешь принести пользу этому миру, мне кажется, что мы можем разбавить скуку в наших жизнях, если немного поиграем. Ты и я — мы похожи. И я знаю, что ты можешь превратить Легион во что-то лучшее. Убить тебя сейчас будет расточительством. Может, однажды я это и сделаю, может и нет, но сейчас ты нужен мне живым. — Значит, ты никогда не сдашь меня полиции, — Фрэнк улыбается, почти чувствуя себя освобождённым от этого человека. Но это было бы слишком просто, не так ли? — Нет-нет-нет, я сделаю это, если ты станешь неуправляемым. Я должен быть уверен, что могу доверять тебе, и тогда приму решение, когда прекратить этот шантаж. И где-то глубоко внутри себя Фрэнк понимает, что встретил настоящего Гоуст Фэйса, ему не нужны доказательства, это просто чувствуется. Это впечатление, это всепоглощающее чувство, которое нельзя описать или изобразить — инстинкт, но на этот раз не хищнический. Он в клетке, но, как ни странно, ему не хочется из неё вырваться. Не сейчас. И это чертовски опасно, потому что означает, что Фрэнк готов потерять бдительность, а это последнее, что ему бы стоило делать, если он хочет выжить. Фрэнк трёт шрам на лице, очень много думая, его глаза бегают от одного угла комнаты к другому, представляя, что убийца уже здесь, смотрит на него сквозь маску, наслаждаясь его страхом быть убитым как и все остальные жертвы; но нет, Фрэнк будет бороться. Однако правда в том, что он понятие не имеет, есть ли у него шанс противостоять Гоуст Фэйсу. С Легионом — опредлённо, но в одиночку? Фрэнк не знает, Боже, надо набить ещё татуировку. Это то, что он делает каждый раз, когда в его жизни случается что-то новое или он в полной пизде, и сейчас это оба варианта. Господи, Фрэнк потерялся между желанием пережить что-то новое и инстинктом самосохранения, а ещё желанием найти мужчину и убить его. Ну или уехать из этого города. Он ничего не говорит, и преследователь вытаскивает его из мыслей игривым голосом, и Фрэнк уверен, что он использует его в основном, когда находится в своём прикиде Гоуст Фэйса, чтобы поиздеваться над своими жертвами. — Ты тут, со мной, мой маленький Фрэнк? Хочешь, помогу тебе оставаться в сознании? Уверен, мы могли бы найти чем заняться в твоей комнате в два ночи. Воу! Фрэнк резко вылетает из своих мыслей, чувствуя, что его сердце бьётся, как сумасшедшее, потому что какого хуя? Нужели у преследователя и впрямь есть какие-то лазейки? Или это просто его фантазия разыгралась? Может он это придумал? Охереть, ему пора спать. Прямо сейчас. — Эм… ну, да, то есть нет! Но да, я это сделаю — обокраду начальство. Завтра получишь свои блядские деньги, — Фрэнк сильно заикается: его настигли врасплох, и он в панике, что очень смешит ублюдка, явно наслаждающегося своим положением. — Отлично, тогда отпускаю тебя поспать, у меня ещё много дел. И Фрэнк знает, что мужчина готов сбросить, поэтому кричит в последний момент, останавливая его: — Ты собираешься убить кого-то? Преследователь на это отвечает только: — Нет, у меня есть настоящая работа, и мне потребуется много времени, чтобы её закончить. Ты же понимаешь, я живу не за счёт своих убийств, — говорит он так, словно это абсолютно логично и очевидно. Фрэнк кривит лицо и кивает на это так, будто это самый обычный раговор в мире. — Что ж, спокойной ночи. На этом преследователь завершает звонок, оставляя Фрэнка наедине со своими мыслями.***
Обокрасть своего начальника так, чтобы никто не заметил, — это несложно, Фрэнк делал это так много раз, что мог бы провернуть подобное с закрытыми глазами. Просто нужно делать это именно тогда, когда никто не смотрит, брать не слишком большую сумму, и, что самое главное, если у кого-то возникнут подозрения, нужно быть максимально убедительным, говоря, что у тебя с собой просто немного своих денег и что обвинять кого-то без оказательств — это некрасиво и недостойно. Можно сыграть роль бедной жертвы — работает лучше всего. Даже с кем-то вроде него это может сработать, так что ему лишь нужно хорошо играть и не обосраться. Так что да, всё прошло как по маслу, никто из коллег не пришёл его побесить, оставив Фрэнка одного хоть раз. Всё, что ему сейчас нужно сделать — это оставить деньги на столе, и, ну, ему неспокойно от мысли, что преследователь придёт сегодня ночью их забрать. Может Фрэнку стоит притвориться спящим и неожиданно схватить его, стянуть с него маску, поугрожать его же охотничьим ножом. Как только деньги оказываются на столе, а Фрэнк — в кровати, он пытается не уснуть, оставаться в сознании, но потом он думает о том, что может преследователь не придёт сегодня, вдруг он знает, что у Фрэнка есть план. Возможно он тратит время впустую, но попробовать стоит. Но затем телефон издаёт вибрацию, и это последнее, что убеждает его просто уснуть. «Не будь идиотом, я никогда не говорил, что приду забрать деньги, лишь что найду им применение, так что спи. Как-никак, с этого дня у тебя будет много дел» Последняя мысль, которая посещает Фрэнка, что да, преследователь — ублюдок, заставивший его поверить в то, что он придёт, что он может быть настолько опрометчивым. О, и ещё: он слишком хорошо пишет для того, кому меньше двадцати пяти, и для необразованного. У Гоуст Фэйса определённо хорошая работа, на которой неплохо платят. Фрэнку стоит подумать какая, если он хочет найти его, пока не стало слишком поздно.
