Пустоцвет.

С того времени, как Соня очнулась в своей юности прошло уже пару недель. Жизнь на Поварской шла своим приятным чередом. Втройне приятнее он был Соне, ведь обладал ностальгическим флёром и отвлекал от тревожных мыслей.  Её сердце билось в ожидании развязки - она положительно решила объясниться с Николаем, освободить его от любых обязательств перед ней и дать ему понять, что любви она от него не ждёт и ждать предложения от кузена не будет - предупредить, что при появлении подходящей для неё партии будет готова выйти замуж. Только лишь её терзали сомнения. Вдруг он прибудет и юношеская влюблённость проснётся в её спутанном полудетском-полувзрослом рассудке? Вдруг, она сможет помочь семье обойти бедность и тогда Nicholas сможет всё же взять в жёны кузину? Вдруг и не повстречает он вовсе княжну? А коли князь выживет и они с Наташей сыграют свадьбу?  Существовало сотни условностей. Соня надеялась, что, объяснившись с возлюбленным, поступит правильно.   Она ждала появления Ростова и Денисова со дня на день, и ожидание это снедало её изнутри. Соня не имела привычки хранить секретов от близких, кроме некоторых тайных порывов, количество коих лишь росло в будущем, но тем, что волновало её не могла поделиться даже с самым своим любимым и дорогим другом - Наташей. Та, несмотря на ветреность и некую невнимательность к затаённым на первый взгляд чувствам окружающих, смогла рассмотреть перемену в кузине.  В Лысых Горах Софи с её тихой кошачьей походкой, проходя мимо комнаты, где устроились Марья и Натали, тогда уже Безухова, услышала, что объектом разговора была она сама, осмелилась подслушать. Из-за наташиного «пустоцвета» она чуть было громко не ахнула, прикрывая ладонями рот, отпрянула от своего укрытия и бесшумного скрылась в спальне, зарываясь лицом в подушку. Обида на подругу, появившаяся впервые чуть ли не за всю жизнь, царапала грудную клетку. Это было за несколько месяцев до болезни.  Обида на Наташу улетучилась, стоило девушке посмотреть на оживлённое детской наивностью и любовью ко всему живому лицу. Она боялась, что нечто похожее произойдёт, стоит ей увидеться с Николаем, однако была готова признать, что ей не хватало общества подруги и былая близость после холодного отдаления в прошедшем будущем грела душу.  Однажды, поймав ушедшую в себя Соню с закрытой книгой в руках в гостиной, Наташа присела рядом и быстрым движением захватила ладони сестры в свои, заставляя посмотреть на себя. Её искренне пугала отрешённость кузины.  — Соня, голубчик, — Наташа посмотрела Соне в глаза, будто пытаясь отыскать причину отрешенности в двух тёмных омутах. — скажи мне, что с тобой эти дни становится? Ходишь задумчивая, как призрак.  Софи не знала, что ответить. Она уже порывалась рассказать Наташе про всё - про смерть, войну, будущее - но решила, что не хочет слыть сумасшедшей. Она понимала, что вероятнее всего наивная и добрая кузина не осудит её, однако не могла предугадать точную реакцию, поэтому решила, хватаясь за возможность, посоветоваться с пылкой Наташей насчёт других терзающих сердце вопросов. Другими словами, поговорить о Николае.  Соня собралась с мыслями и, нарушая повисшую в воздухе тишину, наконец тихо произнесла: — Пообещай, что никому не скажешь, особенно Nicholas, и не обвинишь меня ни в чём. Наташа ахнула, теряя терпение узнать, в чём же таком собирается признаться кроткая Софи, раз нельзя знать даже настолько родному человеку.  — Конечно, Сонечка, конечно, дружочек!  — Я не уверена в своём чувстве к Николаю, — Софи отвела взгляд, чтобы не смотреть на разинувшую рот в изумлении Наташу.  — Что же… что, — бормотала девушка. Сказанное ударило как гром среди ясного неба. Её брат и кузина были так долго влюблены друг в друга, что ей казалось, будто их любовь давно прошла проверку временем и останется с обоими на века.  — И я не уверена в чувстве Николая, — продолжила Соня, не пытаясь сбить растерянность девушки перед ней. Так даже было лучше, ведь поток пылких речей пока не вылился из наташиного удивленно открытого рта. — Я его люблю, не пойми неправильно. Люблю, правда, кажется мне, уже как брата. Я думаю о нём и вижу дом, тебя, Петю, Веру, maman и papa…, — Марью Болконскую, — не нас двоих, — на самом же деле при мыслях о нём её грызла дуальность образа Ростова, поделившая сонино восприятие кузена на две части.  — Да и он молод, хорош собой… Подумай, Наташенька, сколько раз он ещё влюбится, — Соня сжала тёплые ладони подруги. — А я ему - неподходящая партия. Представь, мы поженимся, а детское чувство иссякнет…  Наташа вскочила и посмотрел на Соню опаляющим взглядом, полным боевого духа, словно она готова была биться за любовь её родных.  — Любовь не иссякает! — она инфантильная притопнула ножкой. Это фраза из уст юной Натали звучала комично, учитывая, что в своей жизни она любила четверых мужчины, учитывая Бориса Друбецкого, с которым их связывало такое же детское чувство, как Соню и Колю.  Софи не знала, как объяснить подруге, что любовь - не иссякает, но может утихнуть. Сонино нежное чувство к кузену в Лысых Горах не исчезло без следа, а просто стихло. В груди всё ещё хранился образ  молодого человека, из-за которого девичье сердце билось быстрее, только она уже не видела его в Николае.  — Наташа, — шепнула Соня. Та посмотрела на неё как-то жалобно.  — Ты разобьёшь ему сердце, — произнесла тихо, будто одними губами,  с таким видом, словно точно знала, что там у её Коко на сердце.  В нынешней ситуации, когда Ростов и вправду питает нежность к кузине - да, она разобьёт его сердце.  Вот только Софи хорошо помнила его прошлые-будущие слова о том, что влюбится ещё тысячи раз.  Она решила - ему так будет лучше. Без неё.  Разговор с Наташей ни чем особо не закончился, хотя в прошлом прошлом у них состоялась совсем иного рода беседа. Весь оставшийся день та пыталась вести себя так, словно не обиделась на решение кузины, однако Софи видела немой упрёк и обиду в каждом жесте и слове. Она не просила от подруги понимания - просто немного облегчила свою душу и осознала, что уже сделала хоть что-то для себя. 

***

Николай и Денисов прибыли ровно так, как ожидала их Соня. Поздним вечером.  Все Ростовы метнулись к приехавшему, вешались ему на шею, требовали поцелуев, хватались за венгерку. Петя повис на ногах брата. Соня скромно стояла, почти не касаясь и не приветствуя кузена требованиями поцелуя. Лишь в моменте единожды подставила щёку, чтобы Николай коснулся её губами. Наташа с каким-то сожалением смотрела на этот жест, будто знала, что он может стать последним проявлением особой нежности, неродственной.  Сначала, стоило Софи увидеть Николая, её сердце затрещало, а грудь наполнилась приятным теплом, однако чем ближе она подходила к нему, тем меньше видела перед собой молодого гусара.  Всё больше воскрешали образы Николая-помещика и княжны Марьи: то, как её тяжёлая походка становилась легче в присутствии супруга, то, как лицо становилось краше, а лучистые глаза ещё яснее и лучистее. Обделённая природной красотой и грацией она слегка преображалась, коли рядом был муж. Почти хороша Марья становилась, приласкивая детей. Эти мысли остановили восторженное биение проснувшегося сердца.  Решение Сони стало непоколебимым. Все терзавшие её сомнения погибли в одночасье: от Николая нужно было отказаться окончательно и бесповоротно.  Она разорвёт связь с ним, каких бы душевных мук ему это не стоило.  В конце концов, ему так будет лучше. И самой Соне тоже.  Если Nicholas мог влюбиться в другую женщину, дав обещание одной, значит не любил так уж сильно.  Она обязательно порвёт с Ростовым. Удивительно лёгким шагом к сыну спустилась старая графине. Во время трогательной сцены, на которую Соня невольно засмотрелась, знакомый-незнакомый Денисов представлялся старому графу.  Соня точно знала, что произойдёт дальше, только останавливать страстный порыв Наташи не стала. Абсолютно бесполезно. Как пытаться поймать ветер.  Всё закружилось своим чередом.  ***  Соня выждала пару дней,  пока эйфория от  приезда Николая утихнет. Всё это время она вела себя с кузеном почтительно, но нарочито холодно.  Конфузная сцена со смущённым Денисовым, побегом Сони и беседой Наташи с Николаем не произошла. Кузен всё ещё говорил Софи «ты», не получив совета от сестры прятать любовный пыл под уважительным «вы», но от более фамильярного обращения теперь уже не веяло тем теплом детского чувства, что Соню вполне устраивало.  Все в доме были влюблены в Денисова и смотрели на него восторженными глазами, что не замечали растущего напряжения между Софи и Коко - она нервничала из-за горящей необходимости объяснений, а он уже не списывал ощущаемую им прохладу на совпадения.   Николай поймал её в цветочной и посчитал это хорошим знаком. Цветочную в любое время дня заливал солнечный свет, чтобы растения не погибли в темени. Чаще всего их тайные поцелуи проходили именно здесь, в укрытии пышной зелени. Соне нравились цветы, и она прекрасно выглядела в их окружении, не блекла на их фоне и не составляла конкуренцию, а позволяла им подчёркивать нежность своих изгибов и черт. Он улыбнулся, наблюдая за ней, отметил красоту медного оттенка её кожи. Соня была только распускающимся бутоном, но уже в свои шестнадцать была свежа и мила. В груди горел пожар. Он списывал кошки-мышки с кузиной на её робость и смущение, словно любовь к удалому гусару Николаю, доселе ею невиданного и по-новому притягательного, проснулась в ней с новой силой и стала крепче.  — Sophie, — она вздрогнула, услышав голос кузена. — Вы от меня бегаете? — спросил с лёгкой усмешкой в голосе, будто догонялки вовсе не утомляли и не бесили его.  — Николай… — голос и вид Сони показались Ростову невероятно серьёзными. Такой он видел знакомую с детства девушку впервые. — Мне надобно с тобой объясниться.  Юношеские губы под чёрными усами тронула улыбка.  — Мне тоже есть, что тебе сказать…  — Позволь мне быть первой, — неожиданно для себя прервала парня. Она боялась, что, услышав что-то романтично, оступится. — Я хочу сказать, что не питаю к тебе того нежного чувства, что питала некоторое время назад, — рот Ростова открылся в изумлённом вздохе и он круглыми глазами глядел на красивую кузину перед ним. — Я люблю тебя, но уже иным родом. Как Петрушу или Наташу… — Sophie, что ты такое говоришь?! — он схватил Соню за хрупкие плечи, слегка тряся. — Это тебе maman такое наплела?! Ты не могла… Слова эти тебе не принадлежат! — в его глазах плескались ярость, отчаяние и неверие.  Соня глянула на него с выражением жалости, которое он принял за подтверждение своей догадки о вмешательства графини в их отношения.  — Я скажу maman…  — Николай, не надо! — Соня ответила не так строго, как ей хотелось. Ростов вдруг понял, что она перестала говорить ему Nicholas. — Это моё решение. Так будет лучше для тебя. Нас… — Откуда тебе знать, как мне будет лучше?!  Софи было нечего ответить.  — Nicholas, — она прошептала вкрадчиво, не слишком страстно, но чтобы точно достучаться до глубин его души. — Ты молод, ещё тысячу раз успеешь влюбиться.  Соня взяла его ладони в свои с семейной нежностью. Так, чтобы прикосновение возвело между ними стены, а не разрушило уже построенные. В её голове появлялись картины их несложившегося брака: Ростов, влюблённый в золовку сестры, упрёки старой графини, бедность, в которой они бы растили детей. Это заставило её отречь все сомнения, которые появлялись, стоило слегка расслабиться и стать менее осторожной.  — Maman права, я не слишком блестящая для тебя партия. То детское слово - оно лишает тебя таковой, — в полку Николай, думая о Соне, решил, что пока не готов жениться. Да и то общество кутёжников, в которое он теперь стал вхож (чем весьма гордился), предполагало свободу в связях с актрисами и дамами полусвета. Он не собирался ничего обещать, но теперь, слыша такие речи от влюблённой в него кузины, привязанность которой воспринимал как нечто неотъемлемое и само собой разумеющиеся, неожиданно осознал, насколько крепко его чувство.  — Сонечка, я люблю…  — Я тоже, Коко, — и прозвище, которым назвали его почти все в доме, поставило точку в этом неприятном разговоре.  После разъяснений с Николаем, тот везде её провожал взглядом побитой собачонки, однако волочиться не смел. Все попытки подойти слишком уж близко Софи немедля пресекала, окатывая не ледяной, но нейтральной тёплой учтивости. Перемены в их отношении заметили все. Вера не упускала возможность вонзить шпильки, к которым Соня относилась спокойно и принимала легко, а Николай чуть ли не скулил. В один момент в старшей сестре Ростовых вроде бы даже проснулась совесть, и атаку поутихили - хотя было не исключено, что язвить кузине и брату ей просто наскучило. Наташа в сердце затаила обиду на подругу, отчего последняя очень беспокоилась и переживала. Графиня сочувствовала сыну, но к изменению отнеслась больше благосклонно. Ей ясно виделось, что инициатором окончательного разрыва всё же была её воспитанница. Наталью поразила благоразумность Софи и она сделалась к той ласковее и нежнее, чем была во время отъезда Николая.  Теперь, отшив кузена, Соне нужно было понять, как ей быть дальше.  Зима кончилась. Дуэль Безухова с Долоховым уже громом прошлась по всем салонам Москвы и Петербурга, а значит началось неминуемое сближение Николая с главными повесами столицы. Чуть меньше, чем через год Фёдор Иванович сделает ей предложение. В грудной клетке зародилось странное щекочущее чувство, природу коего она решила не определять.  Наташа позвала Софи за клавикорд. В конце концов она разболтала графине произошедший зимой разговор. Под влиянием матери упёртая Наташа начала всё-таки забывать свою обиду, хоть и носила в душе жалость к брату, который потихоньку стал оправляться после разрыва.  Весёлый быт Поварской затянул Соню вновь, и она решила, что всё складывается как нельзя лучше - maman и papa улыбались, глядя на музыцирующих ладным дуэтом девушек, Петя сонливо слушал пение, засыпая на кресле, а Николай, ожидавший карету приятеля, смотрел из своего угла уже не таким разбитым взглядом.