Протокол "Исцеление"

— Я... — его голос сорвался. — Я обеспечу доступ для всех. Для Мэри-Джейн, для Неда, для тебя. Круглосуточно. Обеспечу безопасность, врачей, всё, что нужно. Но... Тони смотрел на неподвижную фигуру Питера, и его собственная броня вдруг стала невыносимо тяжелой. Он отступил на шаг, словно физически не мог вынести близости к этому живому упреку. — Нет, — его голос прозвучал хрипло. Он сжал виски пальцами, глядя в пол. — Нет, Мэй, ты не понимаешь. Ты просишь не того человека. Он горько усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Я — алкоголик. Гений, миллиардер, плейбой, филантроп, да, — он выпалил эти слова, как проклятие, отмахиваясь от них рукой. — Я тот, кто ломает. Кто создает оружие. Кто ввязывается в войны, в которые потом втягивает других. Я... я искра, от которой всё загорается. Я не... я не тот, кто может собрать осколки обратно. Я не умею этого делать. Он посмотрел на Мэй, и в его глазах читался настоящий, животный страх — страх не справиться, страх сделать еще хуже. — Его психика и так зацепилась за самое токсичное, что есть во мне, за эту... — он ткнул пальцем в светящийся реактор, — ...эту штуку! И ты хочешь, чтобы я углублял это? Чтобы я пытался его чинить? Я сломаю его окончательно! Ему нужен врач. Психолог. Кто угодно. Только не я. Тони смолк, и в наступившей тишине Мэй оценивающе на него посмотрела. Никаких слез, никаких упреков. Ее лицо было уставшим, но собранным. — Всё? Закончил? — ее голос был ровным. — Послушай, Старк, мне плевать на твои кризисы идентичности. Она коротким движением головы указала на Питера. — Вот лежит мой мальчик. Он болен. Его мозг сломан. И единственное лекарство, которое на него хоть как-то действует — это ты. Вся эта мишура, — она мотнула рукой в сторону его костюма, — и ты в придачу. Она скрестила руки на груди. — Ты будешь его лечить. Каждый день. Ты будешь использовать все свои ресурсы, все свои технологии, весь свой гениальный мозг. Мне не нужны твои оправдания. Факт в том, что ты втянул его в супергеройство, и теперь он платит за это по счетам. — Она подошла к нему вплотную, и ее голос понизился, став почти металлическим. — Соберись. Перестань ныть. И делай свою работу. Верни мне племянника. Развернувшись, она снова подошла к койке. Обсуждение было закончено. Тони замер на секунду, глядя в спину Мэй. Воздух, казалось, все еще вибрировал от ее ультиматума. Он медленно выдохнул, и его плечи слегка опустились — не в знак поражения, а в принятии неизбежного. — Ладно, — тихо сказал он, больше себе, чем ей. Он поднес палец к виску. —П.Я.Т.Н.И.Ц.А, подготовь апартаменты для миссис Паркер. Обеспечь круглосуточный доступ для Неда Лидса и Мишель Джонс. Все необходимые разрешения и безопасность. <<Всё подготовлено,сэр>>, — послышался ровный голос ИИ. — Хорошо, — кивнул он, опуская руку. Он снова посмотрел на Питера. Задача была ясна. Цель определена. Но плана не было. Развернувшись, Тони вышел из палаты. Его шаги по коридору Башни Мстителей были медленными, задумчивыми. Он не шёл в мастерскую, чтобы создавать оружие. Он направлялся в лабораторию, чтобы столкнуться с самой сложной проблемой в своей жизни. Тони вошел в лабораторию, и тяжелая дверь бесшумно закрылась за ним. Свет включился сам, выхватывая из тьмы знакомые рабочие столы. Обычно это место было его крепостью. Сейчас оно казалось чужим. Он медленно провел рукой по лицу. План. Ему нужен был план. — П.Я.Т.Н.И.Ц.А, запусти протокол Архив. Полный доступ ко всем цифровым следам Питера Паркера. Соцсети, мессенджеры, облачные хранилища. Всё. —И... — он запнулся, подбирая странные для себя слова. — Открой его инстаграм. Покажи, что он смотрел. Что лайкал. На экранах вспыхнули окна. Одно заполнилось лентой фотографий — размытые селфи с другом, смешные мемы про физику, снимки неба. Другое показывало историю просмотров: обучающие ролики по химии, обзоры на конструкторы, записи уличных танцоров. Тони смотрел на этот поток бессвязной, юной жизни, и его охватило странное чувство. Он видел не стажера, не супергероя. Он видел просто парня. И именно этого парня ему предстояло как-то вернуть. — Сэр, обнаружен скрытый архив. Файлы защищены криптографическим ключом. Стоит ли его разблокировать? — голос П.Я.Т.Н.И.Ц.А вывел его из раздумий. Усталость как рукой сняло. —Стоит. Осторожно. Я не хочу повредить данные. —Протокол взломан. Архив содержит видео файлы. —Открой первый, — тихо скомандовал Тони. Экран потемнел, а затем залился светом. Камера была поставлена неустойчиво, видимо, на полку. В кадре — Питер. На несколько лет моложе. — Я не могу в это поверить, — прошептал он в камеру. — Сегодня... сегодня я встретил Тони Старка! Он провел рукой по волосам,нервно смеясь. —Он спрашивал о моих проектах! Я, наверное, говорил какую-то дичь! — Он не мог скрыть огромной, сияющей улыбки. — Он сказал, что у меня перспективные наработки. Тони Старк! Питер замолчал на секунду, его взгляд стал мечтательным. —Он такой умный. И он заметил меня. Видео закончилось. В лаборатории воцарилась тишина. Тони щелкнул мышкой, открывая следующий файл. Затем ещё один. И ещё. Первый— восторг после посещения Старк Индастриз. Второй— детальный разбор его речи о новых технологиях. Третий— анализ полётных характеристик костюма Железного Человека, снятый с телефона во время парада. Он пролистал десяток файлов. Все они были о нём. Ничего о школе, кроме упоминания презентации по физике. Ничего о друзьях, кроме редких фраз. Ничего о личных переживаниях, не связанных с Тони Старком. Тони откинулся назад, ошеломлённый. Он ожидал найти срез жизни Питера. Вместо этого он обнаружил святыню. Цифровое святилище, целиком посвящённое ему. — П.Я.Т.Н.И.Ц.А, проанализируй архив. Определи процент файлов, так или иначе связанных со мной. Ответ пришёл почти мгновенно. <<98.7%,сэр. Оставшиеся 1.3% — системные файлы и черновые заметки>>. 98.7%. Цифра повисла в воздухе,холодная и неумолимая. Это не была просто сильная привязанность. Это была фиксация. Его образ был центральным стержнем внутреннего мира Питера. И теперь, когда этот мир рухнул, единственное, что осталось — этот стержень. Искривлённый, повреждённый, но единственный. Смежная с медблоком комната преобразилась до неузнаваемости. Из стерильного белого куба она превратилась в нечто среднее между хайтек-лабораторией и подростковой берлогой. У стены мерцали голографические проекторы, на столе стояли мониторы с бегущим кодом. Рядом, вызывающе нелепо, красовались две коробки с пиццей. Тони стоял на пороге. Внутри всё сжималось. Это было неправильно. Фальшиво. —Не будем тянуть, — бросил он взгляд на Мэй, которая молча наблюдала из коридора. Он вошёл первым. За ним въехала койка с Питером. Тони подошёл к голографическому интерфейсу. —Смотри, Паркер, старая добрая гармошка. Помнишь? Ты тогда умудрился её перегрузить... Он говорил. Говорил о схемах, о проводимости. Ворочал голограммы в воздухе. Он даже взял кусок пиццы и откусил, делая вид, что это просто обычный день. Питер не реагировал. Он сидел в кровати, его взгляд был пустым. Свет голограмм отражался в его глазах, не проникая внутрь. Минута. Пять. Десять. Тони чувствовал,как его собственный голос начинает звучать фальшиво. Он пытался шутить — плоские, вымученные шутки, которые повисали в воздухе и умирали. Отчаяние подползало к горлу. Его гениальный план трещал по швам. И тогда,в ярости на себя, на ситуацию, он резко швырнул кусок пиццы обратно в коробку. — Да чёрт возьми, Паркер! — его голос сорвался. — Хватит это терпеть! Ты должен бороться!Ты… Он не закончил. Его взгляд упал на Питера. Голова Питера медленно,почти незаметно, повернулась. Его брови чуть дрогнули. А его глаза... его мутные глаза медленно поползли вверх по руке Тони и остановились на его лице. Не на реакторе. На лице. В комнате повисла звенящая тишина. Тони не дышал. Первое за всё время осознанное движение. И в этой тишине, едва слышно, из губ Питера вырвался новый звук. Хриплый, сдавленный шёпот: —...ш-шумно… Тони застыл. —Шумно? — тихо повторил он. Сердце Тони бешено заколотилось. Он был прав. Не в своём дурацком плане, а в чём-то более глубоком. Он медленно присел на корточки перед креслом. —Извини, я не буду больше шуметь. Но и отступать не буду. Ты понял? Он не ожидал ответа. Но он видел в этих глазах проблеск чего-то, кроме пустоты. Мэй молча подошла и положила свою хрупкую ладонь на плече Старка. Прошла неделя. Смежная комната всё ещё напоминала гибрид лаборатории и логова,но искусственность из неё ушла. Теперь здесь царил иной, более суровый порядок. Тони сидел на своём привычном месте — на полу, прислонившись спиной к стене. Он понял: тщательно подготовленные стимулы были бесполезны. Работало только одно. Настоящий Тони Старк. Тот, что мог раздражённо бормотать себе под нос об ошибке в коде. Тот, что однажды запустил симуляцию битвы с Читаури — не для Питера, а для себя. И в тот момент, когда виртуальный реактор его костюма дал сбой, Питер, не глядя, прошептал: –...стаб...илиза...тор... Это была констатация. Его мозг, даже в этом состоянии, продолжал работать. Сейчас в комнате была тишина. Тони просто сидел, глядя в окно. Он думал о Щ.И.Т.е, о расследовании, которое буксовало. Раздражение копилось в нём. — Ничего, — тихо проговорил он, думая вслух. — Ни черта не могу найти этого ублюдка. Прячется, как таракан. И тогда Питер медленно повернул голову. Движение было всё ещё затруднённым, но более уверенным. —Дан...ные... — прошептал он. Тони замер. —Данные? — переспросил он. — Какие данные, Пит? Питер смотрел на него,и в его глазах шла борьба. —...в... облаке... — выдохнул он. — ...моём... ста...ром... пароль... синий... кекс... Тони сидел, не двигаясь. Старое облако. Пароль. Питер не просто говорил. Он вспоминал. Он давал зацепку. Он медленно кивнул. —Синий кекс? — он произнёс это так, будто проверял вкус слова. — Ужасный пароль. Над твоей кибербезопасностью явно надо работать, паучок. В его голосе не было насмешки. Была знакомая, суховатая интонация. И в ответ — он это видел — зрачки Питера чуть дрогнули. Мозг узнал шаблон. Тони позволил себе улыбнуться — всего лишь лёгким изгибом губ. —Ладно, — тихо сказал он, поднимаясь. — Придётся проверить. Сиди смирно. Он вышел ровно с той же неспешностью. Но за дверью его собственные ноги на мгновение подкосились. Он прислонился лбом к холодной стене, делая глубокий вдох. Это была разрядка колоссального напряжения. Войдя в лабораторию, он был уже собран. —П.Я.Т.Н.И.Ц.А, глубокий анализ старого облачного хранилища Питера. Пароль,перекрёстные запросы — синий кекс. Ищи всё, что связано с Аймкорп, Уорреном, нейротехнологиями. Пока система работала, он стоял перед экраном. Питер пытался помочь. Его разум, пробиваясь сквозь химический туман, искал логичный выход — и находил его в данных. В том, что всегда было их общим языком. П.Я.Т.Н.И.Ц.А нашла зашифрованные файлы за считанные минуты. То, что открылось взору Тони, не было коллекцией восторженных записей. Это был отчёт о расследовании. Тщательный, методичный и смертельно опасный. На экране выстраивались украденные финансовые отчёты Аймкорп, расшифровки переписок Майлза Уоррена, схемы незаконных экспериментов. Питер не просто восхищался Тони Старком. Он в одиночку вёл собственное дело. Он вычислил, что Аймкорп, используя украденные наработки Старк Индастриз, готовил прорыв в области нейроинтерфейсов. И он пытался их остановить. Последний файл был датирован днём его пропажи. Короткая голосовая заметка, записанная с придыханием: Они используют модифицированный алгоритм Старка для подавления синаптической активности.Мистер Старк... он же не знает. Они украли это у него. Я... я должен найти доказательства. Показать ему... Голос обрывался. Тони откинулся в кресле. В ушах стоял оглушительный гул. Весь архив, вся эта одержимость — это было понимание. Понимание того, что его технологии, его наследие, можно использовать для ужасных вещей. И Питер, видя это, не побежал к нему за помощью. Он пошёл это чинить. В одиночку. Чувство вины накрыло его с новой, сокрушительной силой. Питер пострадал, пытаясь исправить его ошибку. Ошибку, о которой Тони даже не подозревал. Он снова вошёл в комнату к Питеру. Он был бледен. Он сел на своё место на полу. —Я нашёл твой архив, — тихо начал он. — Про Аймкорп. Про украденные алгоритмы. Питер сидел неподвижно, но его пальцы слабо дёрнулись. —Ты... — Тони сглотнул ком в горле. — Ты пытался меня прикрыть. Чёрт возьми, паучок, это же моя работа — прикрывать тебя. Он не скрывал больше ни гнева, ни боли. —Прости. Мне жаль, что ты посчитал, что это нужно делать тебе. Питер медленно моргнул. Он смотрел на Тони, и в его глазах, сквозь привычную муть, пробивалось что-то новое — не детское обожание, а сложная, взрослая эмоция. Его губы шевельнулись. —...д...олг... Одно слово. Долг. И Тони всё понял.Для Питера это не было трагедией. Это был долг. Перед ним. И его миссией было стать достойным этого долга.