Протокол "Исцеление"

Прошло ещё несколько дней. Прогресс был медленным, но заметным: Питер начал иногда кивать, научился пить из кружки без помощи. Однажды днём, когда Тони сидел на полу, склонившись над планшетом, дверь открылась. На пороге стояли Нед и Мишель. —Миссис Паркер разрешила нам навестить его, — тихо сказал Нед. Мишель молча прошла в комнату, её взгляд скользнул по Тони, затем прилип к Питеру. Нед подошёл первым,начал рассказывать о новом меме, о занятиях в колледже. Питер смотрел сквозь него. Мишель не подходила. Она стояла и смотрела на Тони с странным, оценивающим выражением. — Он вас почти не видит, знаете ли, — вдруг сказала она, её голос был ровным, но резал как лезвие. Тони нахмурился. —Что? —Паркер. Он вас почти не видит. Он видит... того, кем вы бываете у него в голове. Это... неэффективно. Тони почувствовал раздражение. —Его психика зацепилась за мой образ. Я пытаюсь использовать это, чтобы вытащить его. Мишель коротко усмехнулась. —Конечно. Использовать. — Она перевела взгляд на Питера. — Просто... будьте осторожны, мистер Старк. Когда он вернётся, ему придется иметь дело не только с воспоминаниями о похищении. Но и с тем, что было до. А там... — она снова посмотрела на него, и в её глазах читалось предупреждение, — ...там не всё так просто. Нед потянул её за рукав. —Мэдж, пошли. Они вышли. Тони остался стоять, чувствуя себя сбитым с толку. Того, кем вы бываете у него в голове? Не всё так просто? Он посмотрел на Питера. И впервые задумался не только о том, какие воспоминания он должен помочь вернуть, но и о том, какими они будут. Мысль о том, что в глубине может скрываться что-то, чего он сам не понимал, была пугающей и притягательной. Он снова вызвал тот самый скрытый видеоархив. Но на этот раз он смотрел не на содержание, а на контекст. На даты. На то, что происходило в его собственной жизни в те моменты, когда Питер делал эти записи. И картина начала складываться в мозаику, от которой у него перехватило дыхание. Запись, полная восторга после их первой встречи, совпала с днём, когда он в очередной раз сорвал переговоры с Конгрессом и впал в запой. Взволнованный разбор его речи о возобновляемой энергии— с неделей, когда он проигнорировал три тревожных сигнала от Щ.И.Т.а. Анализ полётных характеристик его костюма— с тем самым утром, когда заголовки газет кричали о скандале с его последней пассией. Питер не просто фиксировал его успехи. Он оправдывал Тони. Он видел доказательства его падений, его провалов, его самого тёмного я. И всё это — с тем же обожающим, сияющим взглядом. Будто даже в этом он видел не провал, а часть сложной, гениальной системы под названием Тони Старк. Тони снова вошёл в комнату, чувствуя себя оголённым нервом. Друзья Питера давно ушли, оставив после себя пару фруктов на прикроватной тумбочке . Тони сел на пол, его спина была прямее обычного. — Я просмотрел архив ещё раз, — начал он, и голос звучал непривычно хрипло. — Все эти записи. Ты ведь видел всё, да? Не только парадные речи. Питер медленно перевёл на него взгляд. В его глазах не было ни смущения, ни отрицания. — Ты знал о Джоханнесбурге, — не спросил, а констатировал Тони. — О том скандале с актрисой. О... о многом. Он ждал отпора. Вместо этого Питер медленно, очень медленно, кивнул. Один раз. И тогда Тони окончательно понял. Мишель была права. Питер не был слепым фанатом. Он был самым преданным и самым опасным его биографом. Он не преследовал героя. Каждый провал Железного Человека был для него поводом для нового видео, новой попытки объяснить и оправдать. Постоянно ломающийся, несовершенный, бесконечно сложный проект Тони Старк. И его чувство долга простиралось дальше простой остановки Аймкорп. Это осознание было ошеломляющим. И пугающим. Потому что теперь Тони должен был помочь Питеру вернуться не к простому, восторженному юноше, а к тому, кто знал о нём, возможно, слишком много. И чья преданность была куда страшнее и требовательнее, чем он мог предположить.