Зимородок запоет на закате

Замочная скважина дважды противно клацнула, запирая дверь от нежелательных гостей и клининга. Арсений приказал Антону стягивать с себя всю одежду и идти отмокать в горячей ванне: единственном существовавшим пункте в списке «люксовости» их номера было просторное подобие джакузи, правда, как выяснилось позже, даже оно не вмещало без малого два метра острых коленок. Пока за стенкой шумела вода, Попов проверил комнату на наличие базового набора отельных выживальщиков: тут имелся мини-бар, правда, пустующий, но коронованный компактной микроволновкой, старенькая кофемашина с тремя капсулами и почему-то только одним пакетиком сахара, набор постельного белья, два махровых халата, один из которых Арс предусмотрительно повесил на дверную ручку ванной, широкое кожаное кресло с сомнительной репутацией и, бельмом на глазу этой среднячковой комнаты, — огромная новенькая плазма на стене напротив кровати. Приоткрытые шторы блэкаут Арсений плотно задернул, еще раз мельком оглядев двор под окнами, и, избегая яркой потолочной лампочки, включил ночник, заполнив комнату ненавязчивым теплым свечением — капля жалкого подобия уюта в этой пыльной подмосковной урбанистике, которая пахла пылью и дешевым пластиком. Присев на край кровати, он вновь открыл список контактов, на этот раз изучая череду имен и фамилий более тщательно. Изредка мелькали знакомые номера сокурсников, несколько десятков контактов имели после имени приписки в стиле «корпорат» и «ивент», и даже «Пашка Воля тнт» высветился и кольнул воспоминанием, уплывая вверх по списку. Никого конкретного Арсений пока не искал. Лишь пробегал глазами по фамилиям, пытаясь выстроить в голове примерную событийную карту. А вернее, отыскать момент на линии времени, когда его жизнь перестала течь в привычном русле, разветвилась и потекла в совершенно новом направлении. То, что в его голове сейчас каким-то неведомым образом умещались двойные воспоминания об одних и тех же днях, он решил пока принять как данность. Так было проще, чем продолжать шокироваться и всплескивать руками в изумлении. Мозг умело компенсировал пробелы в логике и, спасая слабую человеческую психику, пропускал все стадии от гнева до торгов, оставляя лишь удрученное принятие. По крайней мере, так пока казалось. Арсений помнил вчерашний корпоратив, на котором изрядно напился и лез обниматься с отцом невесты, грузным мужиком около пятидесяти в заляпанной вином рубашке, пока в тот же самый момент садился на диван напротив Антона, внимательно изучая плоские камушки на стеклянном столе. Вот молодая невеста заливисто смеется, и ее высокий голос мешается с бурчанием Стаса откуда-то из-за декораций. Арсений тряхнул головой. Все это было… слишком. Сейчас было важно одно — найти кого-то, кто сможет помочь выбраться из… Откуда? Арсений заклинившим механизмом возвращался к вопросам, ответов на которые точно не имели люди в телефонной книге. Вспоминались видео из сети с шутками о квантовых двойниках, но Арсений упорно отмахивался от любых попыток измученного мозга найти происходящему объяснение. Он знал, оно точно было — но не здесь, не в контактах, не в этом отеле и не в этом городе. Совсем рядом, приблизительно в паре световых лет, протяни руку — и схватишь, но не сможешь удержать. Мысли замолчали лишь тогда, когда взгляд зацепился за родную фамилию, исковерканную далекие двадцать лет назад. Арсений задержал дыхание и ткнул пальцем в кнопку чата. Последние сообщения были прочитаны всего пару дней назад — «Матвиеныч» ставил лайки на просьбы Арса не звонить следующие пару дней, пока все не «утрясется». О чем шла речь, Арсений не смог понять даже после того, как отмотал переписку на несколько дней назад. Сообщения были короткими и завуалированными, и часто отправлялись лишь для того, чтобы обозначить желание созвониться, а иногда проседали на несколько месяцев — переписка обрывалась в апреле и снова возобновлялась около недели назад. Арсений сделал себе мысленную пометку написать Сергею вечером и попытаться наладить контакт с собственными воспоминаниями, а пока заняться решением проблемы поважнее, которая уже шлепала босыми ногами по линолеуму, закутавшись в махровый халат. Антона уже не колотило — отогрелся окончательно, но бледное лицо с жуткими тенями, залегавшими под глазами, прогоняло надежды на то, что он в полном порядке. Его знатно пошатывало, и Арс осторожно придержал его за локоть, помогая опуститься в кресло. — Что с тобой произошло? — Он опустился на корточки перед ним. В плане приоритетов для Арсения вопросов не возникало. Он лишь пытался определить фронт работ на ближайшие сутки, заглядывал в глаза, которые хоть и смотрели совершенно вымотано и болезненно, все равно продолжали искрить луговой зеленью. Теплые, глубокие, точно такие же, как и вчера, как и много лет назад. — Я имею ввиду, сегодня, а не вообще. Про «вообще» мы позже поговорим, нужно с твоим состоянием разобраться. Антон провел пятерней по влажному ежику волос и поджал губы. Браслет наручников глухо звякнул и повис на запястье. Словно сам до конца не уверенный в собственных словах, произнес не в пример спокойно и почти буднично: — Я… с моста упал. Точнее, прыгнул, — голос его звучал отвратительно, горло начинало саднить, а голова пульсировала обещанием грядущей температуры. Поняв, что Арсений может воспринять его слова в другом ключе, он поспешно добавил: — Чтобы от ментов скрыться, в смысле. Это был единственный вариант. Ты позвонил как раз перед тем, как я сиганул. Попытка сгладить пиздец происходящего успехом не увенчалась: Арсений тихо застонал, скрывая лицо в ладонях. В такую погоду нырять в речку в центре города не решаются даже триатлонисты, а Шастун с его частыми простудами и подавно не отделается легким насморком. Однако везти его в больницу могло обернуться чем-то поопаснее воспаления легких — вряд ли удастся обойти бюрократические изыски поликлиники так же легко, как в «Гуд Паинт», а в СИЗО ему точно не заварят чайку погорячее. Нужно было выкручиваться другими способами и надеяться, что обойдется без дополнительного криминала. — Так, разберемся. Я смотаюсь быстро в аптеку за чем-нибудь, и шмоток тебе найду, а ты пока тут… — Арсений оторвал руки от лица и наткнулся на взгляд, буравящий его сверху вниз с какой-то новой эмоцией, которой никогда раньше за Антоном не замечал. Пронзительный, отчаянный, в самую душу. — Что? — Арс, — бледно улыбнулся Антон, прикрывая глаза. — Я так по тебе скучал. Слова принялись вертеться внутри неугомонным моторчиком, зубьями своих шестеренок разрывая душу на клочки и пуская в кончики пальцев электрические разряды. Доктор говорил, что это ипохондрия, гугл заверял, что симптом — верный признак инфаркта, а Арсений не верил ни одному, ни второму. Легкие оплелись чем-то теплым и горьким, и стало на толику легче дышать. — У тебя точно жар, мы виделись меньше суток назад, — Арсений криво усмехнулся, безуспешно скрываясь за иронией. Надо было держать себя в руках, оставаясь единственным теперь с относительно чистым сознанием, однако выходило откровенно плохо. Хотелось броситься на шею, прижаться к щетинистой щеке и пальцами зарыться в… ах да. Вихрей на макушке больше не наблюдалось ни в каком из известных ему видов. — А у тебя розовая Ауди и отвратительная прическа, — брови Антона обиженно метнулись вверх, однако улыбка стала только шире. — И кто из нас тут больной? Арсений снова уставился на него и попытался было возмутиться, что это вовсе не его, ему подкинули, но сдался моментально под довольным прищуром и тихо засмеялся, нервно вздрагивая плечами и утыкаясь лбом в острую коленку под махровым халатом. И плевать, как его поза сейчас выглядела со стороны, — Антон тоже смеется, и напряжение под руку со страхом отползают в пыльный угол номера. Смех на грани истерики не стихал еще долго — копившееся долгие часы напряжение нужно было куда-то выпускать. Утирая выступившие слезы, Арс поднялся на ноги и, подхватив с кровати брошенное пальто с бумажником, направился к выходу. Пообещав вернуться как можно скорее, он остановился у самой двери, вспомнив о чем-то. Помедлил немного, обернулся на Антона и добавил чуть дрогнувшим голосом: — Я тоже по тебе очень скучал.

***

Малиновую Ауди было решено оставить у хостела: до ближайшей аптеки было всего пару домов пути, а через улицу от нее обнаружилась вывеска секонд-хенда. Арсений, поколебавшись, решил, что на первое время можно обойтись и подобными шмотками: устраивать полноценный шоппинг в поисках брендированных толстовок ситуация не располагала, а ехать обратно домой за собственными — не располагало желание. Проще, казалось, было пропасть на пару дней без предупреждения, чем на ходу сочинять Алене слабенькую легенду о том, почему он вдруг под вечер решил собирать чемодан. К тому же, еще на подходе к магазину обнаружилась новая проблема, игнорировать которую оказалось затруднительно: уличный банкомат, поглотив карту, издевательски высветил на экране двадцать одну тысячу. «Очко» — подумал Арсений, и, прикинув в голове все за и против, снял наличными все имеющиеся средства. На сколько им хватит, думать было рано и боязно, главное, чтобы цены в аптеке оказались не слишком паршивыми. Мельком пробежав пустующий секонд, Арсений оплатил пару утепленных спортивок, две футболки, тяжелый свитер в серую крапинку и вязаную шапку ручной работы. На кассе же обнаружил пару пачек новеньких носков и белья, и, поблагодарив молодого паренька на кассе, вышел на улицу. Вокруг уже мельтешила вечерняя толпа, высыпавшаяся из своих офисов и торговых точек и спешно летящая мимо него кто к метро, кто к автобусной остановке. Остановившись на перекрестке и дожидаясь зеленого сигнала, Арсений мельком обвел взглядом поток людей и вдруг напрягся: к нему сквозь толпу уверенно продвигались двое полицейских. Серая овчарка, натягивая поводок в руках того, что был помоложе, не сводила с него черных глаз, а приблизившись, коротко подала голос. Оба служителя порядка коротко переглянулись и чуть прибавили шаг. Арсений спешно отвернулся и продолжил мозолить взглядом красный сигнал светофора. «Ошиблись, это не по твою душу, просто район прочесывают, а собака у них дружелюбная, вот и здоровается со всеми подряд» — трепетала в груди надежда, но рука все равно покрепче перехватила пакет с вещами, нервно теребя пластиковую ручку. Стоило светофору мигнуть спасительным зеленым светом, как за спиной послушался суровый голос, заставляющий сердце ухнуть и потеряться в районе пяток. — Молодой человек, метку предъявите. Отсчитав мысленно до пяти и нацепив на лицо весь многолетний опыт актерского мастерства, который подсказывал не переспрашивать, Арсений медленно развернулся к полицейским, пропуская мимо себя толпу. — Дома забыл, простите. — Сень Сергеич, ты, что ль? — Поправив фуражку, капитан полиции, тот, что пониже и покрупнее, округлил глаза и расплылся в доброжелательной улыбке. — А как я тебя сразу не признал? Вечер добрый, как грится! — И протянул Арсению руку. Не узнать того, с кем он так по-свойски лобызался прошлым вечером и с чьей дочерью отплясывал вокруг свадебного торта, было бы попросту кощунством. Широкое красное лицо врезалось во вторую память так отчетливо, что вырвать его оттуда можно было только очень крепким ударом по темечку. Подав знак своему коллеге приструнить собаку, Валерий Семенович пожал Попову руку и воодушевленно похлопал по плечу. Овчарке не доставало одного уха, а тонкий ошейник переливался красноватым золотом, и Арсений задержал на нем удивленный взгляд. Собака же, обиженная, что ей не дают делать свою работу, издала тихий скулеж и присела рядом с сержантом, продолжая настороженно поглядывать на незнакомца, который очень подозрительно пах. — Зайка с дуру, глядишь, обозналась. Не серчай на нее, — он носком ботинка указал на овчарку. Той кличка явно не нравилась, и она на миг ощетинилась на капитана. — По следу город вот чешем, срочный приказ, так-то я бы еще отсыпался! Такой праздник устроил ты вчера, еще раз спасибо, Сень Сергеич! Дочурка довольна, а доходягу этого, Пономаренко, еще приструним, чтоб не лебезил! Вспомнив отрешенное лицо жениха, которому не досталось торта и в глазах которого все мероприятие сквозила вселенская печаль, Арсений согласно закивал — мол, приструнивать и приструнивать, отмечая про себя, что дает этой парочке года три максимум. Это если жених решиться-таки сбежать из цепкой хватки теща-полицейского. — Ты, эт-само, не видел тут, случаем, парнишку в блузке красной? Мокрый весь, худой, долговязый такой, — Валерий Семенович обозначил рукой примерный рост «парнишки». — Да нет, вроде, — искренне отозвался Арсений, искренне только потому, что то была точно не блузка. Однако за пульсом-таки не уследил — страх все еще сидел глубоко и цепко сжимал сердце. Только бы не проколоться. Он ведь понятия не имеет, что здесь может быть в порядке вещей, а за что предполагается публичная экзекуция. Может, они здесь до сих пор сжигают относительно симпатичные экземпляры на костре? — А что случилось? — Да по всей Москве его третий час ловим, патрули на уши подняли. Дурак, если б не рыпался — может, и скостили бы, а он ключи дернул и как давай бежать! Представляешь? Прям из машины — и как понесется! Что б провалился, ей богу, патронов на них напасешься, — Валерий Семенович звучно сплюнул на асфальт. — Ничего, далеко все равно не уйдет. Ты, если увидишь иль узнаешь что — звони мне напрямую, номер остался же? — Обязательно, — Арсений закивал так активно, что в пору было вручать ему значок почетного гражданина, озабоченного поимкой особо опасного преступника чуть ли не больше, чем весь полицейский штаб. — Без метки не ходи больше, а то штрафану! — Хохотнул он на прощание, оставляя Арсения сложно рассматривать его спину. Без метки или с ней, он понимал, что Шастун вляпался во что-то крупное. Стараясь не переходить на трусцу, Арсений пересек улицу и нырнул в звякнувшую колокольчиком дверь аптеки, и так, и эдак примеряя последнюю реплику на старую память. Ничего дельного всплывать не торопилось. Мало ли, что за локальные шутки успели родиться между ним и капитаном в пьяном угаре вчерашнего вечера? Еще пару минут он воровато вглядывался в улицу за стеклом, ожидая, пока двое полицейских свернут за угол, и лишь тогда развернулся и прошел к аптечному прилавку. Ладони были влажными, по спине все еще то и дело пробегал холодок. Пронесло, но надолго ли? Безухая Зайка с подозрительным сияющим ошейником явно что-то учуяла, и выкрутиться из ситуации, не случись вчерашней свадьбы и внезапного заступления Валерия Семеновича на службу на следующее утро, было бы сравни монете, которая после броска приземляется на ребро. Теория вероятностей полагает, что подобный исход случается около ста пятидесяти раз на каждый миллион бросков. И это всего лишь одна монета, с двумя сторонами и одним ребром. Арсений одернул края пальто и оправил воротник, надеясь вернуть себе вид скучающего прохожего, однако отражение в стеклянной двери очень слабо на оного походило. Еще и хвостик волос растрепался от ветра, будь он неладен. Он выглядел, пожалуй, как вдохновленный поэт-алкоголик с красным от холода носом, ветром в волосах и глазами, которые, кажется, видели слишком много. Любые сомнения по поводу серьезности ситуации Антона постепенно таяли, поднимая градус тревоги. Раз Шастуна ищут с собаками по всему городу, то отсидеться пару дней в хостеле будет недостаточно — нужен был план понадежнее. Это если он, конечно, будет способен встать на ноги после столь неординарного способа удрать от правосудия. Фармацевт, женщина слегка за тридцать, отпустила суетливую мамочку с тремя пачками подгузников и подняла уставший взгляд на Попова. — Вечер добрый, — Арсений, отрепетировав дружелюбие на капитане, теперь держался гораздо увереннее. — Девушка, у меня проблема, и я очень надеюсь, что вы сможете оказать мне профессиональную помощь. Та не ответила, лишь дернула подбородком, намекая, что без дополнительной информации целительством заниматься не намерена. — У меня дочка в бассейне перемерзла, а я в пробке застрял, и она на остановке с мокрой головой простояла. Очень уж опасаюсь, как бы воспаления легких не было. Какие можно ей антибиотики, чтобы наверняка осложнений избежать? Хоть бы ковид не схватила, ей богу! Девушка, сдвинув брови, окинула его подозрительным взглядом, отчего Арсению пришлось прилагать немало усилий, чтобы продолжать дышать размеренно. — Хоть бы не что, простите? Арсений сосредоточенно прокрутил в голове только что сказанную им фразу и с сомнением дернул плечом. — Ковид, ну, коронавирус который. — Это трендовое название для гриппа? Чего только не напридумывают, — девушка устало вздохнула, явно не впечатленная безответственным родителем, который к тому же выражался странными терминами, однако начала вбивать что-то в компьютер. — Долго простояла? Сколько лет девочке? — Семнадцать, — Арсений все еще пытался переварить ее внезапное замешательство, отчего перестал следить за языком. Врал он так забористо, что сам себя чуть было не ущипнул — в голове уже нарисовался худощавый подросток в юбке-мини с двумя тощими косичками, плавательной шапочкой в сумке и очень недовольным писклявым голосом. Почему-то в его воспаленном воображении заболевающий подросток выглядел именно так. — А простояла минут двадцать от силы, но продрогнуть успела страшно. Говорит, лень было в здание возвращаться, подростки, ну, вы знаете, — улыбнулся он так виновато и жалостливо, что девушка неосознанно поджала губы. — В больницу никак нельзя, там провозимся до ночи, а у нас самолет на Мадрид вот-вот, — Арсений дернул было руку вверх, изображая часы, но вспомнил вовремя, что часов не носит, и руку вернул в карман пальто. Мадрид пришел в голову от балды, Арсений лишь надеялся, что один из крупнейших городов Европы в новой версии мира до сих пор хотя бы не сравнялся с землей. — У нее иммунитет слабый, точно ведь схватит что-нибудь, а у нас соревнования завтра утром, нужно быть в форме! — Синхронистка, что ли? — Фармацевт продолжала вбивать данные в систему, отыскивая препараты, а затем внезапно прыснула: — Мадрид! Скажете тоже, мечтатели. В Казани, небось, соревнования? — Почему? А, да, — вовремя среагировал Арсений, ругая себя за невнимательность. В «Историях» было не так страшно позабывать имена и локации спустя несколько минут — здесь же на подхвате никого не наблюдалось, и приходилось следить за собственными выдумками с особым вниманием. Он даже почти не оскорбился, что его выдуманная дочь, по скромному мнению фармацевта, на Европу не тянет. — А почему бы и не Мадрид? Медалистка ведь, на мастера спорта идет! — Не выдумывайте, последний рейс из страны вылетел лет шесть назад. Хотя мечтать не вредно, — махнула рукой девушка и сухо добавила, глянув на горе-отца поверх оправы: — могу дать Фервекс и Осцилококцинум, антибиотики только по рецепту врача. И горячее пить. Арсений едва сдержал досадливый вздох. Выдавливая из себя максимум доброжелательности, он сложил руки в молитвенном жесте. — Девушка, милая, я вас очень прошу: нужно что-то посильнее. Девчонке завтра правда перед судьями выступать, нельзя команду подводить! Неужели ничего нельзя сделать? — Он потянулся было в карман за бумажником, готовый распрощаться с одной из немногочисленных крупных купюр, но не успел. Девушка смерила его взглядом, полным бессилия, разве что глаза не закатила, и с тихим «подождите» ушла в соседнее помещение. Вернувшись через пару минут, поставила на прилавок коробочку и упаковку шприцев. — Покрасят меня за это, конечно. Но вы же никому, правда? Вот и славно. По три кубика внутримышечно два раза в день. Обязательно с едой, иначе желудку будет несладко. Как укол делать, знаете? — Арсений закивал. — Отлично, и витаминный комплекс возьмите, иммунитет поддержать. И в следующий раз наденьте ей шапку, что ли, а то как-то это легкомысленно с вашей стороны. Арсений заверил ее, что более безответственного поступка и быть не может, клятвенно обещал надевать на дочь шапку даже в помещении и, добавив к антибиотику еще несколько шипучек, пастилок от горла и прочей около-простудной мелочи, рассчитался и под осуждающим взглядом фармацевта вышел из аптеки. К моменту, как Арсений добрался обратно до хостела, заскочив по пути в супермаркет за готовыми обедами, солнце окончательно закатилось за старенькие панельки, погружая район во мрак и зажигая уличные фонари. Как и обещали синоптики, к вечеру небо расчистилось и нависало теперь безоблачным и чуть просмоленным выхлопами покрывалом. Первые звезды, продираясь сквозь пелену смога, вспыхивали тусклыми кнопками над крышами и проводами. В комнате тихо бормотал телевизор новостным подкастом на YouTube. Включив один из ночников, Арсений легонько тронул Шастуна за оголенное плечо, выглядывающее из-под одеяла. Тот спал крепко, но дыхание его было прерывистым и пугающе тихим. Арс приложил тыльную сторону ладони к его лбу и прикусил губу. Без жаропонижающих он точно не обойдется — кожа была покрыта испариной и на ощупь была чуть прохладнее раскаленного июльского асфальта. Антон в ответ на прикосновение шевельнул губами, а потом резко распахнул глаза и дернулся в сторону, выставляя вперед ладони в защитном жесте. Арсений примирительно улыбнулся и заверил, что это всего лишь он, и убегать через окно нет необходимости. Протянул Антону пакет с одеждой, оставляя того переодеваться в одиночестве, а сам прошмыгнул в ванную, надеясь хотя бы водой попробовать смыть с себя всю липкую тревогу, что оплетала кожу с самого утра. И, кажется, помогло. Серпентарий в голове прекратил свое копошение и затих, стоило первым горячим каплям упасть на голову. Вода успокаивала, обжигала кожу до красноты, но Арс позволял ей заживо вываривать из себя все лишнее, все неспокойное и пугающее. Туман из головы валил паром, заполняя собой пространство и оседая конденсатом на зеркале. Спустя минут десять кипяточных процедур, запахивая халат и возвращаясь в номер, Арсений мог с уверенностью сказать, что стало самую каплю легче. Антон, успевший переодеться, уже сидел на краю кровати в смешном свитере с фламинго и с подозрением рассматривал купленные продукты. Повернувшись же на звук, улыбнулся так мученически, что внутри что-то сжалось. — Спасибо… за все это, — он обвел покупки рукой и уронил ее обратно на колени. — Я температуру измерил, кстати, все не так плохо — какие-то тридцать восемь и один! Арсений цокнул языком и закатил глаза, принимаясь разбирать пакет с медикаментами. — Я взял антибиотик и жаропонижающие, так что ложись и давай сюда свою бедовую задницу. — Игривое у тебя сегодня настроение, однако, —шкодливо протянул Антон, за что моментально получил подзатыльник, весьма, к слову, аккуратный. — Шучу я. Ты хоть знаешь, как уколы делать? — Да, но, если будешь пиздеть, я специально все свои познания забуду и наставлю тебе профилактических синяков, — процедил Арсений, стараясь звучать грозно, и с задачей этой не справляясь. Игла мягко прошла сквозь резиновую заглушку на ампуле, и Арс с хирургической точностью отмерил три кубика. Подумав, добавил, не поднимая глаз: — Шаст, у меня две новости: плохая и отвратительная. — Начни с отвратительной, — Антон задрал свитер, приспустил спортивки и улегся на живот. — Тебя с собаками весь город ищет, — Арсений осторожно прошелся ваткой по бледной ягодице, стараясь особо не задумываться о том, что он сейчас делает. Главное, чтобы укол помог, а со своими тараканами будет еще время разобраться. К тому же те, охерев от такой близости чужой обнаженной кожи, на некоторое время замерли. — Я встретил знакомого мента по дороге. Не знаю, что ты натворил, и хочу ли знать вообще, но там точно не штрафом пахнет — минимум пятнадцать суток. — Нет, минимум три года строгача, — донеслось из подушек, и Арс замер с занесенным шприцем в руке. Слышать такую безапеляционную уверенность в голосе Антона было не по себе. — Я устроил на улице небольшую… хмм… встречу, — уклончиво добавил Антон и тут же сдавленно замычал — игла вонзилась в кожу. — Под встречей ты подразумеваешь… — Скорее всего, митинг. Я и сам толком не могу вспомнить, в голове полная каша, если честно. Очень странное ощущение. Думаешь, это побочка температуры? Прижав к месту укола кусочек ваты и натянув штаны, Антон, морщась, развернулся лицом к Арсу. Тот закрыл иголку крышечкой и отбросил в прикроватную урну — уборщица номера точно заимеет немало вопросов к их времяпрепровождению. Хотя, подобные улики оставлять после себя точно не стоило. — А это как раз вторая новость. Догадка, скорее, но все же, — он опустился рядом с Антоном и скрестил ноги по-турецки. Весь день пытаясь формулировать обрывки понимая происходящего и отчаянно в этом не преуспевая, Арсений, выбившись из сил, прибегнул к единственному, пусть и самому нереалистичному, выводу: — Шаст, мы, кажется, в другом измерении. В комнате повисла тишина. Оба хотели верить, что это — бред, и всему происходящему есть логичное объяснение. И оба, не найдя его за целый день, молча впитывали смысл сказанного, почти не шевелясь, словно если замереть, то слова эти могли раствориться в воздухе и перестать быть правдой. Однако они продолжали звенеть в пространстве, отдавались эхом в ушах, отражались от голых стен номера, путались в неподвижных шторах и пылью оседали на затертый ковер. Первым тишину нарушил Арсений. — Я понимаю, что это звучит, как бред сумасшедшего, но я точно видел, как игральная доска вспыхнула. А такого обычные доски не делают. И теперь все вокруг ведут себя так, словно все в полном порядке, все так, как должно быть. И аптекарша еще так на меня смотрела… — Заметив вопросительный взгляд, Арсений торопливо пояснил: — Ну, я упомянул ковид, а она зыркнула так, будто я слово на ходу придумал. И санитайзеров нигде не видел, ни одного! — О том, что Антон на время из тридцатичетырехлетнего парня превратился в капризную плавчиху, Попов решил не упоминать. — А я точно помню, как мы в эфирах зависали и по кьюар-кодам на улицу выходили. — Само воспоминание о карантине на миг показалось чуть ли не бредовее идеи о параллельных мирах, и Антон поежился, вспоминая этот двухгодичный невеселый абсурд. — Мы с тобой помним две версии событий, как будто мы прожили два дня, нет, две жизни одновременно! — Три, — с непередаваемой интонацией произнес Антон, и Арсений замолчал на полуслове. — Еще был лес. На него уставилась пара непонимающих голубых глаз. — Лес? Ты был в каком-то лесу? — А ты не был? — Антон звучал недоверчиво, глядя на собственную ладонь — пальцы его перебирали нечто фантомное, словно пытались припомнить ощущение прикосновения к чему-то. Холодное, маленькое. Очень легкое. Глянув на Арса и убедившись, что тот действительно понятия не имеет, о чем он, Антон продолжил: — Я очнулся посреди леса. Нашел там твой браслет, ну, серебряный, который ты еще в Париже покупал. Решил, что ты должен быть где-то поблизости, но не нашел. Там еще птица была. Говорящая, прикинь? Я ее схватил. Потом вспышка — и я уже на мосту, а в голове — все то, что уже случилось, но никогда не случалось. — Я не был в лесу. По крайней мере, не помню такого, — Арсений задумчиво изучал стену за спиной Антона. Мысли, замолчавшие ненадолго под горячими струями воды, вновь начинали заползать жуками под кожу. Мало им было двух параллелей, думал Арс, так теперь еще какой-то лес нарисовался с говорящими птицами. Значит ли это, что их могло, в теории, забросить вообще в разные миры? Раскидать по Вселенной так далеко друг от друга, что… Арсений тряхнул головой. Думать о таком было по меньшей мере жутко. — Я сразу же в своей квартире проснулся. Та же квартира, даже владелица одна, я её дважды помню. Только ремонт другой, и… Там родители, Алена… Мы в этой версии все еще женаты, а я корпораты веду. Антон усмехнулся: Арсений произнес это так, словно присутствие супруги удивляло его чуть ли не больше, чем факт наличия параллельных вселенных. Вот уж точно говорят: чего не понимаем, о том не беспокоимся. Шастун слушал его версию событий внимательно настолько, насколько вообще позволяла больная голова. Однако легче все же становилось: жар постепенно начинал отпускать, и сознание, пускай медленно и со скрипом, но прояснялось. Антон заметил теперь, насколько усталым и взволнованным был Арсений. Тот явно успел перенервничать достаточно, и, будь у Антона какое-то средство от самонакручивания и тревоги, он подумал, что с радостью уколол бы Попову двойную дозу. Из средств были лишь готовые салаты и супы для микроволновки. Антон начал было подниматься, чтобы разогреть ужин, но Арсений опередил его, прерывая рассказ и высказывая, что постельный режим на то и постельный, что предполагает полную неподвижность больного тела. — Да-а, — протянул Шастун, принимаясь за еду и искоса наблюдая за тем, как Арс ковыряет пластиковой вилкой в салате. Он явно хватал продукты наугад, торопясь вернуться, и теперь выглядел слегка разочарованным своим крабовым салатом. Не рыба, конечно, в чистом виде, но достаточно околоморское, чтобы вызывать к себе недоверие. — Как нас угораздило с тобой? Точно ведь дело в этой игре, так и знал, что та бабка подозрительно выглядела! — Может, она и не знала? Вдруг это не работает с каждым игроком? — Арсений, сдаваясь наконец, взял протянутый ему куриный бульон, который упорно не хотел трогать потому, что тот предназначался для «больных и страждущих». — Она не упомянула ничего, ну… — Сверхъестественное? — С набитым ртом закончил за него Антон. — Кроме цены — ничего. Пять кусков за кусок дерева. — Нихуя себе дерево, — Арсений невесело фыркнул, — портал в Нарнию за копейки, считай. Нам нужно найти ее и узнать, как обратно вернуться. Ты, как я понимаю, имени ее не спросил? — Да как-то к слову не пришлось! — Немного резче, чем хотелось, выпалил Антон и тут же стушевался. — Прости, Арсюх. Башка раскалывается. Шастуна всегда поражала выборочная раздражительность Арсения. Тот мог иногда взбрыкнуть на неверное ударение в слове вплоть до повышения голоса на собеседника, а иногда пропускал мимо ушей очевидную грубость от Антона. Вот и теперь он, улыбнувшись, сказал, что это все — ерунда, от нервов и температуры, и принялся тянуть на себя скрипучее кресло, превращая его в жалкое подобие раскладушки. В сон обоих клонило нещадно, пусть и было пока достаточно рано. — Ты собрался пятками пыль с пола собирать? Не мудри, кровать большая, — Антон скинул пустые контейнеры в урну и, в ответ на тишину, уставился на чужую неподвижную спину. — Если боишься мою заразу подхватить, то мы уже достаточным количеством бактерий обменялись за сегодня. Кресло тебя не спасет. Арсений был уверен, что спасет. Только от чего — уточнять не стал. Лишь стянул с себя тонкий пуловер, оставаясь в футболке и брюках, и, уподобляясь недоверчивым кошачьим, долго трогал подушку и пытался устроиться как можно ближе к краю кровати. Антон вслед за ним забрался под одеяло и искоса продолжил разглядывать задумчивое лицо рядом. В полумраке было сложно разобрать, уснул Попов или же продолжал сверлить потолок взглядом. Его ровное дыхание никак не вязалось с напряженной позой, и Антона одолело внезапное желание Арса обнять. Просто, чтобы дать понять: он не один в этом варится, он, Антон, тоже здесь, и они со всем справятся. Поняв, что повышать шансы на увеличение количества заболевших на квадратный метр — не лучшая затея, он ограничился громким шепотом. — Ты как вообще? В порядке? Ну, учитывая… то, где мы. Повисла тишина, и Антон решил было, что Арсений уснул. Но спустя несколько минут сбоку раздался такой же громкий шепот: — Антон, у меня, блять, попугай дома. — Ну, зачем же ты так про бывшую? Сбоку послышались сдавленные всхлипы, и лишь спустя пару секунд Антон разобрал в них истерический смех. Удовлетворенно улыбнулся, перевернулся на бок и чуть громче добавил, прикрывая глаза: — Разберемся. Мы обязательно во всем разберемся.