Те, Кто Помнят

      Среда, 8 сентября 2010 года.       День 15.       Рик нашёл Отиса позже тем же вечером, когда тот вернулся с охоты со своими приятелями. Мужчина медленно подошёл к нему и отвёл в сторону, замечая, как Отис начинает настороженно оглядываться. — Рик? — Отис, — со вздохом начал тот. — Не возражаешь, если поговорим? Это важно.       Он был обязан лично сообщить Отису о своём решении относительно Шейна. Каким бы трудным и болезненным это ни было, это была его обязанность как лидера.       Отис слегка пошевелился и огляделся по сторонам: — Конечно, давай.       Рик вздохнул, глядя куда-то вдаль, не зная, как подступиться к этой теме: — Я хотел сообщить тебе кое-что о Шейне.       Отис тут же встрепенулся и нахмурил брови: — Шейн? Мне казалось, мы уже поговорили о нём… — Сегодня мы с Дэрилом снова с ним столкнулись.       Отис развернулся к нему всем телом, на его лице отразилось удивление. — Он жив, — продолжил Рик. — Я избил его до полусмерти. Он сейчас здесь, в наручниках, в нашем лазарете.       Отис моргнул, и между ними повисла тишина. — Я хочу, чтобы он стал частью нашего общества, но только если мы сможем держать его в узде. Я мог бы оставить его умирать, да и я этого хотел. Он заслужил.       Отис сглотнул, слегка сжимая в толстых пальцах охотничье ружьё: — Тогда почему?       Рик опустил взгляд, его челюсти заходили ходуном: — Я подумал о том, что он не заслужил быстрой смерти. Я хочу, чтобы он понял, как ошибался. В конце концов, один его прокол — и мы с ним разберёмся. — Даже после того, как он бросил меня умирать?       Рик стиснул зубы, но не дрогнул: — Да. Я хочу не пощадить, а сломить. Я хочу, чтобы Шейн прожил достаточно долго и увидел, каким человеком он стал на самом деле. Убив его, мы проявим к нему милосердие.       Отис плотно сжал губы. Какое-то время он молчал, а потом пробормотал: — Надеюсь, ты прав. И надеюсь, его страдания будут хоть что-то значить. Иначе ты просто дал ему ещё один шанс, которого он никогда не заслуживал.       Рик был рад, что Отис оказался таким рассудительным человеком, не вспыльчивым, как Шейн, и не эгоистом. Дерьмо, это было ясно ещё с самого начала, учитывая, как он бросился спасать Карла.       Рик едва заметно кивнул Отису: — Другого шанса у него не будет, по крайней мере от меня. Если он хоть на шаг оступится, я его убью.

***

      Четверг, 9 сентября 2010 года.       День 16.       Шейн очнулся от боли и звука шагов, скребущих по кафелю. Дверь открылась и закрылась с небрежным спокойствием, а затем снова раздался тот голос, слишком уж жизнерадостно насвистывающий. — Проснись и пой, солнышко! — начал Ниган, входя в комнату с окровавленной битой на плече и ухмыляясь так, будто это была самая забавная часть его дня. — У нас урок.       Шейн уже ненавидел это прозвище. Он не был грёбаным солнышком и понятия не имел, почему этого раздражающего клоуна отправили говорить с ним.       Он уставился на мужчину: — Опять ты? Рик что, посылает тебя присматривать за мной? — О нет, — усмехнулся Ниган, придвинул к себе стул и сел. — Рику как бы плевать, что ты гниешь здесь в одиночестве. Он слишком занят лидерскими делами, потому что никто другой не способен этим заниматься. Но почему я? Мне просто кажется, что ты чертовски смешон.       Шейну явно не понравился тон мужчины и его мрачный взгляд. — Тебе смешно? — Нет-нет, ну что ты, — сказал Ниган. — Не просто смешно, уморительно. Глядя на тебя, я теперь понимаю, почему Рик поначалу не мог со мной справиться, — ты такой жалкий. Если бы до меня у Рика был такой опыт, с тобой, ну…       Шейн стиснул зубы, хотя это было больно, и почувствовал, как пульсирует щека: — И что ты сделал с Риком, если думаешь, что страшнее меня, а?       Мужчина улыбнулся так, что это определённо не могло быть законно: — О, ну знаешь. Я убил Гленна, кажется, он был в той группе ещё до твоего появления, да? И Абрахама, хотя ты его не знаешь. Я довёл Рика до такого состояния, что он был готов отрубить Карлу руку, после этого я убедился, что он мой.       У Шейна перехватило дыхание, он перевёл взгляд на мужчину перед собой. Рик уже рассказал ему о Нигане тогда, когда его арестовали, просто он не упомянул его имени.       Вот он, тот человек. — Я вижу, ты в шоке, — сказал Ниган, вытягивая ноги так, чтобы его грязные ботинки лежали на кровати, на которой все еще лежал Шейн, и лениво размахивая битой. — Тебе никогда не приходилось сталкиваться с такими, как я, да? Был ли кто-то из твоей группы убит другим человеком? Кому-нибудь из них промалывали голову прямо на твоих глазах?       Шейн молчал, сверля Нигана взглядом. — Только не надо дуться, — продолжал тот. — Хочешь, я опишу? Видишь ли, если бы мы всё ещё были в том самом мире, я бы показал тебе свою коллекцию полароидных снимков, но, к сожалению, они не переместились сюда. — Не стоит, — холодно ответил Шейн. — А мне кажется, есть небольшая необходимость. Знаешь, там была вся группа Рика. По крайней мере, основные члены этой группы. Я схватил их после того, как они убили несколько десятков моих людей во сне.       При этих словах Шейн слегка приподнял брови. Несколько десятков людей? Во сне? — Да, верно, — насмехался над ним Ниган. — Хотя на самом деле это ничего особенного. Рик и его люди убили около пятисот моих людей. Так или иначе, после я заставил их всех встать на колени на той чудесной поляне. Была ночь, и свет исходил только от машин, окружавших их. Я хотел их напугать, поэтому начал выбирать жертву по считалочке, переходя от одного к другому.       Шейн попытался представить себе эту картину, но у него ничего не вышло. Он просто не мог себе вообразить, чтобы Рик стоял на коленях перед таким ничтожеством, как Ниган. — Рик сверлил меня теми своими злобными глазами, хотя к тому моменту он уже выглядел довольно переживающим. Карл тоже, хотя у него к тому моменту был только один глаз. И другие. Мэгги, Гленн, Абрахам, Саша, Розита, Аарон, Дэрил. К тому моменту Рик обливался потом, наверное, думал, что мы собираемся убить их всех. Ох уж эти сырые кудри. Мне кажется, что он потел каждый раз, когда видел меня!       Кудри? Шейн не мог представить Рика с кудрявыми волосами. Конечно, когда они отрастали, то слегка завивались по краям, но чтобы кудри? — Сначала я выбрал Абрахама. Он ведь здоровяк и всё пытался строить из себя крутого. Я взял свою биту, а потом просто… — начал Ниган и внезапно вскочил со стула, взмахнув битой с такой силой в воздухе прямо в сторону Шейна. Не успев совладать с собой, он вздрогнул, и в этот момент Ниган остановил биту прямо перед его лицом. — Да. Как-то так и сделал. Правда, тогда моя милая девочка была вся в колючей проволоке, — радостно сообщил ему Ниган. — А ведь тот даже не упал после первого удара! Поэтому я бил его снова и снова, пока его голова не превратилась в кровавое месиво, похожее на раздавленный арбуз.       Шейн почти мог себе это представить: — И что дальше? Мне теперь стоит тебя бояться?       Ниган усмехнулся ему: — Это не то, что я пытаюсь донести. Суть в следующем — как, по-твоему, ты бы справился с подобным? Не думаю, что ты смог бы. Ты злишься даже от малейшей неудачи, не можешь удержать себя, чтобы не броситься вперёд с кулаками, так что вся твоя группа была бы убита мной. Но Рик? Одна из главных особенностей Рика как лидера заключается в том, что он знает, когда нужно ждать, а когда — напасть.       Шейн не удостоил Нигана ответом. Кажется, это дало мужчине карт-бланш на продолжение их разговора. — В общем, я помахал битой, забрызгал кровью лицо Рика, и он стал таким послушным, понимаешь? Дэрилу, видимо, это не понравилось, и он полез на меня — и, ох, это было ошибкой.       Он настороженно наблюдал за тем, как Ниган снова замахивается, но на этот раз мужчина даже не вздрогнул, когда бита полетела в его сторону. Ниган ухмыльнулся. — Мне нужно было как-то отомстить ему, но я решил, что не могу убить самого Дэрила, так что я набросился на Гленна. Бил его до тех пор, пока он не стал весь в крови, пока его глазное яблоко не выкатилось. Он всё пытался что-то сказать, шептал Мэгги всякие нежности, пока я не превратил его в месиво. И самое ужасное, Мэгги тогда была беременна от него!       Шейн решил не представлять себе эту сцену. В конце концов, пусть и давно, но он был знаком с Гленном и Мэгги, а с Гленном — даже лучше.       Он скривил губы: — И это должно доказать мне, что Рик на самом деле хороший лидер? Что это норма, просто смотреть, как его людям проламывают головы?       Ниган ухмыльнулся, и его улыбка стала острой, словно нож: — Именно, солнышко. Это доказывает, что он был достаточно силён, чтобы пережить это и продолжать сопротивляться. Даже когда в тот же день я продолжал давить на него, угрожая убить всех остальных, если он не отрежет Карлу руку. И он был готов это сделать, он рыдал и умолял меня своими милыми голубыми глазками, но был готов. А тебе ведь очень нравится Карл, да?       Шейн не хотел представлять Карла и Рика в таком виде. Карл — одноглазый, и Рик вот-вот отрубит ему руку: — Тогда какого хуя ты вообще забыл в этой группе? — Потому что Рик знает, что в будущем главное — выжить. Он не только смог дать отпор даже после того, как я его сломил, но и дождался подходящего момента, чтобы проверить, что это действительно возможно. Он был достаточно умён, чтобы оставить меня в живых, — заявил Ниган. — И так далее, одно пошло за другим: я подружился с его дочерью и внезапно стал полноценным членом их группы.       Дочь Шейна: — Ты её знал?       Ниган прикрикнул на него: — У нас разговор не о ней. Мы говорим о лидерстве, о том, что это такое на самом деле. Быть лидером — значит знать, когда можно проглотить дерьмо, а когда заставить другого подавиться им. Думаешь, ты бы смог?       Шейн стиснул зубы: — Неважно, каким он был тогда. Рик забрал всё у меня…       Тот громко рассмеялся: — Ты не понимаешь, солнышко. На самом деле у тебя нечего было забирать. Ты ведь просто присваивал уже чужое. И когда Рик вышел из комы, все другие поняли, кто здесь на самом деле главный. Ты просто не смог смириться с тем, что оказался на втором месте.       Лицо Шейна помрачнело, но он ничего не сказал.       Ниган наклонился к нему и понизил голос: — В этом-то и проблема, Шейн. Ты зациклился на том, что у тебя якобы отняли, хотя на самом деле у тебя никогда ничего и не было. У тебя вечный комплекс жертвы, думаешь, что насилие и истерики делают тебя настоящим мужчиной. Но в мире за пределами этих стен? Никому нет дела до того, что, по-твоему, тебе причитается. Мир, в который ты даже не попал.       Шейн огрызнулся: — Я бы жил, если бы Рик меня не убил. Я защищал этих людей, когда Рика не было.       Ниган вновь расхохотался: — О боже, ты себя только послушай. Сколько, говоришь, Рик отсутствовал? Мне сказали, что сорок шесть дней. Что ж, поздравляю, ты оберегал эту группу в самом начале апокалипсиса, когда самой большой угрозой были один-два ходячих, которые могли откусить от вас кусочек.       Мужчина стиснул зубы. — Вот что я тебе скажу, Шейн: Рик годами спасал их всех от гораздо более серьёзных угроз, чем те, с которыми столкнулся ты. Рику приходилось делать ужасные вещи, чтобы выжить и защитить всех. А тебе что пришлось сделать? Выстрелить кому-то в ногу. Убить парня, который пытался убить тебя, — но даже это было сделано лишь для того, чтобы выманить Рика, а не для защиты других. Поздравляю, чемпион. Чертовски хорошая работа.       Шейн подёргал руками в наручниках, проверяя их на прочность: — Говоришь так, будто знаешь меня, будто знаешь, через что я прошёл. Да ты понятия не имеешь.       Ниган с явным интересом склонил голову набок: — Мне не нужно знать всё до мельчайших подробностей. Главное, что я знаю, что это ничто по сравнению со всем остальным. Ты погиб ещё до начала настоящей игры, а Рик выиграл. Теперь тебе нужно проглотить свою гордость и наконец смириться с этим.       Тот глухо зарычал, чувствуя боль в ранах, полученных накануне: — Я бы выстоял. Я бы сражался. Я был создан для этого мира.       Ниган щёлкнул пальцами, снова направив на него биту: — Видишь, это всё из-за твоей истерики. Вот прямо сейчас: «Я могу сделать то, я могу сделать это». Ты думаешь, что был хищником, который только и ждал своего шанса, но Рик украл его у тебя? Нет, ты играл в юношеской лиге. Рику приходилось иметь дело с настоящими психами, с тысячами ходячих, с целыми сообществами, которые хотели его смерти. Не ты. И это не потому, что он тебя обошёл, это потому, что ты сам провалился.       Шейн стиснул зубы, почти ощущая во рту вчерашний привкус крови. Ему хотелось кричать, но горло сдавило. — Скажи мне кое-что, солнышко, — понизив голос, Ниган наклонился ближе. — Когда Рик вонзил нож тебе в сердце, тебе было больно, потому что ты умираешь? Или потому, что ты понял, что на самом деле всё ещё любишь Рика и что никакие его альфа-самцовые замашки не заставят тебя его убить? В любом случае, если бы он тебя не убил, это сделал бы весь остальной мир.       Мужчина тяжело дышал. Ему хотелось плюнуть в Нигана, наброситься на него, но тело всё ещё болело, к тому же он был в наручниках.       На лице Нигана снова появилась насмешливая улыбка: — Вот он. Этот едва заметный блеск в твоих глазах. Ты тоже понимаешь это: ты любишь Рика и ненавидишь его за то, что у него хватило моральных сил убить тебя. На самом деле ты ненавидишь Рика не за то, что он отнял у тебя, а за то, что он недостаточно любил тебя.       Шейн отвернулся от Нигана, крепко сжав кулаки. — Что ж, думаю, этого достаточно для нашего второго урока, — весело сказал Ниган у него за спиной. — Но мы ещё вернёмся к этому!

***

      Вечером 16-го дня Рик снова забрался на круглый стол в столовой. Его ботинки застучали по дереву, и этот звук разнесся по всему помещению. Он осмотрел окружение, видя, как его люди один за другим собираются вокруг него.       Шел 16-й день. Операция «Кобальт». Приказ вышестоящего командования начать «гуманное» уничтожение населения в лагерях беженцев. К наступлению темноты приказ должен был вступить в полную силу, и во всех крупных городах Штатов, кроме тех немногих, которые удалось обойти, например, Филадельфии, должен был пойти дождь из напалма. Все крупные мосты должны были быть разрушены, все прибрежные города — стёрты с лица земли, и всё это в отчаянной попытке сдержать распространение вируса. Последние искры их угасающего общества.       К утру 17-го дня страна пала, а выжившие могли делать с миром всё, что им только заблагорассудится. Начало нового мира.       Рик позволил этой правде отложиться тяжким грузом в его сердце, прежде чем заговорить. — Шестнадцать дней, — начал Рик. — Вот сколько времени прошло с тех пор, как в нашу жизнь вошли мертвецы. Всего шестнадцать дней, именно столько времени требуется, чтобы наша цивилизация рухнула. Из этих шестнадцати дней мы вместе провели только шесть, но уже столько всего успели.       Рик хотел начать с позитивной ноты, возможно, аккуратно рассказав этим людям обо всём, что они сделали, в одном связном повествовании. — Мы захватили Плант-Йейтс, водоочистительную станцию, и теперь у нас есть электричество и чистая вода на ближайшие месяцы. Мы ещё можем чувствовать себя людьми.       Большинству людей здесь никогда не приходилось испытывать на себе, каково это — чувствовать себя словно зверем, бешеным животным, как Рик и его люди чувствовали себя на той дороге прямо перед Александрией. — Мы вспахали поля, посеяли семена. Брокколи, морковь, салат, репа — продукты, которые будут кормить нас, когда запасы, которые у нас были, закончатся. У нас есть теплица, в которой уже прорастает зелень. Мы рыбачим и охотимся, у нас есть куры, которые несут яйца. Мы уже позаботились о том, чтобы еды хватило не только на наше сегодня, но и на завтра.       Потому что, честно говоря, ему обязательно нужно было напомнить всем этим новичкам, как хорошо тут живётся среди них. В других условиях никто из них не выжил бы. — Мы обезопасили себя, — продолжил Рик ровным голосом. — На всех заборах дежурят, они круглосуточно убивают ходячих. Траншея наполовину готова, мы даже построили сторожевую вышку. У нас есть заграждение из машин и кольев, чтобы не подпускать мертвецов.       Здесь было гораздо безопаснее, чем в некоторых других местах, где они когда-то бывали. Люди действительно должны быть благодарны за то, как много они сделали. Чёрт, они и сами должны быть благодарны за свою работу. Не все здесь с лёгкостью приняли новый мировой порядок, но всё равно они проделали немалую работу. — Но как бы безопасно мы здесь ни чувствовали себя, сегодня вечером, — продолжил свою речь Рик, и его голос разнёсся по всему залу. — Сегодня мир, каким вы его знаете, действительно прекратит своё существование. В ближайшие несколько часов правительство начнет операцию «Кобальт» и уничтожит всех людей в лагерях беженцев. Они сожгут все крупные города.       Рик видел, что по-прежнему наводит ужас на окружающих, даже после того, как они всё наладили. Однако страх, который отражался на их лицах при его словах, был другим — это была угасающая надежда. — К завтрашнему утру человеческая цивилизация окончательно рухнет, — сказал Рик. За исключением таких мест, как CRM, но об этом никому не нужно знать. — Останутся только анархия и беззаконие.       Рик оглядел всех этих людей, которых он теперь называл своими. Они были его людьми, а он был их лидером, и что бы ни случилось, он собирался сделать для них всё, что в его силах, нравится им это или нет. — Мы справимся. Мы не позволим этому миру сломить нас, и мы будем сражаться до последнего вздоха. Пока мы вместе, мы можем выиграть эту битву.       Это было не совсем точно, но сойдёт. Взгляд Рика скользнул по толпе, он вглядывался в лица людей, чтобы убедиться, что они слушают и согласны с ним. — Возможно, старого мира больше нет, — сказал Рик более резким тоном. — Но это не значит, что нас больше нет. То, что у нас есть — мы друг у друга, это общество, — вот что сейчас имеет значение. Вот что выживет. Люди здесь, дети, семьи, друзья. Мы будем сражаться и проливать кровь друг за друга до самого конца, и именно этот мир мы понесём дальше. Мы.       Рик сделал вдох, и его голос зазвучал решительно. — С этого дня мы не будем ждать помощи. Не будем жалеть о вчерашнем дне. Завтра начнётся новый мир, и он наш, он принадлежит нам.       Рик нашёл глазами Карла в толпе и слегка улыбнулся ему. Он видел, что Карл наблюдает за ним, смотрит на Рика так, словно тот впервые в жизни делает что-то правильно. Рик вспомнил свои мечты о том, как Карл ведёт его вперёд, в тот новый мир, о котором мальчик говорил. В лучшее будущее.       Мужчина повернулся, чтобы посмотреть на остальных. Мишонн, Лори, Кэрол, Мэгги, Гленн, Ниган. Все они были ему небезразличны. И их было так много. Тара, Хершел, Отис, Гильермо, Бет.       И вот он, Дэрил, сидит на краю круглого стола, на котором стоял Рик. Он был для него якорем, светом во тьме их мира. — И если мы будем держаться, то ничто — ни мёртвые, ни живые — не сможет нас сломить, — закончил Рик, сглотнув.       Повисла долгая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием и лёгким шорохом. Рик немного расслабился — самое сложное позади. — Нам удалось получить доступ к камере видеонаблюдения в здании недалеко от Атланты, — добавил он как бы невзначай. — Если кто-то хочет посмотреть, что там будет происходить, можете остаться.       Рик слез со стола, и его ботинки снова застучали по полу. Не колеблясь, он протянул Дэрилу руку, и они взялись за руки, готовясь к тому, что будет дальше.       Позже, когда Рик смотрел на тёмный силуэт Атланты в прямом эфире, на фоне уже погасших огней в зданиях, его охватила почти меланхолия.       Рик стоял рядом с Дэрилом, держа его за руку, и впервые наблюдал за происходящим. В прошлый раз он был в коме, вне реальности. Теперь же он мог видеть всё своими глазами.       Там было много других людей. Сначала ничего не происходило — только низкий гул в динамиках и чёрно-белое зернистое изображение с камеры наблюдения.       Затем на дальнем горизонте вспыхнул свет, озарив сначала одну, а потом и другую область, — на мониторе это выглядело как белые вспышки. Их были десятки, и они обрушились на город.       У Рика перехватило дыхание.       Первые взрывы вспыхнули над Атлантой, словно новые солнца; огненные шары разрастались и за считанные секунды поглощали целые кварталы. От ударной волны слегка тряслась камера, а из-за дыма изображение стало размытым. Пламя распространялось, заполняя улицы и поглощая здания.       Рик услышал, как кто-то ахнул, а кто-то подавился рыданием.       Дэрил крепче сжал его руку, прекрасно видя, как Рик реагирует на происходящее. Но мужчина не шевелился, не сводя глаз с экрана, наблюдая, как город, который он когда-то знал, исчезает в ярком свете.       Всё произошло на удивление быстро, но казалось, что бомбардировка будет длиться вечно, безжалостная и систематическая. Рик знал, что с каждым новым взрывом гибнет всё больше людей. Он даже не хотел представлять, что чувствовали жители города, которые думали, что обрели спасение, но умирали в страхе, когда на них начали падать бомбы.       Рик почти слышал крики — призраки насилия, которые он не заметил в прошлый раз. Но на этот раз он был в сознании и видел, что происходит.       К тому времени, как пламя начало утихать, в столовой уже несколько минут стояла тишина. Она была тяжелее, чем дым на экране.       Рик наконец выдохнул, длинно и тихо, и повернул голову в сторону Дэрила. Тот встретился с ним взглядом и слегка кивнул, понимая, какой груз ответственности лежит на его плечах.       Он в последний раз оглянулся на экран. Атланта уже никогда не будет прежней. Как и весь этот мир.       Но Рик знал, что они восстанут из пепла. Они сделают руины прошлого своими.       И как бы далеко они ни продвинулись, Рик знал, что не остановится, пока весь мир не станет принадлежать им.