Те, Кто Помнят

      Пятница, 10 сентября 2010 года.       День 17. — Это береговая охрана США, обращаемся ко всем экстренным службам. Мы не можем оказать помощь выжившим ни на суше, ни в воздухе, ни на море. Мы не поддерживаем связь с другими службами и нашим начальством, похоже, это конец. Береговая охрана США, конец связи.       Последнее сообщение от официальных властей, которое они когда-либо получали. Оно пришло на рассвете 17-го дня, и в этот момент Рик понял, что Штаты действительно пали. Он слушал потрескивающий радиоприёмник, положив голову на плечо Дэрилу и уткнувшись ему в шею.       Теперь перед ними действительно лежал целый мир, который нужно было покорить.       У Рика уже было множество планов на будущее. Во-первых, вербовка: выжившие были повсюду, они прятались и сражались изо дня в день. Если бы они смогли найти их и привести к себе, то смогли бы расшириться, а именно этого и хотел Рик. Он хотел создать общество.       Рик нежно поцеловал Дэрила в шею, проведя рукой по его волосам.       Конечно, были ещё и мертвецы, и с ними тоже нужно было что-то делать. Защитные сооружения вокруг школы стали их первым шагом, а когда они закончат рыть ров, им даже не придётся постоянно убивать этих ублюдков — лишь время от времени, когда нужно будет расчистить саму траншею. Но с этими сооружениями вокруг школы большинство угроз будет значительно снижено.       Но нужно ещё заманивать ходячих на электростанцию. Над этим нужно было поработать, возможно, организовать вылазки для контроля над стадами, использовать шум для управления их передвижениями и тому подобное.       Когда Рик поделился этой идеей с Дэрилом, тот фыркнул: — Знаешь, Ниган и здесь мог бы помочь.       Рик оторвал взгляд от шеи Дэрила, в его глазах читался вопрос. — Помнишь, мы говорили о том, что он однажды убил для нас лидера вражеской группировки? Эта группировка называлась «Шепчущиеся». Они носили маски из кожи ходячих, сливались с ними. Они могли управлять ходячими, заставляя их идти туда, куда им было нужно, — продолжал Дэрил, и с каждым его словом ужас Рика от этой мысли немного усиливался. — Ниган внедрился в их группировку, стал одним из них, и его обучили этим навыкам. Спорим, он мог бы собрать стадо из тысячи ходячих, если бы дал ему задание.       Что ж. Идея была жутковатая, но он полагал, что это не более жестоко, чем сжигать ходячих.       Кроме того, казалось, что Ниган — самый ценный член их сообщества, потому что он знал всё, что только можно, и до мельчайших деталей. Рик понятия не имел, как такое возможно. — Я уже поручил ему сломить Шейна, — сказал в итоге Рик. — И обучать старшеклассников боевым искусствам. Это тоже идеальная работа для него, ведь он был учителем физкультуры. И я уже предложил ему стать вербовщиком, учитывая его обаяние. А ещё он мой советник по вопросам взаимодействия с общественностью. Не думаю, что у него ещё есть время на то, чтобы пасти ходячих.       Дэрил хмыкнул: — Наверное, нет. Но нам придётся это сделать, если мы хотим, чтобы завод продолжал работать.       Это точно. — Мы над этим ещё поработаем. Думаю, Гленн мог бы ездить по окрестностям Атланты с включенной сигнализацией, чтобы ходячие следовали за ним до самой электростанции. Мы уже установили там освещение и работаем над звуковой сигнализацией, так что…       А их на бейсбольном поле всё ещё валялись около сотни ходячих. Рик уже использовал некоторых из них для своего парового трактора, разрубая на куски. Довольно жестоко, но ему нравилось. Чёрт, может, такая рубка ходячих давала ему большую разрядку, не сравнимую с избиением Шейна до смерти.       И Рик полагал, что его новая одержимость паровыми двигателями в целом была лучше, чем вся та жестокость, которую он мог бы вытворять в качестве нового хобби, если бы только захотел. В связи с этим он думал о железнодорожных путях, ведущих из Плант Йейтс. Ему нужно посмотреть на карты, чтобы точно выяснить, куда они ведут, но если бы ему удалось где-нибудь найти паровоз и запустить его, то…       Рик как раз собирался рассказать Дэрилу о своих планах по расширению, когда в дверь кабинета директора раздался громкий стук. Он вскочил с места, где отдыхал, и пошёл открывать.       Снаружи его ждала мрачная Мишонн. — Рик, ты должен пойти со мной. Прошлой ночью кто-то покончил с собой и превратился в ходячего в одном из классов, — рассказала она ему. — Десять человек погибли.       Вот же блять. Какое-то мгновение Рик просто смотрел на неё, слова повисли в воздухе, как дым. Десять человек. За одну ночь. У него сдавило грудь, но он заставил себя сохранять спокойствие и, кивнув, зашагал по коридору рядом с ней.       Рик предположил, что можно было бы сказать, что это всего лишь десять человек. Если бы кто-то из них обратился, они могли бы легко уничтожить большую часть их общины, и это привело бы к цепной реакции. Благодаря комендантскому часу и разделению людей на группы, которые по ночам рассаживались по разным классам, в случае смерти одного человека и превращения его в ходячего, под угрозой оказывалась только одна группа. — Кто заметил? — спросил Рик у Мишонн. — Каждый час мы расставляем людей для патрулирования территории школы, в основном это солдаты. Один из них услышал крики. Он не стал открывать дверь, потому что не знал, сможет ли сдержать их, — ответила Мишон. — Он позвал одного из наших, к тому времени, как мы пришли, мы слышали только ходячих. Я разобралась с ними и сразу пошла к вам двоим.       Рик напряжённо кивнул. Итак, десять человек мертвы, и никто из новеньких об этом не знал. — Откуда узнала, что это было самоубийство? — спросил Рик, когда они с Мишонн и Дэрилом свернули за угол. Было ещё раннее утро, на улице почти никого не было, но те немногие, кто попадался на глаза, наверняка замечали напряжение на лице Рика. — У одного из ходячих были перерезаны запястья. Когда мы открыли дверь, там было шесть ходячих, четверо мёртвых, и, вероятно, они скоро обратятся. У некоторых из них были съедены органы.       Мужчина почувствовал, как на его лице появляется мрачное выражение: — Кто именно это был? Кого мы потеряли?       Мишонн опустила взгляд: — Все новенькие. Муж и отец двоих маленьких детей, которые погибли вместе с ним. С ними была ещё одна семья: девочка-подросток, её родители и несколько братьев и сестёр родителей. Кажется, они помогали Мерлу подгонять машины.       Рик кивнул, стиснув зубы. Ему было неприятно думать об этом так холодно, но он был рад, что, по крайней мере, эти люди не были теми, кого нельзя было легко заменить. Группа, которую тогда привлекли к работе с Мерлом, состояла из людей без особого опыта работы.       Хотя он был расстроен из-за детей. Двое маленьких и подросток. — Нам нужно усилить ночное патрулирование, — сказал Рик. — Сколько классов сейчас занято?       Мишонн вздохнула: — Что ж, до прошлой ночи нас было 332 человека, теперь 322. Мы размещали по десять человек в одной комнате, хотя в основном это касалось новичков, которых было 212. Теперь 202. Итак, двадцать комнат для них, вы в кабинете директора, мы в учительской, плюс Вато и солдаты. Одновременно около десяти человек выполняют функции наблюдателей или патрульных…то есть, где-то 25 классов?       Рик кивнул: — Сделаем так, чтобы в каждой из комнат постоянно дежурили два человека. Никто не сможет покончить с собой, если это будут видеть другие люди. Сегодня мы объявим об этом и назначим новые смены.       Мишонн, похоже, одобряла его решение. И хотя Рик готовился к тому, что увидит, когда они свернули в коридор, где находился пострадавший класс, его сердце всё равно сжалось при виде двух малышей и подростка, а также их родителей, лежащих мёртвыми на полу.       Он видел и ходячего с порезанными запястьями. Его голова была разрублена пополам, вероятно, катаной Мишонн. Рик почувствовал прилив ненависти к этому эгоисту. Может, он и не понимал, что произойдёт, но он был проинформирован — им говорили, что все заражены и что смерть означает обращение.       Рик видел, как несколько новеньких, нервничая, собрались в коридоре. И хотя один солдат — Джеффрис, храни его Господь, — пытался их утихомирить, по крайней мере некоторые из них явно заглянули в класс, судя по выражению их лиц. — Хватит, — сказал Рик стальным голосом, обернувшись к собравшимся. — То, что здесь произошло, — наглядный пример того, почему нам нужен комендантский час и запертые двери по ночам. Если бы не это, ситуация могла бы распространиться. Но с этого момента мы будем работать над более эффективными мерами, чтобы подобное больше не повторилось. Это трагедия, но мы справимся.       Рик обвёл взглядом гражданских, его взгляд был тяжёлым и пристальным. Он видел, что они в панике, и понимал, что нужно сделать всё, чтобы она не распространилась. Он определённо не хотел, чтобы ещё больше идиотов погибло. — Мы не можем предугадать каждый выбор, который делают люди, и таков наш мир сейчас. Но пока мы дышим, мы не можем позволить боли и отчаянию сломить нас. Мы в долгу перед теми, кто погиб прошлой ночью, и не должны допустить, чтобы их смерть разрушила наше общество.       Мужчина отвернулся от остальных и посмотрел на Мишонн: — У нас есть информация о том, кто именно здесь был? Их имена?       Мишонн кивнула ему: — Да, есть.       Рик опустил взгляд, обдумывая ситуацию. В конце концов, нужно было что-то сделать с телами. Он не хотел превращать часть их недавно вспаханных полей в кладбище, но нужно было что-то сделать. — Пусть кто-нибудь поможет перенести тела на баскетбольное поле, — сказал ей Рик. — И дай мне список их имён. Я зачитаю их сегодня вечером, и мы вырежем их на двери этого класса. Так их всегда будут помнить.       Мишонн смерила его взглядом, явно не одобряя идею просто свалить тела в общую кучу, вместо того чтобы похоронить по-человечески, но Рик знал, что даже она понимает: если они начнут тратить землю и ресурсы на похороны, это может обернуться против них.       Она коротко кивнула ему и отошла, чтобы поговорить с Джеффрисом.

***

— «Ты солнышко, моё единственное солнышко…»       Шейн резко открыл глаза, услышав раздражающий голос, который он теперь узнавал. Тот пел слишком уж радостно. Шейн резко обернулся и увидел в дверях мужчину, лениво размахивающего битой. — «Ты делаешь меня счастливым, даже когда небо серое!» — продолжил мужчина, сделав несколько шагов к Шейну, который инстинктивно отпрянул. — «Ты даже не представляешь, дорогая, как сильно я тебя люблю…» — Что ты делаешь? — спросил Шейн, начиная раздражаться. — «Пожалуйста, не забирай мой солнечный свет!» — громко закончил Ниган, ухмыляясь Шейну. — Я подумал, что эта песня как раз для тебя, солнышко. Знаешь, я уже надеюсь, что Рик никогда не решит, что моя миссия окончена, потому что, кажется, я хочу оставить тебя себе, солнышко.       Ниган начинал его раздражать: — Что? Опять будешь пытаться меня вывести из себя?       Тот ухмыльнулся и покачал головой: — Нет, Шейн! В конце концов, по словам нашей дорогой Лилли, ты уже достаточно оправился, чтобы двигаться. Лицо у тебя, может, и изуродовано, но Рик не так уж сильно тебя избил. Так что приступаем к работе!       Шейн явно чувствовал себя не настолько хорошо, чтобы вставать. Всё лицо болело и, наверное, было в синяках, а живот ныл, даже когда он просто ворочался в постели. — Ты серьёзно? — Серьёзно! — весело ответил Ниган, указывая битой на дверь комнаты Шейна. — Мы выйдем, и ты будешь таскать и рубить ходячих для Рика. Думаю, тебе там самое место. Делать что-то столь отвратительное.       На кой чёрт Рику рубленые ходячие?       Ниган ухмыльнулся: — Понимаешь, я и сам очень рад, что могу устроить тебе грандиозную экскурсию по нашему обществу. Я полон энтузиазма! — Это Рик тебя надоумил? — угрюмо спросил Шейн. — А что, если я просто не пойду? — Даже не думай! Хотя на всякий случай я спросил, можно ли волочить тебя по земле, пока твои ноги скованы наручниками, если ты будешь упрямиться, — заявил Ниган. — Но я почти уверен, что ты пойдёшь. Понимаешь, вчера вечером я не хотел говорить о Джудит, но сегодня я чрезвычайно разговорчив, так что, если ты будешь вести себя так, будто хождение за мной по пятам — единственная цель твоего существования, то сможешь услышать кое-какие пикантные подробности.       Шейн застыл, его губы приоткрылись, но он не мог вымолвить ни слова. Джудит. Его дочь, о которой Рик упоминал лишь вскользь, о которой Шейн хотел знать всё. Накануне Ниган заявил, что они с Джудит дружили, и хотя Шейн был уверен, что тот преувеличивает, ему нужно было узнать… — Вот опять! — промурлыкал Ниган, подаваясь вперёд, словно волк, учуявший запах крови. — Эта твоя нервозность. С ней я так легко могу нащупать твои болевые точки. Вчера ты говорил, что ненавидишь Рика за то, что он недостаточно тебя любит, а теперь? — Мне плевать, что ты тут думаешь, — выплюнул Шейн, хотя его голос слегка дрогнул. Ниган лишь угрожающе присвистнул. — О, а надо бы. В конце концов, сейчас я главный для тебя, Шейн, — сказал Ниган. — И если ты не будешь со мной любезен, кто знает, может, я вообще ничего не расскажу тебе о твоей дочери. И о Карле, о том, каким крутым серийным убийцей он стал.       Шейн сглотнул. Ниган снова постучал битой по каркасу кровати, его глаза сверкнули. — Ну так что, — протянул Ниган. — Ты собираешься извиниться, или мне переставать быть таким разговорчивым?       Тот стиснул зубы. Но, как и в тот раз, когда его избивал Рик, он подавил свою гордость ради большего блага: — Извини.       Ниган лениво поднёс руку к уху, насмехаясь над ним: — Кажется, я не расслышал, что ты сказал. — Я извиняюсь! — выплюнул Шейн.       Ниган выпрямился и, как ни в чём не бывало, закинул чёртову биту на плечо: — Пока сойдёт. Я знаю, что не так-то просто заставить тебя унижаться и просить прощения. И даже если получится, извиняться придётся перед Риком, потому что с этого момента он — твой хозяин.       Шейн чуть не подавился слюной от этого слова: — Что ты сказал?       Ниган, казалось, наслаждался гневом Шейна: — Ты слышал. Может, Рик и не выразился бы именно так, но, я думаю, это идеальное описание того, кто он для тебя. Рик — тот, кто управляет твоей жизнью и всем, что с тобой происходит, и ты ничего не можешь с этим поделать. Так что он твой хозяин, разве нет?       Шейн отвернулся, когда Ниган достал наручники и надел их на его лодыжки. Затем, убедившись, что наручники надежно закреплены, он отстегнул другие с кровати. — А теперь мы сделаем то, о чем я говорил. Выйдем на улицу, я проведу для тебя экскурсию, а потом ты будешь рубить ходячих для своего хозяина, а я, если мне будет так угодно, расскажу тебе о Джудит. Договорились?       Мужчина ненавидел себя за то, что знал: Ниган победил. Поэтому он лишь сдержанно кивнул, потирая запястье, на котором остались наручники. — Я хочу это услышать. Все слова, — сказал Ниган. — Сейчас.       Шейн люто ненавидел этого человека, но понимал, что пока у Нигана есть рычаги давления: — Мы выйдем на улицу, ты покажешь мне окрестности, а я буду рубить ходячих, и ты расскажешь мне о Джудит.       Ниган резко указал битой на Шейна и покачал головой: — Кажется, ты что-то забыл? Самую важную часть.       Шейн сжал зубы так сильно, что почувствовал боль в челюсти. Но, несмотря на это, он сумел выдавить из себя: — Я буду рубить ходячих для своего хозяина, — даже если от этого сильно страдала его гордость.       Ниган улыбнулся ему, явно довольный своим успехом: — Хорошо. Запомни это на всю свою оставшуюся жизнь, Шейн. Ты подчиняешься Рику, ты обеспечиваешь Рика, ты принадлежишь Рику.       С этими словами Ниган жестом пригласил его следовать за собой, и Шейн встал в надежде хоть что-то узнать о своей дочери. И о Карле тоже, раз уж Ниган о нём упомянул. Шейн предположил, что к тому времени, когда Рик познакомился с Ниганом, Лори уже была мертва, поэтому тот вообще не говорил о ней.       Он, хромая из-за скованных наручниками лодыжек, вышел из комнаты. Его походка была медленной и унизительной; мужчина предположил, что это ещё одна часть ритуала, призванного сломить его. Но Шейн всё же не поленился как следует осмотреться.       И только когда они вышли из кабинета медсестры в один из коридоров, до Шейна дошло, где именно они находятся. — Это что, старшая школа? — спросил он, чтобы убедиться. — А ты у нас умник, — ответил Ниган. — И правда. Навевает воспоминания? Я слышал, что ты прострелил Отису ногу. Не очень-то благородно, тебе не кажется?       Шейн стиснул зубы, идя за Ниганом по пустым коридорам. Время от времени мимо них проходили незнакомые люди, внимательно разглядывая Шейна. — Так, Джудит, — начал Ниган. — Знаешь, она была такой крутой девчонкой. Понятия не имею, что там с генами Лори, но, боже, она родила двух крутых детей.       Шейн тут же перевёл взгляд на Нигана, сосредоточившись на его словах. Даже несмотря на то, что всё его тело болело, а лицо, скорее всего, было в синяках, ему нужно было выжать из этого бесячего человека всё, что можно. — Знаешь, когда я видел её в последний раз, она уже была подростком. Рик, может, и помнит её совсем маленькой, но я? Я знал её, когда она была уже достаточно взрослой, чтобы у неё появились сложные мысли. Дэрил тоже — он был для неё приёмным отцом, после того как Рик исчез, а Мишонн делала чёрт знает что, — продолжил Ниган, и Шейн, честно говоря, не мог представить, чтобы этот деревенщина заботился о его дочери. — Что? — нахально спросил Ниган, пристально глядя на него. — А, понял — теперь ты ненавидишь Дэрила, потому что Рик любит его гораздо сильнее, чем тебя. Потому что Дэрил был настоящим другом и братом для Рика.       Шейн опустил взгляд, сжав кулаки. Он хотел наброситься на Нигана, но в памяти всплыла вчерашняя история: Ниган проломил Гленну голову после того, как Дэрил просто замахнулся на него. — Честно говоря, тебе стоит радоваться, что это не ты, кого Рик любит таким образом. Потому что, похоже, его чувства варьируются от братской любви до желания трахнуть парня, а я не думаю, что ты чувствуешь что-то такое же.       Мужчина широко раскрыл глаза, но прежде чем он успел что-то спросить, они подошли к дверям, ведущим наружу, и Ниган открыл их перед ним.       То, что увидел Шейн, потрясло его сильнее, чем любые слова Нигана. В морозном утреннем воздухе виднелись огромные вспаханные поля, простиравшиеся так далеко, что Шейну пришлось прищуриться, чтобы их разглядеть. Лошади, люди, работающие на этих полях.       Фермерство, понял Шейн. Они занимались фермерством. Он, конечно, планировал остаться с Леоном и Кендалл и иногда собирать припасы, но заниматься фермерством? — Полагаю, к тому времени, как ты уже оказался в земле, до такого ты не додумался, — весело сказал Ниган. — Но в таком мире сельское хозяйство — единственный устойчивый способ производства продуктов питания. Учитывая, что ты продержался всего несколько месяцев, неудивительно, что ты об этом не подумал, но серьёзно? Думаешь, через десять лет там, в городах, ещё что-то останется?       Шейн не знал, что сказать, и перевёл взгляд на заборы. Они были обычными, но то, что за ними, его шокировало — огромная яма, а за ней — машины, утыканные шипами. Там была целая траншея, которой точно не было в тот раз, когда Шейн вместе с Отисом спешил за медикаментами для Карла. — Да, вот так. Ни один ходячий не пролезет. И ни одна машина. Судя по всему, в прошлой временной линии Рик схлестнулся с танком, но я этого, если честно, не видел.       Танк? — Полагаю, это гораздо больше того, что у вас было в тех маленьких лагерях в самом начале, — продолжал объяснять Ниган. — А ещё у нас есть водопровод и электричество, и это надолго. Мы захватили электростанцию и водоочистные сооружения в этом районе и используем их как наши аванпосты, а также ту ферму.       Шейн понятия не имел, что на это ответить, он был в шоке от того, как тут всё устроено. Он и представить себе не мог, что жизнь во время эпидемии может быть такой, у него никогда не было таких грандиозных планов на электричество. Он даже не думал, что такое возможно. — Ну, не надо так на меня смотреть. Большую часть этого спланировал Рик, и если ты не изменишь выражение лица, я начну думать, что ты впечатлён!       Мужчина снова стиснул зубы, пытаясь всё это осмыслить. Аванпосты, сельское хозяйство, водопровод, электричество…он вспомнил, в каком шоке они были, когда увидели всё это в Центре по контролю и профилактике заболеваний, а теперь это здесь, в обычной школе? — Как это работает? — не мог не спросить Шейн. — У генераторов закончится топливо, а если у вас есть электростанция, то тогда закончится уголь.       Ниган мрачно ухмыльнулся: — Ну, это тоже была идея Рика. Мы будем сжигать ходячих для получения энергии. Сейчас он немного одержим этой идеей, и это одна из причин, по которой ты сегодня будешь их рубить. Целые трупы ходячих не помещаются в его паровой трактор.       Пар что? Шейн почувствовал себя так, будто попал в альтернативную реальность. Насколько он знал, Рика никогда не интересовало производство энергии, а идея сжигать ходячих ради энергии была отвратительной. Что это за бред? — Видишь ли, вот чего ты явно ещё не понимаешь, — снисходительно сказал Ниган. — Рик давно строит будущее, а ты лишь ведёшь себя как вечно недовольный подросток и всё время капризничаешь. Чёрт, кажется, весь твой мир крутится — «Рик то, Рик сё», а Рику уже очень много лет как плевать, что с тобой будет. Он живёт дальше, и тебе тоже стоит так поступить.       Шейн понятия не имел, что на это ответить, поэтому просто пошёл за Ниганом, насколько это было возможно со скованными наручниками лодыжками. Мужчина пошаркал ногами в сторону участка с заборами, которые не были такими же прозрачными, как остальные. Когда Ниган открыл калитку в заборе, Шейн тут же поморщился от запаха. — Да, вонь адская, правда? — с ухмылкой спросил Ниган. — Некоторые из них варятся здесь с тех пор, как мы захватили школу, а это уже семь дней. Они становятся всё суше, так что, может, их будет легче сжечь, но запах от этого точно не станет лучше.       На поле громоздились десятки трупов, они разлагались, а в воздухе стоял невыносимый запах. Шейн никогда не видел ничего подобного, и даже его крепкому желудку приходилось бороться с позывами к рвоте. Дерьмо, с несколькими ходячими ещё можно было смириться, особенно если их выбрасывали сразу после того, как они умирали, но это? — Что за хрень? — спросил Шейн. — Почему их так много? В старшей школе не могло быть столько ходячих.       Ниган вновь ухмыльнулся: — Ну, дело в том, что большинство из них и не были ходячими. Они просто были больны, заражены, умирали. Мы с Риком и Дэрилом убили их всех и сбросили сюда.       Шейн широко раскрыл глаза, глядя на Нигана. Он всё ещё слышал в голове голос Рика, когда Дэрил пытался убить Джима после того, как тот был заражён. Мы не убиваем живых. — Вы… — Шейн замолчал, сглотнув. — Вы втроём убили, сколько, сотню людей?       Ниган кивнул: — Ну да. Но продолжим, добро пожаловать в наш энергоблок — тащить их на электростанцию было бы слишком хлопотно, так что будем использовать их здесь, для странного трактора Рика. Но для этого их нужно измельчить.       Мужчина с мрачной улыбкой на лице бросил ему топор, лежавший у забора.       Боже правый. — Не строй из себя святошу, солнышко, — промурлыкал Ниган. — Приступай к работе, а я пока расскажу тебе побольше о Карле и Джудит.       Шейн слегка дрожащими руками схватил топор и, пошатываясь, подошёл к одному из трупов. Ему хотелось броситься на Нигана и схватить его за горло, но он понимал, что не может этого сделать. Теперь он осознавал, что понятия не имеет, что это за люди. — Хороший мальчик. Итак, Джудит. Знаешь, она была немного похожа на тебя: такие же тёмные глаза и волосы, такое же упрямство. Но она никогда не была твоей.       Тот замахнулся топором и с тяжёлым вздохом обрушил его на труп.

***

      Рик присел на край круглого стола, который он уже привык называть своим подиумом. — Прошлой ночью мы потеряли десять человек, — тихо, но достаточно громко, чтобы всё в комнате услышали, начал он. — Один мужчина покончил с собой, Отто Уилсон. Когда он обратился, то укусил других в классе, они тоже обратились, и это вызвало цепную реакцию, в результате которой погибли все: Сьюзи, Эллен и Марк Уилсоны из его семьи, а также Марта, Мэри, Анна, Говард, Калеб и Эвелин Брукс.       По группе прокатился ропот, и Рик не стал их останавливать. Людям нужно было пережить утрату и осознать случившееся, даже если они не были знакомы ни с кем из этих погибших. — Могло быть хуже, — продолжил Рик. — Если бы не комендантский час и запертые двери, мы бы хоронили сотню, а может, и больше. Но система сработала, и поэтому мы все здесь.       Рик обвёл взглядом толпу, отмечая тех, кто, казалось, отводил глаза: — С сегодняшнего дня ни одна комната не останется без охраны. Двое будут бодрствовать по ночам, меняясь парами. Никто не должен вновь погибнуть и превратиться в ходячего, так чтобы никто этого не заметил. У всех должны быть при себе ножи, мы покажем, как при необходимости убить ходячего. Так мы выживем.       Повисла напряжённая тишина. Рик не торопил события, размышляя о том, насколько бесполезными тогда оказались жители Александрии в борьбе с ходячими. Возможно, ему стоило немного смягчить подход. — Мы не можем выбирать мир, но мы выбираем, как на него реагировать. Люди, погибшие прошлой ночью, не будут забыты. Мы вырежем их имена на той двери, за которой они прошлой ночью погибли, и их жизни будут иметь значение. Их смерть будет напоминанием о том, что поставлено на карту, чему мы не позволим повториться, — сказал Рик, стиснув зубы. — Мы не позволим отчаянию взять над нами верх. Мы будем стоять твёрдо, мы будем сражаться, мы пойдём вперёд. Это единственный способ выжить.       Рик встал со стола, а эхо его слов ещё разносилось по столовой, пока толпа переговаривалась между собой. Кто-то жался друг к другу в поисках утешения, кто-то смотрел в пол, погружённый в свои мысли.       Дэрил сжал его плечо, и они пошли дальше. Они уже повернули в сторону коридора, и Рик собирался поговорить со своими людьми об организации дополнительных патрулей, когда увидел приближающегося к нему Гильермо с невозмутимым выражением лица. — Рик, — поздоровался он, Рик услышал в его голосе настойчивость. Кроме того, было заметно, что тот говорит тихо, почти шёпотом, чтобы не услышали другие. — У главного входа движение.       Рик тут же выпрямился: — Люди? Ходячие?       Скорее всего, им нужно придумать какой-то сигнал, чтобы отличать своих от чужаков, учитывая, как их много. Не все могли знать друг друга в лицо.       Гильермо покачал головой: — Люди. Их немного, трое. Один из вато, дежуривших у входа, пришёл и рассказал мне. Они говорят, что хотят войти, и что прошлой ночью видели здесь свет.       Что ж, у них была причина не выключать свет. В самом начале маловероятно, что появятся более крупные враждебно настроенные группы, а так они смогут привлечь больше людей в свою общину. На самом деле Рик был не против, чтобы их стало больше. — Они были вооружены? — спросил Рик, лениво наклонив голову. — Парни — да, женщина — нет, — ответил Гильермо. — Они подошли прямо к воротам, двое молодых парней и их мать. Судя по всему, они местные, учились в старшей школе.       Рик кивнул: — Есть ещё какая-нибудь информация? Кажутся ли они хорошими людьми.       Мужчина, конечно, собирался сам их проверить, но хотел заранее собрать всю информацию, чтобы подготовиться. — Показались мне неплохими. О, и они назвали свои имена. Того, с кем мы говорили, звали Рэндалл Калвер.