Вечные вторники Гермионы Грейнджер

🎵Jordan Critz — Starry Night 🎵Max Richter — On Reflection Гермиона подняла глаза от книги, когда колокольчик в кафе звякнул, оповещая о новом посетителе. Прямо к её столику шёл Драко и выглядел максимально странно для своего привычного амплуа. Обычные маггловские джинсы, светло-серый свитер под цвет глаз и растрёпанные ветром волосы. Казалось, в таком образе даже выглядит чуточку счастливее и отчётливо свободнее. Почему он так одет? Все дни со среды я видела его в деловой ипостаси. — Привет, немного опоздал. Был в министерстве, обсуждал кое-какие вопросы. — Неважно, я бы всё равно ждала. В моей жизни не так много мест, кроме Мунго, куда я хочу пойти в этом… ммм, состоянии. — По крайней мере, ты выбралась из квартиры без меня, это уже неплохо. Особенно для третьего дня осознания, обычно ты… — развивать болезненную тему не хочется. И правда. Судя по записям в дневнике, я проваливаюсь в отчаяние каждый раз. А на этой неделе чересчур спокойно. — Тебе идёт, — пародия комплимента вылетает прежде, чем успевает внятно сформулировать мысль. — А, это… да, спасибо. Решил немного сменить стиль, — Малфой отмахивается, заказывая двойной ристретто. Плюс одно отклонение от канона, обычно пьёт супер-крепкий, но со сливками — жаль, Гермиона не может этого помнить. Однако сегодня иначе, хочется задушить себя горечью. — Со среды всё как-то не так… не понимаю, — признаётся Грейнджер, отпивая свой латте. — Даже не знаю, как объяснить… мне не так страшно, как всегда. — Ты не думала, что это может быть просто... хорошей неделей? — Может быть и так. Интересно, у меня были такие недели раньше? Драко не особо пытается поддерживать разговор, только беспрерывно глядит на неё, не опуская взгляд, не пытаясь зацепиться за что-то другое. — Что? — на подкорке Грейнджер ощущает лёгкое смущение от такой интенсивности внимания. — Рад видеть тебя за пределами больницы или квартиры, — Малфой забирает чашку у подошедшей официантки и тут же делает глоток, почти обжигаясь, и от физической боли становится не так паршиво. — Спасибо. — Я не уверена, но вроде с тобой тоже сегодня что-то не то. И это не только из-за одежды. — Да, можно так сказать — что-то не то, — улыбка искусного лжеца расцветает на губах подобно редкому цветку. — И… ты расскажешь, что произошло? Или я не вхожу в круг посвящённых? Хотя, судя по записям, думаю… — Да, — Драко перебивает, опустошая чашку залпом. Немного морщится от горечи. Хочется закурить, но для этого придётся выйти на улицу. — Всё готово. Остаётся воплотить в жизнь. Что? Он про ритуал? Но ведь... Мерлин, так быстро? В дневнике было написано о нескольких месяцах… — Ты про проклятие? Малфой кивает. — И когда… хочешь провести ритуал? — Совсем скоро, тебе больше не придётся мучиться. — Назови точный срок. — Послезавтра. В полночь. Сердце Грейнджер ухает вниз. Высокий стакан, который держала в руках всё это время, норовит расколоться от силы сжатия, так сильно вцепилась. — Но... я не понимаю… я писала о весеннем равноденствии и астрологических условиях. Что изменилось? К чему спешка? — Это была ошибка. Сейчас у меня более точная информацию. Это обязательно должно быть полнолуние, выпадающее на воскресенье. И оно как раз на этой неделе. Весны можно не ждать. — Но это очень быстро! — ставит стакан на стол с грохотом, некоторые в кафе оборачиваются в сторону громкого столика. — Нам нужно всё проверить! Убедиться, что нет ошибок, что всё не покатится к дементорам, что риск минимален! — Гермиона, ты хочешь освободиться? — Да, но… — теперь её очередь разглядывать лицо Драко. Делает это с таким же напором, как и он несколько минут назад. — Не может быть никаких но, мы делаем это в воскресенье ночью. — Я не согласна, — откидывается на спинку, скрещивая руки на груди. Конечно, конечно Малфой догадывался, что всё так и получится. Это же Грейнджер, ей нужно триста раз всё перепроверить, прежде чем решиться на какой-то шаг. И поэтому ложь была заготовлена заранее. Не хотел прибегать к ней и оставлял на крайний случай, но выбора не оставалось. — Послушай, я должен тебе кое в чём признаться, — нарочито делает тон тише, создавая атмосферу тайны и напряжения. Гермиона слегка подаётся вперед, прищурившись. — Оно распространяется… твоё проклятие. Мне очень жаль, но оно начинает поражать новые участки мозга, не смотря на все сдерживающие зелья. Я молчал, чтобы не пугать раньше времени, и чтобы ты не стрессовала… Мерлин, поэтому он так спешит… Мурашки, размером с ладонь, табуном пробегают по спине. — Несколько недель назад диагностические заклинания показали расширение области поражения. Возможно, ты уже что-то забыла из прошлой жизни. Если будем ждать марта... — Может быть поздно, — Грейнджер закончила фразу. — Я могу потерять всё… — Да. Поэтому воскресенье, поэтому так быстро, — Гермиона отворачивается и Малфой беззвучно выдыхает, радуясь, что ложь прошла и детекторы Грейнджер её не засекли. Полностью потерять себя намного страшнее, чем временная петля… Малфой прав, мы должны сделать это как можно скорее. — Мне нужно как-то подготовиться? — выбирает обсуждать детали, чтобы не скатиться в истерику, которая выглядывает из-за плеча и ехидно хихикает. — Не беспокойся, ничего делать не нужно. Ты только должна быть там в воскресенье перед полуночью. — Я читала, мы это обсуждали с тобой, но должна спросить ещё раз. Ты действительно готов к... последствиям? Ох, Грейнджер, если бы ты только знала, как я, блять, не готов. Но вместо слов натягивает грустную улыбку, чтобы выглядеть естественно. У Гермионы не получается заставить себя произнести вслух ужасные слова — потеря магии, жизнь сквиба, полный переворот мира. — Да, готов. Я не считаю это потерей. Просто… обмен. Лучший обмен в моей жизни. Лёгкие зацементировали от искренности. В горле — боль и невозможность сглотнуть. Грейнджер отводит взгляд, чтобы он не заметил, как блестят глаза. Но Малфой замечает, всегда замечает. — Я не знаю, как... как могу отблагодарить тебя. Как ответить на эту... жертву. Но! Я обещаю, после снятия проклятия что-то придумаю. Возможно, тоже впишусь в какой-то дурацкий ритуал, который вернёт твою магию, — шмыгает носом, всё же слезы остановить не удаётся. — О, режим глупой гриффиндорской храбрости активирован, — Драко накрывает её руку своей и сжимает пальцы. — Мне не нужна благодарность или ответ, это просто то, что я хочу сделать. — Что будем делать до воскресенья? — хочется поговорить о чём-то обыденном, чтобы непрошеные водопады перестали течь по щекам. — Жить, — Малфой расслабленно пожимает плечами и Гермиона ловит себя на мысли, что он слишком спокоен для человека, готовящегося к такому серьёзному шагу. — Будем делать то, что нам нравится. Быть с людьми, с которыми хотим быть. И ты будешь… просто Гермионой, а не очередной неизлечимой пациенткой с проклятием. — И всё же ты странный. Из прочитанного мне казалось, ты одержим исследованиями и проверками, а сейчас относишься ко всему так просто, словно это обсуждение списка покупок. — У меня было много времени свыкнуться с этим. Да и ты разве забыла? Я ведь Малфой. И я не пасую. Грейнджер громко фыркает, вновь привлекая внимания половины кофейни. — Ты пиздец самоотвержен для человека, выросшего в семье чистокровных. С вашими этими представлениями о власти, контроле и превосходстве. — О, поверь, потребовалось много боли, чтобы прийти к этому. И много недель наблюдения за твоей борьбой, — свободной рукой берёт чашку и начинает вертеть её, заглядывая внутрь, словно на дне может быть подсказка, как жить дальше. — Ты многому научила меня за эти годы, сама того не понимая. Настоящей силе и мужеству, истинной… любви. Всё внутри откликается на последнее слово, Гермиона начинает поглаживать руку Малфоя. — Всё будет хорошо, — почти шепчет, а в глазах пляшет живой уголёк надежды. — Мы будем рядом, когда всё закончится. — Спасибо. Это значит намного больше, чем ты можешь представить. Грейнджер продолжает разглядывать Драко. Закроет глаза и его лицо, выученное наизусть за годы, даже если не помнит этого, отпечатано под веками. Тончайший шрам над бровью — почти незаметный. Морщинки в уголках глаз, как расползающиеся трещинки на льду. Лёгкая асимметрия губ, заметная лишь с определённого ракурса. — Хочешь заняться сегодня чем-то конкретным? — подаёт голос Малфой после нескольких минут молчания. Будь это обычная неделя, Гермиона бы настояла на работе в больнице или продолжении исследований, но раз скоро всё изменится… можно провести время, как хочется, не думая об обязанностях и грузах рутины. — Я хочу погулять в парке, по набережной. Просто… побыть с тобой… можно? Драко улыбается, довольный выбором, и хочется взять колдокамеру, чтобы запечатлеть мгновение навсегда. — Да, сегодня чудесный день, зима в самом разгаре, моё любимое время года, — бросает несколько купюр на стол и помогает Грейнджер накинуть пальто. Его время года… теперь после снятия проклятия я буду помнить. — Недалеко парк с видом на Темзу. Он небольшой и там почти не бывает людей, — как истинный джентльмен, открывает для неё дверь. — Ты уже там был? — Несколько раз с тобой, и каждый раз ты говорила, что это лучшее место в Лондоне. Святой Годрик, как же странно, что у нас с ним есть целая история, и я её не помню. Куча мест, где были. Часы разговоров… как же я хочу всё вспомнить. Парк на самом деле прекрасен — уединённый, с деревьями, покрытыми инеем, и скамейками, усыпанными снегом, и обращёнными к реке. Малфой оглядывается, удостовериваясь, что людей вокруг нет, будто собирается совершить преступление. Взмахивает рукой и снег на лавочке тает, превращаясь в воду, а затем испаряется, как под воздействием высоких температур. — Прошу, — шутливо протягивает руку Гермионе и помогает присесть. — Ты прав, — вдыхает морозный воздух. — Это место особенное. — Я знал, что тебе понравится, — смотрит не на реку, а только на неё. — Тебе всегда нравится. — Мы часто бывали здесь? — Достаточно. Конечно, не каждую неделю. Порой ты была слишком расстроена, иногда злилась и проклинала всех, особенно меня. Или хотела побыть одна. — Значит, в хорошие недели мы ходили сюда? — О, не только, мы делали много вещей, которые раньше бы никогда не вписались в мой образ жизни. Например, ходили в кино. Ты заставила меня, дада, именно заставила, — делает театральную паузу. — Полюбить маггловские фильмы. — Ты и маггловские фильмы? Никогда не поверю! — Грейнджер заливисто смеётся, откидывая голову назад, и в этом жесте всё. — Я серьёзно, мне особенно понравился Титаник. — Мерлин… — Летит Джозефина в крылатой машине, всё выше и выше летит… — Малфой негромко напевает и воздух превращается в миллионы ледяных иголочек, дыхание перехватывает. — Это… — Странно, да? Главное никому не рассказывай наш маленький секрет, — заговорщически прикладывает указательный палец к губам. — Я бы хотела помнить каждый момент с тобой. Мне неважно… хорошие или плохие, — слова звучат, как проклятие и благословение одновременно. Драко достаёт сигарету и закуривает, переводя взгляд на воду, блестящую в лучах солнца. Не может ничего ответить, потому что отвечать нечего. Как бы он хотел просто… — Если честно, я боюсь, — голова Гермионы опускается на его плечо. — Не ритуала и не возвращения памяти, а той… кем могу оказаться, когда вспомню. Изменит ли меня то, чего сейчас нет в памяти? Ведь даже если… если я делала какие-то чудовищные вещи, причиняла боль, сейчас спокойно живу, не зная об этом. — Грейнджер, уж поверь, ты точно не делала чудовищных вещей и никому не причиняла боль, не о чем волноваться, — выдыхает с дымом-туманом, обволакивающим реку. Остаток дня проводят, держась за руки и гуляя по Лондону. Заглядывая во всякие места, в которые раньше Малфой бы никогда не подался добровольно — магазин сладостей, бутик маггловской одежды, парк аттракционов. Едят сахарную вату, похожую на сугроб. Словно Драко репетирует жизнь, которая ожидает прямо за поворотом. Много говорит о том, чего Гермиона не помнит, но отчаянно верит, что это появится в памяти уже в воскресенье ночью. Например, однажды попали под проливной дождь, промокли до нитки, и пусть Малфой потом слёг почти на неделю с температурой под сорок — это было несущественно, ведь после ливня грелись у камина, завернувшись в один пушистый плед. Одну из пятниц провели в Британской библиотеке, так увлеклись, что не заметили, как наступил вечер и их там закрыли. Как несколько раз Грейнджер была в таком отчаянии, что разбивала всю посуду в своей квартире, и в один из таких раз вместе с Драко сидели на полу среди осколков, кашляя и задыхаясь от специй, смеясь сквозь слёзы. Ситуация была такой нелепой, что больше ничего не оставалось. — Спасибо за этот день, — они стоят у квартиры Гермионы и оба мнутся, не желая прерывать волшебство. — За парк, за истории, за... всё. Он один из лучших. — Обращайся, — Малфой подмигивает. — Слушай, я бы хотела… хочу, чтобы этот день не заканчивался. Зайдёшь? Просто… посидим, посмотрим маггловские фильмы, можем пересмотреть твой любимый Титаник. — Гермиона, я… — Просто будь со мной сегодня, — перебивает, не давая закончить, и, конечно, Драко не в силах сопротивляться. За все эти годы ни разу не мог сказать нет, если она что-то просила. И они правда делают это — готовят попкорн, смотрят Титаник, открывают бутылку вина. — Знаешь, что самое страшное в этой истории? — спрашивает Гермиона, когда после фильма, обнявшись, лежат в полутёмной спальне. — Ты про фильм или о нас? — Фильм. Все те люди верили в будущее, строили планы, думали, что вся жизнь впереди, а потом… мир перевернулся. Всё закончилось, как по щелчку пальцев… Малфой прижал крепче к себе. Оба знали, что говорит не про фильм. Не ответил, но Грейнджер почувствовала, что его грудь несколько раз рвано сократилась, словно пытался задушить в себе… слёзы? Подняла голову и оказалась права — на щеках блестела влага. Драко плакал беззвучно, не скрываясь, и это разбивало сердце сильнее, если бы пытался спрятаться. — Я… я сказала что-то не то? — во взгляде миллион вопросов. — Нет, день сегодня такой, просто… нервы перед ритуалом, — коротко целует её в волосы, а потом в висок. Гермиона хочет спросить многое, например, ты точно рассказал мне всё? Но решает не рушить момент. До самого рассвета разговаривают, а потом засыпают, не расцепляя рук. ——— К сожалению Грейнджер, утро наступает каждый день. Открыв глаза, просыпается одна. На другой половине постели пусто, холодно, и записка: Мне нужно закончить последние приготовления, буду вечером. Завтра перед полуночью отправимся в обсерваторию в Гринвиче. Улыбается, очерчивая буквы пальцами. Меньше двух суток ожидания и она будет свободна, сможет помнить и любить его — полностью. Осталось два дня до новой жизни… до того, как мы превратится в настоящее мы. Надо подумать, как сказать об этом Гарри и Джинни, представляю, как будут удивлены. Гермиона не знает, что ритуал требует от Малфоя больше, чем магия. Не знает, что в древнем фолианте есть строка, которую намеренно скрыл, и которая прогрызала зияющую дыру в душе все эти годы. И не знает, что Драко смирился с ценой. Не счесть сколько костяшек пришлось сбить о каменные стены от сжирающей боли. Быть может, в другой вселенной, за пределами вторников и жертв, всё бы сложилось иначе.