В один обычный день

Джисон вспомнил последний день, когда он видел своих родных. Утром они с младшей сестрой успели поссориться, поэтому за завтраком отец бесконечно говорил свои наставления о том, что они должны быть дружными. Мать, улыбаясь, принесла приготовленный пирог и поставила на стол. Внимание всех переключилось на еду. День был воскресный. Помолившись утром, все отправились по своим делам. До полудня Хан помогал отцу, затем отправился на реку, помочь сестре со стиркой. Из-за того что они дулись друг на друга, сели поодаль и не разговаривали. Вечером же того дня его захватили в рабство, и жизнь его полностью переменилась. Шатен, глядя на огород, где они с семьёй сеяли семена весной, грустно улыбнулся. Урожай вышел богатым, отец. Ты ведь в тот воскресный день молил Бога об этом…

***

Спустя полторы недели после приезда домой, Хан решил, что ему пора возвращаться во дворец и отплатить императору за все. Он был благодарен себе за предусмотрительность и сохранение пропуска того офицера. Собравшись в путь, он ещё раз проверил, что все нужное на месте, и пустился в дорогу. По его расчетам, он пробыл бы во дворце не больше месяца. Сделаю, что должен, и могу обрести покой — сказал он себе. Спустя день Хан добрался до столицы. Бродя мимо простого народа, он вспомнил, как примерно три недели назад выходил из дворца как раб. В тот день он вновь вспомнил вкус свободы и решил, что должен сбежать во что бы то ни стало. Ему это удалось, но какой ценой… Наконец, добравшись до дворца, он тяжело вздохнул, собрался духом и направился к страже. Как и в день побега, он показал пропускную. Те, изучив, кивнули, позволяя войти. Джисон переступил порог дворца и понял, что назад дороги нет. Сделав глубокий вдох, он решительно зашагал к покоям императора. Евнух, увидев его, сильно удивился. — Доложите обо мне его величеству, пожалуйста, господин главный евнух. Евнух тут же поспешил сделать это. — Ваше императорское величество, Хан Джисон просит разрешения увидеться с вами — проговорил он громко, встав перед дверью в покои правителя. Наступила тишина, Ли ничего не отвечал. Вдруг, к удивлению всех, дверь открылся с внутренней стороны, и император выглянул оттуда. Он выглядел потрясенным от услышанного. Сперва он посмотрел на евнуха, затем перевел взгляд на стоящего рядом Хана. — Почему ты здесь? — не зная, как понимать эту ситуацию, спросил Ли, хмуря брови. — Пришел сделать, что должен, ваше величество — проговорил шатен, смотря императору в глаза — И что же ты должен сделать? — Отплатить вам за все, что вы сделали для меня, ваше величество. — Ты хочешь вернуться во дворец? — недоверчиво спросил Ли — Можно и так сказать, ваше величество. Я не могу так и жить дальше, будто ничего не случилось, когда мне нужно вернуть долг. — Ты стал грубее — усмехнулся правитель — Это потому что ты теперь свободный и не мой подданный? — Простите меня, ваше величество, если я вел себя неподобающе. — поклонился Хан — Ну заходи тогда, Хан Джисон — улыбнулся император — Поговорим, узнаем, как ты хочешь мне отплатить за мою доброту. Шатен поклонился и последовал за правителем, закрывая за собой дверь. После небольшого общения, Джисон поинтересовался, не собирается ли император в ближайшее время на охоту — Как раз планировал. Как ты узнал? — удивился Ли. — Я могу поехать с вами, ваше величество? — спросил парень и, видя вопросительное выражение лица правителя, добавил — Мне хотелось бы вновь побывать на том месте, которую вы мне показывали, ваше величество. — Хорошо — слегка улыбнувшись, кивнул Ли — Раз ты вернулся во дворец, мы можем часто туда ездить, пока осень не закончится. Шатен коротко поклонился, выражая благодарность.

***

В последующие дни, они общались как и раньше. — Ты стал немного другим, Хан Джисон. Стал будто серьезнее и молчаливее — сказал свое замечание император как-то раз. — Взрослею, ваше величество — слегка грустно улыбнулся Хан — Познаю на вкус жизнь. На завтрашний день была запланирована охота, поэтому Ли лишь кивнул, говоря, что понимает, и позволил парню уйти, чтоб он подготовился к охоте и лег спать пораньше. В день охоты все было как и в прошлый раз, император вновь сначала поразвлекался, стреляя, затем, после того как поймал дичь, остался доволен и отправился с Ханом в то место. Добравшись туда, они долго стояли в тишине, наслаждаясь видом. На этот раз тишину нарушил Джисон. — В последнее время я часто сожалею, глядя назад — грустными глазами проговорил он — Сначала я сожалею, думая, что мне не нужно было ссориться со своей сестрой в тот день, а затем, что не должен был садиться подальше от других, что и стало причиной моего захвата в рабство. Затем я сожалею, что не сбежал уже тогда, у работорговцев. Император удивленно посмотрел на парня, не понимая, о чем он говорит. Он даже закрыл глаза на то, что Хан обращается неуважительно, но почему он не объясняет, о чем говорит, Ли не мог понять. — Затем сожалею, — продолжал Джисон — что вздумал бежать будучи во дворце, не смотря на то, что вы мне угрожали семьей. И почему я тогда не поверил… Или же я поверил, но думал, что у меня получится вас перехитрить. И в конце концов, сожалею, что поверил вам, когда вы сказали, что отпустили меня. — Шатен посмотрел на удивленно смотрящего на него правителя, и слеза потекла по его лицу. — Хан Джисон, объясни, о чем ты говоришь. — Вы думали, что все скрыли, ваше величество? — Хан вытер слезу и посерьезнел. Его голос был тверд, даже немного груб — Остался свидетель, о котором вы и не подозревали. Я знаю всю правду. И я здесь, чтобы отплатить вам за все, что вы сделали — с этими словами Хан вытащил большой нож, который прятал под одеяниями. — Да как ты смеешь, Хан Джисон! — у Ли расширились глаза от потрясения, и он сделал шаг назад. — Как ты посмел так отплатить за мою доброту! Думаешь, останешься жив после этого?! — Нет, ваше величество, я покончу с собой после того, как убью вас.

***

*Полторы недели назад* Хан не мог поверить своему счастью, что император его отпустил. Просто, без никаких условий, наказаний, казней. В конце своих размышлений он каждый раз приходил к мысли, что император Чосона наидобрейший человек на всем свете. Скача на лошади в прекрасном настроении, он наконец домчался до своей деревни. Он глубоко вдохнул, перед тем как войти. Чувство, будто много лет прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз — подумал он, не зная как сдержать всю радость внутри. Улыбаясь во все зубы, он шел к своему дому и предвкушал, как отреагируют родные. И вот, наконец, он свернул на свою улицу. Казалось, будто прошла вечность, пока он до нее добрался. Свернув, он заметил много людей у своего дома. Улыбка сошла с лица, и вместо нее появилась тревога. Чем ближе он подходил, тем сильнее она нарастала. — Джисон?! — услышал он удивленный знакомый голос — Сынмин! — обрадовался шатен, обернувшись и увидев друга детства. — Ты немного опоздал. Ким вздохнул и, похлопал удивленного Хана по спине, ободряя. — Мне очень жаль, Джисон. Ты вернулся немного поздно. Твоя семья…. — Что с моей семьёй?! — шатен тяжело дыша, посмотрел на друга, а затем, отстранившись от него, подошёл к своему дому. — Это был несчастный случай. Случился пожар сегодня ночью… — поникшим голосом пояснил брюнет — Никто не выжил… Мне жаль… Шатен закрыл глаза, надеясь, что это дурной сон, и что он проснется скоро. Но, когда вновь открыл глаза, ничего не поменялось. Он видел перед собой полностью сгоревший свой дом. Пожар коснулся и соседних домов. Но пострадала от него только семья Джисона. Парень не мог принять реальность, но когда вынесли из дома тела, весь мир рухнул вокруг него. Дрожащими ногами он поплелся к ним. Узнать лица было невозможно, они сгорели полностью. Но Хан увидел и узнал подвеску своей матери, и, не имея больше силы, он рухнул на землю и горько заплакал. Сынмин лишь беспомощно наблюдал за горем друга. Остальные люди понемногу начали уходить один за другим, позволяя родным оплакать погибших. Тело парня содрогалось от всхлипов. Ким неуверенно похлопал друга по спине, ободряя, но понимал, что сейчас его ничто не может успокоить, и ему нужно дать время оплакать свое горе. Солнце уже село, когда Джисон с пустым взглядом и опухшими от слез глазами поднялся со своего места. Он ещё раз посмотрел на три тела на повозке и прикрыл их одеждой. Решив в последний раз посмотреть на свой дом, он зашёл внутрь. Ничего живого здесь не осталось, сгорело все. Выйдя на двор, он посмотрел на их огород. Джисон вспомнил последний день, когда он видел своих родных. Ещё одна слеза сожаления потекла по щеке. Шатен, глядя на огород, где они с семьёй сеяли семена весной, грустно улыбнулся. Урожай вышел богатым, отец. Ты ведь в тот воскресный день молил Бога об этом… Вдруг кто-то тронул его за плечо. Парень обернулся и увидел их соседа. — Крепись, Джисон — проговорил он, легонько похлопав по плечу. Шатен еле заметно кивнул — Я хотел бы тебе кое-что рассказать… Мне кажется, это не был несчастным случаем… — Хан шокировано посмотрел на мужчину — Вчера вечером, я случайно увидел незнакомых людей. Их было трое, они говорили на чосонском. Я услышал как они говорили, что их цель одна семья из трех человек, родители и дочь. Я тут же подумал о семье Кан. Ты ведь знаешь, глава их семьи вечно бывает замешан в конфликтах. Предупредив их, чтоб они были осторожнее, я успокоился. Но одно я не мог понять. Те трое сказали, что его величество не пощадит их, если они напортачат. Я все думал, может ли у семьи Кан быть ссоры с правителем Чосона. Но после пожара, увидев тебя, вспомнил, ты ведь попал в рабство чосонцам, и именно сегодня ты вернулся. Может… ты мог попасть в рабство самому императору… и если ты здесь, потому что сбежал… то мои предположения могут быть вполне верными Хан потрясенно слушал мужчину. Нет, нет, нет… Его величество не мог поступить так со мной — повторял он себе. Не дождавшись ответа от Джисона, сосед ещё раз похлопал по плечу и удалился. В этой ночной тишине, оставшись один, Хан вновь и вновь вспоминал угрозы императора: “Не смей сбегать, Хан Джисон, если только не хочешь знать какова моя кара, которая начнется с твоей семьи.” Отомщу! — сидя на земле уже под утро, прошептал он, сжимая кулаки. Солнце виднелся на востоке, но ему было плевать на то, что он даже не поспал. Парень повез повозку и, дойдя до нужного места, похоронил родных. В последующие дни он жил только с мыслями, как отомстит. Император очень редко оставался один, и решив воспользоваться тем, что Ли сделал это скрытно и думает, что Хан ничего не знает, понял, что заманить его в охотничий лес и убить там, будет лучшей идеей. Вернуться во дворец и разговаривать с императором, как ни в чем не бывало, оказалось намного сложнее, чем он думал. И вот, наконец, настал момент, который Хан так долго ждал. Он держал нож перед императором, предвкушая сладость мести. Сделав шаг в сторону императора, он замахнулся ножом, но Ли успел увернуться. Следующий замах тоже не ранил императора, но порезал его одежду. Когда старший отвлекся на порезанную одежду, Хан толкнул его, и тот упал. Шатен, не медля, навис сверху и собирался покончить с этим, нанеся последний удар. Но Ли оказался не так прост. Укатившись в сторону, он ударил Хана по ноге, от чего тот упал на землю. Следующим шагом император прижал парня и отобрал у него нож. Оттого, что Джисон сопротивлялся, слегка порезался своим же ножом. Правитель тяжело дышал. Нависнув над лежащим Ханом, он держал нож у его шеи. — Предатель — зло сквозь зубы процедил император, сверля Джисона ненавидящим взглядом. — После того как я сдержал весь свой гнев, когда ты устроил побег, понял, простил и отпустил тебя, ты смог только так отблагодарить меня?! Убить меня, после того как я проявил милосердие к тебе, рабу?! Чертов предатель! Готовься к самой мучительной смерти, который тебе не снился даже в самых кошмарных снах. Стража! — крикнул он громко, но понял, что его вряд ли услышат. — Вставай! — велел правитель, сам тоже поднимаясь и не спуская глаз с парня — Одно лишнее движение и я убью тебя. Джисон горько усмехнулся на это заявление. Он сейчас был таким разочарованным от этого мира и всех его несправедливостей. Оттого что не смог отомстить за свою семью, ему теперь все было безразлично, он желал лишь скорейшей смерти, которую, как он полагал, ему придется умолять подарить. А тут император самолично говорит, что просто убьет его, если сделает лишнее движение. Именно то, что нужно. Но, видимо, и сам правитель только понял, что сказал, и, пока парень не сделал что-то непредсказуемое, схватил его за шиворот и, держа нож у его шеи, заставил идти в сторону его стражи. Евнух первым увидел приближающегося императора. Видя его слегка растрёпанный вид, понял, что что-то произошло, и, веля, страже идти за ним, быстрыми шагами направился к правителю. — Ваше императорское величество, с вами все в порядке? — обеспокоенно спросил евнух, не понимая, почему император держит нож у шеи Джисона. Так же как и все вокруг. Ли толкнул парня, от чего тот упал на землю. — Свяжите его — велел он. Стража тут же выполнила приказ. — Возвращаемся во дворец. — приказал император — По прибытию бросьте Хан Джисона в темницу для особо опасных преступников. Пусть его не трогают другие. Допрос буду проводить лично я. — Слушаемся, ваше величество — поклонились все, гадая, что же произошло между ними. Один из слуг по приказу привел коней Хана и императора, которых они оставили на том месте. Сев на свою лошадь, Ли обратился к одному из стражников: — Глава стражи Чхве, посадите Хан Джисона рядом с собой, а его лошадь возьмите под узду. — Как прикажете, ваше величество — поклонился он и сделал, как ему велели. Шатен подумал, почему же император решил не потащить его пешком, как хотел сделать, когда он сбежал. Ответ был прост, Хан мог умереть от этого, а Ли не желал ему быстрой смерти. Он хотел долго мучать, пока тот не начнет умолять о смерти, а потом убить самым ужасным способом.

***

Джисон, сидя в темнице, пытался взломать замок кандалов на его руках. Оттого что руки были разведены по разные стороны, достать спрятанную в волосах железку, которую он использовал для снятия кандалов, оказалось не просто. Приложив все возможные усилия, он все же достал железку. Но он никогда не практиковался снимать кандалы, будучи скованным по рукам. В конце концов, парень не смог снять их, уронив железку. Каждое лишнее движение доставляло дискомфорт, и ему оставалось только спокойно сидеть в неудобном положении. В первый день ему принесли только ломтик хлеба и стакан воды, чего было никак не достаточно, чтоб утолить голод. В промежуток времени, пока он ходил по нуждам и питался скромной пищей, его временно сняли с цепей. Тут Хан заметил, что у него появился жар и усталость. Взглянув на рану, которую он получил своим же ножом, понял в чем дело. Нож был смазан ядом, чтобы наверняка убить императора. Надеюсь, яд меня и убьет — подумал шатен. Ему не хотелось доставлять радость правителю и умирать от его рук. Прежде чем его опять заковали, он незаметно поднял свою железку и вновь спрятал в волосах. Использовать его в темнице он счел бесполезным, все равно после снятия кандалов сбежать бы не получилось. Поэтому оставил ее на другой случай.

***

Когда император вернулся во дворец он был в дурном духе, поэтому все слуги пытались быть незаметными, чтоб на них не обрушилась ярость правителя. По его приказу нож Джисона доставили ему в покои. Каждый раз смотря на него, Ли злился ещё больше. Решив оставить допрос парня на следующий день, он лег. Повернувшись на бок, он вновь увидел лежащий нож, но сейчас Ли заметил другое. Ему показалось, что лезвие ножа чем-то смазано. Позвав евнуха, он передал его ему, приказав узнать, что намазано на нем. Сон одолевал императора. Уже засыпая, правитель подумал, какая же причина желания Хана убить его. Ли где-то в подсознании отыскал воспоминание, как парень говорил, что правда раскрыта, есть свидетель и что-то про свою семью. Ты же не такой, Джисон… — в полусне подумал он — Ты бы никогда не пытался убить меня без причины. Так что же случилось… Почему ты сделал это?.. На следующий день император первым же делом позвал евнуха и приказал тайком узнать, как поживает семья Хана. Выполнив приказ и отправив проверенного человека в деревню Сина, он вновь быстро вернулся в покои императора. Евнух был слегка взволнован. — Ваше величество, нож был смазан змеиным ядом — доложил он — Ваше императорское величество не был ранен? — обеспокоенно спросил евнух. Император удивился, затем нахмурился Так хотел меня убить — не по-доброму усмехнулся он — Не волнуйся, я не ранен — вдруг он резко замолчал, вспомнив детали вчерашней схватки — Но Хан Джисон был ранен… — добавил он медленно. Ли надолго задумался. — Евнух Го — проговорил он через некоторое время — Пусть отправят к нему лекаря и не заковывают в цепи, пока он полностью не вылечится. Евнух замолчал, впервые не зная, точно ли император в здравом уме отдает приказы. За те четыре года его правления он никогда не проявлял сочувствия к предателям, Го прекрасно знал об этом. — От яда он не умрет. — твердым голосом добавил Ли — Если умрет, то только от моих рук. Когда узнаю, почему он покушался на мою жизнь, я решу его судьбу. — Да, ваше величество — поклонился евнух, затем удалился, чтоб выполнить приказ.

***

В последующие два дня Хан лечился и его никто не беспокоил. В то же время человек, отправленный в деревню Сина, тайком добывал информацию о семье парня. Вернулся он в столицу примерно в то же время, когда Джисон почти выздоровел. — Ваше величество, мы нашли всю нужную информацию о семье Хан Джисона — доложил евнух, поклонившись. — Говори. — Позвольте, ваше величество, человеку, отправленному туда, самому доложить вам обо всем. Император кивнул. — Стражник Со, входи — проговорил Го. В покои императора вошел молодой человек, с виду выглядевший как ровесник Ли. — Позвольте представить вам, ваше величество, стражник Со Чанбин. Был обучен стать ассасином. Он прекрасно умеет скрываться. Все ваши тайные поручения, этот и предыдущие, были выполнены им. Мужчина опустился на одно колено, приветствуя императора. — Доложи его величеству, что узнал, стражник Со. — Вся семья Хан Джисона умерла при пожаре в их собственном доме, ваше величество — проговорил стражник, от чего глаза Ли расширились от шока — Я познакомился с другом Хан Джисона, Ким Сынмином. Он рассказал мне, что тот был уверен, что пожар в его доме не был несчастным случаем, и верил, что за ним стоите вы, ваше величество. Изучив всех его ближайших соседей, я выяснил, что один из них, который никогда прежде не покидал Сину, покинул ее. Полагаю, он был как-то замешан в ложных слухах. Я узнал, что в Сине у него хорошая репутация, но, изучив его прошлое, мне стало известно, что он не раз тайно брался за грязные дела ради денег. — Отличная работа, стражник Со. — оставшись довольным его расследованием, похвалил император — Теперь узнай для меня ещё кое-что тайно. Как Хан Джисон входил во дворец и выходил из него. Он явно использовал пропускную. Узнай, откуда он ее взял, и помог ли ему кто-нибудь ее достать. — Как прикажете, ваше величество — поклонился мужчина и, поднявшись, вышел из покоев правителя. Когда Со вышел, евнух поинтересовался у Ли: — Почему бы вашему величеству самому не спросить об этом напрямую у Хан Джисона? Вы так же могли от него самого узнать, почему он покушался на вашу жизнь и почему поверил, что пожар устроили вы. — При допросе могут быть лишние уши — лишь сказал Ли, но Го все понял. Если кто-то организовал это все, он явно знал, что Хан захочет отомстить за свою семью. Если ему удалось бы, то избавились бы от императора, если нет, то, зная императора, были бы уверены что правитель, не разбираясь ни в чем, прикажет казнить парня. Но, если бы узнали, что Ли все же решил расследовать дело, и их планы могут раскрыться, начали бы делать свой ход. Поэтому император все ещё вел себя, будто готов разорвать Джисона на куски за предательство, хотя на самом деле уже оставил эти чувства в прошлом. Сейчас же ему хотелось разобраться во всем, узнать правду, наказать виновных и только потом решить, что сделает с Ханом.

***

Хан сидел уже вторую неделю в темнице и никак не мог понять, почему его не допрашивают. Хоть и был рад этому, но неизвестность пугала. Его больше не фиксировали цепями к стене, чему он был очень благодарен. Да и кормить его начали намного лучше. Когда император отправил к нему лекаря, он был уверен, что Ли делает это в корыстных целях, для себя. Чтоб позже убить своими руками. Но теперь он не мог понять, что происходит. Это не походило на корыстные цели, к нему явно относились хорошо, да и обещанных пыток с ужасной смертью не было. Вдруг он услышал, как в темницу заходят люди, явно не один, как он привык слышать. Подойдя к камере Джисона, они остановились. — Выведите его — приказал главный из них. Тюремщик открыл камеру. Двое мужчин вошли в нее и вывели парня под руки. Под наблюдением главного, ему сковали руки за спиной и повели к выходу. Началось? — спросил себя шатен, сердце его бешено стучало, а тело слегка дрожало. Шли они не больше пяти минут, остановившись на месте, где стояли несколько стульев для допроса, на которых остались свежие следы крови предыдущих допрошенных, Хана повели к ним. Только сейчас он заметил свиту императора и его самого. К удивлению шатена, его не посадили на одну из стульев для допроса, вместо этого его опустили на землю прямо перед императором. При виде Ли шатен почувствовал как страх отходит на задний план, а его заменяет ненависть к императору. — Освободите его от оков — прозвучал приказ. Хан с изумлением поднял глаза на правителя, но не смог понять, чего тот задумал. Приказ тут же исполнили. — Встань, Хан Джисон. Шатен не смог услышать в голосе ни капли злости, ярости или ненависти. Поднявшись на ноги, он посмотрел на Ли прямо. — Возьми — правитель протянул меч шокированному парню. Дрожащими руками он взял, как ему и велели. — Убить меня успеешь. Не спеши — голос императора был спокоен. — Введите их. Сразу же после приказа стражники привели семерых людей и поставили на колени перед императором и Джисоном. На них, очевидно, использовались те самые кошмарные пытки, которыми Ли пугал Хана. На двух из них не было ни одного живого места. — Посмотри на них, Джисон. Ты узнаешь кого-нибудь из них? — Господин Мин — прошептал потрясенно Хан, глядя на своего соседа. Но тут его внимание привлек мужчина рядом с ним — Господин, который указал мне путь в деревню Сина в день моего побега… почему вы здесь? — Расскажи обо всем, что ты мне рассказал ранее — велел император сидевшему посередине. Тот, дрожа весь, начал говорить. Его так запугали, что он был готов на все, лишь бы не чувствовать снова те боли. — Я испытывал ненависть к Хан Джисону, потому что он был обычным рабом, но удостоился чести внимания вашего императорского величества, правителя Чосона, даже будучи синийцем. Мной двигали ненависть и зависть, и я решил испортить ваши отношения. Будучи уверенным, что вы, ваше величество, не пощадите, если он устроит побег, создал все условия, чтобы он задумал сбежать. Я был готов даже подкинуть ключи от цепей, если бы вы не освободили его от них, ваше величество. Мы подкинули Хан Джисону пропускную, чтоб он мог выйти. Все пошло по моему плану. Я знал, что он не знает дорогу в свою деревню, поэтому мы проследили за ним и дождались момента, когда он начнет искать человека, чтобы спросить путь. Нам повезло и с этим, мы получили желаемое. Он заблудился. Предупредив нужных людей, что раб сбежал, мы смогли отправить через других сообщение вам, ваше величество, чтоб вы смогли поймать его. Мы даже рассказали вам через других, какой дорогой он пошел. Как и планировалось, вы поймали его, но, к удивлению всех, отпустили его. Я не мог вынести, что вы проявляете к Хан Джисону особое отношение, и меня не устраивало даже то, что его больше нет во дворце. Тогда я решил пойти другим путем. Мы устроили пожар, тем самым убив его семью и желая пробудить в нем ненависть. Я подослал нужного человека, чтоб тот донес ему ложные сведения о пожаре. Парень попался на уловку. Он не мог мыслить трезво и желал лишь мести. Я знал, что убить вас, ваше величество, он не сможет, потому что не обладает боевыми навыками, тогда как вы обладаете. Все шло по плану. Вы его поймали и вожделели казнить за предательство. Но… — Но, зная Хан Джисона, я верил, что он не задумал бы убить меня без причины — закончил император, встретившись с Ханом глазами. Шатен стоял потрясенный, не зная как реагировать на все услышанное. Выходит, он, действительно, предал императора, ответив ему злом на добро. — Пусть каждый назовет кто он и что сделал. — приказал Ли. — Я, офицер императорской гвардии, сделал вид, будто случайно уронил пропускную, тем самым подкинув его нужному человеку, как мне и велели. — проговорил первый. — Я указал неверный путь, в надежде что он заблудится — Я сосед Джисона, донес ему ложные сведения за деньги. — Я, первый министр, задумал весь этот план. — Мы подожгли дом, заставив выглядеть это как несчастный случай — сказали два из них. — Я передавал приказы от своего господина нужным людям, сообщил о побеге. Исполнял приказы, которые можно считать за измену. Император удовлетворенно кивнул. — Хан Джисон — Ли посмотрел на младшего — Приведи приговор в исполнение. Казни их. Шатен изумленно посмотрел на императора — Разве ты не хочешь отомстить? — правитель вопросительно взглянул на парня. Тот слегка медлил, но все же подошёл к тем двоим, которые сказали, что подожгли дом. Подняв над ними меч, он замахнулся. Казнив обоих, он смотрел на первого министра, который дрожал как осиновый лист. Впрочем как и все остальные трое, кроме слуги первого министра, который был абсолютно спокоен. — Позвольте оставить остальных в руки правосудия, ваше величество — попросил Хан. — Ты простил их? — Да — проговорил парень, голос его дрогнул, и одинокая слеза потекла по его щеке. — Но я не простил — твердо сказал император. Взяв меч одного из рядом стоящих стражников, он одним движением перерезал шею первого министра. — Казнить остальных — приказал он. Тут же подошли четыре стражника и замахнулись мечами над остальными четырьмя осужденными. Все упали замертво. Глядя на них, Джисон понял, месть удалась. Все, кто были замешаны в убийстве его семьи, убиты. Но внутри была какая-то пустота. Обернувшись к императору, он встал к нему лицом. Опустошенным видом он опустился на колени перед ним, ставя меч на землю. — Ваше величество, казните последнего предателя, который отплатил вам на добро злом. — Нет. Тебя я не казню. Но и во дворце оставаться запрещаю. Я больше не доверяю тебе. Последние слова словно меч пронзили сердце Хана, и он, подавленный, прикрыл глаза, ещё ниже опуская голову. Собравшись через некоторое время, он проговорил: — Тогда позвольте мне умереть. Мне никогда не заполучить вашего прощения. Тогда и жить мне нет смысла. Сказав это, он поднял меч с земли и, приставив к своему горлу, последний раз посмотрел на императора. Он только собирался сделать последнее движение, как Ли приказал: — Остановись. Умирать тоже запрещаю. От этих слов Джисон беспомощно опустил меч и сжал свои ладони. — Уходи, Хан Джисон, из дворца. Сейчас я не могу простить тебя и доверять тебе. Но попробуй возвратиться, когда начнут расцветать цветы на деревьях. Возможно, как земля словно начинает новую жизнь после холодной зимы, я тоже смогу начать с тобой новые отношения с чистого листа.