It's a craving, not a crush.

Быть уничтоженным — именно этого Феликс добивался. Не съеденным, не разжеваным, а уничтоженным к чертовой матери. Возможно, ему стоило сказать "нет" или отступить, когда Минхо дал ему шанс это сделать. Возможно, ему стоило крикнуть "красный", или сказать стоп-слово, или ещё каким-то образом показать, насколько опасно всё становится, насколько он себя не контролирует, как сильно расплавлен его мозг. Возможно, ему стоило поступить иначе, принять всего одну таблетку и не напрягаться. Но он не собирался отступать. Не тогда, когда представление уже началось. Феликс доверял Минхо всего себя, доверял всем в том, что они знали его и его пределы. И он был готов к этому, был готов уже несколько дней. Он ни за что не откажется от такого уникального опыта только потому, что немного испугался. К тому же, Минхо знал его как свои пять пальцев, старший знал, когда остановиться, а когда взять бразды правления в свои руки. Феликс был не просто готов — он жаждал, нервы и волнение гудели под кожей, словно электричество. Страх был лишь малой частью общей картины, которая делала и без того острые ощущения ещё более острыми и яркими. Теперь пути назад не было. Не тогда, когда он чувствовал себя настолько живым. . . . Всё началось неделю назад. Тихим вечером Феликс переодевался в свою самую удобную одежду, готовясь к спокойному вечеру в компании Сынмина и Чонина. План был прост: парочка игр, лёгкие закуски и беззаботные шутки, которые так естественно шли в компании самых близких друзей. Но всё изменилось, когда в его комнату ворвался Минхо со своей фирменной ухмылкой и озорным блеском в глазах. Феликс замер на месте, свитер, который он держал в руках, выскользнул из рук. Его лицо мгновенно озарилось, а на лице расплылась его фирменная солнечная улыбка. — Хён! — воскликнул он, и его голос был полон неприкрытого волнения. Ухмылка Минхо смягчилась, превратившись во что-то более ласковое, когда он прошёл вглубь комнаты. — Привет, Ёнбокки, — мягко поприветствовал Минхо, его голос был теплым, когда его рука скользнула по телу Феликса в привычном, непринужденном объятии. Феликс инстинктивно потянулся к нему, его смущение едва скрывалось за привычной улыбкой. — Что случилось, хён? Я думал, у тебя сегодня вечером планы с Джуён-хёном и Сонхва-хёном? Минхо позволил себе тихонько усмехнуться, усаживая Феликса на край кровати и удобно устроив руку на спине младшего. — Да, — ответил он лёгким, но размеренным тоном. — Да, эти планы и сейчас в силе. Я пойду чуть позже, но… — он помолчал, встретившись с Феликсом взглядом, в котором читалась смесь серьёзности и чего-то более мягкого, — я хотел сначала поговорить с тобой кое о чём. Феликс наклонил голову, в его взгляде мелькнуло любопытство. — Поговорить со мной? Что-то случилось? Ты в порядке? — в его голосе слышалось беспокойство, пальцы слегка подёргивались, словно он был готов в любой момент утешить Минхо. Губы Минхо тронула лёгкая улыбка, и он покачал головой. — Ничего такого, не волнуйся, — успокоил он, слегка похлопав Феликса по спине. — Просто кое-что важное. Кое-что, о чём я давно хотел спросить. Феликс слегка наклонил голову, нахмурив брови, и любопытство расцвело в его груди. Он не упустил проблеск сомнения, мелькнувший на лице Минхо — мимолетный, почти незаметный миг беспокойства. Он был настолько кратким, что любой другой мог бы его не заметить. Но Феликс заметил. Как он мог не заметить? Проведя почти семь лет рядом с Минхо, он мог читать старшего как открытую книгу, даже если Минхо казалось, что он защищён от этого. — Хорошо, — ласково сказал Феликс, его голос был тёплым и ободряющим, в словах слышалась едва заметная нотка беспокойства. — Я слушаю, хён. Что происходит? Взгляд Минхо на мгновение задержался на нём, тяжесть невысказанных слов заполнила пространство между ними. Феликс почувствовал лёгкую дрожь в руке Минхо, всё ещё покоящейся на его спине, — уязвимость, столь же редкая, сколь и трогательная. — Ёнбокки, — начал Минхо ровным, но тише голосом. — Это может показаться неожиданным, но я уже давно об этом думаю. Феликс слегка приблизился к нему, положив руки на колени и полностью сосредоточив своё внимание на Минхо. — Продолжай, — мягко подтолкнул он, его голос стал тихим толчком, пробуждающим то, что Минхо так долго копил в себе. На мгновение взгляд Минхо скользнул вниз, на собственные колени, а когда он снова поднял свой взгляд к Феликсу, в нём мелькнула решимость, хотя его следующие слова прозвучали мягче, чем ожидалось. — Я хотел поговорить о нашей следующей сцене. При этих словах напряжение в плечах Феликса растаяло, и на его лице снова появилась мягкая улыбка. Он почувствовал, как по нему разлилось тепло – не от волнения, а от благодарности. С самого начала их отношений Феликс ясно дал понять, что, хотя он открыт практически ко всему, существуют жёсткие границы, которые он не переступит – список, которым он поделился с каждым из них. И они с самого начала соблюдали это правило. Что делало это ещё более значимым, так это то, насколько чуткими они все были. Какой бы напряжённой или спонтанной ни казалась сцена, они всегда находили время сначала поговорить с ним, убедиться, что ему комфортно, и выражал полное согласие. Этот жест значил для него больше, чем он говорил. Феликс наклонил голову, и его улыбка стала чуть ярче. — Тебе не обязательно было проделывать весь этот путь только ради этого, хён. Ты же знаешь, я полностью доверяю тебе. Губы Минхо изогнулись в лёгкой ухмылке, а взгляд смягчился, когда он посмотрел на младшего. — Знаю, Ёнбокки. Но доверие — не единственное, что имеет значение. Я думал кое о чём, чего мы никогда раньше не делали, поэтому просто хотел убедиться, что ты понимаешь, что именно будет происходить. Феликс почувствовал, как его щёки вспыхнули от искренности голоса Минхо. Он поднял руку, заправил прядь светлых волос за ухо и застенчиво опустил взгляд. — Мне всегда нравится то, что происходит, хён. Вы, ребята, потрясающе относитесь ко мне. Слова прозвучали тихо, но в них звучала такая искренность, что ухмылка Минхо превратилась в искреннюю улыбку. Он протянул руку и нежно взъерошил Феликсу волосы. — Приятно знать, котёнок. Но всё же, позволь мне объяснить. — Ладно, хён, я весь во внимании. Минхо сделал глубокий вдох и начал объяснять. Следующие пятнадцать минут он тщательно излагал свои мысли, с точностью и тщательностью детализируя идеи. Он говорил спокойным, размеренным тоном, чтобы быть уверенным в том, что Феликс чётко понимает каждую часть плана. Объяснения Минхо казались такими продуманными, такими вдумчивыми. Он не просто разбрасывался идеями; он тщательно обрисовывал всё , намечая возможности и варианты. Его слова были тщательно подобраны, тон был одновременно мягким, но твёрдым, словно он хотел убедиться, что Феликс не только всё понял, но и чувствовал себя абсолютно комфортно. Пока Феликс слушал, он ощутил, как в его груди разгорается искра волнения. Подробности, которыми делился Минхо, то, как он говорил о включении элементов, которые они раньше не пробовали, и уверенность в его голосе — всё это опьяняло. — И, конечно же, — продолжил Минхо, его тёмные глаза с тёплой интенсивностью устремились на Феликса, — ты можешь сказать мне "нет" или "красный" на всё это в любое время, если почувствуешь себя некомфортно. Или если тебе захочется что-то изменить. Ты же знаешь, что решение за тобой, верно, Ёнбокки? — Знаю, хён. Честно говоря, это звучит немного ожесточённо, это что-то, что заперто глубоко внутри меня, — кивнул Феликс, его щёки вспыхнули, и он сдержал усмешку. — Но мне в любом случае нравится эта идея. Звучит так, будто я потеряю рассудок и контроль над всем, что у меня есть, но я верю, что ты обо мне позаботишься. Губы Минхо тронула лёгкая улыбка, и на его лице отразилось облегчение. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты ждал этого с нетерпением, а не просто согласился из-за того, что этого хочу я. — Всё не просто хорошо, хён, это идеально. Ты всегда знаешь, как заставить меня чувствовать себя в безопасности, а также удовлетворяешь все мои потребности и пристрастия. Минхо усмехнулся, проведя большим пальцем по костяшкам пальцев Феликса. — В этом и есть суть, котёнок. Младший лучезарно улыбался, его нервозность сменилась бурлящим предвкушением. Он почувствовал, как его пульс слегка участился при мысли о предстоящей сцене, но не от страха, а от искреннего предвкушения. — Не могу дождаться, — тихо пробормотал Феликс, словно эти слова предназначались скорее себе самому, чем Минхо. — Я тоже, — ответил Минхо, и его ухмылка стала чуть шире, хотя в его глазах было что-то более глубокое — что-то, заставившее сердце Феликса затрепетать. Не говоря ни слова, Минхо полез в карман и достал небольшой бархатный мешочек. Он осторожно вложил его в раскрытую ладонь Феликса, его пальцы коснулись пальцев младшего, задержавшись ровно настолько, чтобы у Феликса пробежала дрожь по спине. — Держи, котёнок, — сказал Минхо тихим, но полным решимости голосом. — Теперь я доверяю это тебе. Феликс с любопытством посмотрел на мешочек. Он казался на удивление лёгким в его ладони, но его значимость была очевидна. — Хён, это те самые, о которых ты говорил? — спросил он почти шёпотом. Минхо кивнул, наблюдая за Феликсом, но в его голосе всё ещё слышалась резкость. — Можешь начать, когда захочешь. Никакой спешки, никакого давления. Как только будешь готов, я буду рядом. Феликс с энтузиазмом кивнул, сжимая пальцами мешочек в руке. — Ладно, — сказал Минхо, уже более лёгким тоном, вставая. Прежде чем отойти, он наклонился и нежно, томно поцеловал Феликса в губы — этот поцелуй говорил о многом без слов. Выпрямляясь, он бросил на Феликса последний многозначительный взгляд. — Мне пора идти. Пожалуйста, подумай об этом, хорошо? Не торопись, можешь начать, когда захочешь. Ты будешь в моём распоряжении всю неделю, так что ничьим планам это не помешает». Феликс снова кивнул, его глаза сияли решимостью и теплотой. — Хорошо, хён, я ценю это. Улыбнувшись на прощание, Минхо направился к двери, оставив Феликса сидеть на кровати, сжимая в руках мешочек и ощущая пьянящую смесь волнения и нервного предвкушения. Он не сомневался, что ему понравится всё, что задумал Минхо, но ему было приятно осознавать, что вся власть сосредоточена именно в его руках. Если бы Феликс знал, в каком положении он окажется к концу недели, он бы никогда не согласился на идею Минхо. (Откровенная ложь. Он бы сделал это в любом случае, а затем умолял бы старшего сделать так, чтобы это произошло.) . . . Прошло три дня с тех пор, как Минхо поделился своей дерзкой идеей с Феликсом, и за эти три дня младший не дал ему абсолютно ничего. Ни реакции, ни подтверждения, ни намёка на то, о чём он думает. Он продолжал вести себя так, словно разговора и не было, одаривая его той милой, дьявольски обезоруживающей улыбкой, которая могла в мгновение ока свести с ума кого угодно. Феликс продолжал безжалостно его дразнить, проникая в личное пространство Минхо с видом невинности, который мог изобразить только он, оставляя старшего в смятении и попытках взять себя в руки. А затем, как всегда, он уходил, забирая с собой всё напряжение и оставляя Минхо томиться в нём. Это было вполне в его характере. Он всегда был уверенным в себе и игривым, маленьким провокатором, который точно знал, как вывести Минхо из себя, не сломав его. Обычно Минхо это нравилось — он обожал искру Феликса, то, как он освещал каждую комнату и каждое сердце в ней. Но на этот раз? На этот раз Минхо не мог избавиться от тупой боли разочарования. Он был готов к тому, что Феликс скажет «нет», но абсолютная тишина? Она ранила сильнее, чем он ожидал. Но Минхо не был склонен к насилию. Он слишком ценил границы Феликса, чтобы снова поднимать эту тему. Если Феликсу нужно было время, он его брал. Если он не хотел об этом говорить, Минхо с этим смирился. Итак, Минхо ждал, молча готовясь к концу недели. Если Феликс к тому времени не даст ему ответа, Минхо воспримет это как отказ и двигается дальше. Никаких обид, никаких обид — всё как обычно. Но он не мог лгать себе. Мысль о том, что Феликс сразу же отвергнет его предложение, беспокоила его не так сильно, как возможность того, что Феликс даже не рассматривал его. Возможно, просьба Минхо была слишком смелой, слишком нестандартной, и она выбила Феликса из колеи совсем не так, как он ожидал. Он вздохнул, провел рукой по волосам и посмотрел на часы. Три дня прошло. Осталось четыре. И все же он не мог удержаться от малейшего проблеска надежды. В тот вечер Минхо развалился на диване в гостиной с Сынмином и Чонином, якобы наблюдая за их игрой. Предположительно, потому что был слишком занят, выкрикивая им всякую чушь, хотя совершенно не понимал ни сути игры, ни её принципов. Его громкие, беспорядочные вспышки гнева не помогали ни одному из них, приводя к серии ошибок, которые быстро превратили матч в хаос. Комната гудела от игривого разочарования, подпитывая веселье Минхо. Наблюдая, как младшие двое скатываются в катастрофу, он получал столь необходимый заряд энергии. — Хён, ради всего святого, перестань кричать! — взмолился Чонин, не отрывая глаз от экрана и яростно стуча пальцами по кнопкам. — Так мы никогда не победим! — Точно! — добавил Сынмин, и его персонаж эффектно умер. За стоном последовала череда красочных ругательств. Минхо ухмыльнулся, его лицо стало дьявольским, и он удобно откинулся назад. — С чего бы мне останавливаться? Смотреть, как вы двое проигрываете — лучшая часть моего вечера. Сынмин, который вот-вот швырнет контроллер в телевизор, повернулся и сердито посмотрел на Минхо. — Хён, иди, играть в свои брачные игры с Феликсом и оставь нас в покое, умоляю тебя. Ухмылка Минхо исчезла, когда он полностью сосредоточился на Сынмине, и одна бровь изогнулась. — Мои что? Ким Сынмин, у кого там брачные игры? Сынмин пристально посмотрел на него, медленно моргая, словно обдумывая вопрос. Затем, совершенно неожиданно, он разразился неудержимым смехом и рухнул на диван. Чонин, чей персонаж только что встретил на экране ужасающую смерть, присоединился к ним, и их смех смешался и стал громче. Они прижались друг к другу и завыли так, будто это было самое смешное, что они когда-либо слышали. Минхо скрестил руки на груди, и его подозрения росли с каждой секундой. — Что смешного, а? — спросил он, прищурившись. — Скажи мне, хён, — сказал Чонин, приходя в себя после странной истерики, — Ты купил Ёнбок-хёну цветы, купил ему тот симпатичный маленький ошейник, который нам всем так понравился, и шлёпал его по заднице сильнее и чаще Джисон-хёна. Так скажи мне, разве это не брачные игры? Минхо нарочно неопределенно промычал что-то, не отвечая на обвинения Чонина. Ладно, хорошо. Может, он и сделал всё это — и что? Ему же разрешалось время от времени проявлять свою привязанность к Феликсу, верно? Это же не означало, что он автоматически играет какие-то там нелепые брачные игры. За исключением того... что именно этим он и занимался. Минхо мысленно вздохнул, осознание ударило его, словно лёгкая, но насмешливая пощёчина. Конечно, он кружил вокруг Феликса, как какой-то влюблённый дурак. Взгляды украдкой, долгие прикосновения, то, как он, казалось, не мог сдержать ухмылку, когда Феликс ему улыбался — всё это складывалось в единое целое. — Ладно, ладно, — пробормотал Минхо себе под нос, бросив равнодушный взгляд на двух смеющихся идиотов на диване. — Может, я действительно занимаюсь брачными играми. Теперь вы довольны? Сынмин и Чонин только сильнее рассмеялись, Сынмин схватился за живот и прохрипел: — О, хён, ты реально в плачевном состоянии, не так ли? Чонин со слезами на глазах добавил: — Это лучшее зрелище за последние недели. Пожалуйста, хён, не останавливайся. Ты нас убиваешь! Минхо закатил глаза, хотя лёгкий румянец всё же пробежал по его щекам. — Вы двое просто невыносимы, — пробормотал он, но уголки губ выдали его, дёрнувшись вверх, несмотря на все его попытки сохранить серьёзный вид. Двое младших вернулись к игре, излучая самодовольство. Когда Минхо наконец оставил их наедине, им удалось одержать безупречную победу без отвлечений, поскольку он не мешал им своими выходками. Тем временем, Минхо сидел, сгорбившись на диване, и его мысли зашкаливали. Все ли заметили его поведение? Сынмин и Чонин, очевидно, заметили, судя по тому, как они только что стебали его. Но что насчёт остальных? Чан? Хёнджин? Хан? Он протёр лицо рукой и тихо застонал. — Отлично. Теперь все знают, что я что-то замышлял насчёт него, — пробормотал он себе под нос. — Обдумываешь свой следующий подарок в знак ухаживания, хён? — крикнул Сынмин, даже не отрываясь от экрана, его голос сочился весельем. Минхо бросил на него сердитый взгляд, но в нём не было ни капли злобы. — Заткнись и сосредоточься на игре, сопляк, — пробормотал он, скрестив руки на груди. Но в глубине души он знал. Он правда занимался именно тем, за что его так дразнили — нелепое, молчаливое ухаживание. Брачные игры, как они выразились. Но самое худшее? Они не ошибались. . . . — Итак, — спросил Феликс, и глаза его засияли от волнения, — Поможете мне, пожалуйста? Хёнджин и Джисон обменялись многозначительными взглядами, их взаимное раздражение было заметно по их одновременным вздохам. Хёнджин провел длинными пальцами по волосам и, театрально застонав, плюхнулся на кровать. — Когда мы вообще могли сказать "нет" твоему очаровательному личику, Ликс? — ныл он, размахивая руками, как ребёнок в истерике. — Это так несправедливо. Стоит тебе только похлопать ресничками, и не успеешь оглянуться, как мы уже вляпались в одну из твоих афер и расхлёбываем последствия. — Это совершенно верно, — вставил Джисон, прислонившись к изголовью кровати с выражением смирения и принятия. — Мы, конечно, поможем тебе, но можем ли мы просто признать, как тяжело нам это иногда дается? Быть твоим средством достижения цели, Феликс, эмоционально выматывает. Феликс надулся, сжав руки на груди. — Да ладно, ребята, всё не так уж и плохо. Обещаю, на этот раз всё очень просто, и никто не попадёт в беду! Вам просто нужно вывести Чонина и Сынмина из дома на некоторое время. Всё остальное за мной. Хёнджин приподнялся на локтях, приподняв бровь. — И как именно ты собираешься это провернуть, м? Эти двое — единственные в группе, у кого работает хотя бы одна мозговая клетка — конечно, не считая Чан-хёна. Джисон кивнул в знак согласия, его скептицизм был очевиден. — Да, и они не выходят из дома без веской причины. У тебя есть какой-то волшебный предлог в рукаве, или ты ждёшь от нас какой-то импровизации? В прошлый раз, когда мы обманом заставили их выйти с нами, а потом не сделали ничего из обещанного, ты знаешь, что произошло, и я бы предпочёл умереть своей смертью. Блондин вздрогнул, вспомнив тот день. Он не мог нормально сидеть следующие два дня после того, как Чонин и Сынмин закончили с ним. Бедняге Джисону запретили заниматься сексом две недели, а Хёнджину удалось избежать наказания только потому, что прежде чем они успели что-либо ему сказать, ему позвонил менеджер. Но в этот раз всё было иначе. На этот раз у Феликса был план, и он собирался сделать всё возможное, чтобы не осталось никаких недочётов. Феликс ухмыльнулся, его уверенность медленно возвращалась. — Я уже думал об этом! В центре города открылось новое кафе, которое Сынмин мечтает посетить, а Чонин никогда не упускает возможности присоединиться, когда речь заходит о еде. Остаётся только убедить их пойти, и вуаля! Проблема решена. В комнате повисло молчание, пока идея не укоренилась в сознании и не заставила всех осознать, что это действительно надёжный вариант. После Чанбина, Сынмин и Чонин были теми, кто никогда не упускали предложений с едой. Оба старших загудели в ответ на это предложение, уже придумывая, что сказать младшим. Но тут Хёнджина осенило. Зачем младшему было нужно, чтобы дом оказался пуст? Что он задумал? Хёнджин ещё сильнее прищурился, его взгляд стал острым и оценивающим. — И для чего именно тебе нужно время наедине? Хм-м-м? Румянец Феликса стал ещё гуще, розоватый цвет распространился от щёк до кончиков ушей. Несмотря на смущение, его улыбка не померкла. — Это... просто кое-что, что я запланировал для Минхо-хёна, понятно? Ничего подозрительного, обещаю! Этот ответ лишь разжег любопытство остальных. Хёнджин и Джисон тут же выпрямились, их фигуры были полны взбудораженности, словно они только что раскрыли пикантный секрет. — Что за "кое-что", Ёнбокки? Давай, поделись, — ухмыльнулся Джисон, подползая к Феликсу, словно хищник, настигающий свою добычу. Феликс откинулся назад, его широко раскрытые глаза метались между ними. — Это… это ничего такого, клянусь! Губы Хёнджина изогнулись в лукавой улыбке, и он склонил голову набок. — Если это действительно ничего такого, то ты мог бы нам рассказать, верно? — его тон был пронизан наигранной сладостью, но взгляд был пронзительным, как у ястреба. Феликс открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег, явно ища ответа. Он замер на несколько секунд, прежде чем Хёнджин наклонился ближе, пронзительным взглядом впившийся в Феликса, словно хищник, загнавший добычу в угол. — Ну? — голос Хёнджина был тихим и поддразнивающим, его губы изогнулись в лукавой улыбке. — Не хочешь рассказать своим хёнам, Ёнбокки? Решимость Феликса рухнула под их общим взглядом, его щёки залились румянцем. — Хён, клянусь, это не то, чем кажется! — выпалил он, очаровательно надув губы. — Это сюрприз, понятно? Минхо-хён попросил меня о кое-чем, и я просто выполняю его просьбу. Джисон выгнул бровь, явно не убеждённый, и задумчиво промычал что-то под нос, подходя ближе. — Сюрприз, да? — в его голосе слышалось наигранное подозрение. Он наклонился ровно настолько, чтобы Феликс почувствовал исходящее от него тепло, и, без предупреждения, Джисон лёгким поцелуем коснулся ключицы Феликса. От этого действия сквозь тело Феликса прошёл заряд, его глаза расширились, а дыхание перехватило. — Хён! — воскликнул он дрожащим голосом, но не отстранился. Джисон ухмыльнулся, явно наслаждаясь смущением Феликса, и переместил руку под подол его рубашки. — Ты сейчас водишь нас за нос, разве нет? — Н-нет... — протест Феликса перешел в тихий стон, и он тут же прикусил губу, пытаясь взять себя в руки. — Не бойся, милый, — хрипло прошептал Хёнджин ему на ухо, когда старший успел оказаться так близко? — Но теперь, когда мы знаем, что это сексуальный сюрприз для Минхо-хёна, я не уверен, стоит ли тебе ещё как-либо помогать. Феликс обернулся, широко раскрыв глаза и натянув на лицо выражение, которое, как он знал, отдавало всех в его власть. Прежде чем он успел что-либо сказать, рука Джисона поднялась и коснулась его ничего не подозревающей груди, вызвав дрожь. Хёнджин воспользовался случаем и обнял его за шею, притягивая Феликса ещё ближе к своему телу. Хёнджин ухмыльнулся Джисону через плечо Феликса. Они знали, что добиться чего-либо от Феликса будет очень сложно, но он был именно там, где им было нужно — между ними, граничащий с разложением. Даже если после этого им всё равно ничего не удастся вытянуть из него, они, по крайней мере, получат удовольствие. Но сейчас им не помешало бы немного помучить младшего. — Нет... пожалуйста, я сделаю всё, что угодно, хёны, пожалуйста, помогите мне, — взмолился Феликс высоким голосом. Он хлопал ресницами, глядя на мужчин, буквально навалившихся на него, и надеялся, что они клюнут на приманку. Джисон сжал его грудь, зажав сосок между пальцами и скручивая его. — Ты говоришь что угодно, но что бы ты на самом деле сделал? — А? О, ну... — Феликс покраснел, а рука на его горле сжалась сильнее. — Я могу отсосать вам? Хёнджин тихо рассмеялся и прикусил мочку уха, заставив блондина закрыть глаза и всхлипнуть. — И? — По-поцелуи? — пробормотал Феликс сквозь стон, который грозил прорваться наружу. — ... для твоей милой киски? Идёт, договорились, детка, — закончил Джисон, его руки быстро опустились к своему конечному пункту маршрута. — Подожди... подожди, хён-и... — Слишком поздно умолять, Ликс, — проворчал Хёнджин, приподнимая младшего, чтобы помочь Джисону полностью снять с него штаны. — Считай это нашей платой за то, что мы помогли тебе. С этими словами Хёнджин наклонился и поцеловал его в губы, в то время как Джисон начал выцеловывать его бедро. Феликс отпустил эту мысль, растворился в их объятиях и передал им весь контроль над собой. По крайней мере, они согласились ему помочь, не так ли? Что ж, он мог позволить себе немного развлечься перед тем, как шоу начнётся по-настоящему. . . . Минхо оторвался от телефона, услышав внезапный шум поблизости. Прежде тихая атмосфера оживилась бурным движением. Чонин и Сынмин носились, словно взбудораженные торнадо, их голоса сплетались в невнятный гул болтовни и изредка раздававшийся смех. Оба были одеты безупречно, даже слишком изысканно, собранно для обычного домашнего вечера. Сынмин поправил пиджак, что-то пробормотав Чонину, который был занят завязыванием шнурков с таким нетерпением, что казалось, будто они опаздывают. Губы Минхо изогнулись в любопытной ухмылке. — Что здесь происходит? — спросил он небрежным тоном, откинувшись на спинку дивана и положив телефон на колени. Чонин мельком взглянул на него, и на его лице расплылась широкая улыбка. — Ханни-хён и Хёнджин-хён угощают нас ужином в новом кафе, которое недавно открылось неподалёку. Ты же знаешь, какие они — мы должны выглядеть соответствующе. Они всегда выглядят так, будто вышли на подиум. Минхо приподнял бровь, но понимающе кивнул. Он сам не раз оказывался между этими двумя, когда они были одеты с иголочки, а он был в обычных джинсах, выглядя ужасно неряшливо, хотя, казалось бы, собирался присоединиться к тому, что задумывалось как непримечательный завтрак в кафе. Воспоминание об этом всё ещё было немного неловким. — Ужин, да? Ни с того ни с сего? И они ещё и платят? — губы Минхо изогнулись в скептической ухмылке. — А вы двое что сделали — жизни им спасли, что ли? Чонин усмехнулся, поправляя воротник перед зеркалом. — Не совсем. И, честно говоря, мы даже не знаем, что их так взволновало. Джисон-хён только что позвонил нам и сказал, что они настроены щедро, или что-то в этом роде. И мы не настолько глупы, чтобы отказаться от такого предложения. Сынмин закатил глаза, многозначительно взглянул на Минхо и надел часы. — Щедрое настроение, так я и поверил! Наверное, это просто повод покрасоваться своими нелепыми нарядами и заставить нас страдать от их чрезмерного драматизма. Чонин фыркнул, хватая телефон. — Верно, но бесплатная еда есть бесплатная еда, детка. И, эй, они, возможно, даже оплатят десерт. Минхо откинулся на спинку дивана, покачал головой и усмехнулся. — В таком случае удачи. Постаратесь не позволить им втянуть себя в четырёхчасовую фотосессию посреди ужина. Сынмин шутливо отсалютовал ему, направляясь к двери. — Никаких обещаний, хён. Если задержимся, просто считай, что нас похитил аккаунт Хёнджина в инстаграме. С этими словами они ушли, оставляя за собой шлейф смеха. Минхо на мгновение замер, глядя на дверь, и на его лице мелькнуло лёгкое веселье. — Ужин с этими двумя, да? — пробормотал он себе под нос, вытягивая ноги. — Удачи в выживании в этом цирке. Тишина, наступившая после их ухода, стала Минхо редким подарком, идеальным для того, чтобы растянуться на диване и наконец-то получить столь необходимый отдых. Боже мой, никто из них в последнее время не высыпался.Само то, что они вообще держались на ногах большую часть дня, было небольшим чудом. Казалось, всё сваливалось в одну кучу — графики, танцевальные репетиции и записи. Они постоянно спешили с места на место. Конечно, время от времени выдавались короткие перерывы, но их едва хватало, чтобы перевести дух, не говоря уже о такой роскоши, как полноценный сон. Минхо вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как тяжесть усталости навалилась на него, словно знакомое одеяло. Это напомнило ему о его Чанни-хёне и, казалось бы, неиссякаемых запасах энергии и самоотверженности этого человека. Чан каким-то образом умудрялся совмещать вдвое большую нагрузку с вдвое меньшим количеством сна, чем у остальных, и при этом успевать всё не только вовремя, но и часто даже раньше срока. Он был природной силой, их лидером, их константой. Их старший действительно был… Уши Минхо зашевелились, и он застыл на месте. Сквозь тишину, застывшую в воздухе квартиры, проникло нечто неосязаемое – едва уловимый заряд, который заставил его нервы напрячься. Кровь забурлила от странной, тревожной энергии, а по коже пробежались мурашки, тело словно почувствовало что-то прежде, чем разум успел это уловить. Сердце забилось от чего-то, чего он сам не понимал, словно его внутренности познали нечто иное раньше него самого. Он медленно и осторожно поднялся с дивана, напрягая каждую мышцу, и направился к их комнатам, откуда, кажется, доносились какие-то звуки. Тишина была гнетущей, усиливающей даже самые слабые звуки, но сначала ничего не было слышно – только ритмичное биение сердца, отдававшееся в ушах. Он направился к коридору, мягко и размеренно шагая к их спальням. И вот тогда он снова это услышал. Шум. Слабый, приглушённый. Почти неслышный, словно кто-то отчаянно пытался молчать, но безуспешно. Звук был неровным, прерывистым — шорох, приглушённый скулеж и сдавленное дыхание. Он доносился из одной из комнат. Чем ближе Минхо подбирался к спальням, тем настойчивее и отчётливее становились звуки — не просто громче, но и чаще, словно то, что за ними стояло, проигрывало битву за тишину. Его любопытство обострилось до предела, как только он добрался до дверей комнат Чонина и Феликса. Это зацепило. Приглушённые звуки теперь можно было безошибочно различить: шуршание ткани, лёгкий стук чего-то о поверхность и редкие крики отчаяния. Минхо замер, его губы изогнулись в зловещей ухмылке, когда он наконец понял. — О, это будет здорово, — пробормотал он себе под нос, и глаза его заблестели озорством. В голове проносились варианты, каждый из которых был ещё более восхитительно сумбурным, чем предыдущий. Он осторожно наклонился ближе к двери Феликса, почти прижавшись ухом к дереву. Шум внутри продолжался, и Минхо сдержал смех, уже планируя следующий шаг. Чем бы младший не занимался, он явно не ожидал незваных гостей. — Ёнбок-а, — протянул он с притворной невинностью в голосе, когда дверная ручка под его пальцами провернулась и дверь распахнулась. — Чем именно ты тут занимаешься? Открывшаяся ему сцена потрясла его до глубины души. Феликс сидел верхом на плюшевом коте, которого Минхо купил ему на прошлой неделе, полностью голый, со стиснутыми зубами в попытке утихомирить все эти звуки. Его одежда была разбросана, словно у него не было времени беспокоиться о таких мелочах, а колени стиснуты по обе стороны от плюшевого кота. Одну руку он расположил на груди, пытаясь получить от этого удовольствие, а другую – на клиторе, потирая его, чтобы получить облегчение, в котором он так отчаянно нуждался. Он продолжал трахать игрушку под собой ещё какое-то время, даже увидев, как старший вошёл в его комнату. Глаза его были слегка безумными, рот широко раскрыт, стоны и всхлипы больше не сдерживались. Ухмылка Минхо сменилась чем-то более тёмным, глаза заблестели, оглядывая открывшееся перед ним зрелище. Атмосфера в комнате мгновенно поменялась, накалившись до предела, отчего воздух стал тяжёлым. Он закрыл дверь с тихим щелчком, размеренно шагая к кровати. Его взгляд не отрывался от Феликса, застывшего под тяжестью происходящего. Как только Минхо подошёл, с его губ сорвался слабый, дрожащий стон. Старший слегка наклонил голову, его голос прозвучал тихо, с просачивающимся сквозь него удовольствием. — Ну-ну, что это у нас тут такое? — его тон был вкрадчивым, но в нём явно чувствовалась натянутость, дразнящая угроза, от которой по спине Феликса побежали мурашки. Феликс пошевелился, его щёки покраснели, а разум метался между чувством стыда и продолжающейся погоней за кайфом. Он метался взглядом между лицом Минхо и плюшем, не зная, что сказать, губы его приоткрылись, но никаких слов из него так и не вышло. Улыбка Минхо стала шире, когда он наклонился ближе, а его голос понизился на октаву. — У котёнка течка? — игривое поддразнивание сочеталось с блеском в глазах, словно бросая Феликсу вызов: то ли отрицать, то ли поддаться моменту. Феликс издал тихий, прерывистый звук, а ухмылка Минхо стала ещё шире. — О, Ёнбок-а, — прошептал Минхо мягким, но многообещающим голосом. — Что хёну с тобой сделать? Этого оказалось достаточно, чтобы Феликс сломался. — Хён... хозяин, — простонал он, слезая с плюшевой игрушки и подползая к краю кровати, у которого стоял Минхо. — Пожалуйста, помогите мне, котёнку нужна помощь хозяина... — Теперь тебе нужен хозяин? — спросил Минхо, скользнув рукой к его горлу и подтянув к себе. Феликс издал стон от внезапного давления на горло, его руки сомкнулись на предплечье Минхо, и он, воспользовавшись моментом, поцеловал старшего. Не прошло и минуты, как поцелуй стал жарким: старший почти сразу же взял его под контроль и проник языком в разгорячённый рот младшего, пройдясь им по каждому уголочку. Минхо ухмыльнулся в поцелуй, вспомнив, о чём спрашивал младшего несколько дней назад, и был удивлён выбором Феликса. — Эти две таблетки — виагра и таблетка для лактации, Ёнбок-а, — чётко заявил Минхо, не кривя душой. — Ты можешь принять любую, какую захочешь, или не принимать вообще, котёнок, обещаю, я буду доволен в любом случае. Было однозначно явно, что Феликс решил принять виагру, и его тело теперь реагировало на неё совершенно правильно. Погруженный в свои мысли, Минхо не заметил момента, когда Феликс толкнул старшего на кровать и встал перед ним на колени на ковре. Младший поднял голову, его большие глаза, точь-в-точь как у лани, пристально смотрели на Минхо со смесью застенчивости и чего-то недосказанного. Его губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не мог найти слов. Его нежные пальцы медленно поднялись, легонько коснувшись бёдер Минхо, это прикосновение было едва ощутимым, но пронзительным. Образ, который он представлял, был неотразим — невинный котёнок, уязвимый и милый, ищущий одобрения, излучающий неоспоримое очарование. Его взгляд не дрогнул, хотя лёгкий румянец разливался по щекам, усиливая результат. У Минхо перехватило дыхание, а глаза потемнели ещё сильнее, когда он увидел открывшуюся перед ним картину. Напряжение в комнате, казалось, нарастало, старший не мог решить, поддразнить его или полностью сдаться. И когда Минхо решил помочь ему и вызволить из беды, Феликс нашёл что сказать сквозь похотливый туман. — Котёнок может поробовать хозяина, пожалуйста? — спросил Феликс, уткнувшись носом в обтянутый одеждой член Минхо. Его голос был слишком ангельским для того, что из него вышло. — Обещаю, я буду послушным. Минхо чуть не поперхнулся слюной, его рука инстинктивно запуталась в волосах Феликса. — Ты уверен, что будешь вести себя хорошо, киса? Феликс энергично кивнул, в его глазах читалась решимость, он был готов выполнить всё, о чем только попросит старший. — Тогда давай, покажи мне, какая ты шлюха. Едва дав Минхо опомниться, Феликс перестал играть невинного ягнёнка и принялся возиться с джинсами старшего. Каким-то образом ему удалось расстегнуть их настолько, чтобы вытащить член Минхо, а затем он открыл рот и, обхватив головку члена старшего губами, медленно окутывая её скользким, горячим теплом языка. — Ох, блять! — Минхо откинул голову назад, запустил руку в волосы Феликса и потянул их, одновременно приподнимая бедра. Обычно Феликс как котёнок облизывал бы всё достоинство, словно пытаясь запомнить его языком, и стонал бы от ощущения того, что его рот наконец наполнен. Но сейчас его разум работал иначе. Виагра разрушала его изнутри и он нуждался в старшем в любом разрешенном ему виде. Феликс начал мотать головой, захватывая всё большую часть члена старшего и пачкая свой подбородок слюной и предсеменной жидкостью. Минхо резко дёрнул его за волосы, давая последнее предупреждение младшему, который был на грани сведения Минхо с ума. Все обещания быть послушным котёнком пошли прахом вместе с Феликсом, высасывающим душу из старшего. Вот и всё, решимость и самообладание Минхо рухнули, и он начал трахать горло Феликса глубокими и мощными толчками. Одной из рук он обхватил горло Феликса, чтобы чувствовать, как собственный член входит и выходит, наслаждаясь каждым ощущением. Минхо, сделавший последний толчок в его горло, отстранил Феликса, и струйка слюны соединила губы младшего с его членом. Минхо огрызнулся, увидев непристойную картину перед собой, и потянул Феликса на кровать, отбросив его к изголовью. — Ты обещал быть послушным, котёнок. Откуда взялся этот дерзкий котёнок? — прорычал Минхо, его руки молниеносно срывали с себя одежду. — Хозяин, ты был таким вкусным, что котик не смог сдержаться, — Феликс надул губы, стараясь изобразить как можно более невинное выражение. Минхо тихо выругался и начал целовать места, которые, как он знал, были чувствительными. Его рука скользнула вниз и надавила рядом с тем местом, которое нуждалось во внимании больше всего. Феликс заскулил, заработав шлепок в качестве нового предупреждения. Но он не воспринял это всерьёз, ведь у него был ещё один козырь в рукаве. — Но хозяин, — простонал Феликс, поднося руки к груди и играя с соском, пока на нём не заблестело что-то белое. — Ты не уделяешь должного внимания котёнку. Минхо прекратил все свои ухаживания. Он потрясённо смотрел на Феликса, широко раскрыв глаза. На его груди стекались жемчужно-белые капли, быстро собираясь на животе. Его руки прекратили пытку, и он, заворожённый, смотрел, как капли, сверкая, стекают по подтянутому животу. У него произошло короткое замыкание в мозгу. Вся его благодарность Феликсу возросла десятикратно. Даже с предоставленным ему выбором и позволением принять только одну из этих таблеток, Феликс всё равно принял обе. Это осознание обрушилось на Минхо, словно медленная, накатывающая волна, и тяжесть этого глубоко осела в груди. Дело было не только в таблетках, но и в чистом и молчаливом доверии, которое Феликс ему оказал, в уязвимости, которая смыла с него всё лишнее притворство. При принятии одной их таблеток, Феликс балансировал бы на грани контроля — ровно настолько, чтобы отпустить ситуацию, оставаясь при этом приземленным, с ясностью мысли, чтобы остановить всё, если понадобится. Но принять обе? Это означало, что Феликс полностью сдался, полностью передавая в руки Минхо свою безопасность и доверие. Младший лишил себя возможности соглашаться и обращаться, предоставив Минхо полную свободу действий, от чего Минхо был в абсолютном восторге. У него перехватило дыхание, когда он взглянул на младшего, распростертого перед ним. Феликс был совершенно пленителен: его пылающие щеки и дрожащие пальцы рисовали картину невинности, сдобренную покорностью. Глаза старшего потемнели, зрачки расширились, и вся сила его эмоций отразилась в его взгляде. — О, котёнок, — простонал Минхо, приподнимаясь, чтобы слизать капающее с сосков молоко. — Ты восхитителен. Он начал слизывать молоко с живота блондина, опуская руки к его жару. Его палец скользнул в киску Феликса, в то время как другая рука прижимала бёдра младшего к кровати, пока тот пытался извиваться от внезапного наслаждения. — Ох... о, хозяин, пожалуйста... — громко простонал Феликс, его руки запутались в волосах Минхо. — Пожалуйста, не останавливайтесь, о боже... Минхо застонал от вкуса, обрушившегося на его вкусовые рецепторы. Он никогда не представлял себе, что что-то может быть настолько вкусным, особенно это. Он слизнул каждую каплю, которая упала, и, поднявшись, прильнул губами к соскам младшего и начал пить из самого источника. Тело Феликса приподнялось над кроватью, наслаждение смешалось и приблизилось к пределу. Пальцы быстро двигались внутри, а мягкие губы обхватывали соски, стремительно приближая его к оргазму. — Хозяин, пожалуйста, котёнок сейчас кончит... пожалуйста, можно? — закричал Феликс, его рука металась, то притягивая старшего ближе, то отталкивая. Минхо ухмыльнулся, нежно покусывая его грудь, зная, насколько чувствительными они стали после приёма лактационной таблетки. Его пальцы врезались в младшего с грязными, хлюпающими звуками, наполняющими комнату, пока Феликс, потерявший рассудок, умолял старшего позволить ему кончить. — Кончай, котёнок. Кончай для меня и покажи, как сильно тебе это нравится. С последовавшим предупреждением Минхо вонзил в него три пальца, легко надавливая на его точку G и чуть сильнее кусая сосок. Феликс запрокинул голову, и из его рта вырвался сдавленный стон, оргазм прорвался наружу с невиданной прежде интенсивностью. Его руки оставили глубокие царапины на спине Минхо, когда он обхватил бёдрами палец старшего, который всё также продолжал двигаться взад и вперед во время его оргазма. Разум померк, привычный звук затвора телефона не отразился в его сознании, когда Минхо с благоговением посмотрел на него и зашвырнул телефон обратно в угол. — Блять, котёнок, как нам вообще повезло тебя заполучить? — простонал Минхо, осторожно раздвигая его бедра. Младший снова начал просить Минхо о чем-то, о чем-то большем. — Хозяин, наполни меня. Пожалуйста, наполни меня, котёнок такой... пустой, это больно, пожалуйста… — кричал он, притягивая к себе старшего с намерением каким-то волшебным образом ввести в себя его член. Минхо безжалостно рассмеялся, не теряя бдительности и наблюдая, как разжиженный разум Феликса мечется в поисках способа заполучить Минхо. Будь это обычный день, Минхо бы тянул время. Он довёл бы Феликса до слёз и отказался бы ему что-либо давать. Но Минхо был слабым, очень слабым человеком. Один стон, сорвавшийся с этих красивых губ (которые только что были на его члене), и он продался, потеряв всякий контроль и позволив своей животной природе взять верх. Он крепко схватил Феликса за бёдра и раздвинул их, потираясь головкой о шёлковые складки и медленно погружаясь в медовую ловушку. Минхо застонал, когда жар Феликса окутал его, его бёдра затряслись от нетерпения, а младший закричал. Феликс громко стонал, его стоны стали реже только когда началась сверхчувствительность, а Минхо, казалось, стал намного больше обычного, прорываясь через его границы и сломав его пополам. — Хозяин, нет, пожалуйста, подождите. Этого слишком, пожалуйста, прекратите... Минхо ухмыльнулся, увидев, как тот умоляет, и слегка заворковал, словно поддразнивая его. — О, котёнок, как мило с твоей стороны считать, что ты имеешь здесь хоть какую-то власть, — сказал Минхо, сопровождая каждое слово резким толчком. — Я не остановлюсь, пока не заделаю деток здесь. Старший приложил руку к выпирающему животу и надавил. Феликс громко закричал, опуская руки, чтобы снять напряжение, но его силы были исчерпаны предыдущим оргазмом. С губ срывались прерывистые крики, мольбы к старшему "остановитесь" и "пожалуйста, медленнее". Когда Феликс кончил во второй раз, он был уверен, что его сердце остановилось на несколько секунд. Минхо растянул его оргазм, держа одну руку на клиторе, а другой болезненно теребя сосок, и клялся, что на этот раз Феликс обязательно забеременеет. — Только что кончил... нет, остановитесь, пожалуйста, хён... мастер, остановитесь... — громко кричал Феликс, пылавший изнутри от чувствительности, в то время как Минхо не выказал никакого раскаяния и начал двигаться быстрее, слыша его крики. — Правила здесь устанавливаешь не ты, котёнок, — прошептал Минхо ему на ушко, его голос становился все более небрежным из-за стремительно приближающегося оргазма. — Я войду в тебя и буду наполнять тебя до тех пор, пока в этом маленьком животике не появится ребенок. Феликс громко всхлипывал. Из-за принятых таблеток у него не было возможности как обычно принять противозачаточные. И теперь, когда Минхо так упорно стремился кончить в него, его грудь наполнил страх при мысли о том, что он действительно забеременеет. С каждой минутой крики Феликса становились всё громче, а толчки Минхо — всё более вялыми, ноги подрагивали от нарастающего наслаждения. Каждый нерв внутри него был напряжен до предела, заставляя его ощущать всё гораздо глубже. Феликс вот-вот сойдет с ума, его руки слегка упирались в грудь Минхо от перенапряжения. Он попытался вырваться из хватки старшего, но Минхо громко зарычал и, крепко схватив его за бёдра, притянул его к себе, громко шлёпнув, словно предупреждая младшего и провоцируя его пошевелиться. Минхо поднялся и снова прильнул губами к соску младшего, резко посасывая его, словно пытаясь заставить тело младшего вспомнить, кому оно принадлежит. Феликс заёрзал на месте от внезапной атаки на его чувствительную область, его тело само по себе поднялось с кровати, а пальцы ног обвились вокруг талии Минхо. — Хён, я собираюсь... ах-х... — Вот так, котёнок, будь послушным для меня, кончи на моём члене, покажи хёну, насколько хорошо он заставляет тебя себя чувствовать. И тут, без всякого предупреждения, туго натянутая нить внутри Феликса лопнула. Он кончил со сквиртом, пока Минхо всё ещё кончал. Феликс запрокинул голову, и в его глазах потемнело. Он был уверен, что после того, как он достиг пика, его сердце остановилось на несколько секунд. Минхо выругался, когда Феликс сжал его внутренности, достигнув своего пика. Он застонал, когда Феликс крепко обнял его во время оргазма, а его киска сжалась, словно полностью выжимая из него рассудок. — Блять, котёнок, — прошептал Минхо ему на ухо. — Это была одна из самых горячих сцен, которые когда-либо у нас были. Если бы Феликс мог говорить, он бы всецело и громко согласился. Но поскольку все его кости, казалось, превратились в желе, а мышцы – в суп после того, как его разбили на мелкие кусочки, ему оставалось лишь кивнуть. — Все будут завидовать, что ты весь был моим, — хихикнул Минхо, слезая с младшего и ложась рядом с ним, чтобы перевести дух. Блондин тихонько хихикнул, звук получился лёгким и невесомым, несмотря на усталость, сковывающую его конечности. Собрав остатки сил, он перевернулся на бок, и его лицо озарила тёплая, довольная улыбка. Он посмотрел на Минхо. Лицо старшего смягчилось при виде этого зрелища, сердце наполнилось нежностью, которую он, казалось, всегда испытывал к своим мемберам. Не колеблясь, он протянул руку и нежно притянул Феликса к себе, прижимая его к своей груди. Его рука нашла волосы Феликса, пальцы скользнули по мягким прядям, пока он шептал ему на ухо нежные слова, говоря как для себя, так и для самого Феликса. — Ты был великолепен, Ёнбок-а, — пробормотал Минхо тихим, успокаивающим голосом. — Всё, о чём только может мечтать мужчина. Феликс гордо воспринял похвалу, на его губах появилась застенчивая улыбка, когда он потерся носом о грудь Минхо, его движения были мягкими и непринужденными. — Мне понравилось это делать, хён, — прошептал он хриплым от напряжения голосом. — Спасибо, что ты рядом и помог сделать это не таким пугающим. Руки Минхо сжали его в защитном жесте, его губы коснулись макушки Феликса. — Я всегда буду рядом, котёнок, — пообещал он, и эти слова прозвучали как тихая клятва. — Я рад, что тебе понравилось также, как и мне. Феликс тихонько хмыкнул от удовольствия, его веки затрепетали, когда сон начал овладевать им. Но даже в этом полубессознательном состоянии какая-то часть его не могла не предвкушать, как он это повторит. Будь он в более ясном сознании, он, возможно, усомнился бы в этом, но сейчас он чувствовал лишь глубокое доверие и неоспоримое тепло, от которого мир казался чуть безопаснее. А если Чонин с Сынмином и наказали его за то, что их заставили покинуть общежитие только для того, чтобы Феликс мог заняться сексом, ну, это уже другая история. . . . СКЗ 🔥 😼: [отправил фото] 😼: Молоко Ёнбокки такое сладкое 😋 ----------------------------