Хрустальное сердце

Медицинский отсек Башни Мстителей пах стерильностью, дорогими антисептиками и лёгкой паникой. Именно лёгкой, потому что Тони Старк паниковал тихо, внутри, выдавая себя лишь лихорадочным блеском глаз и тем, что он уже в третий раз переставлял пробирки на столе, хотя в этом не было никакой необходимости. Ребёнок лежал на койке, казавшись ещё меньше на фоне огромного количества проводов и датчиков, к нему подключённых. Голубой осколок на его груди мерцал ровно, как инопланетный светлячок. — Ничего, — сквозь зубы процедил Тони, тыча пальцем в голографическое трёхмерное изображение мальчика, испещрённое непонятными иероглифами биологических и энергетических данных. — Абсолютно ничего внятного! ДНК — человеческая, с небольшими мутациями, объясняющими его... э-э-э... повышенную живучесть. Но этот артефакт! Он как будто существует в другом измерении, а здесь лишь проецируется! Я не могу его просканировать, не могу проанализировать! Это всё равно что пытаться измерить линейкой запах жареной картошки! — Может, не стоит его измерять? — осторожно предложил Брюс Бэннер, поправляя очки. — Может, стоит просто... понаблюдать? Он же не причиняет ребёнку вреда. Пока что. — «Пока что» — это самое любимое словосочетание всех учёных, стоящих на пороге апокалипсиса, Брюс! — воскликнул Тони. — Мы не знаем, что это! Часы? Бомба? Инопланетный имплант для подписки на галактический интернет? В этот момент мальчик на койке пошевелился. Длинные ресницы дрогнули, и глаза открылись. Огромные, карие, полные недетского, животного ужаса. Он резко сел, срывая с себя датчики, и забился в угол койки, вжав голову в плечи, словно пытаясь стать невидимым. — Эй, малыш, ты в безопасности, — Стив Роджерс сделал шаг вперёд, подняв руки в умиротворяющем жесте. Его голос был спокоен и добр, как тёплое молоко. — Мы здесь, чтобы помочь. Ребёнок не ответил. Его взгляд скользнул по Тони, по Брюсу, и задержался на зеркале смотровой. За ним, в соседней комнате, стоял Локи. Локи не выражал ни капли участия. Руки скрещены на груди, поза выражала скучающее презрение. Но его глаза, холодные и зелёные, как яд, были прикованы не к самому ребёнку, а к тому самому осколку на его груди. Для Тони это была аномалия. Для Брюса — симбиоз. Для Локи же это был единственный источник света в кромешной тьме его магической слепоты. Он физически чувствовал его, этот крошечный ручеёк силы, щекочущий его атрофированные способности. Это было похоже на запах еды для умирающего от голода. — Никакой реакции, — констатировала Наташа, войдя в палату. Она оценивающе посмотрела на мальчика. — Он не плачет, не зовёт маму. Просто... боится. Изучает. Сканеры показывают повышенную активность мозга. Не по годам. — «Не по годам» — это наша новая норма, — мрачно пошутил Тони. — Мы нашли в кармане его штанов билет на поезд до Куинса. На имя Питер Паркер. Пропал без вести неделю назад. Ему должно быть двадцать пять. Объясните мне, как это возможно? Я жду! — Магия, — раздался спокойный голос из динамика. Это говорил Локи, не сводя глаз с ребёнка. — Вы пытаетесь проанализировать океан, вооружившись чайной ложкой и таблицей Менделеева. Это бесполезно. — Спасибо, мистер Очевидность, — огрызнулся Тони. — А у тебя есть полезные предложения, или ты просто будешь стоять и портить вид? Локи медленно повернул голову, и его взгляд через стекло встретился со взглядом Тони. В его глазах вспыхнул знакомый огонёк асгардского высокомерия. — Вы пугаете его, — заявил Локи. — Вы смотрите на него как на аномалию, на образец. Он это чувствует. А я... — он указал на свой ошейник, — ...не представляю для него угрозы. Доверьте его мне. Возможно, я найду с ним общий язык там, где вы потерпели фиаско. — Ни за что, — немедленно отрезал Стив. — А почему бы и нет? — неожиданно вступила Наташа. Все посмотрели на неё. — Ребёнок не идёт на контакт. Мы — источник его страха. Локи... новый стимул. Под постоянным наблюдением. Это риск, но это единственный шанс что-то выяснить. За стеклом Локи позволил себе едва заметную улыбку. Рыбка клюнула. А ребёнок, тем временем, всё так же молча смотрел на него, и в его испуганных глазах, казалось, мелькнул проблеск чего-то, очень отдалённо напоминающего интерес.