Хрустальное сердце

С тех пор, как Питер обрёл своё тело, воспоминания возвращались к нему обрывками — яркими, болезненными, но бессистемными. Он помнил укус паука. Помнил дядю Бена и его последние слова. Помнил тётю Мэй — сначала весёлую и любящую, а потом... потом её пустые глаза и дрожащие руки. Помнил себя в самодельном костюме, летящим между небоскрёбами. Но было одно гигантское, чёрное пятно. Дыра. Между его последним воспоминанием в качестве Человека-Паука и пробуждением пятилетним ребёнком в Башне Мстителей. Он сидел, прижавшись спиной к холодной стене обсерватории, и в сотый раз прокручивал в голове всё, что знал. Ничего не сходилось. Локи наблюдал за ним с другого конца зала, его взгляд был тяжёлым и знающим. — Я не понимаю, — тихо сказал Питер, не глядя на него. — Как я оказался внутри этого... этого шара? И почему я стал ребёнком? Локи отложил книгу, которую якобы читал. —Артефакты, особенно столь древние, редко действуют прямолинейно, — начал он, его голос приобрёл лекторские, почти заговорщицкие ноты. — Они не просто стреляют лучами. Они... переписывают реальность. Подчиняясь своей собственной логике. — Какой логике? — Питер поднял на него взгляд, и в его глазах читалась настоящая, неизбывная мука. — Зачем кому-то превращать меня в ребёнка? — Защита, — коротко бросил Локи. — Самый примитивный и самый мощный инстинкт. Твой или самого артефакта — не знаю. Когда сознание сталкивается с угрозой, которую не может переварить, оно пытается убежать. Спрятаться. А что может быть лучше убежища, чем собственное детство? Питер сжал кулаки. В его памяти вдруг всплыл образ — тёмный склад, странные символы на стенах, паника. —Был склад... Я что-то искал. Расследовал. Что-то связанное с... с исчезновениями людей. — Он провёл рукой по лицу, пытаясь выловить из памяти детали. — Там было это оружие... тот самый шар. И кто-то ещё... Локи медленно подошёл ближе и присел на корточки перед ним, чтобы быть на одном уровне. —Что случилось потом, Питер? — его голос стал тише, настойчивее. Он смотрел прямо в его глаза, и зрачки Локи, казалось, расширялись, поглощая всё окружающее. — Кто был с тобой? Что ты почувствовал? Питер зажмурился, лицо его исказилось от напряжения. —Я... я дотронулся до него. Чтобы обезвредить. А потом... — он резко вдохнул, — ...боль. Не физическая. Как будто... меня разрывают на части. Изнутри. И... голос. — Голос? — Локи наклонился ещё ближе. — Чей голос? — Не знаю... — Питер сдавленно выдохнул, его тело напряглось. — Глухой... Металлический. Он говорил... «Недостаточно условий. Возврат к базовой конфигурации. Катализ...» И всё. Потом — темнота. А потом я уже был маленьким, а вокруг Мстители. Он открыл глаза, в них стояли слёзы бессильной ярости и отчаяния. —«Катализ»... Что это значит? Почему я? Зачем всё это? Локи медленно выпрямился, его лицо стало непроницаемой маской, но в глазах, казалось, пробежали тени каких-то сложных расчётов. —Артефакт не просто уменьшил тебя, Питер. Он... перезапустил твой жизненный цикл. Сбросил настройки. Сделал тебя идеальным сосудом. Чистым, незамутнённым, готовым к... — он сделал паузу, подбирая слова, — ...к новой роли. Возможно, ты был не первым. Просто единственным, кто выжил. Питер смотрел на него в ужасе, его разум отказывался принимать эту информацию. —Выжил?.. А другие? Те исчезнувшие люди?... — Возможно, они оказались недостаточно «совместимы», — холодно констатировал Локи. — Их реальность была переписана... менее удачным образом. Стерта в пыль. Собрана в нечто новое. Ты же... ты оказался крепким орешком. Или тебе просто повезло. Он повернулся и снова пошёл к своему креслу, оставляя Питера наедине с леденящей душу догадкой. Он не просто стал жертвой странного оружия. Он был частью какого-то эксперимента. И тот факт, что он жив и помнит всё это, возможно, было не везением, а частью чьего-то чудовищного плана. И самое ужасное было в том, что единственный, кто мог помочь ему разобраться в этом кошмаре, был Бог Лжи.