Хрустальное сердце

Лаборатория МОДОКа превратилась в эпицентр магического хаоса. Стальные стены текли, как расплавленный воск, складываясь в готические арки и причудливые скульптуры, отражающие извращённое чувство прекрасного Локи. Сам МОДОК, отчаянно пытаясь противостоять, был зажат в тисках из собственных переплавленных щупалец, его механический голос искажался статикой бессильной ярости. Локи парил в центре бури, его глаза пылали триумфом и тысячелетней обидой. Сила, которую он поглотил из артефакта через Питера, слилась с его собственной, создавая нечто пугающее и величественное. — Я показал тебе лишь крупицу того, что ты хотел похитить, червь! — его голос гремел под сводами, заставляя вибрировать саму сталь. — Ты мечтал о знаниях? Умри с ними! Он собрал в ладони сгусток чистой, нефильтрованной магии, готовясь стереть МОДОКа в пыль. Но в этот момент его взгляд упал на Питера. Питер стоял на коленях, обессиленный. Его лицо было бледным, а артефакт на его груди пульсировал неровно, болезненно, словно живое существо, истекающее кровью. Голубой свет стал слишком ярким, слишком нестабильным. Отдавая свою силу Локи, он исчерпал себя до дна. И Локи понял. Понял то, что ускользало от него в пылу мести и упоения мощью. Артефакт был не просто батареей. Он был паразитом. И он умирал, увлекая за собой своего носителя. Мысль ударила его с силой физического удара. Он видел перед собой не инструмент, не сосуд, не удобного союзника. Он видел мальчишку, который, рискуя всем, доверил ему свою силу. Мальчишку, который, вопреки всякому здравому смыслу, пришёл за ним. Вечность интриг, предательств и расчётов столкнулась с одним-единственным, простым и бессмысленным поступком. И Локи, Бог Обмана, принял решение. Его рука с магическим сгустком опустилась. Триумфальная ярость в его глазах угасла, сменившись чем-то другим — усталой решимостью. — Нет, — тихо сказал он, но это слово прозвучало громче любого его крика. Он повел рукой, хороня МОДОКа под завалами из его собственной лаборатории и шагнул к Питеру. — Что... что ты делаешь? — прошептал Питер, с трудом поднимая голову. — Заканчиваю то, что начал, — ответил Локи. Его голос был спокоен и лишён привычной театральности. Он опустился на колени перед Питером. — Я использовал тебя, Паркер. Сначала как источник силы. Потом как ключ к своей мести. Но эта сила... она никогда не была твоей. И она никогда не должна была быть моей. Он прижал ладони к артефакту на груди Питера. Но на этот раз он не впитывал энергию. Он делал нечто противоположное. — Я научил тебя контролю, — сказал Локи, глядя ему в глаза. — Теперь последний урок. Как отпустить. Из его рук в артефакт хлынул поток зелёной энергии — его собственной, чистой, асагардской магии. Он не подпитывал камень. Он... растворял его. Разбирал на атомы, на самые базовые частицы магии, из которых тот был соткан. Артефакт вспыхнул ослепительным белым светом. Питер крикнул от боли и ослепляющего ощущения освобождения. Он чувствовал, как что-то чужеродное, глубоко въевшееся в его сущность, выжигается, уступая место чему-то лёгкому и... пустому. — Локи... хватит... ты... — Питер пытался сопротивляться, видя, как кожа на руках Локи чернеет и покрывается трещинами. Он отдавал свою собственную жизнь, чтобы уничтожить артефакт. — Молчи, ребёнок, — прошептал Локи, и на его губах появилась та самая, знакомая, кривая улыбка. — Впервые за долгие века... я делаю нечто... совершенно бессмысленное. И это... до смешного приятно. Последняя вспышка света озарила помещение. Когда зрение вернулось, Мстители увидели, что артефакта на груди Питера больше не было. Только бледная, гладкая кожа. Локи медленно отклонился назад и рухнул на пол. Его тело было истощено, дыхание — поверхностным. Но на его лице застыло странное, непривычное выражение — не маска обмана или боли, а подлинное, безмятежное спокойствие. Питер, дрожа, подполз к нему. —Зачем?.. — его голос сорвался. — Ты мог... ты бы стал... — Слишком сильным? — Локи слабо усмехнулся, глядя в потолок. — Ужасная перспектива... быть обязанным кому-то... Особенно тебе... Глупый, благородный паучок... Его глаза закрылись. Сознание отступило. Но на этот раз это был не провал в пустоту, а просто сон. Первый честный сон за очень долгое время. Питер сидел рядом с ним, не в силах сдвинуться с места. Он был свободен. Артефакт, кошмар, длившийся месяцы, исчез. Но цена этой свободы оказалась куда выше, чем он мог предположить. Он посмотрел на Мстителей, стоявших в молчании. Никто не знал, что сказать. Бог Лжи только что совершил самый честный поступок в своей жизни. И никто не понимал, что будет дальше.