Хрустальное сердце

Ночь окутала Башню Мстителей, когда Питер, не в силах уснуть, поднялся на крышу. Воздух был прохладным и свежим после дневной духоты. К его удивлению, у парапета уже стояла высокая, знакомая фигура. — Не можешь уснуть? — тихо спросил Питер, подходя ближе. Локи не повернулся, его взгляд был прикован к огням города. —Сны бывают слишком громкими, — так же тихо ответил он. — Особенно когда они настоящие. Питер прислонился к парапету рядом. Они стояли в тишине, и это молчание было удивительно комфортным. Внизу плыли огни машин, слышался отдалённый гул мегаполиса. Здесь же, наверху, царил мир. — Знаешь, — начал Питер, нарушая тишину, — иногда я всё ещё ловлю себя на мысли, что всё это сон. Что я проснусь снова пятилетним в той больничной палате. Локи наконец повернул голову. Лунный свет серебрил его черты. —Сны редко бывают настолько... насыщенными проблемами, Паркер. И столь раздражающими спутниками. В его голосе не было привычной язвительности, лишь лёгкая усталость. Питер улыбнулся. — А тебе не кажется всё это... странным? — жестом он обвёл пространство между ними. — То, что мы вот так. Здесь. Локи замер. Его зелёные глаза в темноте казались бездонными. —Я прожил достаточно долго, чтобы перестать удивляться причудам судьбы. Она — как шутник с весьма дурным вкусом. — Мне не кажется, что это просто причуда, — прошептал Питер. Их взгляды встретились и зацепились. Воздух внезапно наэлектризовался. Питер почувствовал, как учащается его пульс. Он видел, как взгляд Локи скользнул по его лицу, задержавшись на губах. Расстояние между ними сократилось на сантиметр, потом ещё на один. — Локи... — имя сорвалось с губ Питера шёпотом, полным надежды и страха. В тот миг что-то в глазах Локи дрогнуло. Он резко отстранился, словно обжёгшись. Его лицо снова стало холодной маской. — Поздно, — произнёс он, и его голос прозвучал отстранённо и жёстко. — И холодно. Я возвращаюсь внутрь. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Питер остался стоять один, с щемящей болью в груди и вкусом невысказанных слов на губах.