Хрустальное сердце

После того, как Локи в очередной раз сбежал с тренировки, в Башне воцарилась звенящая тишина. Питер, всё ещё стоя посреди зала и тяжело дыша, почувствовал странную пустоту. Адские тренировки стали каким-то извращённым ритуалом, и теперь их отсутствие ощущалось почти физически. Тони, наблюдавший за финальной сценой с балкона, спустился вниз, не скрывая смеси изумления и досады. —Ну, малыш Паук, — покачал головой Старк, — либо ты самый упрямый парень во вселенной, либо... Чёрт, я даже не знаю, «либо» что. Он чуть не разобрал тебя по винтикам. — Он... пытался, — Питер с трудом выпрямился, потирая плечо, где остались следы пальцев Локи. — Но он не смог. — О, он смог, — возразил Тони. — Просто ты оказался крепче, чем он рассчитывал. Что, честно говоря, пугает. Потому что теперь мы имеем раненого, загнанного в угол бога с подорванным эго. Идеальный рецепт для апокалипсиса. --- Локи не появлялся весь день. Не пришёл на ужин, не вышел в общую гостиную. Питер, несмотря на усталость, не мог уснуть. Он снова поднялся на крышу — то самое место, где всё началось. К его удивлению, Локи уже был там. Он стоял спиной, его плечи были напряжены, а пальцы сжимали парапет так, что костяшки побелели. — Пришёл добить? — раздался его голос, прежде чем Питер успел что-то сказать. Он был хриплым, лишённым привычного сарказма. — Пришёл потребовать объяснений? Извинений? — Нет, — тихо ответил Питер, останавливаясь в паре шагов от него. — Я пришёл проверить, всё ли с тобой в порядке. Горький, короткий смешок вырвался у Локи. —О, прекрасно. Всё просто прекрасно. Ты довёл меня до... до этого. До того, что я веду себя как... — он не договорил, с силой ударив кулаком по парапету. — До чего, Локи? — Питер сделал шаг вперёд. — До чего я тебя довёл? До того, чтобы ты показал, что тебе не всё равно? До того, чтобы ты перестал притворяться? Локи резко обернулся. В лунном свете его лицо выглядело измождённым, а в глазах бушевала настоящая буря — ярость, отчаяние и неподдельная боль. —ДОВЁЛ ДО ТОГО, ЧТО Я СМОТРЮ НА ТЕБЯ И НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ! — крикнул он, и это был крик души, вырвавшийся наружу после веков подавления. — Я тысячу лет знал, кто я! Я — Ложь! Я — Хаос! Я — Боль, которую причиняют другим! А теперь... теперь ты здесь, со своими глупыми, наивными глазами и своей... своей чёртовой стойкостью, и заставляешь меня чувствовать что-то... иное! Он тяжело дышал, его грудь вздымалась. —Я ненавижу это! Я ненавижу слабость, которую ты во мне вызываешь! Я ненавижу то, как я жду твоего появления в комнате! Как я ищу твой смех среди всех остальных звуков! Это... это отвратительно! Питер слушал, не двигаясь, его сердце колотилось где-то в горле. Это был не очередной обман, не манипуляция. Это была raw, неприкрытая правда, вырвавшаяся наружу. — Это не слабость, Локи, — очень тихо сказал Питер. — Это называется уязвимость. И это самая сильная вещь, которую я когда-либо видел в тебе. Локи застыл, смотря на него широко раскрытыми глазами, словно впервые видя Питера. Все его защитные стены, все маски лежали в руинах, и он стоял обнажённый, безоружный и совершенно растерянный. — Я не... я не знаю, как с этим быть, — прошептал он, и в его голосе слышалось неподдельное смятение. — Никто не знает, с первого раза, — Питер осторожно, давая ему возможность отступить, сделал ещё один шаг вперёд. — Но мы можем... попробовать разобраться вместе. Он протянул руку — не для прикосновения, а как жест, как предложение. Локи смотрел на его руку, словно на самую опасную и самую желанную вещь во вселенной. Вечность, казалось, прошла, пока он медленно, почти неверяще, поднял свою. Их пальцы не соприкоснулись. Они просто замерли в сантиметре друг от друга, и в этом пространстве висела вся их боль, страх и надежда. Впервые за всю свою долгую жизнь Локи не убежал от того, что его пугало. Он остался. И в этом был самый большой вызов из всех, что он когда-либо принимал.