Наказание.

      Люцифер с облегчением вздохнул, потягиваясь в кресле. Последние бумаги на сегодня были подписаны, значит, теперь можно выдохнуть. Он облокотился на спинку, прикрывая глаза. Кажется, он даже уже почти задремал. Только вот стук в дверь прервал его планы.       Кто это? Аластор? Хотелось верить.       Поднявшись с рабочего места и покинув кабинет, он подошёл к главной двери, поворачивая замок.       — Привет, анг-...! — с улыбочкой начал он, открыв дверь. — оу... Лилит? — он растерялся. Бывшая жена к нему ни разу не приходила в покои после возвращения. — здравствуй, дорогая. — откашлялся он, слегка кивнув. — что-то случилось? У тебя встревоженный вид...       — Люцифер, появилась одна проблемка. — Лилит старалась говорить ровно и спокойно, но напряжение всё равно проскальзывало в голосе.       — проблемка? Какая же? — король слегка нахмурился, облокачиваясь на косяк.       — один демон заявился в отель. Мы думали, что он хочет тоже встать на путь искупления, но он первым делом спросил, где Аластор. Потом начал сыпать угрозы, бунтовать, пугать гостей и-...       — как он выглядел? — Люцифер стиснул зубы.       — ну, у него вместо головы телевизор...       — блядь.

***

      — Вокс, если ты пришёл сюда не для того, чтобы исправиться, проваливай нахуй! — Вэгги держала копьё наготове, встав перед Чарли.       — дорогуша, убери от меня эту погремушку. — усмехнулся теле-демон, мягко отодвинув от себя наконечник. — и вообще, я пришёл сюда, надеясь на ваше гостеприимство. И где оно? Я просто захотел проведать своего старого приятеля.       — ты думаешь, мы не помним, что ты делал с Алом?! — сделала шаг к нему Чарли, сжимая кулаки. На её голове выступили маленькие рожки. Вокс приподнял брови.       — да-а? — хмыкнул он. — значит, понимаете, что я могу сделать с любым из вас здесь? — понизил голос он, сверкая экраном. Шарлотта сначала нахмурилась, опасливо смотря на него, а потом вспыхнула, приобретая демоническую форму.       — только попробуй хоть пальцем тронуть здесь кого либо, будь это даже таракан. — эхом раздался её голос. Но Вокс даже не моргнул.       — я просто сказал. — пожал он плечами. — мне нужен только один из всех тут присутствующих.       — мы тебе уже сказали, что Ала не отдадим! — Вэгги положила руку на плечо девушки, слегка сжимая. — так что проваливай, пока не стал одной телевизионной коробкой!       — Вокс, друг мой!       Все обернулись на голос.       Аластор с обыденным лицом подошёл к ним, сложив руки за спиной. Он остановился в шаге от теле-демона, загораживая собой девушек.       Да, он вёл себя так, будто ему всё равно на этот приход. Но вот когда он только увидел его и услышал полный статики голос, захотел, как последний трус, убежать, поджав хвост.       Потому что он всё ещё помнил.       Его тело всё ещё помнило вонзающиеся в кожу когти, его глаза всё ещё помнили безумное выражение монитора и то, с каким аппетитом пили его кровь или ели плоть. Его сознание всё ещё помнило, как через него проходил разряд в четыреста вольт и как он каждый раз умирал.       Он всё ещё помнил слова, сказанные им. Всё ещё помнил то, как желал поскорее сдохнуть и больше никогда не возвращаться. Он всё ещё помнил, как желал спасения. Как последняя наивная душа. Жалко. До ужаса жалко.       Даже после восстановления он ощущал оставленные на нём раны. Трогая кожу, чётко мог почувствовать рубцы или что-то мокрое. Слюна или кровь, может, их смесь.       Он боялся.       Боялся снова оказаться там, боялся снова ощутить на себе ту боль, боялся потерять всё, что умел обрести. Боялся, что это было сном. Боялся, что он на самом деле не спасался, а это было его предсмертным воспоминанием. Боялся, что теперь никто не вспомнит о нём. Боялся снова оказаться в том замкнутом круге, где он только страдает и впоследствии умирает.       Он не хотел возвращаться в руки этого животного. И, увидев его в холле, он понял, как всё-таки уязвим.       Он правда хотел скрыться. Убежать. Но кто он такой, чтобы избегать его? Даже если его убьют. Унизят. Да не важно. Он в любом случае не будет вести себя, как последний трус.       И, стоя напротив него, он ощущал, как всё нутро кричит об опасности, а инстинкты подталкивают убегать. Но он стоял. Стоял, скрывая весь страх под маской улыбки. И, как бы он ни боялся, он продолжит смотреть в монитор с выражением, полным превосходства. Даже если он и не превосходней.       — для чего ты здесь? — спросил Аластор, смотря чётко в пиксельные глаза.       — Аластор... — прошипел Вокс, щурясь и делая шаг ближе. —…я пришёл за тобой.       Все внутри рухнуло. Он понимал, что за побег его накажут. Что, если снова окажется там, пощады ему не будет.

Пожалуйста, не надо.

      — очень наивно думать, что я пойду с тобой. — усмехнулся олень, незаинтересованно рассматривая свои ногти.       — м? Да? — Вокс подошёл вплотную, хватая его за локоть. Аластор сверкнул глазами, хмурясь, его помехи захрипели громче. Но руку он не отдёрнул. — лучше согласись доброво-...       — нет.       — уверен?       — абсолютно. — Аластор оскалился.       — ты знаешь, что я не отступлю просто так. — Вокс сильнее сжал его.       — знаю. — подтвердил олень. — и что же будет, если я откажусь? Ах, да. Я уже отказался.       — а вот посмотри.       Теле-демон отступил на шаг. По щелчку пальцев в воздухе появился синий ток, из которого через секунду появилось два тела, падающие на пол рядом с ним.       — и при чём тут твои напарники?       Аластор сверху вниз смотрел на Валентино и Вельвет. Они были связаны ангельскими цепями, что сильно врезались в них, из-за чего кровь медленно окрашивала одежду. Рты заткнуты обычными тряпками. Аид у этих двоих был, мягко сказать, не очень. Учитывая их усталые взгляды и кровоподтёки на лице. И что это всё должно было значить?       Чарли охнула, желая подбежать к ним, но провода оттащили её обратно.       — знаешь, я долго негодовал, куда ты делся. — начал Вокс. — я был уверен, что это Люцифер. Потому что только он приходил и спрашивал про тебя. А ещё ты исчез через день после его прихода. Всё складывалось. Но вот только королю было сообщено, что тебя нет. Тогда у меня встал вопрос: «а как он тебя нашёл ?». Прошло много времени. Я проверял охрану, камеры в коридорах и на входе, спрашивал у персонала. Но ничего. И на днях я вспомнил, что в той комнате, где я тебя держал, тоже была камера. — он на секунду замолчал, приближаясь к застывшему Аластору. — и тогда я заметил, как эти двое навещают тебя. Но не для того, чтобы причинить боль. Наоборот, они перекрывали твои раны, останавливая кровотечение. Утешали даже, хах! А потом я узнаю, что это они помогли Люциферу тебя найти. Нет, даже настояли, сами проявили инициативу. — он вдруг подошёл к другим двум Ви, пиная их ногой. Те закряхтели сквозь тряпки, бросая на него полный ненависти взгляд.       —…и к чему ты ведёшь? — Аластор не терял лица, всё тем же спокойствием смотря в телевизор. Он знал, что Вокс всегда ждёт эмоций. Поэтому он их ему не давал.       — если ты откажешься, эти двое пройдут через то же, что и ты. Только в раза три больнее.       Повисла тишина. Аластор молчал, переводя взгляд с него на Вала и Вельвет которые сжались, опустив взгляд в пол. И, неожиданно для всех, олень... Засмеялся.       Громко, весело, насмешливо. Его смех отражался от стен отеля, заставляя невольно напрячься от его звучания. Непонятно, толи ему смешно с такого заявления, толи от самого Вокса, который замер, недоуменно глядя на него.       За кого он принял радио-демона? За душечку, которая пожертвует собой, лишь бы двое никак не контактирующих с ним человека выжили? Он кто, блядь? Святой? Их приятель? Чарли?       Это было так наивно и глупо с его стороны. Прийти, угрожать, поставить ультиматум, который буквально: «либо ты идёшь со мной и я мучительно долго издеваюсь над тобой, не давая умереть, либо так я поступлю со своими друзьями и напарниками». Пиздец же!       Он — сильнейший грешник, который убил больше тысячи душ, в числе которых были люди, более близкие ему, чем эти двое. Да он, если захочет, сам их убьёт. А тут его спрашивают, чью жизнь он отдаст — свою или их.       Если так посмотреть, то они делали ему гадости, как и Вокс. Вал постоянно пытался его всю дорогу, начиная от появления порноиндустрии, запихать его туда, а ещё помогал телеголовому в битвах, нанося ему увечья. А из-за Вельвет он вообще в сам плен попал! О каком спасении идёт речь?       Самый тупой план Вокса, в котором он получит лишь убытки.       Успокоившись, Аластор прокашлялся, выпрямившись. Он сделал шаг к теле-демону. Оглядел всех присутствующих, которые смотрели на него с ожиданием.       Вокс явно потерял весь энтузиазм, понимая, что сейчас откажут.       — обещай полную безопасность этим двум и всем, кто находится в отеле. — он поднял руку для рукопожатия.       Даже сам Вокс ахуел настолько, что несколько секунд тупо пялил на протянутую ладонь.       — да ну нахуй. — нервно посмеялся он. — обещаю взамен на то, что ты будешь моим рабом.       — Аластор, не смей! — Чарли хотела подбежать к нему, но чёрные щупальца преградили ей путь. — Аластор, блядь! Не делай этого!       — ты конченный?! — Вэгги хотела проткнуть их копьём, но оно оказалось в захвате лап.       — и всё из-за этих двух уродов?! — Энджел с отвращением посмотрел на двух таких же удивлённых и напуганных Ви, которые начали что-то мычать.       Руки соединились.       Зелёные лучи смешались с синими, образуя выброс магии, который оттолкнул ближайших на пару метров. В пространстве запахло гарью и озоном. Вуду-символы витали вокруг них, мигая кислотным красным цветом. Тоненькие ниточки вышли из груди Аластора, переплетаясь. Получившаяся из них цепь сковала его горло. Другой конец оказался у Вокса.       Это продлилось всего несколько секунд. Но для него казалось всё вечностью.       Он видел, как часть него оказывается в чужих руках. Видел, как другие что-то кричат ему, пытаясь приблизиться. Но поздно. Уже поздно.       Когда сделка была заключена, он отшатнулся, смотря на свою дрожащую руку. Что он, блядь, только что сделал.       — Аластор! — Чарли со слезами кинулась на демона. Но в метре от него она врезалась в прозрачный, отливающийся голубым при столкновении барьер. Шарлотта застыла, смотря на привычно улыбающегося оленя.       — ах ты сука. — Хаск уже почти кинул в Вокса карты, наносящие урон, но перед броском его руку остановила сила. —…Ал? — кот задёргал светящейся зелёным рукой, но она не могла двигаться.       — Хаскер, мой дорогой, не смей вытаскивать меня. И присмотри, пожалуйста, за ними. — кивнул на освободившихся из оков Валентино и Вельвет, которые теперь пытались встать.       — ты идиот, скажи?! — он с тревогой смотрел на хозяина, не прекращая попытки освободить руку. — не буду я ни за чем присматривать!       — это приказ.       Хаск опустил голову. Он ничего не мог сделать против того, что скажет тот, у кого его душа.       — Аластор, зачем?... — прошептала Чарли, дрожа.       Но олень лишь шире улыбнулся.       — ой, а почему вы все грустные? — появилась Ниффти. — неужели тут опять тараканы завелись?! — ахнула она. — ну сейчас я их... — она зловеще посмеялась, достав иглу. Но взгляд упал на Аластора. И цепь. —…эй! Отпусти моего хозяина! — она уже понеслась к Воксу, но её, как и Хаска, остановила магия радио-демона.       — Нифф, я в порядке, правда.       — какой, блядь, в порядке, придурок?! — Энджел, сжимая кулаки, сторонился Валентино, который смог подняться на шатающиеся ноги.       Взгляды Аластора и двух Ви пересеклись.       И, в его уж точно он не ожидал увидеть в их глазах, так это смеси благодарности, страха и злости.       Он хотел сказать ещё что-то, но цепь потянула его к выходу.       — сосите, пидорасы! — крикнул Вокс, безумно скалясь.       Чарли вырвалась из рук Вэгги. Она побежала за ними, желая хоть что-то сделать, но прекрасно понимала сама, что ничего в данной ситуации предпринять не может. Сделка была заключена, щупальца Аластора не давали ей пройти. Она упала на колени на входе в отель, отправляя в Вокса шар магии, но он отскочил, отправляясь в кровавое небо.       Он правда хотел сопротивляться, пытаться вырваться. Но контракт разрешал ему только послушно идти за своим хозяином. Аластор шёл криво, спотыкаясь. Ноги не слушались. Поэтому Вокс грубо схватил его за руку, таща за собой.       Это была сделка не на душу. На тело. И он прекрасно понимал, что будет с ним буквально уже сегодня.       Аластор повернул голову, чтобы посмотреть в последний раз на отель.       Чарли не сдвинулась с места, всё так же стоя на коленях и глядя им вслед. Он не видел её слёз, но был уверен, что она плачет. Из-за него.       Вэгги стояла рядом с ней, опустив голову вниз. Так странно. У них с Аластором отношения до сегодняшнего дня были вражескими. Они презирали друг друга. Точнее, девушка его, он относился к ней нейтрально. А сейчас она грустно смотрела на него, слегка хмурясь. Она действительно расстроена?...       Хаск держал на руках брыкающуюся Ниффти, которая тянула ручки вперёд, крича что-то. Кошачьи ушки разъехались в стороны. Он просто хозяин их душ. Почему они не радуются тому, что у них вскоре освободятся души из-за его смерти?       Вышедшая Черри непонимающе смотрела на всё это, ободряюще сжав руку поникшего Энджела. С ней он вообще почти не контактировал, а с пауком были странные взаимоотношения, но никак не дружеские. Почему они грустят тогда?       Но почему они все смотрят так, будто уходит важный для них человек?

«самая худшая месть для врагов — твоё счастье. Улыбнись, Ал. Улыбайся назло всем, кто пытается тебя сломить. Улыбайся, даже если внутри больше ничего нет. Улыбайся до тех пор, пока твоё сердце не издаст последний удар.»

      Аластор широко улыбнулся, подняв палец и показав им на свой рот в жесте: «улыбнись!».       Цепь больно дёрнула. Пришлось чуть ли не упасть вперёд. Кинув последний взгляд назад, олень поплёлся за Воксом.       Почему он предпочёл сохранение жизней других, а не свою? Почему они пытались его отговорить? Почему он чувствует странную тяжесть внутри? Почему он скучает?       Он чудовище. Он не должен так поступать. Он не должен чувствовать к людям что-то кроме жажды их крови. Это просто сборище жалких душонок, которые не достойны такой жертвы с его стороны.       А они правда не хотят, чтобы он уходил? А будут ли они его помнить? А что будет дальше? Станет ли отель успешнее? Уберут его комнату? А Валентино и Вельвет? Как они будут? А Энджел? Его сделка на душу может обнулиться? А Хаск с Ниффти? Если их души освободятся, что они будут делать? Останутся ли там? Может, они снова станут оверлордами? А Черри? Искупится ли она ради Пентиуса? Пойдёт ли на такой шаг? А Лилит? Она станет той же прекрасной и всеми любимой королевой? А Вэгги с Чарли? Сыграют ли они грандиозную свадьбу, как хотели? Жаль, что он на неё не попадёт.       А Люцифер?       Вспомнит ли он вообще его? Или забудет? Или уже забыл? А будет скучать? Будет ли вспоминать те дни, когда они проводили время вместе? Его смех? Его лицо? Его дурацкие уши, которые почему-то королю так симпатизируют? Его колкие слова, которыми он бросался? Стал ли Аластор для него хоть кем-то? Или его образ сотрётся из королевской головы так же быстро, как другой ненужный мусор? Будет ли, гуляя по лесу, улыбаться, вспоминая тот день? Оставит ли в своей комнате радио, надеясь, что когда-нибудь оттуда зазвучит родной мелодичный голос? Будет ли ухаживать за кем-то, как за ним? А были ли его чувства настоящие? Или это очередная игра?       Хотя, будь это искренние чувства, Аластора бы сейчас не тащили через весь Пентаграмм-сити в статусе раба, которого через пару часов будут насиловать так, как не насиловали чернокожих раньше (и иногда даже сейчас).       Пальцы нервно теребили браслет, который подарила ему Чарли. Всё внутри болело. Болело от осознания, что она переживала и дорожила им. А он не достоин такого.       — если будешь хорошим пёсиком, я, возможно, буду нежен с тобой. Но не обещаю. — противным скрежетом прошептал Вокс. Аластор поморщился. Фу.       Он и не заметил, как они уже почти дошли до района Ви. Вообще, телевизор мог их перенести за две секунды. Но нет, надо же всему аду показать, что теперь сам радио-демон, сильнейший грешник и тот, на кого бояться в лишний раз посмотреть, в его грязных лапах.       — да пошёл ты нахуй. — плюнул слова олень, скалясь. Вокс вдруг остановился.       — нет-нет-нет, мой дорогой. Питомцы должны молчать. Или гавкать. — он схватил чужой подбородок, больно вонзаясь когтями в кожу. — погавкаешь для своего хозяина?       — так у тебя фетиш на собак? — усмехнулся Аластор, хмуря брови. — тогда я могу откусить тебе пальцы.       — моя собачка не должна причинять вреда своему господину. — прошипел Вокс, усиливая давление ошейника. Олень покряхтел, делая слабые попытки вырваться.       — а я... Я б-бешенная. — даже когда его душат, всё равно не замолкает. И лыбиться ещё так.       — бешенная? — переспросил теле-демон с усмешкой. — тогда придётся сделать тебе укол. Ты ведь не боишься? — Аластор сжал кулаки, зарычав.       — себе в первую очередь поставь. Тебе нужнее, животное.       — слышь, сучка. — за цепь потянули так, что ему пришлось упасть на колени, ударившись ими о плитку. Вокс с силой вцепился в его волосы, заставляя поднять голову и посмотреть в экран. Ошейник затянулся. Аластор тихо заскулил от боли, продолжая с ненавистью смотреть на него. — если ещё одно слово скажешь, лишишься своих конечностей. — хватка усилилась, кислород перестал поступать в легкие. Демон задёргался, беспомощно открывая рот в попытках вдохнуть. — ты понял меня? — сквозь зубы прохрипел он, встряхивая чужую голову. Аластор слизал текущую со рта кровь, сильнее улыбаясь. Вдруг он почувствовал, как по венам стал бежать ток. Блядь, нет, нет, только не он... — я спрашиваю – ты меня по-...?!       — убери лапы от моего ангелочка, пидорасина.       Аластор мутным взглядом посмотрел наверх, где, взмахивая шестью крыльями и сверкая красными, как детская, чистая кровь, глазами, висит Люцифер.       На секунду показалось, что это галлюцинация, ведь он почти уже потерял сознание. Но нет.       Вокс отлетел от него на несколько десятков метров. Аластор стал жадно хватать ртом воздух, закашливаясь. Тело потряхивало, в крови всё ещё кипели разряды, заставляя конечности дёргаться, кожа шеи горела от недавнего трения. Рука машинально легла на горло.       — солнышко, ты в порядке? — Люцифер мягко приземлился рядом с ним. Глаза приняли обычный вид, рога чуть уменьшились в размерах.       — я... Кха... Мы с... Кх...       Король хотел подойти к нему, чтобы помочь, но всё тот же невидимый барьер не дал ему приблизиться.       — что... Что это? — нахмурился он, упираясь ладонями в импровизированный "щит".       Вокс, кряхтя, поднялся на ноги про помощи проводов, поддерживающих его тело. Его монитор искрился, показывая помехи. Он стал тяжёлыми шагами приближаться. От него летели искры, в пространстве заискрились разряды тока.       — поздно, ваше невеличество. — безумно посмеялся он, приподнимая руки а разные стороны. — теперь он мой. Так что вы уберите свои лапы от моего раба.       Люцифер вновь принял весь демонический облик. Хвост хлыстнул по земле, оставляя там глубокую вмятину.       — не смей подходить.       — а то что? — Вокс стремительно сокращал расстояние. — вы ничего не сделаете мне. Потому что не можете! Вы просто жалкий падший ангелок, которому даже нельзя грешников ранить! — он заливисто засмеялся. Люцифер встал перед Аластором. — играете в героя, а сами ниху-...       Его повалили на землю. На грудь легла нога, каблуком пронзая кожу. Он застонал от боли, ударив кулаком по земле. Он еле открыл глаза, встречаясь со свирепым, горящим огнём взглядом.       — я предупреждала тебя, чтобы ты не смел причинять боль моим друзьям. — опасным эхом раздался рычащий голос, в экран упёрлись острые концы трезубца. Вокс замер, смотря, как развиваются блондинистые волосы. — может, мой отец и не может причинять вред таким мразям, как ты, зато я могу.       — ты не рискнёшь. — хрипло ответил теле-демон, дёргаясь всем телом. — ты слишком мягкая, наивная и беспомощная.       — я говорила, чтобы ты не трогал его. — стекло экрана треснуло под напором вил. — но ты всё равно сделал это. Я молчала, когда ты издевался над ним в прошлый раз, потому что не знала, где он и что с ним делают. Но сейчас ты перешёл все границы, приходя в отель и угрожая жизням всех присутствующих. Я видела то, что было с Алом после возвращения. И ты поплатишься за каждую царапину, нанесённую ему.       Аластор услышал лишь хруст и тихий хрип. А потом тишина. Ни треска статики, ни шума сетевого модуля. Люцифер сел на корточки.       — малыш, скажи, пожалуйста, ты знаешь, как избавиться от этого? — спросил он мягко, постучав по барьеру.       — никак. — прошептал Аластор, опуская голову.       — в смысле «никак»? — король растерянно забегал по потухшему лицу.       — у нас сделка была заключена. И, чтобы её разорвать, надо нарушить условие хотя бы одной из сторон. Либо убить...       — а-а-а, сделка. — облегчённо выдохнул Люцифер, поднимаясь. Аластор бросил на него недоуменный взгляд.       Рука поднялась в воздух. В ней запылали языки огня, а потом появился... Свёрточек. Олень медленно встал, его уши навострились. Одним лёгким движением Люцифер потянул за два конца папирус, разрывая бумагу на две неровные части.       В воздухе появилась переливающаяся бирюзовая цепь, которая затем с характерным звоном рассыпалась на мелкие металлические кусочки. Барьер вспыхнул ярким голубым светом и начал рассеиваться в пространстве.       Аластор с недоверием осмотрел себя, потом перевёл взгляд на улыбающегося Люцифера.       — и... Всё? Больше нет сделки?... — сомнительно спросил он.       — да.       — А-а-ал! — Чарли бросилась к нему, чуть ли не сбив с ног. — божечки, мы так пе-переживали! — она с силой сжала его в объятьях, утыкаясь лбом в плечо. — не делай т-так никогда больше!       — я в порядке, дорогуша. Прекрати плакать. — успокаивающе улыбнулся Аластор, гладя светлые волосы.       — Валентино и Вельвет в порядке. Я излечила их раны. К счастью, они были нанесены обычным оружием. — олень и не заметил, когда рядом с Люцифером появилась Лилит, бросившая нахмуренный взгляд на тело Вокса. — он мёртв?       — нет... — Чарли шмыгнула, отстраняясь от Аластора. — через пару дней возродится.       — и что с ним делать? — Люцифер напряжённо вздохнул, нервно отбивая странный ритм пальцем по подбородку.       — я знаю. — подал голос олень. Все вопросительно посмотрели на него. — думаю, его напарники захотят ответить ему. — его губы растянулись в злой усмешке. Люцифер полностью отразил его улыбку, сверкая змеиными глазами.       — отлично. — понизил голос он, с одобрением рассматривая Аластора. — а... Ты не хочешь... Не знаю, тоже отомстить?       — о-о-о, я отомщу. — хохотнул олень, махнув рукой. — но зачем мне наносить ему физический вред? Я же не такое же уёбище. Я поступлю по-другому. — он медленно провёл языком по клыкам. Люцифер поспешно переключил внимание на пыльную дорогу, прокашливаясь.       — и как же, если не секрет? — хитро блеснула глазами Лилит, улыбаясь. Она явно догадывалась, но решила всё-таки спросить.       — секретик. — Аластор, состроив невинное выражение лица, подмигнул ей. Хихикнув, королева подошла к вытирающей щёки после слёз дочери, ободряюще сжимая её плечо.       — мы очень надеемся, что ты больше не будешь так делать. — Люцифер слабо улыбнулся, нежно смотря на оленя, ушки которого слегка дёрнулись, на секунду прижимаясь к голове.       — не могу обещать. — промурлыкал он, чуть прищурившись.       — иди сюда. — Лилит, одной рукой прижимая к дочь, отвела другую в сторону.       Аластор растерялся. Королева ада хочет с ним... Пообниматься? Серьёзно? Это как минимум странно... Да и они контактировали один раз. И тот был тогда, когда олень был изуродован, а она его лечила с мужем.       Ноги сами повели его к ним. Руки легли на чужие спины, голова уткнулась в макушку Чарли. Ладонь Лилит скользнула к его лопаткам, прижимая ближе.       Он ненавидел объятия.       Но сейчас горячие дыхания, исходящие от тёплых тел рядом, мягкие руки, сжимающие его одежду и близкое стучание сердец, — живых, настоящих, — заставляли его почти расслабиться и отдаться такому нелепому, но приятному моменту.       Было непривычно обниматься. Его пальцы еле касались спины Лилит. Да что уж там, он вообще старался глубоко не дышать. Казалось, любое неверное действие поставит его в неловкую ситуацию или опозорит, испортит о нём мнение.       Люцифер, словно чувствуя лёгкое напряжение, подошёл к ним. Устроившись поближе к оленью, он присоединился к объятиям, пусть его и не приглашали. Его ладони легли на локти Аластора, а после стремительно прошлись до его кистей. Пальцы переплелись. Люцифер с силой надавил, заставляя руки демона крепче обхватить девушек, а их четыре тела — теснее прижаться друг к другу.       Аластор выгнул бровь, бросая на довольно улыбающегося короля негодующий взгляд. Тот лишь невинно похлопал глазками, ненароком погладив его костяшки большим пальцем. Уголки губ дёрнулись, а щёки вспыхнули красным. Олень тут же чуть отвернул голову, лишь бы не видеть это красивое, но такое придурошное лицо.

***

      — Аластор!       Стоило ему переступить порог отеля, как на него налетела... Вельвет. Он удивлённо приподнял брови.       — придурок, придурок, придурок! — кричала она ему в плечо, сжимая складки одежды. — зачем ты это сделал?! — она подняла голову, чтобы посмотреть мокрыми глазами на него.       — дорогая, я всего лишь отблагодарил вас. — шире улыбнулся Аластор, пожимая плечами. — именно вы с Валентино помогли мне спастись. Если бы не вы, я бы сейчас, наверное, был уже мёртв. К слову, я так и не смог поблагодарить вас...       — какие к чёрту благодарности?! — Вельвет отстранилась, складывая руки на груди. — ты вообще знаешь, как выглядел?! На тебя смотреть было страшно! Мы не могли терпеть дальнейшего издевательства над тобой, пусть ты, может, и заслужил этого. И, вообще-то, то, что ты выбрал отправить к Воксу себя, а не нас, уже является лучшей благодарностью... — она со вздохом вновь прижалась к нему. Аластор аккуратно обнял её в ответ. — не смей так больше поступать.       Люцифер стоял возле барной стойки, украдкой наблюдая за оленем. И почему это они обжимаются?! офигели совсем! Суки! Там, вон, другие тоже хотят его наругать, а она его себе забрала! И вообще, чего она его трогает?! Ещё близко так стоит. Стоп-стоп-стоп, а что её рука забыла на его талии? Ну всё. Сейчас он...       — ревнуете, ваше величество?       Люцифер дёрнулся, когда слащавый голосок Энджела прозвучал над ухом. Король быстро развернулся к нему всем корпусом, делая вид, будто это не он только что сверлил взглядом две фигуры, находящиеся слишком близко.       — ревную? Я? Ха! Не смеши моих уточек, дорогой. — он махнул рукой, словно сказанные Энджелом слова были чушью, только вот его движения и сама интонация были пропитаны театральностью и явной ложью.       — мгм. — хмыкнул паук, игриво глядя на него. — понимаю вас. Тут даже я ревную. — вздохнул он.       — не понял. — Люцифер нахмурился.       — тише-тише! — Энджел приподнял руки в защитном жесте. — как друга! Я не претендую на его оленью задницу, успокойтесь. — расплылся он в ухмылке.       — ну ладно...       И всё-таки он ревновал.       Самое противное чувство. Липкое, удушающее, от которого невозможно избавиться. Хотелось забрать Аластора, сжать в своих руках, зацеловать так, чтобы его прекрасное личико покраснело, а эти замечательные ушки прижались к головушке. Хотелось запретить всем гнидам трогать его, причинять боль, да просто приближаться. Хотелось запереться с ним в комнате, ласкать день и ночь, носить на руках, заботиться и показывать, что он достоин всех нежностей.       Но ему остаётся лишь смотреть издалека, как он обнимается с другими, а не с ним.

***

      — Хаскер, дорогой, долей, пожалуйста. — Аластор пьяно улыбнулся, пододвигая к бармену свой пустой бокал. Хаск кивнул, беря с полки новую бутылку виски.       — ну вот они в итоге спустя целых четыре дня вызвали меня! — Вельвет активно жестикулировала, изредка отвлекаясь на глотки мартини. — рассматривали, видите ли, какую-то Миранду. Хотя её эскизы были в четырнадцать раз хуже!       — ужас. — Аластор покачал головой, бросив Хаску быстрое «спасибо» за налитый алкоголь.       — ага. Я вообще до лет тридцати пяти работал в скучном офисе. — Валентино затянулся сигаретой, вдыхая розоватый дым. — каждый день ходил в клуб. Цеплял там девчушечек разных... Пару раз даже мальчишек. — он хохотнул, облизывая губы. — честно, только сейчас понимаю, что должен был идти куда-то в эту сферу, ибо, блядь, мне это действительно нравилось. Пусть даже не стриптизером там или проститутом. Хотя бы что-то. Но не эти тупые бумажки.       — ну, хоть здесь по пути своему пошёл. — усмехнулась девушка, ткнув локтём мотылька в бок. Тот оскалился, играя бровями.       На другом конце бара сидел Люцифер. Рука качала наполовину пустой бокал с ромом, убили льда звякали о стекло. Его взгляд был приклеен к красной спине, что слегка качалась от выпитого алкоголя. Ну пиздец. Даже сейчас они вместе! С чего бы это?! В друзья записались? А он? Аластор же не забыл про него? Нет же?       — да подойдите уже к нему.       Люцифер чуть не свалился со стула.       — Господи, хватит подкрадываться! Я же пугаюсь! — цокнул он, нахмуренно посмотрев на паука.       —…я тут, вообще-то, всегда сидел. — хихикнул он, кокетливо вкладывая ногу на ногу.       —...а-а. — Люцифер постучал пальцем по краю бокала, тут же хватая его и делая большой глоток. —…а что ты сказал?       — говорю: подойдите уже к нему. — повторил демон, помахав рукой Хаску.       — к Аластору? — спросил он, бросая взгляд на оленя.       — ц, ну конечно! К кому же ещё? — Энджел закатил глаза. — котик, плесни мне чего-нибудь. — промурлыкал он подошедшему Хаску. Бармен недовольно нахмурился, но промолчал на обращение, поворачиваясь к алкогольной стойке.       —…а зачем? — Люцифер глупо моргал, пяля в пол.       — даже не знаю. — протянул тот. — может, чтобы признаться, наконец?       — в чём? — Энджел странно на него посмотрел.       — вы реально не догоняете?       — кого не догоняю? Я кого-то догонять должен? — Люцифер стал лихорадочно поворачивать голову в поисках чего-то или кого-то.       Энджел хлопнул себя ладонью по лбу, обречённо мыча. Пару секунд он молчал, а потом вдруг положил одну из четырёх рук на плечо короля, заставляя того обратить на себя внимание.       — значит так. — с неожиданной серьёзностью начал он. — идёте сейчас к Алу, пока его не увели на танец. Забираете его, уединяетесь где-нибудь, желательно не в комнате, заводите непринуждённую беседу, потом в какой-то момент начинаете романтичную речь и говорите: «я люблю тебя, Аластор!». Я не тебе, успокойся. — отмахнулся он от подвернувшегося на своё имя оленя. Пожав плечами, тот положил беседу.       —…э-э... Не совсем понимаю цели... — Люцифер напряжённо сжимал кулаки на коленях, кусая изнутри щёку.       — признание в любви ваша цель! Я же вижу, как вы ревнуете и маетесь. Хватит терпеть. Расскажите о своих чувствах, а не носите их в себе.       — а если откажет? — состроил брови домиком он.       — откажет – так откажет. Зато у вас внутри будет спокойней. И, по секрету... — Энджел пододвинулся ближе, наклоняясь к чужому уху. — мне кажется, Ал сам ждёт, когда вы подойдёте. Первый шаг, так сказать. Может, он и не признается, но у него явно к вам что-то есть. Кроме ненависти. Лавхейтит вас.       — думаешь?       — знаю. — улыбнулся Энджел. — а теперь пиздуйте.       — с-стой, а напиться для храбрости?! — Люцифер растерянно задёргался.       — пиздуйте, говорю! Вы же не хотите его потерять? — цокнул паук, толкая короля.

***

      —…слушай, Ал, я слышала, что ты прекрасно танцуешь. — Вельвет хитро улыбнулась, отодвигая свой бокал.       — дорогуша, я превосходен в танцах. — хохотнул Аластор, элегантно выставив руку.       — серьезно? Просто, например, тот же Вал в парных танцах слишком резок и немного пренебрежителен.       — эй! А что я-то сразу?       — короче... Не против продемонстрировать свои способности? — Вельвет встала, уперев руки в бока. Аластор осушил свой бокал, слизывая остатки. Он неуклюже встал, собираясь пригласить девушку на танец.       — мне очень жаль, но я уже забронировал. — из ниоткуда появился Люцифер, схвативший оленя за руку. Не успели они моргнуть, как Аластора уже не было.       —…оке-е-ей, мы много чего не знаем. — Вал ехидно улыбнулся, выпуская в воздух розовый дым.       — значит, Вокс всё-таки не зря ревновал его. — усмехнулась Вельвет, игриво посмотрев туда, где недавно был олень.

***

      Аластор облокотился на прохладные перила балкончика, глубоко вдыхая вечерний воздух. Разум всё ещё немного был затуманен алкоголем, но по крайней мере сейчас он соображал и мог нормально говорить.       Люцифер стоял рядом, нервно кусая губу. Начать разговор... Легко сказать! Попробуй заведи диалог, когда ты знаешь, что в конце будешь признаваться в симпатии.       — Вал разрешил Энджелу остаться в отеле. — как хорошо, что рядом был разговорчивый Аластор... — и сделал условия работы менее жестокими. По крайней мере, Энджелу нравится.       — это хорошо. — Люцифер прокашлялся, стараясь выровнять дыхание.       — они с Вельвет сообщат мне, когда тот уёбок очнётся.       — а они вернутся к себе в башню? — выгнул бровь король, поворачивая голову к Аластору, который, сложив руки и положив на них голову, смотрел на ад. Теперь было труднее вести себя, как обычно.       — да, через пару часов хотят поехать. Там у них работа всё-таки. Пусть и без Вокса, но они всё ещё являются главными и могущественными оверлордами в своих сферах. Не знаю, что они сделают с ним, но надеюсь, что дадут по заслугам. Вспомнить, как тот вёл себя даже тогда, когда его жалкой жизни угрожали.       — ага. Пусть скажет спасибо, что мы не превратили его драгоценный экран в витражное стекло. — усмехнулся Люцифер. Аластор тихо, мягко посмеялся. В сердце ёкнуло от этого смеха. Самаэль широко улыбнулся.       — честно, мне было страшно. — признался олень. — последнее, чего мне хотелось, это возвращаться туда. — он вдруг выпрямился, посмотрев на короля. — уходя, я надеялся, что вы меня догоните. Что все наши дни не были пустотой, которую бы вы забыли.       Алкоголь или неожиданная искренность правила им — какая разница? Важнее было то, что Люцифер всеми клетками души чувствовал, что это правда. Сердце расстопилось, громко застучав о грудную клетку.       Аластор, смотря вниз на город, краем глаза заметил движение. Повернув голову, он заметил, как шесть крыльев расправились во всю их величественную ширину, утыкаясь несколькими перьями в стены. Олень с нескрываемым восхищением рассматривал их. Люцифер взмахнул ими, отрываясь от пола. Пара секунд — и он уже восседал перед демоном на перилах, хитро ухмыляясь.       — полетаем, ангелочек? — спросил он хриплым шёпотом, протягивая руку. Аластор приподнял брови, тихо хмыкая.       — каким же образом? — прищурился он, сладко улыбаясь. Его ладонь с лёгкой неуверенностью легка на чужую.       — просто доверься мне. — Люцифер слегка сжал его кисть, потянув на себя. — ты ведь мне доверяешь? — на всякий случай спросил король.       — доверяю. — на выдохе ответил Аластор.       Люцифер с лёгкостью поднял его за собой. Благодаря его слежкой за питанием оленя, демон смог избавиться от худобы. Пусть он и оставался нездорóво худым, теперь его тело имело не только кожу и кости, приобрело фигуру и формы. И его можно было пожулькать (чего, к сожалению, сделать не удавалось)!       Аластор издал тихий вскрик, тут же обхватывая шею короля руками. Ноги инстинктивно обвились вокруг чужого пояса, скрещиваясь за спиной. Люцифер отлетел от балкончика, одной рукой крепко держа оленя под бедром, а другим прижав его к себе за талию.       Они взмыли высоко в адское небо, где солнце уже заходило за горизонт. Люцифер глупо улыбался, следя за каждой промелькнувшей на прекрасном лице эмоцией. Он чувствовал, как напряжено его тело, как конечности цепляются за него, а дыхание слишком тяжёлое и быстрое.       — ты боишься высоты? — мягко спросил он, слегка наклоняя голову, чтобы лучше видеть его. Аластор не сразу ответил, задумчиво глядя вдаль.       — я боюсь не высоты. Я боюсь упасть. — пальцы вонзились в лопатки, царапая белую ткань.       — ты ведь знаешь, что я держу тебя. — Люцифер нежно улыбнулся, успокаивающе проводя рукой по его спине. — ты не упадёшь. Только не в моих руках.       И Аластор верил.       Не хотел, но верил.       За всё время он действительно понял, что, если и есть тот, кто будет его держать, не позволяя упасть, так это Люцифер. И, как бы он не хотел слепо доверять, тело само расслабилось, позволяя бережно прижать себя к чужому. И, по правде, ему нравилось. Нравилось, что наконец-то можно было не пугаться, остерегаться и держать всё под контролем. Что даже у него есть тот, кому он может отдать себя, не переживая и не сожалея.       Аластор перевёл взгляд вниз. Далеко от них виднелись дома. Он мог различить все районы — от Ви до каннибалов. Ночные фонари казались светлячками, а редкие пожары теперь выглядели, как огонь от свечки. Отсюда было слышно отголоски криков, противных смешков и даже громких разговоров. Мимо пролетела адская птица, у которой половина головы был, череп, а крылья и вовсе костями. Весь ад был на ладони. И, чёрт, это так красиво. И, честно, ему даже льстило.       Аластор любовался вечерним городом. А Люцифер им.       Любовался тем, как красные волосы слегка развиваются под ветром, а ушки мило дёргались при любом звуке или сильном порыве. Любовался тем, как рубиновые глаза бегают по земле под ними, а в них отражается свет. Любовался тем, как улыбка перестала быть натянутой, а уголки редко подрагивали. Любовался тем, как лучи заката нежно ложатся на его черты лица, делая его настолько красивым и живым, что Люцифер на несколько минут выпал.       — ангелочек.       — м? — Аластор еле оторвался от вида снизу, переводя взгляд на Люцифера.       Он долго кусал губы, смотря в это прекрасное личико, которое ожидало продолжения. Слова отказывались выходить изо рта, застревая где-то в глотке. Он не знал, какой реакции ожидать. Мало ли это чудо после признания выскользнет из его рук. Ну а что?       А, может, лучше не нужно говорить это?       Да. Лучше будет в себе носить, чем признается.       — Аластор... — блядь, ну Люцифер! Остановись! — я, знаешь... — он раздражённо выдохнул, собирая всю волю в кулак. Король он или не король, в конце концов?!       Одна из рук легла на щеку оленя, другая обхватила его талию крепче. Люцифер решительно сглотнул, поднимая голову, чтобы встретиться с демоном взглядами.       — когда я увидел тебя впервые, ты мне показался последним говнюком. Весь такой высокомерный, гордый, остроумный. Чарли хотел у меня забрать. Ты меня ненавидел. И я тебя тоже. И, знаешь, я бы не сказал, что ты там пиздец бесячий был или так сильно давил на мои отцовские чувства. Нет, просто я понимал, что ты действительно лучше. Что такой отец, как ты, действительно был бы лучшим вариантом для Чар-Чар. Время шло, а в какой-то момент я понял, что ты стал заполнять мои мысли. Даже о своей дочери я так часто не думал, как о тебе. Я сваливал это на вражду, говорил, что думаю о тебе лишь из ненависти. Энджел часто разговаривал со мной о моих чувствах к тебе. Я не слушал его, думал, что это больные фантазии. И как-то раз мы с ним поговорили, он, сказал, чтобы я не держался и уже действовал. Ну, типа того. Наверное, он имел ввиду другое. Соблазнения там, ожидания, свидания. А я взял и... Изнасиловал тебя. — Люцифер отвел грустный взгляд, гладя чужую щёку. — прости, пожалуйста. Я знаю, что одними извинениями не отделаюсь. Но всё равно. Я сам себя уже раз сто проклял за это. Не знаю, что на меня нашло. Может, та "ненависть", что жила во мне без выхода, решила выделиться в этом. Но я себя не оправдываю! Я действительно бесконечно виноват. Я гандон. Не должен был так поступать. Ты последний, кто заслуживал этого. Когда я увидел, что ты чувствовал после того дня, я сначала не понимал, чего ты злишься. Только потом допёрло, что это, блядь, вообще не те же поцелуйчики. Извини ещё раз. Я правда тупой. — он криво, виновато улыбнулся, убирая красную челку с глаз. — знаешь, когда ты закрылся, не выходя из комнаты, я вдруг понял, что... Что ты перестал быть тем, кого я бы хотел лишь физически. Взять или убить, не важно. Мы ведь общались периодически, я тебя потихоньку узнавал. Узнавал и осознавал, что ты особенный. Может, для других нет. Но для меня — да. Прости, что по возращению Лилит рванул к ней, оставив тебя. Тоже, блядь, не подумал. Просто, понимаешь, всё-таки восемь лет не виделись. Я даже уже думал, что она мертва или рай ещё что-нибудь с ней сделал. Я подошёл к ней не потому, что я соскучился и люблю её. Нет, я скучал, но не в плане любви. Вернувшись с ней к тому месту, где был ты и не увидев тебя, я расстроился. Узнав, что ты попал в лапы Ви, испугался. Впервые за большое количество лет испугался. Мне было страшно, Ал. За тебя. Я боялся, что тебя убьют. Что сделают что-нибудь действительно ужасное. Сломают тебя. Я пришёл к тому уёбку, узнавал, где ты. Он отнекивался. Только Вельвет потом сказала, что ты всё-таки у них и попросила тебя вытащить. Знаешь, когда я увидел твоё кровавое, разорванное тело, мне было больно. Больно так, что у меня, кажется, органы стали разлагаться. Мне было противно. Противно не от тебя, а от, того, что та мразь сделала. Я был готов сделать всё, лишь бы ты больше не чувствовал боль, вернулся в своё обычное состояние. Да, тебя сломали. Сломали, но не сломили. И я люблю в тебе то, что даже после такого ты продолжаешь улыбаться, язвить и показывать свой противненький характер. Те дни, что мы провели вместе, те ночи, когда я слушал твоё милое сопение и видел, как ты воротишься от кошмаров, стали теми днями, которые останутся во мне на всю мою вечность. Ты стал частью моей жизни, ангел. Стал тем, кого я хочу видеть всегда, кого буду радовать и заставлять улыбаться. Искренне, а не фальшиво. — он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и переместить руку на чужие волосы, мягко поглаживая. — сегодня, когда я узнал, что ты ушёл с тем ублюдком, меня охватила паника. Та паника, какую я не испытывал со времён моего пребывания в раю. Я помнил всё, что оставили на твоём теле. И, представляя, что могут сделать с тобой теперь, я... Потерял контроль. Я даже, если честно, не помню, как нашёл тебя и как уже оказался рядом. Единственным, чего я хотел, было твоё благополучие. Твоя безопасность. Я бы сделал всё, лишь бы тебя вернули. Лишь бы ты больше не чувствовал ту боль. Ты говоришь, что не умеешь чувствовать. Что ты монстр, не способный на любовь. Но ты не прав. Ты такой же живой, как и все. Ты тоже можешь испытывать что-то. Плохое, хорошее... Не важно. Главное, что можешь. Ты был готов пожертвовать своей жизнью взамен на другие. Будь ты чудовищем, ты бы так не сделал.       После своего длинного монолога Люцифер сглотнул, выравнивая дыхание. Он бегал взглядом по растерянному лицу Аластора.       — я... Люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя, ангел. Ты можешь думать, что не достоин чего-то хорошего. Что ты такая сволочь и тебя должны ненавидеть. Максимум уважать. Но для меня ты всегда останешься самым прекрасным оленёнком, похожий на кокос, который сложно сломать, а внутри нежная мякоть. За это, по-сути, недолгое время ты стал тем, кто поменял мою жизнь радикально. Заставил чувствовать новые и забытые чувства. Вернул меня к жизни короля. Научил заново радоваться мелочам. Может, мы не так много времени проводили вместе. Даже элементарно говорили. Но даже просто твоя компания стала очень важна в моём существовании. Не знаю, как я вообще был раньше без тебя. Честно, даже с Лилит у меня не было так много запоминающихся дней. Может, я и не силён в романтичных речах, но... Просто знай, что, даже если каждое существо будет против тебя, даже если меня свергнут с трона, даже если ты не будешь любить меня в ответ, я все равно не брошу тебя в трудный момент, не оставлю одного, не позволю причинить тебе боль. Ты навсегда останешься во мне до боли в костях приятным воспоминанием, которое будет в моей памяти до самой моей кончины.       Аластор не мог контролировать лицо, которое давно расплылось в глупой, широкой улыбке, а глаза закололи слезами.       Он не знал, что когда-то услышит подобные слова. Что кто-то скажет ему такое. Что он действительно достоин любви. И, честно признать, это было приятно. Приятно до зуда в сердце, до мурашек по спине, до боли в уголках губ.       Люцифер не говорил, как в фильмах. Не готовил речь. Не строил из себя романтика. Каждое слово было пропитано искренностью, нежностью и странным смущением. И о этого признание становилось только в разы лучше.       Люцифер быстро моргал, рассматривая такое красивое сейчас лицо Аластора. Его насторожила пауза. Он понимал, что, скорее всего, его пошлют. И ладно. Зато ангелочек будет знать, что ебучий король ада сохнет по нему.       Аластор облизал пересохшие губы, пробежался взглядом по небу, вернулся к янтарным глазам.       Он наклонился, касаясь своими губами чужих.       Это было не то, чтобы неожиданно. Скорее... Неловко?       Это сложно назвать поцелуем. Скорее состыковка. Аластор просто прижался своим ртом к чужому. Так по-детски...       Демон тут же сам замер, сжав одежду на плечах короля. Он просто дышал, больше ничего не делая. Пиздец. Он только что... Ой, бля-а-адь. Ал, ты что творишь? Ты что вытворяешь?       Люцифер ахуел не меньше. Нет, даже больше. Нет, ну, когда тебя почти целует олень, который семнадцать часов назад кидал в тебя подушки, а двадцать яростно тёр щёку после мимолётного поцелуя, конечно тебе будет приятно, но... Странно?       Аластор уже хотел отстраниться и извиниться за этот глупый порыв, но чужие пальцы, держащие его за затылок, не позволили отстраниться.       Люцифер наконец-то активировался, открывая рот и проводя языком по сомкнутым губам. Его рука сжала бедное бедро, а тело ближе соприкоснулось с чужим. Сердце растопилось, когда олень стал отвечать. Да, неумело. Да, он пытался отразить действия короля, пусть и не очень получалось. Но он пытался. А это уже лучше всяких жарких и умелых поцелуев.       Они не просто целовались. Они через каждое движение губ передавали все те чувства, которые копились в них. Аластор умел говорить, умел хорошо объяснять и заговаривать. Но то, что бушует внутри, никакими словами не выразишь.       Люцифер целовал его с какой-то жадностью, словно хотел завоевать территорию. Рот, точнее. Его руки то и дело скользили по его телу, сжимали пряди, гладили бока.       Они отстранились с влажным чмоком. Ниточка слюны быстро оборвалась, оставляя ниже губ влажную полоску.       — будешь моим? — вырвалось из рта. Дыхание сбилось, пальцы нервно подрагивали.       — ну не зна-а-аю... — Аластор игриво улыбнулся, отводя задумчивый взгляд вверх.       — сейчас самый ужасный момент для таких игр. — хохотнул Люцифер, массируя основание мягеньких ушек.       — ну хорошо-хорошо.       Аластор снова наклонился, чтобы быстро чмокнуть мокрые после поцелуя губы.       — буду, мой король. Буду.       Люцифер никогда себя не чувствовал настолько счастливым. Его глаза горели пламенем всей его любви и нежности. Он сильно сжал Аластора в объятьях, шепча слова благодарности.       Олень тихо хихикнул, обняв его в ответ. Покрасневшие скулы аж сводило от улыбки.       Отстранившись, Люцифер потер уголок глаза, тут же сталкиваясь с чужими родными губами в новом, жарком поцелуе.