Наказание.

      — Аластор, — выдохнул Люцифер, прижимая его к себе. — Ты жив. Ты жив...       Аластор лежал в его руках, без сознания, но дышал. Слабо, прерывисто, но дышал. Его тело было разорвано, изранено, покрыто ожогами и ранами. От его ушка остались только кровавые обрубки. Рожек не было. Хвоста не было. Горло было разорвано так, что Люцифер видел мышцы и хрящи.       Лилит стояла рядом, прикрыв рот рукой. Её глаза были полны слёз.       — Что он с ним сделал... — прошептала она.       Люцифер молчал. Он смотрел на Аластора, и внутри него закипала ярость. Но она была бесполезной. Отец был уничтожен. Взорван. Исчез. Вокруг них был только пепел.       — Как он это сделал? — тихо спросила Лилит, оглядывая пустое пространство. — Он потерял силу. Ты вернул ему душу. Он не должен был... не мог...       Люцифер смотрел на пепел вокруг. Он вспомнил ту вспышку. Зелёную, ослепительную, невероятную. Он чувствовал её даже на расстоянии. Она была мощнее всего, что он когда-либо видел.       — Я не знаю, — тяжело вздохнул он. — Но он сделал это. Он уничтожил его. Сам. Без силы.       — Это невозможно, — сказала Лилит, качая головой. — Он не Оверлорд. У него нет магии. Как он...       — Может быть, не магия, — перебил Люцифер, поднимая глаза на неё. — Может быть, что-то другое. Что-то, что мы не понимаем.       Он посмотрел на Аластора. На его лицо, покрытое кровью и слезами. На его губы, которые всё ещё шевелились, даже в бессознательном состоянии.       Он поднял Аластора на руки, чувствуя, как тот почти ничего не весит. Он был лёгким, как пёрышко, как призрак.       — Мы должны отнести его в отель. Он нуждается в помощи. Лилит кивнула, подходя ближе.       — Я открою портал, — сказала она. — Нам нужно как можно быстрее.       Она подняла руку, и портал открылся, сверкая лиловым светом. Люцифер шагнул в него, держа Аластора в своих руках. Лилит пошла за ним.       Перед тем, как портал закрылся, Люцифер обернулся и посмотрел на пепел, который остался от дома. На пустоту, которая когда-то была местом его кошмаров.       — Ты свободен, — прошептал он Аластору, пусть тот и не слышал его. — Он больше никогда не сможет причинить тебе боль.       Он шагнул в портал, и они исчезли, оставляя за собой только пепел и тишину.

***

      Портал закрылся за ними, и Люцифер уже не помнил, как они оказались в номере. Он просто стоял посреди спальни, держа на руках Аластора, и смотрел на кровать. Чистые простыни, тёплый свет лампы — всё это было так нелепо после того ада, который они пережили.       — Положи его, — сказала Лилит, стоя у двери. — Я позову Чарли, она...       — Нет, — перебил Люцифер, не оборачиваясь. — Я сам.       — ты уверен? Мы бы могли вместе его восстановить. — Лилит слегка нахмурилась.       — сейчас у него не отсутствует половины лица. Все его оленьи атрибуты я смогу и своими силами восстановить. Ожоги и прочие ранения вообще самая легка часть. Так что иди и успокой пока всех.       Лилит тяжело вздохнула, но спорить и настаивать на помощи не стала. Если Люцифер уверен, пусть будет так. Она вышла из их номера, с тихим щелчком закрыв дверь.       Люцифер подошёл к кровати и медленно опустился на неё, чувствуя, как ноги перестают держать. Он не положил Аластора на простыни. Он просто сел, прижимая его к своей груди, и откинулся на спинку кровати. Аластор лежал на нём, без сознания, его голова была на плече Люцифера, его тело — на его груди.       — Я верну тебя, — прошептал он. — Я всё верну.       Он поднял руки и начал светиться. Его магия заструилась по телу, собираясь в ладонях. Она была тёплой, золотой, как свет, который пробивается сквозь тучи. Он опустил руки на грудь Аластора, чувствуя, как его сердце бьётся под его пальцами. Слабо. Неровно. Но оно билось.       Сначала он начал с самого страшного — с горла. Его пальцы коснулись разорванной плоти, и золотой свет заструился по ране, сращивая ткани, восстанавливая связки (но, как ни странно, они были целыми). Люцифер чувствовал, как мышцы снова становятся целыми, как кожа покрывает открытые раны. Он видел, как шея Аластора начинает заживать, как исчезают следы пытки.       — Я здесь, — шептал он, продолжая исцеление. — Я здесь, с тобой. Ты больше не один.       Он сместил ладони к голове, коснувшись культи на месте уха. По пальцам побежала знакомая вязь магии — пульсирующая, живая. Плоть не сразу поддалась, словно проверяя волю целителя, но затем, вопреки инерции тела, начала свой медленный танец. Клетка за клеткой, слой за слоем — от шершавого основания до самого изящного кончика. Когда процесс завершился, на его ладони лежало прежнее ухо: упругое, с бархатистой кожей, идеально повторяющее форму, будто времени и не существовало.       Люцифер улыбнулся, чувствуя, как слёзы текут по его щекам. Он видел, как уши Аластора начинают подрагивать, как он слышит. Как он чувствует.       — Ты меня слышишь? — тихо спросил он.       Аластор не ответил, но его уши дрогнули.       Люцифер перешёл к темечку. Его пальцы едва касались кожи, но магия уже просачивалась сквозь поры, сплетая новую реальность из старой памяти. Сначала под пальцами родился лёгкий жар — это закладывалась основа, костные островки. Затем, сантиметр за сантиметром, начали прорастать тонкие, чуть шероховатые отростки. Они были хрупкими, как молодые побеги, и почти прозрачными на кончиках, но Люцифер знал: это те самые рожки — точная копия прежних, только что не успевшие набрать силу. Он убрал руки, ощущая под ладонями едва заметное биение новой жизни.       Люцифер переместил руки на спину, коснувшись крестца, где раньше бился хвост. Магия потекла по рукам нежной, тёплой волной, углубляясь в ткани. Он ощутил, как позвонки удлиняются, как меж ними прорастают сухожилия, а затем, на самом финише, пухом взрывается мягкий комок — идеальной округлой формы, бархатистый, как память. И тут он шевельнулся. Совсем чуть-чуть, едва уловимо, словно зверёк, пробуждающийся после долгой спячки, — но Люцифер ощутил это движение спиной и улыбнулся.       — Почти всё, — он тяжело выдохнул, целуя Аластора в плечо. — Осталось немного.       Он начал исцелять остальные раны. Ожоги на груди, на лице, на руках. Ножевые раны на бедре. Кровоподтёки и синяки, которые покрывали всё тело. Его магия текла по телу Аластора, как тёплая река, смывая боль, восстанавливая плоть, возвращая его к жизни.       Аластор лежал на его груди, его дыхание становилось всё более ровным. Его тело переставало дрожать. Его кожа начинала приобретать свой обычный цвет. Ранки и ожоги исчезали, оставляя только чистую, здоровую кожу.       Люцифер смотрел на него и чувствовал, как его магия начинает истощаться. Он был на пределе, но он не мог остановиться. Он должен был закончить.       — Ещё немного, — прошептал невнятно он. — Ещё чуть-чуть.       И он продолжил.

***

      Прошло несколько минут. Или часов. Люцифер потерял счёт времени. Он просто сидел на кровати, прижимая Аластора к себе, и чувствовал, как его тело становится лёгким, почти невесомым. Его магия была почти исчерпана, но он не остановился.       И вдруг он почувствовал это.       Лёгкое движение под его пальцами. Аластор шевельнулся. Его рука, которая лежала на груди Люцифера, начала двигаться. Его пальцы дрогнули, сжимая ткань рубашки.       Люцифер почувствовал, как пальцы Аластора дрогнули на его груди. Он замер, боясь дышать, боясь спугнуть этот момент.       — Ты... ты слышишь меня? — выдохнул он, прижимая его крепче.       Аластор приоткрыл глаза. Мутные, сонные, но в них была жизнь. Он смотрел на Люцифера, и его губы шевельнулись, пытаясь сложиться в слова.       — Ты... — голос был слабый, но живой. — Ты почему такой растрёпанный? Я же просил тебя следить за собой, пока меня нет.       Люцифер чуть не рассмеялся сквозь слёзы.       — Я всегда растрёпанный, когда тебя нет, — ответил он, касаясь лбом его лба. — Ты просто не замечал, потому что тоже был растрёпанным.       — Я никогда не бываю растрёпанным, — слабо возразил Аластор, на его губах появилась тень прежней улыбки. — Я — образец совершенства.       — Образец, который только что лежал без сознания у меня на руках, — Люцифер провёл рукой по его волосам, чувствуя, как они снова становятся мягкими, живыми. — Так что не спорь.       Аластор хотел что-то ответить, но вместо этого просто закрыл глаза и прижался к Люциферу. Его дыхание было ровным, тёплым.       — Я так устал, — прошептал он. — Можно я просто полежу здесь?       — Лежи, — ответил Люцифер, обнимая его крепче. — Лежи сколько хочешь. Я никуда не уйду.       Люцифер смотрел на Аластора, который лежал на его груди, и чувствовал, как его собственное тело начинает дрожать. От усталости, от облегчения, от всего, что он пережил за последние минуты. Его магия была почти исчерпана, и он чувствовал пустоту внутри, как будто кто-то вычерпал из него всю энергию. Но это была хорошая пустота. Она была наполнена теплом, которое разливалось по его телу при каждом вздохе Аластора.       Он смотрел на его лицо. На целое лицо, которое больше не было покрыто ранами и ожогами. На его уши, которые снова были на месте, мягкие, бархатистые, чуть вздрагивающие во сне. На его рожки, тонкие и изящные, которые только начали восстанавливаться, но уже были такими же красивыми, как раньше.       Люцифер провёл пальцем по его щеке, чувствуя, как его дыхание становится ровным, как его сердце бьётся спокойно под его ладонью. Он хотел запомнить этот момент. Запомнить, как он держит его в своих руках, как он дышит, как он жив.       Он закрыл глаза, и перед ним снова возникла та картина. Дом, который исчезал на его глазах. Аластор, стоящий посреди пепла, весь в крови, весь в ранах, и улыбающийся. Улыбающийся, несмотря на то, что его тело было разорвано на части.       — Прости, что я не пришёл раньше, — прошептал он, касаясь губами его лба. — Прости, что не уберёг тебя. Я должен был быть рядом. Я должен был чувствовать, что ты в опасности.       Он замолчал, чувствуя, как его голос срывается. Он не хотел будить Аластора своими словами. Он хотел, чтобы тот отдыхал. Чтобы его тело исцелялось. Чтобы он забыл весь этот кошмар, который ему пришлось пережить.       — Я больше никогда не оставлю тебя одного, — прошептал он, целуя его в макушку. — Я обещаю тебе. Я буду защищать тебя. Всегда. Пока я существую.       Он закрыл глаза. Он был уставшим. Измотанным. Но он не хотел спать. Он хотел просто лежать здесь, держать Аластора в своих руках, чувствовать его тепло, его дыхание, его жизнь.       И он знал, что теперь всё будет хорошо.       Потому что они были вместе. И это было главное.

***

      Аластор открыл глаза. В комнате было тихо, уютно, пахло яблоками и чем-то тёплым, родным. Он лежал на груди Люцифера, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно. Его тело было лёгким, почти невесомым, как будто вся боль ушла, растворилась в этом тепле.       Он медленно сел, опираясь на руки. Его тело слушалось. Не было ни боли, ни слабости. Только лёгкая тяжесть, как после долгого сна. Он огляделся: номер отеля, их комната. Всё на своих местах. Всё было нормально.       Он посмотрел на свои руки. Чистые, без ран. Только рубцы от имени. Он провёл пальцами по голове. Рожки были на месте. Уши — на месте. Он дотронулся до горла — гладкая кожа, без шрамов. Бедро, грудь, в общем все тело. Всё было на месте. Всё было целым.       Он перевёл взгляд на Люцифера, который сидел рядом, глядя на него с облегчением. Но в его глазах было что-то ещё. Что-то, что говорило о том, что он сейчас взорвётся.       — Ты как? — спросил Люцифер, слегка хмурясь.       — Нормально, — ответил Аластор. Его голос звучал ровно, как будто ничего не случилось. — Всё хорошо. Я цел.       — Цел? — усмехнулся Люцифер, а потом медленно встал. — Ты называешь это цел? Ты был в таком состоянии, что я думал, ты умрёшь у меня на руках! Где ты был? Что с тобой случилось?       Аластор открыл рот, чтобы ответить, но Люцифер продолжал.       — Я искал тебя три дня! Три дня, Аластор! Я перевернул весь ад! Я думал, что ты мёртв! Я думал, что никогда не увижу тебя снова! А ты просто сидишь и говоришь, что всё хорошо!       — Я не мог ничего сделать, — Аластор опустил голову, сжав кулаки. Он старался говорить ровно, но голос все равно дрожал. — Я не мог позвать на помощь. Я...       — Ты должен был позвать меня! — перебил его Люцифер, его голос сорвался на крик. — Ты должен был дать мне знать, что ты в опасности! Я твой мужчина! Я должен был защитить тебя!       Аластор тяжело дышал, напрягаясь всем телом. Он чувствовал себя виноватым, но не мог принять эту вину. Не мог позволить себе быть слабым.       — Ты думаешь, я не пытался? — резко ответил демон. — Ты думаешь, я хотел, чтобы это случилось? Я не мог ничего сделать! Ты не знаешь, через что я прошёл!       — Тогда расскажи мне! — крикнул Люцифер, делая шаг вперёд. — Расскажи, что с тобой случилось! Я имею право знать!       — Нет! — Аластор поднялся, чувствуя, как внутри него закипает ярость. — Ты не имеешь права! Ты оставил меня одного! Ты уехал! А я остался здесь, и меня похитили, и меня пытали, и я...       Он замолчал. Он хотел сказать больше, но не мог. Он просто смотрел на Люцифера, внутри него боролись злость и вина.       — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Ты не понимаешь, что я чувствую. Ты не был там.       Люцифер смотрел на него, и ярость начала утихать, уступая место боли.       — Ну так скажи мне, — вздохнул он. — Я хочу знать. Я хочу понять.       Аластор посмотрел на него, в его глазах мелькнула боль. Он хотел рассказать ему. Он хотел сказать ему всё. Но он не мог. Он не мог быть слабым.       — Может быть, когда-нибудь, — ответил он, отворачиваясь. — Но не сейчас. Сейчас я просто хочу побыть один.       Он направился к двери, всё тело дрожало, в висках пульсировало сердцебиение. Но он не мог остаться здесь. Не сейчас.       — Нет.       Аластор замер, не оборачиваясь.       — Что?       — Ты слышал меня, — шаги Люцифера приблизились, его рука легла на плечо Аластора, разворачивая к себе лицом. — Ты не уйдёшь. Не сейчас. Не после всего.       — Отпусти, — Аластор сжал челюсти, хмурясь. — Я не хочу с тобой разговаривать.       — А я хочу, — рыкнул Люцифер. — Ты не можешь просто уйти и спрятаться, как будто ничего не случилось. Ты не можешь закрыться от меня.       — Я могу делать всё, что захочу, — огрызнулся Аластор, пытаясь вырвать плечо. — Я не твоя собственность.       — Нет, ты не моя собственность, — согласился Люцифер, но его хватка стала крепче. — Ты — мой любимый. И я не позволю тебе убегать от меня. Не тогда, когда ты сломлен.       — Я не сломлен! — закричал Аластор, вырываясь и отступая на шаг. Его глаза горели, дыхание стало прерывистым. — Ты не понимаешь меня!       — Тогда позволь мне тебя понять! — Люцифер шагнул вперёд, его голос сорвался на крик. — Объясни мне, что ты чувствуешь! Я хочу знать! Я хочу помочь тебе!       — Ты не можешь помочь мне! — заорал Аластор, его голос дрожал от ярости и боли. — Ты не можешь исправить то, что он сделал! Ты не можешь вернуть то, что он забрал!       — Я могу попытаться! — Люцифер схватил его за плечи, встряхнув. — Я могу быть рядом! Я могу любить тебя! Я могу...       — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! — Аластор закричал так громко, что его голос сорвался на хрип. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с яростью. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬ ВСЁ НАЗАД! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗАБРАТЬ ЭТУ БОЛЬ! ТЫ Н-...       Он не договорил.       Люцифер схватил его за затылок и притянул к себе, впиваясь в его губы грубым, почти жестоким поцелуем. Он не дал ему закончить фразу. Он не дал ему уйти в эту ярость. Он просто заткнул его своим ртом, вкладывая в этот поцелуй всё своё отчаяние, всю свою любовь, весь свой страх.       Аластор замер. Его тело напряглось, руки поднялись, чтобы оттолкнуть Люцифера, но он не смог. Он просто застыл, чувствуя, как его гнев начинает таять, уступая место чему-то другому. Чему-то тёплому, что пробивалось сквозь слои боли и защиты.       Люцифер не отпускал его. Он целовал его грубо, настойчиво, как будто пытался вытянуть из него всю боль, весь страх, всё, что он прятал внутри. Его рука сжимала затылок Аластора, другая — его талию, прижимая к себе так крепко, как будто он боялся, что тот исчезнет.       Аластор начал отвечать. Не сразу, но начал. Его руки поднялись и вцепились в рубашку Люцифера, сжимая ткань с такой силой, что она начала трещать. Он целовал его в ответ, грубо, почти отчаянно, как будто пытался выплеснуть всю свою боль, которую не мог выразить словами. Ноги подкосились, он не мог держать больше себя, но Люцифер прижал его к себе крепче, не позволяя упасть.       Люцифер отстранился от поцелуя, но его руки не отпустили Аластора. Он смотрел на него, дыхание было тяжёлым, прерывистым. Его глаза горели золотом, но в них была не злоба. Что-то более глубокое, более животное.       — Знаешь, что я чувствовал, когда не мог найти тебя? — низким, почти рычащим голосом произнёс он. — Я думал, что схожу с ума. Я думал, что готов сжечь весь ад дотла, лишь бы мы снова встретились. И знаешь, что я понял?       Аластор смотрел на него, не в силах отвести взгляд.       — Что?       — Что я не могу быть без тебя. Ты стал частью меня, Ал. Ты в моей крови. Ты в моём дыхании. Ты в каждом ударе моего сердца. И если ты когда-нибудь снова исчезнешь, я не знаю, что я сделаю. Я не знаю, как я буду жить.       Он прижался лбом к его лбу, и его дыхание было горячим на губах Аластора.       — Ты понимаешь, что я говорю? — прошептал он. — Ты не просто тот, кого я люблю. Ты тот, без кого я не могу существовать. Ты — моя жизнь. И я не позволю никому, даже тебе, отнять тебя у меня.       Аластор смотрел на него, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Он никогда не слышал таких слов. Никто никогда не говорил ему, что он — чья-то жизнь.       — Люцифер... — начал он, но король перебил его.       — Нет, — твёрдо прервал он. — Ты будешь слушать меня сейчас. Ты будешь лежать здесь, со мной, и отдыхать. Ты будешь есть, потому что я так скажу. Ты будешь спать, потому что так скажу. Ты будешь жить, потому что я приказываю тебе жить. Ты понял?       Аластор смотрел на него, и на губах появилась слабая улыбка.       — Ты действительно командуешь мной, как король, — сказал он, и в его голосе появилась лёгкая насмешка.       — Я не король, когда речь идёт о тебе, — смягчился Люцифер. — Я просто мужчина, который боится потерять того, кто ему дороже всего. И я сделаю всё, чтобы этого не случилось.       Он притянул Аластора к себе, обнимая его так крепко, как будто боялся, что тот исчезнет.       — А теперь, — сказал он, целуя его в макушку, — мы пойдём в ванную и я отмою тебе всю кровь, чтобы ты больше не чувствовал... Того.       —…мы?       — мы. — Люцифер улыбнулся, поправляя его чёлку. — и я буду целовать каждую клеточку твоего тела. Потому что оно невероятно прекрасно, ангел мой.

***

      Люцифер лежал рядом с Аластором, обнимая его за талию и крепко прижимая к себе. Он провёл рукой по его плечу, по руке, задержался на пальцах, переплетая их со своими.       — Я так скучал по тебе, — прошептал он, касаясь губами шеи Аластора. — По твоему запаху. По твоему голосу. По тому, как ты прижимаешься ко мне ночью. Я знаю, что, может, тороплюсь... Но, может, это как-то отвлечёт нас...       Аластор вздохнул, его пальцы сжали руку Люцифера. Он хотел ответить, хотел сказать, что тоже скучал, но слова застряли в горле, когда рука Люцифера скользнула по его груди, опускаясь ниже, к животу.       — Люцифер... — начал он, но его голос сорвался, когда пальцы коснулись его бедра.       — Да? — спросил Люцифер, оставляя поцелуй на плече. — Что ты хочешь сказать?       Аластор открыл рот, но не смог произнести ни слова. Его тело напряглось, дыхание стало прерывистым. Он чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, как паника поднимается из глубины.       — Я хочу... — начал он, но опять не смог сказать нормально и замолчал.       Люцифер поднял голову, глядя на него. Его глаза были полны любви и желания, но в них мелькнула тревога.       — Ты дрожишь, — заметил он. — Что случилось?       — Ничего, — быстро ответил Аластор, отворачиваясь. — Я просто устал. Я не хочу сейчас.       Люцифер смотрел на него, и его дыхание стало тяжелее. Он чувствовал, как его желание начинает угасать, уступая место чему-то более тёмному.       — У тебя странная реакция, — задумчиво произнёс он. — Прости, я мудак. Просто я думал, что ты... Ну... Тоже хочешь меня.       — Я хочу! — выкрикнул Аластор, поворачиваясь к нему. — Я хочу тебя, но я не могу! Я не могу, слышишь? Я просто не могу!       Люцифер смотрел на него, и в его глазах закипала ярость. Не на Аластора. На того, кто сделал это с ним. На того, кто забрал у него его уверенность, его смелость, его желание.       — Что он сделал с тобой? — Люцифер сдал челюсти так сильно, что зубы заскрипели.       — Ничего, — голос сорвался, предательские слёзы вновь подступили к горлу. — Он ничего не сделал. Я просто не хочу.       — Ты лжёшь, — прошипел Люцифер. — Ты дрожишь, когда я касаюсь тебя. Ты отворачиваешься, когда я пытаюсь поцеловать тебя куда-нибудь, кроме лица. И ты говоришь, что ничего не случилось?       Аластор смотрел на него, его глаза были полны слёз.       — Пожалуйста, — прошептал он. — Не заставляй меня говорить об этом. Я не могу. Я не хочу вспоминать.

Нет. Нет-нет-нет. Это не...

Вот ублюдок.

      Люцифер смотрел на него, его дыхание стало тяжёлым. Он чувствовал, как внутри него закипает ярость. Он знал, что не должен злиться на Аластора, но он не мог контролировать себя. Он был зол на себя. Он был зол на то, что не был рядом. Он был зол на то, что не защитил его.       — Я убью его. Я найду его и убью. Даже если он уже мёртв. Я найду способ уничтожить его снова. И снова. Пока он не исчезнет из всех миров.       — Он уже исчез, — Аластор вздохнул, быстро вытирая глаза рукавом рубашки. — Я уничтожил его. Сам. Но это ничего не изменило.       Он коснулся пальцем виска.       — Он всё ещё здесь...       Люцифер смотрел на него, его ярость начала утихать, уступая место чему-то другому. Он сел рядом с Аластором и взял его за руки.       — Тогда я буду рядом, — ласково сказал он, поглаживая большим пальцем костяшки. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Я буду держать тебя, когда ты боишься. Я буду любить тебя, даже когда ты не можешь ответить. Я никуда не уйду.       Аластор смотрел на него и чувствовал, что не достоин этого после всего, что было.       — Ты не должен...       — Я должен, — перебил его Люцифер. — Я должен быть с тобой. Потому что я люблю тебя. И потому что я не позволю ему выиграть.       Он притянул Аластора к себе, обнимая его так крепко, как будто хотел защитить от всего мира. Или правда хотел.       — Мы справимся, — прошептал он. — Вместе. Я обещаю тебе.       Аластор уткнулся носом в его плечо и закрыл глаза. Он чувствовал его тепло, его силу, его любовь. И впервые за долгое время он начал верить, что всё будет хорошо.       — Люцифер, — дрожаще произнёс он. — Я не хочу терять тебя. Я не хочу, чтобы ты видел меня таким. Сломленным.       — Ты не сломлен, — ответил Люцифер, целуя его в макушку. — Ты ранен. И это не одно и то же. Ты исцелишься. Я помогу тебе.       Аластор поднял голову и посмотрел на него. Его глаза были полны слёз, но в них уже не было отчаяния.       — Ты правда думаешь, что я смогу? — спросил он почти с детской надеждой.       — Я знаю, что ты сможешь, — Люцифер мягко улыбнулся. — Потому что ты — самый сильный человек, которого я знаю. И я люблю тебя. Всё будет хорошо.       Аластор закрыл глаза и прижался к нему. Он чувствовал, как его тело начинает расслабляться, как его дыхание становится ровным. Он знал, что исцеление займёт время. Много времени. Но он знал, что сможет пройти через это.       Потому что Люцифер был рядом. И это было единственное, что имело значение.       Они лежали в кровати, и тишина была такой плотной, что казалось, её можно было потрогать руками. Люцифер не отпускал Аластора ни на секунду. Его руки обнимали его, переплетаясь с его пальцами, прижимая к себе так крепко, как будто он боялся, что тот снова исчезнет. Аластор был цел. Его тело восстановилось. Уши, рожки, хвост — всё было на месте. Кожа была чистой, без единого шрама. Но Люцифер знал, что это не главное. Главное было спрятано глубже. Там, где магия не могла достать.

Я чувствую себя пустым.

Ни есть, ни думать не хочу.

Остался во мне только дым.

Открою рот, но не кричу.

Я ведь грязный, весь я сломлен.

И зачем тебе такой?

Но я тобою будто болен.

Ты уже мне, как родной.

Ты прости меня, прошу.

За что? Я не знаю сам.

Даже если я дышу,

Боюсь, не вынести всё это нам.

Думаешь, я не понимаю,

Что должен на поверхность всплыть?

Но все равно я утопаю.

Я не смогу со дна уплыть.

      Аластор молчал. Он лежал, уткнувшись носом в грудь Люцифера, и его дыхание было ровным, но слишком контролируемым. Слишком правильным. Как будто он боялся позволить себе дышать свободно.       — Ты как? — тихо спросил Люцифер, касаясь губами его макушки.       — Нормально, — глухо отозвался Аластор. — Всё хорошо. Ты уже спрашивал.       — Я знаю. Я буду спрашивать снова. Пока ты не ответишь честно.       Аластор замер. Его пальцы, лежащие на груди Люцифера, дрогнули. Он медленно поднял голову и посмотрел на него. Его алые глаза были мутными, как будто он смотрел сквозь туман.       — Я не знаю, — он тяжко выдохнул. — Я не знаю, что я чувствую. Я должен быть счастлив. Я вернулся. Я цел. Ты здесь. Но я не могу... я не могу перестать чувствовать это.       Он замолчал, его дыхание стало прерывистым. Люцифер сжал его крепче.       — Что ты чувствуешь?       — Грязь, — прошептал Аластор. — Я чувствую его руки на своей коже. Я чувствую его дыхание. Я чувствую... — он не договорил, и его тело начало дрожать.       Люцифер приподнялся, заглядывая ему в глаза.       — Посмотри на меня, — он бегал взглядом по его лицу, но олень не поднимал глаз. — Посмотри на меня, Аластор. Ты здесь. Ты со мной. Его больше нет. Ты уничтожил его. Ты сжёг его дотла. Он никогда не вернётся.       — Я знаю, — ответил Аластор, слёзы потекли по его щекам. — Но я не могу... я не могу забыть это. Я не могу перестать чувствовать это. Он был внутри меня. Он...       Он не договорил. Слова застряли в горле, и он закрыл глаза, чувствуя, как его тело начинает сотрясаться от рыданий. Люцифер притянул его к себе, бережно обхватывая руками.       — Ты не должен забывать, — сглотнул он, прижимаясь щекой к макушке. — Ты не должен забывать. Но ты должен знать, что это не твоя вина. Ты не виноват в том, что он сделал. Ты не виноват в том, что он был чудовищем. Ты не виноват в том, что он не мог любить.       Аластор сжал его рубашку в кулаках, ощущая, как в теле расплывается спокойствие. Он не знал, сколько времени прошло. Минуты. Часы. Он просто лежал, чувствуя тепло Люцифера, его дыхание, его руки, которые гладили спину, изредка скользя к ушкам. Каждое движение было пропитано нежностью и бережностью, словно всё тело Аластора было хрупким и могло рассыпаться от сильного нажатия и клубком пыли разлететься в воздухе.       — Я хочу забыть, — прошептал он глухо. — Я хочу забыть всё. Я хочу проснуться и не помнить ничего. Я хочу быть прежним.       Люцифер рвано вздохнул. Он смотрел на Аластора, его сердце сжималось от боли.       — Ты не можешь забыть, — он нежно погладил его скулу, размазывая влагу от слёз. — Ты не можешь забыть... Но ты можешь научиться жить с этим. Ты можешь научиться принимать это. Я буду рядом. Я буду держать тебя, когда тебе будет страшно. Я буду любить тебя, даже когда ты не можешь любить себя. Я не дам тебе утонуть.       Аластор поднял голову и посмотрел на него. Его глаза были мокрыми, но в них появился огонь. Слабый, почти угасший, но он был.       — Ты правда будешь со мной, даже если от меня ничего не останется?       — Я буду с тобой всегда. И не дам тебе исчезнуть. Потому что ты должен жить. Ты заслуживаешь жить.