Сладость прополиса, чувственность орхидеи

      Прошло несколько недель с тех пор, как Кристофер пришёл в северную стаю. Его приняли не столько гостем, сколько своим. Возможно, сказывалось то, что все люди там сами по себе были дружелюбными, если не трогать их. Потому что чутьё подсказывало: такая большая любовь к близким несла в себе и самую большую ярость, с которой каждый будет сражаться за другого.       Сынмин, который ежедневно отслеживал состояние омеги, подождал, пока затянутся раны, а только потом занялся его плечом и спиной; за южанином ухаживали те, кто вызвался сам позаботиться о нём. Это было не лишним, так как всё, что разрешалось Кристоферу — ходить, дышать, моргать и не поднимать ничего тяжелее ложки с рисом.       Когда же омега полностью восстановился, он обернулся волком и отправился гулять по территории в одиночку. Оказаться вновь на четырёх лапах после лечения — особенно радостно: ему было запрещено превращаться во время лечения, а ещё до этого он долгое время провёл в волчьей шкуре. Его чёрная шерсть вызвала ажиотаж у щенков, которые бегали за ним, пытаясь поймать южанина, выделявшегося на фоне снежных равнин.       Потом, когда детей позвали на уроки, Крис ушёл в лес, помня о тропах, о которых рассказывали члены стаи. Хотелось насладиться происходящим, пока это было возможно. Морозное облачко, которое он выдыхал, радовало его: оно говорило о том, что он в безопасности на этих землях.       Ему было особенно весело смотреть, как следы лап оставляют узоры на чистом снегу. Понравилось исследовать запахи, которые теперь ощущались острее. Если в южных лесах преобладали всегда тёплые, цветочные и душистые ароматы, то здесь всё было иначе: хвоя пахла мягче и в то же время острее, а влажность оседала в лёгких ледяными искорками, словно рисуя внутри картину счастья.       А когда начали падать крупные хлопья снега, то Кристофер и вовсе стал тявкать и кружить по поляне, прыгая высоко, чтобы ловить снежинки, танцующие под дуновение ветра. Он не останавливался, пока полностью не выдохся, после чего вялым шагом подошёл к горе, где приглядел небольшую пещеру для отдыха.       Полюбоваться было на что. Белое безмолвие простиралось вокруг: деревья были укутаны мягкими снежными шубами, а склоны гор — пушистыми покрывалами. Крупные снежинки, ещё недавно кружившиеся в воздухе, теперь медленно опускались, словно падающие перья, создавая ощущение уюта и покоя. Воздух был настолько чист и морозен, что каждый вдох казался ледяным поцелуем, наполняющим лёгкие свежестью и жизнью.       Где-то вдалеке еле слышно доносился лай щенков, которых, вероятно, уже отпустили с дневных уроков. Эта мысль вызвала лёгкую улыбку: он чувствовал себя здесь так легко и свободно, словно сбросил все прежние тяжести. Никто не требовал от него ничего, кроме как быть собой.       Волк закрыл глаза, ощущая, как прохлада проникает сквозь шерсть, но не причиняет дискомфорта — лишь подчёркивает внутреннее тепло. Казалось, сам воздух вокруг дышал покоем; тело расслаблялось, каждая мышца отдыхала после изнурительной дороги.       В какой-то момент он задремал, но проснулся от внезапного шороха. Открыв глаза, волк затаился: перед входом в пещеру сидела пума — красивая, гордая, с лоснящейся шерстью красивого серо-коричневого оттенка. Животное смотрело на деревню вдали, где разжигали огни для похода в источник и ужина.       Видимо звуки, которая издала эта большая кошка, были для того, чтобы разбудить отдыхающего Криса. Пума поточил когти о камень, повернулся и посмотрел вглубь пещеры, проверяя, услышали ли его.       Южанин встал, подошёл к нему и сел рядом, глядя сначала на деревню, затем на изящный профиль хищника. Ленивый кошачий взгляд пробежал по волку; пума встал и медленно пошёл вниз, ожидая, что за ним последуют, но этого так и не произошло.       Сегодня Кристоферу не хотелось возвращаться в стаю — не после той тишины и спокойствия, что шли с ним бок о бок. Хотя он и находился среди северян, внутри всё равно оставалась пустота: тишина в голове напоминала, что он один.       Кот вернулся к нему, обошёл и боднул волка, призывая того вернуться. Однако и в этот раз Крис не отреагировал, продолжая сидеть на месте. Раздался раздражённый рык, после чего хищник решил принять человеческий облик. — Возвращайся в стаю, южанин. Местные холода не для тебя, — лениво протянул парень, растягивая гласные. — Так что не упорствуй: будь хорошим мальчиком и иди в стаю, — омега, чуть подумав, покачал головой. — Глупые волки. Там тепло, есть чем подкрепиться и собралось много ваших сородичей. Разве тебе что-то ещё нужно? И вообще, если такой упрямый, обернись в человека и начни общаться со мной лицом к лицу.       Кристофер так и сделал, но предварительно вернулся в пещеру, чтобы укрыться от ветра, а так же не предстать нагим перед альфой. — Я поговорю отсюда, потому что у меня на это причины, — упрямо произнёс омега, обозначая границы. — Ладно, — Минхо скрестил руки на груди. — Почему не хочешь вернуться? — перешёл сразу к делу кот. — Это не моя стая. Сегодня у меня день рождения. Я бы разделил его с ними, если бы мне разрешили остаться, но чувствую — вскоре мне придётся уйти. Хочу просто насладиться покоем. Здесь… так хорошо.       Некоторое время пума молчал, потом ещё раз посмотрел на деревню. — Я могу составить тебе компанию? — спросил он неожиданно.       Волк растерялся: — Если скажешь, зачем это тебе, — поставил условие Крис. Пума тяжело вздохнул: — Просто захотелось. Такой ответ устроит? — Нет, — ответил Крис и усмехнулся, когда кот поднял на него взгляд. — Просто пойдём вместе. Навязывать празднество не стану, но переночуешь в моей пещере — без ночлега не оставлю. — Хорошо, — практически сразу согласился Кристофер. — Но я добуду нам ужин. — Южанин, почему у тебя всё с условиями? — удивился кот. — Захотелось? — пожал плечами Крис.       Пума рассмеялся: — Хорошо, идём, голопопик. С тебя ужин, с меня — приготовление и пещера. Без «но»!       К Минхо вышел волк, который ласково уткнулся носом в руку человека — тот, похоже, не ожидал подобного. Альфа быстро перешёл в облик зверя и повёл парня в сторону логова, где пока не было гостей-волков. Никто даже не знал, где именно оно находилось, кроме вождя, которому он обозначил лишь примерное расположение. Но по какой-то причине Минхо решил, что южанин станет первым, кто придёт туда. Волк подбежал к альфе, чтобы мягко ткнуть носом, показывая, что идёт на охоту. Кот на это раздражённо фыркнул, обозначая этим, что думает о принципиальных омегах. Но позже всё равно начал наблюдать за парнем, пристально изучая того сверкающим взглядом.       Когда же были пойманы несколько куропаток, Минхо смотрел на охотника иначе. Тут волк положил первую дичь к ногам пумы. Что-то в этом жесте для омеги было личным, что не касалось его, но говорило о многом. Это всё читалось во взгляде, который тот не отводил до последнего, но позже всё-таки вернулся к охоте.       Они шли в логово пумы, который помог донести свою долю мяса. Место убежища на возвышенности открывало вид на покрытые вершины хвойных деревьев. Пума мягким рыком попросил подождать и вошёл внутрь. Там он разжёг огонь, начал одеваться и искать то, что собирался дать гостю.       Волк наслаждался видами: никогда раньше он не видел ничего подобного — бескрайнее звёздное небо, растущая луна, отражавшаяся в белоснежных вершинах гор. — Заходи, оденься, я подготовил тебе одежду, — прозвучал голос Хо, отрывая Криса от созерцания. Альфа держал пойманных куропаток; с деловитой быстротой он отправился чистить и потрошить их, готовя к дальнейшему приготовлению. Кивнув Кристоферу, он направился вниз, оставив омегу одного на некоторое время.       Парень ещё немного постоял у входа, впитывая тишину и спокойствие ночного леса. Белое покрывало снега мягко мерцало в лунном свете; тени деревьев становились ещё глубже и таинственнее. Ощущение безопасности было почти осязаемо. Вдохнув морозный воздух, он наконец повернулся и направился внутрь, в тёплое убежище.       Внутри пещеры было жарко и уютно. Огонь потрескивал в очаге, заливая стены мягким золотистым светом, отбрасывая причудливые тени. В углу лежала аккуратно сложенная одежда — простая, но тёплая, сшитая, видимо, из овечьей или волчьей шерсти, с привычным для северян кроем. Омега быстро переоделся: мягкая ткань приятно прилегала к коже и согревала после мороза       Выйдя к выходу, он снова погрузился в созерцание ночного пейзажа, сейчас уже чувствуя за спиной тепло от огня, проникающее сквозь стены. Огонь играл языками пламени, снег тихо падал снаружи — это была идеальная картина покоя для Криса.       Вернувшийся Минхо, казалось, не обращал на парня никакого внимания, полностью погрузившийся в дела. Он продолжал заниматься приготовлением куропаток, приправляя их травами; аромат смешивался с запахом дыма и тёплой шерсти. Его движения были отточены и уверены; он не задавал лишних вопросов и не требовал объяснений — присутствие омеги было спокойным, естественным. Минхо просто жил своей жизнью, не обращая внимания на то, что у него в гостях находился волк, который ещё недавно мог представлять для всех опасность. После всех манипуляций парень поставил птицу готовиться, и в пещере распространился ещё более аппетитный запах — предвестник скорого ужина. — Спасибо, — произнёс Кристофер, когда они вернулись в логово пумы. Его слова прозвучали тихо, но искренне. Он опустился перед огнём и устроился на мягкой подушке, которая, казалось, была специально подобрана для удобства. Тепло очага приятно обволакивало, изгоняя остатки вечерней прохлады. — У тебя красиво. Альфа, которому принадлежало жилище, быстро обвел взглядом помещение, словно оценивая чужим взором. Его взгляд задержался на различных шкурах, покрывавших пол и стены, на простых элементах мебели, на мягких подушках, разбросанных у очага. — Обычно для моего вида, — произнёс он с легкой ухмылкой: глаза внимательно следили за реакцией Криса. — Мы любим всё красивое и приятное на ощупь. А здесь, в условиях холода, шкуры кажутся самым идеальным вариантом: тёплые, мягкие, нежные… особенно, если лежать на них голым, — ухмылка стала шире, а в глазах мелькнул озорной огонёк, когда он наблюдал за реакцией омеги.       Крис почувствовал, как лёгкий румянец заливает щеки. Он не был готов к прямым намёкам, но и не отрицал правдивость слов пумы. Шкуры действительно были невероятно мягкими, а их вид придавал логову особенную, первобытную роскошь. — Кто тебя научил охотиться? — поинтересовался альфа, меняя тему, но сохраняя лёгкий, игривый тон. — Волки так не охотятся — у них другой стиль.       Бан улыбнулся, вспоминая далёкое прошлое. Улыбка была искренней, наполненной теплотой и благодарностью. — Старый друг, — ответил он, и в его голосе прозвучали нотки ностальгии. — Он был пумой. Учил меня охотиться ещё до того, как я обрёл волка. Поэтому все мои навыки были отточены тогда, когда я был человеком. А потом я принял зверя и просто подстраивался под навыки, которые уже имелись. Ли Ноу. Так звали моего друга. Он дал мне то, что помогало выживать в разных условиях. А охотятся так волки или нет… меня это уже не интересует, — вздохнул Крис, закончив монолог.       Он перевёл взгляд на огонь, размышляя о прошлом. Он помнил Ли Ноу, помнил его наставления, его терпение. Этот человек научил не только охотиться, но и ценить моменты, чувствовать связь с природой, понимать язык леса. Его уроки были бесценны — они стали фундаментом, на котором Кристофер смог построить новую жизнь, приняв волчью сущность. — Тебе с ним очень повезло, — отреагировал пума и подсел немного ближе, чем вызвал удивление у волка. — Скажи, а что бы ты сделал, если бы вновь встретился с ним? — Не знаю, — честно признался Кристофер. — Думаю, мы с ним уже настолько изменились, что это просто невозможно. Он рассказывал мне, что после инициации у него появится другое имя, которое будет символизировать новую жизнь, где человек и зверь — одно целое. Я не знаю ни его запах, ни то, как он выглядит, ни пол его пумы. Не думаю, что наша встреча возможна. — Я не спрашивал, встретишься ты с ним или нет, — ворчливо отозвался Хо. — Какой вопрос я задал? — он наклонился ближе к Крису, сверкая глазами, словно пытаясь загипнотизировать или очаровать. — Что я бы сделал, — омега потянулся к альфе, желая поглубже вдохнуть его запах, чтобы понять, правильно ли он распознал нотки. — Обнял бы его. Так крепко, как бы только мог, — проговорил парень и подался вперёд. — А ещё оттаскал бы за ухо за то, что тот не спешил ко мне прийти.       Глаза Минхо широко раскрылись, а потом он звонко рассмеялся: — Сомневаюсь, — уверенно ответил Минхо и лёг, рассматривая Кристофера в свете огня. — Скорее бы ты смотрел на него и ничего не делал. Возможно, из-за того, что тот стал красавчиком.       Парень возмущённо посмотрел на кота: — Ты не можешь этого знать, — упрямо ответил Крис. — Могу, — продолжил кот, лениво щурясь. — Так и сделаешь. — Правду говорят, что ты излишне самоуверен, — произнёс Крис. — Самоуверенность тебя погубит. — Это факты, Кристофер, — со смешком ответил Минхо. — Думай, что хочешь, — отмахнулся волк. — Я не знаю, что должно произойти, чтобы мы встретились. Когда он принял своего зверя, то должен был или найти, или отвоевать себе земли... или, если он оказался омегой, то должен был найти пару и жить с ней вместе. — Как много он тебе рассказал, — задумчиво отозвался пума. — Эти секреты останутся со мной. С тобой-то я могу говорить о таком, так как это ваши традиции, но волки от меня ничего не узнают.       Глаза Криса зацепились за оголённые участки кожи на груди и животе альфы, глядя, как там собирались бисеринки пота, от чего кожа мужчины блестела от игры костра. Далее открылся куда больший участок кожи, приоткрыв тёмный ореол соска. Дыхание стало глубже, пока глаза блуждали по красивому подтянутому телу с мягким рельефом аккуратных мышц. — Нравится? — спросил Хо.       Кристофер тут же отвернулся, а уши стали гореть от стыда. Живой и яркий смех Минхо стал ответом. А стоило волку повернуться лицом к хозяину логова, как Крис завалился на спину, не ожидая, что мужчина будет находиться настолько близко. — Что ты делаешь? — с испугом спросил Бан. — Изучаю того, кто сейчас проявляет ко мне интерес. Я чувствую это в твоём запахе, омега: он стал мягче, слаще — стал звать альфу, — шептал Хо, медленно двигаясь к парню, крадясь, словно хищник к добыче, сокращая расстояние между ними. Минхо рассматривал черты лица Криса, словно пытался убедиться в чём-то. — Пора накормить именинника, — в следующий момент он отстранился, чтобы проверить готовность перепёлов. Убедившись, что те готовы, он взял тарелки и положил парню лучшие кусочки. — Спасибо, — поблагодарил омега чуть охрипшим голосом. — А… — Держи, — предугадал просьбу альфа, передавая тому специю. — Ешь осторожно, они ещё горячие!       Крис прищурился, а после нахмурился, начиная обдумывать происходящее, напоминавшее о чём-то далёком. Точнее о ком-то. Очень близкого и давно утерянного. Попробовав мясо, он, наконец, ощутил и вкус птицы, которую пробовал лишь несколько раз. И все те разы были приготовлены одним человеком.       Ужинали они в комфортном молчании, пока Бан подбирал слова. В итоге просто положился на чутьё: — Ли Ноу всегда готовил для меня самую вкусную еду и отдавал лучшие куски. Рыба, мясо, птица или ягоды — не имело значение, — омега подался к пуме ближе, не смотря на то, что тот так и не сдвинулся с места. — Это же ты, правда? — он пристально разглядывал хищные черты лица, на которых остался отпечаток кошачьей натуры и далекого детства. — Как же ты долго думал, волчонок, — после этого их губы встретились в долгожданном поцелуе.       Волк целовал настойчиво, углубляя поцелуй. Его язык скользнул по дёснам и острым клыкам. Он напирал, не в силах остановиться, будто обрёл источник жизни, которого ему так не хватало все годы.       Пума поддавался, опустившись на подушки, позволяя омеге быть сверху. Только так он мог трогать его, скользить руками по мягким изгибам, притягивать ближе, царапая ногтями мягкую шкуру. — Это правда ты, — прохрипел Бан, вспоминая их прощальный поцелуй. — Это ты, — повторил он, начиная покрывать лицо Ли поцелуями, пока тот пытался то ли отстраниться, то ли просто не показывать, как было приятно. — Я весь слюнявый, прекращай, — ворчливо отозвался кот.       Волк мгновенно остановился, но уже для того, чтобы положить голову парню на грудь, начиная потираться о неё лицом, не в силах выразить как-то иначе пенеполняющие чувства. Было так много всего, что хотелось скулить и выть от восторга. Что он и сделал, не видя, как пума закатил глаза, но притянул волка в объятия, не давая тому отстраниться. — Ласковый волчонок, — шепнул пума и лизнул щёку парня, который не ожидал такой ласки. — Ничуть не изменился. — Изменился я... просто с тобой можно побыть настоящим, — Бан лёг рядом с Ли. — Ты показал мне этот путь. Благодаря тебе я выжил и смог добраться сюда. Кажется, наша встреча была не случайной и мать-Луна позаботилась обо мне, отправив когда-то в малинник. — Пумы — дети солнца, — мягко произнёс хищник, притягивая к себе своего волка. — Солнце светит для того, чтобы луна могла сиять. Мы не виделись давно, но я рад, что ты сегодня здесь, — а потом ухмыльнулся, — я бы не верил в знаки судьбы, если бы не один нюанс — я встретил тебя в свой день рождения в нашу первую встречу. Сегодня твой день, но именно сейчас мы познакомились вновь. Познаешь моего альфу?       Кристофер сел и посмотрел на расслабленного Минхо, который продолжал лежать, как ни в чём не бывало. Словно это не он сейчас предложил ему провести ритуал ухаживания, игнорируя тот факт, что они были разного вида. — Почему? — опешил Крис. — Мой зверь не признаёт никого, кроме тебя, — легко ответил Ли. — Я чувствую, как он тянется к тебе — он рад тому, что ты здесь и со мной, одетый в шкуры, которые мы добыли на охоте; находишься в данный момент в доме, в который не ступал никто, кроме меня одного. Не представляешь, сколько прекрасных пум-омег ко мне приходило, но ни одна, ни один из них не вызывали отклика в сердце. Меня тянуло к волкам, хотя это казалось мне полнейшим бредом, потому что я не стайный. И, лишь подружившись с этой стаей, я понял, что всё, что мне теперь остаётся — ждать. — А там появился я? — уточнил Бан. — Именно. Когда я вошёл в столовую, мой зверь сразу ощутил твой аромат, — кот потянулся к парню. — Дикий прополис и цветки папоротника. Спокойствие и древние леса, что тесно связаны с тайнами и мистикой. О большем я тогда и не думал. Не ожидал, что вот так пахло моё счастье, мечта. — Столовую? — переспросил парень, а потом рассмеялся. — Готов поспорить, что ты тогда был готов проклясть весь наш вид. — Да, — коротко подтвердил альфа. — Скажу честно: несколько медведей, которых я потом завалил в пылу ярости, пожалели намного больше, что попались мне в тот день, — он притянул к себе Бана за волосы, чтобы их лбы соприкоснулись. — Я рад, что это ты, Крис. Ещё никто и никогда не мял мне бока так, как ты в нашу первую встречу. Раздался смешок: — Шутишь? — улыбнулся младший. — Нет. Ты и мой первый поцелуй украл, — в следующий момент он поцеловал парня, прикусывая пухлые губы тонкими, но опасными клыками, вырывая стон изо рта омеги. После, пума слизал капельку крови, что выступила из ранки, пробуя волка на вкус. — Так что, ты мне должен, пушистик, — подмигнул Минхо. — Ты мне тоже должен, котик, — не сдавался Кристофер. — Минимум — подарок.       Пума выгнул бровь: — Минимум? А что тогда максимум? — Ещё не придумал, — он начал вновь целовать губы Минхо, постепенно опускаясь поцелуями вниз, ведя влажную дорожку из чувственных прикосновений, заставляющих альфу урчать и щуриться. Улыбка на лице омеги появилась сама собой.       После этого он нашёл пахучую железу пумы и вдохнул его аромат: грозовой озон, который плотно ассоциировался с силой и мощью, после которой наступала долгожданная свежесть и чистота; дикость чёрной орхидеи, которая делала хищника не просто экзотикой в глазах Кристофера, а единственным представителем семейства кошачьих, привлекающей уникальной красотой и силой. — Минхо…       Альфа подмял омегу, нависая сверху. — Кристофер, — рука мужчины погладила щеку парня, который прильнул к ладони. — Ты познаешь моего альфу? — Позволь мне познать его, — шёпотом, что сливался с треском огня, который продолжал гореть рядом с ними.       Мгновение, когда между ними что-то изменилось, было как тихий вздох перед бурей. Нежные прикосновения рук, что исследовали тела друг друга, превратились в трепетное касание, будто они открывали заново давно забытые секреты. Одежда, падающая на шкуры, казалась лишь тонкой преградой, которую они сбрасывали, чтобы оказаться ближе, почувствовать тепло кожи, мягкость меха, биение сердец, звучащее в унисон. Жар пламени, казалось, потускнел перед пылающей страстью, которая разгоралась между ними.       Запах озона, обычно такой резкий и вызывающий, теперь стал мягче, обволакивающим, словно свежий воздух после дождя, дарящий чистоту и умиротворение. Он переплетался с едва уловимыми нотами желания, создавая уникальный аромат, который окутывал Кристофера, делая собственный запах прополиса гуще, ярче, насыщеннее. Это было словно объятие сущностей, их внутренних миров, сливающихся воедино.       Ли приподнялся на локтях, его движения были плавными, как у кошки, ступающей по мягкому мху. Он отпустил губы Кристофера с тихим, нежным чмоком, словно пробуя на вкус сладкий нектар. В его глазах, что горели золотистым янтарём, отражалось трепетное любопытство. Он смотрел на лицо парня, залитое лёгким румянцем, на его пухлые губы, которые ещё хранили следы недавних поцелуев, блестящие от слюны, выдавшие всю глубину чувств.       Сглотнув, Минхо снова прикоснулся к губам Кристофера, но на этот раз его поцелуи были чувственнее. Он оставлял лёгкие, робкие поцелуи на уголках губ, на нежной коже подбородка, а затем, словно пробуя этот новый, такой родной вкус, медленно и осторожно облизывал щеку, вслушиваясь в тихий, жалобный всхлип, что вырвался из груди омеги. Это был звук полного доверия, полной отдачи.       Руки парня, до этого сжимающие мех под ним, теперь несмело легли на тонкую, сильную талию мужчины. Мужчина прильнул к ладони, чувствуя тепло и нежность. А затем, словно волна, скользнул вниз; губы, ведомые инстинктом, нашли нежную кожу у пупка, прикусывая так нежно, что это вызывало лишь лёгкий трепет, а не боль. — Хо, — несдержанно сорвалось с губ Бана. — Животик, — прошептал Хо. Его голос был ленивым, но в нём слышалась ласковая насмешка. — Как предсказуемо, — он легонько почесал живот Криса, наблюдая, как тот начинал дрожать от непривычных ощущений. Затем рука скользнула ниже, пальцы нежно коснулись кожи под пупком, вызывая первый громкий стон, полный неожиданности и удовольствия. — Интересно, а выть ты тоже будешь? — спросил Хо. Голос был тихим, но полным предвкушения.       В следующий момент альфа, словно хищник на своей территории, оказался на шкурах, которые теперь были пропитаны ароматом омеги. Он позволял этому запаху окутать себя, давая инстинктам полную свободу. В янтарных глазах мелькнул тот самый дикий огонёк, но в этот раз он был не пугающим, а скорее завораживающим, обещающим. — Кто знает, — прозвучал голос Кристофера — тихий, но уверенный. Лизнув губы и ощутив вкус Минхо, Бан добавил: — Но сначала я услышу, как ты будешь мяукать от желания, котик.       Глаза пумы сверкнули в полутьме. В них читалось обещание, нежность и глубокое желание.       Бан, чувствуя, как собственное тело отзывалось на каждое прикосновение, осторожно лизнул губы Ли. Затем движения стали уверенней: он начал медленно вылизывать широкую грудь, громко сглатывая, ощущая на языке вкус любимого. Его руки, покрытые сетью извилистых вен, были сильны, когда он, нависая над стройным, поджарым телом кота, уткнулся подбородком во влажную головку члена. Он посмотрел в янтарные глаза, которые отражали огонь, и медленно, с невероятной нежностью, начал слизывать ароматный предэякулят, пробуя на вкус.       Тихое шипение, сорвавшееся с губ Хо, было первой наградой для Криса.