Часть 3
29 марта 2026 г., 10:39
В выходной день Хэ Сюань никогда не ставил будильник, и без лишнего вторжения в сон его глаза открывались ровно в 7:30. Профессия врача предполагала занятость в любой день недели, и выработанная годами привычка очень помогала включиться в распорядок дня: будь он выходным или рабочим.
Но сегодня вставать сразу не хотелось, слишком уж напряженной выдалась неделя. На смену осени пришла зима, и усталость накатывала всё чаще, стоило лишь немного ослабить самоконтроль. Вчера к нему пришли сразу два сложных пациента, и тело требовало больше времени для восстановления.
Одним из них оказался тот самый молодой человек, которого брат в начале ноября буквально привел в кабинет за руку. Состояние пациента явно ухудшилось. Тогда, на первом приеме, он хоть как-то держался: отвечал на вопросы четко и показывал хотя бы слабый интерес. Теперь же — лишь смотрел в одну точку, отвечая на попытки вовлечь его в разговор односложно и безжизненно.
Из Хэ Сюаня не вышел бы хороший врач без готовности к подобным спадам. Лечение никогда не идет ровно вверх, ступенька за ступенькой. Падение может случиться в любой момент, даже когда кажется, что все трудности позади. Разница лишь в ресурсах: чем дольше длилось лечение, тем крепче становится опора под ногами, и выкарабкаться обратно на устойчивую почву становилось легче. А вот в самом начале подняться снова — задача непростая и почти невозможная в одиночку.
Потому Хэ Сюань постарался максимально четко и убедительно донести до старшего брата простую истину: сейчас Цинсюань нуждается не в контроле, а в безусловной поддержке. Лучшим выходом после повторной попытки была бы госпитализация, пусть и краткая, всего на пару недель. Хотя бы затем, чтобы пациент оказался под круглосуточным наблюдением, а заодно привел в порядок организм, истощенный долгой депрессией.
Но старший господин Ши отказался, твердо и категорично заявив, что справится со всем сам. Что, в общем-то, и следовало ожидать. Спрятав острое раздражение за маской профессионального спокойствия, Хэ Сюань отпустил братьев. И лишь теперь, в тишине собственной спальни, позволил себе выплеснуть горькую досаду. Одеяло, с силой сброшенное на край кровати, стало единственно возможной, хоть и недостаточной, разрядкой для этого глухо кипевшего раздражения.
Впрочем, ему было несвойственно подолгу застревать в любой эмоции. Негодование, как волна, откатилось так же быстро, как и накатило. В конце концов, Цинсюань — лишь пациент, один из многих. А его роль — не навязывать свое видение спасения, а лишь предлагать варианты маршрута. Окончательное решение — принимать или не принимать лекарства, ложиться или не ложиться в стационар и, вообще, что-нибудь делать со своей жизнью, всегда остается за пациентом. Или за тем, кто по закону вправе решать за него.
Хэ Сюань взглянул на смартфон. Экран показывал ровно восемь утра. Сверху уже висело несколько уведомлений — большой палец привычным жестом смахнул их, не читая. Он не готов был воспринимать хоть что-то, пока не почувствует аромат свежесваренного кофе. Разве что можно послушать легкую инструментальную музыку. Ненавязчивое звучание мелодий поможет сохранить мысли в расслабленном после сна состоянии.
Смартфон скрылся в кармане мягких домашних штанов, и Хэ Сюань неторопливо направился в ванную. Утренний ритуал был отточен до автоматизма: короткий бодрящий душ, размеренные движения зубной щетки, холодные прикосновения воды к лицу. После — легкий слой увлажняющего крема без запаха.
Стереотипы о «мужском» и «женском» давно вызывали глухое раздражение. Достаточно было несколько раз сильно обгореть на солнце, мучаясь потом от шелушащейся кожи, или пережить зиму с лицом, обветренным до боли. Опыт оказался убедительнее предрассудков.
Следующим пунктом шел завтрак. В еде Хэ Сюань был свободен от догм: его рацион мог включать что угодно — от традиционных паровых булочек до авокадо-тостов. Главным правилом была сбалансированность.
Он не был фанатичным приверженцем здорового питания, скорее действовал из чистого прагматизма. Правильно собранная тарелка помогала дольше оставаться сытым, а живот не урчал от голода в самый неподходящий момент. Поэтому завтрак был не просто едой, а «техобслуживанием» перед предстоящим днем.
Постояв несколько секунд перед открытым холодильником, Хэ Сюань без лишних раздумий достал яйца, половинку авокадо, горсть томатов черри и пучок зелени. К скрэмблу он добавил пару цельнозерновых тостов, а к кофе — несколько пончиков с сахарной пудрой. Завернутые в бумажный пакет с логотипом ближайшей пекарни, они еще с вечера лежали на столешнице и настойчиво требовали внимания.
Этого будет достаточно, чтобы до обеда не вспоминать о еде. Завершением станет черный кофе — без молока, сахара и прочих ухищрений — в чистом виде, чтобы ничто не перебивало его горьковатую, отрезвляющую ясность.
Палец привычным движением запустил кофемашину. Пока та с противным жужжанием перемалывала зерна, Хэ Сюань взялся за посуду. К домашним делам он относился спокойно, даже находил в них что-то методичное, почти терапевтическое. Четкие движения, возвращающие поверхностям блеск, успокаивали своей предсказуемостью.
Исключение было одно: необходимость каждый раз после еды мыть и вытирать посуду. Сочетание мыльной пены, скользких тарелок, воды и остатков еды вызывало почти физическое отторжение. Но включать посудомоечную машину только для него одного — слишком расточительно. Приходилось терпеть.
План на день он составил еще вчера, и теперь, пока руки насухо вытирали чистую тарелку, сознание механически прокручивало его. Завтрак, небольшие дела по дому, затем легкая прогулка до фитнес-центра. Пожалуй, перед залом стоит заглянуть в бассейн, он и правда давно там не был. Потом — сытный обед в привычном ресторанчике и возвращение домой.
До ужина можно будет ничего не делать: просто почитать или всё же заставить себя набросать план застрявшей статьи. В современном мире нельзя просто лечить и консультировать, если хочешь преуспеть в карьере. Нужно постоянно публиковаться, светиться, выступать. Кстати, пока будет стираться постельное белье, можно посмотреть то интервью, в котором он участвовал пару месяцев назад. На YouTube оно появилось спустя месяц, но времени проверить результат его усилий так и не находилось.
Решив не откладывать, Хэ Сюань принес ноутбук из спальни и поставил рядом с аскетичной белой чашкой. Изящная форма и тонкий фарфор без слов говорили, что купили ее не в супермаркете у дома. Сестра постаралась отыскать для него одновременно изысканный и полезный в быту подарок.
Ноутбук урча наконец ожил, и Хэ Сюань достаточно быстро нашел нужное видео. Руководил им не личный интерес, а скорее сухая профессиональная необходимость. Это было уже второе участие в подобном проекте, и первое оказалось полным провалом. Несмотря на то, что в кабинете он умел объяснять самые сложные концепции простым, почти бытовым языком, свет софитов и чужая, нарочито студийная обстановка выбили почву из-под ног. Полтора часа он механически сыпал терминами и говорил сухим, формальным языком ученого.
Повезло, что ведущий оказался не журналистом с листком заученных вопросов, а человеком эрудированным. Не акцентируя внимания на его манере речи, он мягко направлял поток терминов в понятное русло. Благодаря его живым и простым формулировкам, зрители что-то всё же уловили из их разговора.
Но комментарии под тем видео в основном хвалили внешность и харизму приглашенного доктора, сводя на нет его попытки что-то объяснить. Хэ Сюань, хоть и принимал свою внешность как данность, не хотел запоминаться исключительно ею. Его профессиональная гордость была задета глубоко. Он скрупулезно разобрал каждый свой ответ, чтобы подобное не повторилось.
Неудачный опыт помог в следующий раз справиться куда лучше. Во второй раз он держался куда увереннее и говорил намного более понятным языком. Он внимательно просматривал каждый ответ и делал пометки в блокноте на будущее. У второго блогера было уже в разы больше подписчиков, и это повышало шансы на новые приглашения.
— До сих пор многие считают, что обращаться за помощью к психологу, а тем более к психиатру, — это что-то постыдное, признак слабости. Будто на вас сразу навесят ярлык «сумасшедший» и отправят в психушку. Это тот же самый архаичный стереотип, что и мысль, будто мужчине не нужен крем для лица. Мы же не ждем, пока кожа сама собой восстановит нарушенный липидный барьер, верно? Мы помогаем ей. Так и с психикой. Забота о ней — это не слабость. Это базовая гигиена современного человека.
— Могу я тогда задать вопрос, каким кремом вы пользуетесь, господин Хэ? Кожа у вас, право же, безупречна, — ведущий игриво улыбнулся, смотря прямо в камеру. — Вы только посмотрите на него! И умен, и красив. Настоящая несправедливость для простых смертных.
Хэ Сюань с этой стороны экрана отметил профессионализм ведущего, который ловкой шуткой разбавил небольшое напряжение от его слишком уж серьезной и, пожалуй, скучноватой речи. Но тот Хэ Сюань на экране сначала замер на секунду, сбитый с толку внезапным поворотом. Однако его лицо тут же пришло в движение — легкая улыбка, смещение в кресле — и он нашелся.
— Мне не заплатили за рекламу, так что марку не назову. Но вполне могу обсудить это с вашими спонсорами позже, — его тон был легким, почти игривым.
— Вы и правда готовы сняться в рекламе? — подхватил ведущий.
— Нет, конечно, — Хэ Сюань на экране изобразил искреннее возмущение и нарочито долго тянул паузу. — Но если мне действительно хорошо заплатят... я подумаю.
Ведущий снова рассмеялся и, щедро накидав комплиментов приглашенному эксперту, ловко перевел разговор к следующему вопросу.
Хэ Сюань с этой стороны экрана постучал кончиком ручки по блокноту и всё же вывел несколько строк.
«Добавить пару шуток — хорошо».
«Говорить более спокойно, объяснять, а не убеждать».
«Избегать слов типа "архаичный", могут быть непонятны».
«Стоит ли говорить так грубо — психушка?».
Он ненадолго задумался, затем ровной чертой перечеркнул последний пункт. Именно так люди и называют специализированные больницы для людей с психическими отклонениями разной тяжести. В его устах такая сниженная, почти бытовая лексика была не ошибкой, а точным попаданием в цель.
На застывшем в паузе экране он видел себя — собранного, спокойного, уверенного в своих словах. Что ж. В этот раз он и правда справился куда лучше, и имел полное право хотя бы немного быть довольным собой.
Он снова нажал play. Ведущий на экране задавал следующий вопрос, а он — отвечал четко, без запинки:
«Представьте, что наша психика — это очень сложная система сигнализации...» — звучал его собственный голос, ровный и убедительный.
Да. Во второй раз ему удалось найти те самые, нужные слова. Уголек профессиональной гордости, притушенный после первого провала, тихо разгорелся снова.
Через несколько вопросов видео закончилось, но записей в блокноте не прибавилось. В прошлый раз он исписал несколько страниц, подмечая, где он перегнул со сложностью и профессиональной лексикой. На этот раз хватило одного листа, да и то половину пометок он потом перечеркнул.
Следующим шагом следовало спуститься в самое пекло — в ветку комментариев. Не для того, чтобы подпитать самооценку восторгами или уколоться о негатив. Его самооценка давно покоилась на собственном мнении о себе и изредка на замечаниях других. И то лишь тогда, когда их можно было назвать конструктивными, а не просто эмоциональным шумом.
«Хороший доктор», «почтительный сын» — это всего лишь чужие ярлыки. Он перестал примерять их на себя, как не стал бы носить чужую, не по размеру одежду.
К тому же они далеко не всегда совпадали с тем, что он чувствовал внутри. Настоящий почтительный сын звонил бы матери чаще и не откупался от ее тихих упреков дорогими подарками.
Но что поделать, если добровольное отшельничество стало фундаментом, на котором держалось всё остальное. Если выдернуть этот камень из основания, пирамида не просто осядет — она рухнет. И придавит под обломками не только его самого, но и жизни его ближайших родственников.
Хэ Сюань отогнал неприятные мысли и всё же спустился в комментарии. Нужно было проверить главное: поняли ли его на этот раз. Судя по тому, что он видел, — да. Большинство зрителей писали о сути поднятой темы, делились личным опытом. Такая реакция не могла не радовать.
Хоть пара-тройка комментариев всё же сводились к желанию «записаться на прием, чтобы познакомиться поближе». Хэ Сюань тихо фыркнул. Пусть попробуют. Вероятнее всего, это желание испарится, как только они увидят цифры в прайсе за час его работы.
Стиральная машина тихо, но настойчиво отбила короткую дробь о завершении работы уже минут пятнадцать назад, но прерывать просмотр тогда не хотелось. В конце концов, ничего фатального не случится, если чистое белье проведет лишние полчаса в барабане.
Но теперь, когда интервью осталось позади, пора было вернуться к рутине.
Заправить постель, проверить белье в сушке, погладить одежду перед выходом, собрать с собой спортивную форму. Если успеется — разобрать пахнущие свежей бумагой книги, которые он заказал в прошлом месяце и так и не распаковал.
Смартфон, оставшийся на кухне, завибрировал ровно в тот миг, когда он выходил из ванной. Держа в руках кипу белья, Хэ Сюань недовольно посмотрел в сторону беспокойного гаджета и продолжил свой путь. Перезвонить можно и позже. Необязательно бросать всё и мчаться сломя голову, лишь потому что кто-то где-то решил, что он нужен сию секунду.
Каждое спокойное движение рук было выверенным: расправить складки, ровно сложить уголок к уголку, убрать в шкаф. Минималистичному удовлетворению мешал лишь назойливый звук вибрации, доносившийся с кухни. Брови Хэ Сюаня едва заметно сошлись на переносице и, помедлив секунду, он всё же направился к телефону.
Смартфон гудел от пяти пропущенных звонков и еще большего количества сообщений. Так бесцеремонно и настойчиво в его выходной пыталась ворваться Лю Сыхань — организатор мероприятий по популяризации психологии. Хэ Сюань уже пару раз выступал у нее, но обычно она заранее присылала письмо, никогда не нарушая границ неожиданным звонком.
Раздражение, смешанное с интересом, подтолкнуло Хэ Сюаня нажать кнопку вызова. Почти сразу в динамике раздался знакомый, слегка взволнованный голос.
— Господин Хэ, я так рада, что вы ответили. Простите за внезапный звонок.
— Произошло что-то срочное? — внезапных звонков было куда больше, чем один, но его голос прозвучал ровно, без оттенка раздражения или дружелюбного приветствия.
— Да, вы, как всегда, правы. На вечер запланировано мероприятие, но один из ключевых спикеров сегодня утром отправился прямиком в больницу. Нам срочно нужна замена, — Лю Сыхань затараторила, словно боялась, что ее прервут на полуслове. — Я уже согласовала с вашим директором, знаю, что сегодня ваш выходной. Понимаю, как это бестактно, но умоляю, господин Хэ, выручите нас. Всего лишь на сегодня. Вы можете прочесть ту же лекцию, что и в прошлый раз, у меня сохранилась ваша презентация...
— Хорошо. — Одним четким, сухим словом Хэ Сюань обрубил поток жалобных интонаций, которые начинали действовать на нервы. — Пришлите подробности на почту. Постараюсь быть.
— Я вам невероятно благодарна! Конечно, выступление будет оплачено соответственно.
— Об этом поговорим позже. Жду информацию, — он положил трубку, не дожидаясь очередных благодарностей.
Что ж, планы на выходной придется отменить. Зал, бассейн, тихий вечер с книгой — всё это отодвигалось на неопределенный срок. Разве что на обед он еще мог успеть, если не будет долго топтаться перед гардеробом.
И всё же именно выбор одежды вызвал легкий ступор. Костюм — чересчур официально, будто он идет на званный ужин или защиту диссертации. Обычная водолазка — слишком буднично, словно пришел на встречу к приятелю. Нужно было найти золотую середину: представительно, но без пафоса, элегантно, но без вычурности. Ситуацию усложняла его личная привычка: в обычной жизни он выбирал мягкие, дышащие ткани, которые не стесняли движений и не раздражали кожу. Но сегодня такой выбор выглядел бы простовато, почти неуважительно к аудитории.
Хэ Сюань прекрасно знал — при упоминании человека науки в сознании возникнет лохматый отшельник в заношенном халате и не вылезающий из лаборатории. Но мир меняется: теперь нужен и блеск ума, и безупречная внешняя оболочка. Знающий, но неопрятный лектор потеряет внимание в первую же минуту. «Свой парень» может расположить к себе, но не заслужит настоящего доверия.
В письме от организатора четко значилось: лекция для молодых специалистов. Значит, строгий пиджак — не вариант. Ему не нужно выглядеть как профессор с кафедры. Ему нужно стать старшим коллегой. Тем самым, у которого есть и опыт, и эта легкая, почти юношеская уверенность в своем деле.
Как только цель определилась, выбор перестал быть проблемой. Толстовка-поло цвета индиго, свободные шерстяные брюки кофейного оттенка, высокие черные ботинки с тонкой подошвой. Клишированные аксессуары вроде дорогих часов он презирал, но мог позволить себе одну незаметную деталь — легкий шлейф любимого парфюма: сухое дерево, острая нотка перца и глубокая сладость ладана. Нишевый бренд, далекий от масс-маркета, отражал его же стремление к минимализму: всё — в одной идеально выверенной молекуле, раскрытой талантливым парфюмером.
Перед выходом он аккуратно уложил волосы, зафиксировав их невидимым стайлингом. Пальцы, привычным движением зачесывавшие прядь со лба, на секунду коснулись мочки левого уха, нащупав едва заметное уплотнение. Дырочка от той самой дурацкой самодельной серьги. В пятнадцать лет они с Хуа Чэном сами прокололи друг другу уши в знак их нерушимой дружбы.
Чисто по-пацански! Но шепоток об их не совсем дружеской связи всё равно пошел по школе. Хуа Чэн готов был драться с каждым, кто косо на него смотрел, а Хэ Сюаню было как-то всё равно до чужих пересудов. Даже тогда.
Уголок его губ дрогнул в легкой улыбке. Сейчас бы он так не поступил. Сейчас такая безрассудность казалось дикостью. Но в тот момент это было остро, весело и по-своему — красиво. Кстати, надо бы позвонить Хуа Чэну. Клятва на крови всё больше не выдерживала проверкой времени. В последний раз они встречались... вроде месяца три назад? Или даже уже больше.
Спадающие на лоб пряди выглядели бы неуместно, когда на тебя смотрят как на пример для подражания, и Хэ Сюань с легким, едва уловимым удовольствием еще раз провел ладонью по уже идеальной волне своих волос.
Времени оставалось уже в обрез — он не мог позволить себе даже минуты опоздания. Пока такси будет пробиваться сквозь пробки, можно пробежаться глазами по презентации, освежив в памяти ключевые тезисы. Сегодня он мог говорить свободно, почти импровизируя, поэтому долгой подготовки не требовалось.
Поскольку пригласили его в последний момент, госпожа Сыхань предложила подъехать к самому началу его выступления. Остановившись перед дверью, Хэ Сюань на долю секунды позволил себе просто постоять в тени коридора. Глубокий, беззвучный вдох — и на лице появилось то самое выражение: спокойная, готовая к диалогу уверенность. Маска безупречности снова встала на место.
И теперь, переступив порог шумевшего голосами помещения, Хэ Сюань без лишних заминок направился прямо к сцене. Дождавшись торжественного представления, он поднялся по ступенькам под приглушенные, но вполне теплые аплодисменты собравшихся будущих врачей.
Это была отнюдь не первая его лекция, но волнение всё равно отзывалось глухим стуком под ребрами. Хэ Сюань знал — аудитория непредсказуема. Даже если тебя приняли на ура в прошлый раз, нет никакой гарантии, что сегодня всё пройдет гладко. Всегда найдутся каверзные вопросы, скрытое сопротивление или открытое желание оспорить каждое слово. Чтобы удержать внимание, нужно с головой погружаться в живой, пульсирующий поток взаимодействия между тобой и сотней пар внимательных глаз.
Хэ Сюань старался не просто говорить, а чувствовать этот поток, мягко направлять его и обходить острые, конфликтные пороги. Чем чаще он выходил к аудитории, тем лучше у него получалось. Но предугадать, куда повернет сегодняшний разговор, невозможно. Это всегда рулетка, игра с неизвестным результатом. И именно это по-прежнему будоражило в нем то самое живое, почти азартное любопытство.
Что-то похожее было и в работе с пациентами. Вроде бы процесс одинаковый: диалог, анализ, направление. Но путь и итог — абсолютно разные. Эта непредсказуемость и была самой интересной частью его работы. Именно она примиряла с ненормированным графиком, тяжелыми состояниями пациентов и собственным подтачивающим выгоранием. Слишком увлекательно — никогда не знать наверняка, что ждет в конце.
В этот раз лекция тоже не обошлась без подвохов. Парочка вопросов сначала поставили его в легкий тупик, но всё же нашлись убедительные ответы. Самым же сложным оказалось другое: его выступление было заключительным, и еще не уставшие участники буквально окружили лектора со всех сторон, не желая отпускать.
Хэ Сюань отлично понимал: им отчаянно нужна хоть какая-то опора, пока они не нащупали собственный профессиональный стержень. Но он физически не мог дать всем прислониться к себе.
В этот момент усталость накрыла его особенно явно. Да, успех в карьере может кружить голову, вот только в жизни за всё приходится платить. Если финансовые вопросы он решал без проблем, то необходимость поддерживать статус всё больше давила на него. Казалось, эта тяжесть уже проникла в его мышцы и кости, и вот-вот ноги подкосятся под ней.
К счастью, госпожа Сыхань обладала не меньшей целеустремленностью, чем эти молодые врачи. Буквально через минуту рядом с Хэ Сюанем не осталось ни души: вежливо, но очень ловко она вывела его из плотного кольца вопросов, будто проводя через невидимый коридор.
— Господин Хэ! Простите, можно вас на секунду?
Голос был негромким, но настолько знакомым, что Хэ Сюань невольно обернулся.
— Доктор, вы меня помните? Это я, Вэн Цзин.
На мгновение Хэ Сюань замешкался, но память тут же подкинула образ: совсем юная девушка, плачущая в его кабинете почти беззвучно. Долго и настойчиво ее сжирала тяжелая депрессия. До того, как она попала к нему.
— Госпожа Вэн, конечно, помню. Как ваши дела? — вопрос прозвучал из вежливости и отчасти искреннего любопытства. Всегда интересно узнать, как сложилось у тех, кого он когда-то вел.
— Всё хорошо. Благодаря вам, доктор, — девушка искренне улыбнулась, и в ее глазах не было и следа прежней пустоты. — Я на последнем курсе. Теперь и я буду врачом.
— Очень рад это слышать.
Хэ Сюань видел, как она нерешительно оглядывается на окружающих людей, явно желая сказать что-то еще — что-то, явно не предназначенное для посторонних ушей. Он не мог этого допустить. Вэн Цзин была прилежной пациенткой, и во многом благодаря ее собственному упорству их работа дала результат.
Но он уже сталкивался с подобным. Порой юные пациентки начинали видеть в нем не просто врача, а спасителя, фигуру почти мифическую. Хэ Сюань не был уверен, что Вэн Цзин испытывает именно это, но он должен был пресечь любую возможность неправильного объяснения случайной встречи. Их отношения как врача и пациента давно в прошлом. Следовало мягко, но четко дать понять, что на этом заканчивается и любое другое общение.
— Надеюсь когда-нибудь увидеть ваше имя в серьезных статьях. А если решите просто помогать людям — помогайте честно. Этого уже будет достаточно, — он улыбнулся тепло, но отстраненно, проводя между ними невидимую границу. — Но, похоже, ваше упорство не позволит вам просто сидеть в кабинете. Удачи, госпожа Вэн.
Он кивнул на прощание — коротко и окончательно. Лю Сыхань словно из ниоткуда снова возникла рядом, уверенно взяла его под руку чуть выше локтя и без лишних слов повела прочь от зала, к незаметной служебной двери.
— Чему вы улыбаетесь? — спросил Хэ Сюань, не сопротивляясь, но и не разделяя ее стремительного шага.
— Вечно я забываю, что вас нужно буквально выдергивать из толпы обожателей, — парировала она, бросив на него игривый взгляд. Ее пальцы слегка сжали его рукав.
— Чушь. Это всего лишь бывшая пациентка. Ничего более.
— Я заметила, — в ее голосе зазвучала знакомая деловая живость. — Может, вам стоит подготовить отдельную лекцию? О границах. Между терапией и личной жизнью. Судя по всему, у вас с этим всё в полном порядке.
Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Хэ Сюань молча позволил ей провести себя через узкий коридор, пропахший шлейфом чьих-то слишком приторных духов. Лишь надевая свое пальто и прощаясь на выходе из здания, он позволил себе короткий, почти дежурный ответ.
— Я подумаю над вашим предложением, — негромкий голос выдал его усталость, накопившуюся за вечер. — Но надеюсь, вы пришлете мне приглашение заранее.
Путь домой на этот раз занял меньше времени. А потому после домашнего ужина и вечернего обязательного душа удалось найти немного времени на себя.
Книга тяжело лежала на коленях, но слова расплывались, не желая складываться в смыслы. В мягкой домашней одежде, прислонившись к изголовью кровати, Хэ Сюань снова и снова возвращался мысленно к сегодняшней встрече. К растерянному взгляду Вэн Цзин и колкому замечанию Лю Сыхань.
Правда ли у него так безупречно получается держать дистанцию? Обычно мысли о пациентах оставались за дверью кабинета, отсекались вместе с выключенным светом. Но сейчас, в тишине спальни, в его расслабленный, оставшийся без защиты ум стали пробиваться образы того самого молодого человека, что смотрел в одну точку и никак не хотел идти на контакт. Всплывали обрывки фраз, намечались контуры возможных вопросов для следующей сессии.
Он резко потянулся к блокноту на тумбочке, торопливо записал несколько тезисов — чтобы выгрузить из головы, очистить пространство для отдыха. Но мысли, словно настойчивые приливы, возвращались, отвлекая и размывая строки на странице книги.
Да, этот случай выбивался из ряда обычных, но это не повод разбирать его прямо сейчас, когда веки уже тяжелели. Это было... странно. Совсем на него непохоже. Чтобы прервать этот поток, он заставил глаза заскользить по строчкам, вчитываясь в каждое слово, и осилить хотя бы несколько абзацев до конца главы.
Постепенно посторонние мысли ретировались, уступая место размеренному ритму повествования. Завтра — полноценный рабочий день, а значит, нужен качественный сон, а не голова, забитая чужими проблемами.
Как врач, он прекрасно понимал: можно готовиться сколько угодно, но лишь пациент решает, в каком направлении пойдет сессия. Он лишь боцман, который заранее видит крутые водопады или коварные рифы, и либо старается их избежать, либо помогает пациенту выжить в неизбежной катастрофе.
А значит, самое полезное, что можно сейчас сделать, — это хорошенько отдохнуть. Только так завтра он сможет воспользоваться собственным же советом, данным Вэн Цзин — помогать людям. И делать это добросовестно, с полной отдачей. Он не был исключением из этого правила. Он был его самым настоящим, живым подтверждением.
