Тихо-тихо в сердце

      Хэ Сюань пожалел о своем решении примерно пятнадцать раз. Впервые — как только уступил уговорам Се Ляня и согласился приехать в фонд, в последний — когда вернулся домой выжатый, как лимон. К тому же в свой законный выходной.       Спина ныла от долгого сидения на неудобном стуле. Не то что эргономичное кресло в его кабинете. Задница онемела от жесткой сидушки, позвоночник требовал пощады — нужно было срочно лечь. Что он и сделал — сразу после того, как помыл руки и переоделся в домашнее.       Делать хотелось примерно… ничего. Просто лежать, уставившись в потолок, и ни о чем не думать. С первым он справлялся без труда, со вторым — никак. Мысли снова и снова цеплялись за случайную встречу с Цинсюанем и прокручивали ее по кругу, игнорируя любые попытки остановить их.       Сначала он и правда был готов высказать Хуа Чэну всё, что о нем думает. Сомнений в том, что встреча была подстроена, не оставалось. Более того — зачинщиком, похоже, стал Се Лянь. Хуа Чэн просто не умел, да и не хотел ему отказывать. От всегда мягкого и деликатного Се Ляня он никак не ожидал роли свахи.       Это даже не раздражало — это было… нелепо.       Хэ Сюань резко перевернулся на бок и уставился на темный экран телефона, будто тот был виноват во всем произошедшем. С чего они вообще решили, что ему и Цинсюаню необходимо что-то менять? Они встречались только в кабинете — и этого было достаточно. Всё было стабильно, ровно, предсказуемо. Зачем усложнять? Потому что кто-то так решил за него?       Бред.       Их грубое вмешательство бесило. Это уже тянуло на ссору или, как минимум, на демонстративный игнор на пару недель. А может, и дольше.       Убедившись, что его раздражение более чем оправдано, Хэ Сюань потянулся к телефону. Захотелось заблокировать Хуа Чэна хотя бы на несколько дней, чтобы не слышать больше этих «случайных» и нелепых предложений. Палец машинально ввел код, экран вспыхнул холодным синим светом.       20:20.       Совпадение было случайным, но взгляд всё равно задержался, будто в одинаковых цифрах было что-то значимое. Наверху висело уведомление о письме, вот только открывать его не хотелось. Лучше утром. Сейчас — продолжать ничего не делать. Или в душ. Или сразу лечь спать.       Вопреки этому порыву, Хэ Сюань закрыл глаза. Тоска будто только этого и ждала — навалилась сразу, тяжело и без предупреждения. И почему его так задело поведение Цинсюаня?       Поначалу всё было понятно: тот искал внимания, и с этим Хэ Сюань умел работать. Провести границу. Обозначить рамки. Дать понять: их отношения — строго в пределах терапии. В кабинете Цинсюань мог быть откровенным, мог опираться на него, доверять. Хэ Сюань проведет его через это состояние к свету, вытащит, не отпустит, пока тот не сможет стоять сам.       Но дальше — нет. Никакой дружбы, никакого «вне». Иначе всё, что выстраивалось, тут же рухнет. Он всё делает правильно.       Тогда почему… Почему слова о несуществующих детях и жене так сильно задели? Потому что он сам об этом недавно думал? Или Цинсюань сказал не то, что он ожидал? Сердце неприятно сжалось, как будто у него отняли что-то, на что он даже не имел права претендовать.       Хэ Сюань резко сел. Хватит. Это ни к чему не приведет, надо просто лечь спать. Он еще раз разблокировал смартфон и проверил время. Значок письма всё еще висел сверху — и теперь уже никак не получалось отвести от него взгляд.       — Ладно, — заключил он. — Я проверю, от кого это. Но отвечу завтра.       Палец нажал на уведомление, и на экране сразу открылось приложение почты — письмо было от Цинсюаня.       Первым порывом было закрыть его и отложить до утра. Через день у них был назначен прием — можно прочитать ближе к вечеру, чтобы ничего не упустить на сеансе. Но в памяти всплыл образ уставшего, невыспавшегося Цинсюаня, и Хэ Сюань всё же открыл письмо. Вдруг что-то уточняет по препаратам, тогда с ответом лучше не затягивать.       Сначала он пробежал текст глазами быстро, почти не вчитываясь. Но уже через несколько строк замедлился, будто зацепился за что-то неправильное, вернулся к началу и стал перечитывать внимательнее.       Слова цеплялись друг за друга неровно, предложения сбивались — как будто написано наспех. Ошибки он отмечал автоматически, но дело было совсем не в них. А в том, что проступало между строк.       «Дорогой доктор. Я хочу извиниться, что в самом начале был с вами так груб. Вы удивительны. И сейчас я рад, что брат заставил меня прийти именно к вам.       Вы помогли. Вы всегда помогали, хоть я порой противился всей душой. Спасибо за терпение, за помощь, за то чувство безопасности. За всё.       Благодаря вам я хотя бы ненадолго смог узнать, что такое настоящая жизнь. И, кажется, этого достаточно.       Это стоило моих ожиданий. Сегодня был лучший день в моей жизни. Ради него стоило потерпеть и не спешить уходить.       Спасибо.»       «Спасибо… за всё».       Он задержался на этой строке и опустился ниже.       «Сегодня был лучший день в моей жизни».       Пальцы сжали телефон сильнее, до побелевших костяшек. Внутри неприятно потянуло холодом — Хэ Сюань уже видел такие тексты. Уже встречал пациентов, которым нужно было поставить точку в своей истории, перед тем как… Мысль он не завершил.       Чаще всего это был лишь способ привлечь внимание, попытка быть услышанным. Но никогда нельзя быть уверенным, где именно проходит граница и в какой момент слова перестают быть словами.       Раньше всё было проще. Отработанная схема включалась почти автоматически, и тело действовало быстрее мыслей. Сейчас — пустота на долю секунды, а потом мозг лихорадочно начал собирать последовательность.       Ресепшен. Связаться с клиентом.       Если не дозвонится — нужен ближайший родственник.       Если и это мимо — скорая по адресу.       Он замер. Вся информация хранится в карточке. У него ее нет.       — Что делать?.. — Хэ Сюань отшвырнул телефон в сторону и сжал виски. — Думай. Думай, ты теряешь время.       До конца смены администраторов — несколько минут. Теоретически можно успеть. Практически — вряд ли: в такое время часто уже никого не остается.       Слишком долго. Лучше позвонить Се Ляню. У него должен быть сохранен номер Цинсюаня. Хэ Сюань тут же снова схватил телефон.       — Хэ Сюань? — тот ответил почти сразу. — Ты внезап...       — Дай мне номер Цинсюаня, — он оборвал его. — Сейчас. Я потом объясню.       Хэ Сюань сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и в ожидании уставился в экран. Пальцы всё еще сжимали телефон чуть сильнее, чем нужно. Секунды тянулись мучительно медленно.       Ничего. Экран оставался пустым. Он моргнул, будто это могло что-то изменить, и снова уставился в него, почти не двигаясь. Где-то на границе восприятия тикали часы, проезжали машины, но всё это словно отступило на второй план.       Сообщение не приходило. Нога сама начала отбивать нервную дробь, сначала едва заметно, потом всё быстрее, сбиваясь с ритма. Он поймал себя на этом, но остановиться уже не смог.       Ну же.       Телефон наконец завибрировал. Хэ Сюань дернулся, будто от удара, сразу открыл сообщение, почти не глядя скопировал номер, вставил в набор и нажал вызов — быстрее, чем успел подумать.       Никто не ответил. Он позвонил еще раз и еще. В ответ те же гудки — длинные и пустые. Хэ Сюань никогда не считал себя религиозным человеком, но сейчас был готов обратиться к кому угодно — лишь бы услышать в динамике знакомый голос.       Цинсюань мог язвить, злиться, отталкивать. Но когда говорил спокойно — в его тоне появлялось что-то тихое, мягкое, от чего внутри становилось… легче и даже хорошо.       — Ну же… ответь.              Ладонь легла на закрытые глаза. Гудки продолжали ровно и беспощадно отмерять время. На секунду он вдруг ощутил себя мальчишкой, который прячется под одеялом в надежде, что если не смотреть — страшное исчезнет. Но на этот раз оно не исчезало, сколько от него не прячься.       — Да?       Голос в трубке был тихим, растерянным, и облегчение накрыло резко, почти болезненно.       — Где ты?       Слишком резко, он сам это понял в ту же секунду. С тем, кто на грани, не стоит так говорить. Но взять себя в руки было сродни прыгнуть выше головы. Просто невозможно.       — А?       Повисла пауза. Нужно было срочно исправлять ситуацию.       — Это я. Хэ Сюань. Скажи, где ты сейчас и… — он споткнулся, — что ты делаешь?       Тишина, и затем вызов завершился — Цинсюань сбросил. Пустота обрушилась сразу, как тяжелый резкий удар. Хэ Сюань медленно опустил телефон, не сразу осознавая это движение. Сидеть дальше без дела было невозможно. Сама мысль о том, что Цинсюань может сделать за это время — пока он здесь просто ждет, — отзывалась где-то под ребрами глухой, почти физической болью.       Хэ Сюань вскочил с кровати, прямо на домашнюю одежду натянул пальто и выбежал из квартиры. Хорошо, что он не успел продать машину, которой в последнее время почти не пользовался. Сейчас на ней было быстрее, чем ловить такси. Но... куда ехать?       Хотелось удариться лбом о холодную стенку лифта, который с черепашьей скоростью вез его вниз. Всё, что он успел разобрать за короткий звонок, — шум машин. Значит, Цинсюань на улице. Этого было катастрофически мало. Мысли метались, цепляясь за обрывки, но не складывались ни во что цельное. Слишком много вариантов — и ни одного, за который можно зацепиться.       И вдруг — как щелчок. Мост. Цинсюань говорил про него — место, куда он приходит, когда становится совсем плохо. Если он где-то и есть сейчас — то там.       Казалось бы, этого должно было хватить, чтобы сдвинуться с места, но Хэ Сюань понятия не имел, где этот мост. И даже не был уверен, что не ошибается. Время утекало сквозь пальцы. Возможно, у него осталось всего несколько минут, пока он просто сидит и смотрит в руль, не зная, куда ехать. Позвонить Се Ляню? Вдруг он знает. Но это снова время — и не факт, что ответит.       — Думай… думай…       Хэ Сюань от бессилия уронил лоб на руль, и по спальному району разнесся резкий гудок. Фотография. Что там было?       Мост выглядел обычным — скорее автомобильным, чем пешеходным. Высокий. Под ним — широкая река, но точно не Юндин, уже. И рядом… район. Дорогой. Почти демонстративно дорогой. Братья Ши не стали бы жить где попало — только что-то премиальное, закрытое, из тех мест, куда не попадают случайно. Где это может быть?       В голову пришло сразу несколько вариантов: Чаоян, Яньша, Тунчжоу. Ни один не казался точным, но выбирать всё равно нужно было быстро. Яньша он отбросил почти сразу — слишком плотная застройка. Тунчжоу — наоборот, слишком тихий, почти вымерший по вечерам. А вокруг моста на фото мелькало слишком много огней. Оставался Чаоян: богатый, современный район, где есть река… и слишком много мостов.       Хуа Чэн и Се Лянь пару лет назад тоже переехали туда. А раз уж они пересекались с Цинсюанем в одном зале… братья Ши, скорее всего, живут где-то неподалеку. Вряд ли Ши Уду стал бы возить брата через полгорода. Ведь так?       Хэ Сюань завел двигатель и вырулил с парковки. Как минимум, можно было доехать до набережной. Автомобильных мостов там не так много — шанс всё еще оставался. Если он, конечно, не ошибся. Если не тратит время впустую.       Затея была глупой, почти отчаянной. Никаких гарантий, никаких ориентиров — только догадки. Но сидеть и ждать он всё равно уже не мог. Нужно было хоть что-то делать. Хоть куда-то ехать. Потому что иначе…       Нет. Эту мысль он оборвал.       Навигатор показывал около двадцати минут. В это время дороги уже разгружались, можно было доехать и быстрее. Если, конечно, повезет со светофорами.       Всю дорогу его не отпускали сомнения. Хэ Сюань машинально перебирал в голове техники, которые сам же давал пациентам, но ни одна не работала. Тревога не снижалась — только меняла форму. Он, человек, который всегда скептически относился к магическому мышлению, теперь упрямо удерживал в голове один образ: Цинсюань, безмолвно стоящий на мосту. Словно этого было достаточно, чтобы оградить его от непоправимого. Словно можно было дотянуться до него мыслью.       — Ты же сказал, что вода тебя пугает… — пробормотал он, сворачивая к набережной. — Зачем ты туда пошел?       Оставалось найти место для парковки, но сначала — проехать первый мост. Хэ Сюань специально перестроился в крайний правый ряд и почти полз вдоль обочины, вглядываясь в редкие силуэты.       Найти его сейчас — всё равно что выиграть в лотерею. Практически невозможно. Но ведь кто-то выигрывает. Вдруг ему тоже повезет?       — Пожалуйста… — слова сорвались сами, тихо, почти беззвучно. — Пусть мне повезет. Хотя бы один раз.       Не повезло.       Впереди уже начинался город, а ни одной одиноко стоящей фигуры он так и не заметил. Хэ Сюань почти съехал с моста и начал поворачивать направо, когда краем глаза зацепился за размытый силуэт.       Педаль резко ушла в пол. Сзади глухо ударило — кто-то не успел затормозить, и машину ощутимо дернуло вперед.       «Теперь продать ее будет сложнее», — отстраненно отметил мозг.       Но Хэ Сюаню было плевать. Он сунул визитку возмущенному водителю и рванул к перилам.       Успел. Облегчение накрыло сразу, теплой волной, но он тут же его отрезал. Рано. Не время расслабляться.       Цинсюань стоял лицом к реке — неподвижный, наверняка уже замерзший. Он вышел из дома в тонкой куртке, совсем не рассчитанной на гуляющий здесь ветер. Пальцы впились в поручни, а взгляд неотрывно следил за темной водой.       Хэ Сюань бесшумно встал рядом и накрыл ладонью его ледяную, напряженную руку.       — Цинсюань. Ты меня слышишь? Посмотри на меня.       Поначалу — никакой реакции. Только спустя несколько секунд его тело чуть качнулось назад, пальцы разжались, и он отпустил перила. Хэ Сюань сразу воспользовался этим, чтобы развернуть его к себе. Одной рукой удержал за талию, второй мягко коснулся холодной, чуть влажной щеки и приподнял лицо.       Только теперь он заметил, что Цинсюань ниже его сантиметров на десять. Мило. «Было бы удобно его целовать», — проскочила мысль, и Хэ Сюань почти сразу отогнал ее как неуместную.       Взгляд Цинсюаня блуждал по его лицу, не задерживаясь ни на чем. Он явно не до конца понимал, что происходит. Хэ Сюань достал телефон и включил фонарик — Цинсюань в ответ с запозданием зажмурился от резкого света.       Его дыхание оставалось ровным. Но стоило убрать руку с перил, как он тут же подался вперед и почти упал на Хэ Сюаня. Тот автоматически перехватил его под спину. Цинсюань не сопротивлялся — наоборот, расслабился, навалился всем телом, будто только этого и ждал. Руки сами легли на его лопатки, а губы, опережая мысль, оставили короткий поцелуй на холодной макушке. И правда удобно.       — Сколько ты выпил таблеток?       — Не помню.       Хэ Сюань наконец получил первый внятный ответ. На душе стало чуточку легче.       — Вроде… две. Я не помню. Я оставил где-то воду.       Цинсюань тихо вздохнул и окончательно обмяк в его руках.       Передозировка. Но, похоже, не критичная — с этим Хэ Сюань еще сможет справиться сам. Телефон всё равно лучше держать под рукой: если станет хуже, нужно вызвать скорую. Пока же — усадить Цинсюаня в машину, согреть и следить за состоянием. Молодой организм должен быстро справиться с лишними веществами.       Но улица… здесь любая мелочь могла обернуться бедой. В таком состоянии можно не заметить машину. Можно оступиться. Можно просто уйти неизвестно куда и не вернуться. Хэ Сюань коротко мотнул головой, отгоняя образы.       — Пойдем, сядем в машину.       — Не хочу.       Цинсюань уткнулся лицом в вырез его пальто и сильнее сжал ткань пальцами.       — Почему?       — Тут тепло.       Ответ прозвучал так искренне, что внутри что-то болезненно сжалось.       — Там еще теплее.       — Сказал, не хочу.       — Почему ты не отвечал на звонок? — Хэ Сюань всё же уступил, решил не давить сразу и дать несколько секунд постоять здесь.       — Я думал, это брат. Не хотел с ним разговаривать.       — Он наверняка волнуется. Нам всё равно надо ему позвонить.       — Не хочу.       — Цинсюань, надо. Не веди себя как ребенок. Зачем ты вообще вышел из дома? — голос сорвался в обвинение быстрее, чем он успел это остановить.       Теперь, когда острота страха начала спадать, на ее место поднималось раздражение. Да, передозировка сделала свое дело, Цинсюань всё еще плохо понимал, что происходит. Но… неужели он правда настолько не дорожит своей жизнью? Неужели всё это время было потрачено впустую?       — Идем, — пробормотал Хэ Сюань и, переплетая их пальцы, потянул его за собой.       На этот раз сопротивления не последовало. Цинсюань послушно пошел следом, понурив голову, и так же тихо сел на заднее сиденье. Он уже не спорил, словно сил на это больше не осталось.       Хэ Сюань на мгновение задержался, глядя на него, но всё же обошел машину и сел на водительское сиденье. Нужно было отъехать и позвонить Ши Уду.       Только теперь, когда руки легли на руль, он заметил, как сильно они дрожат. Тревога отступала, и на ее место приходило безжалостное, острое понимание.       Он нарушил врачебный протокол.       Сорвался из дома.       Поехал искать пациента — вслепую, по догадке.       И поцеловал его. Без разрешения. Неважно, что это была всего лишь макушка.       Хэ Сюань запоздало нажал аварийную кнопку, позволяя себе на несколько секунд остановиться. Реальность накрывала постепенно, но неумолимо. Его сердце тоже попало в аварию.       Он не равнодушен к своему пациенту. Привязался слишком сильно, как совсем не должен был.       Хэ Сюань не знал, чего ему хочется больше: нервно рассмеяться или завыть. Это было похоже на профессиональный кошмар, о котором он сам предупреждал других. Такое случалось с пациентами, с коллегами, но с ним — никогда.       Он осторожно посмотрел в зеркало заднего вида — Цинсюань сидел, опустив голову. Плечи ссутулились, руки обхватывали себя — будто он пытался удержаться в собственном теле.       Почти пришел в себя.       — Ты очень меня напугал, Цинсюань, — сказал Хэ Сюань, не отводя взгляда. — Своим письмом.       Цинсюань едва заметно вздрогнул и крепче обхватил себя руками.       — Я хотел поблагодарить… Я не хотел… чтобы это звучало как-то иначе. Пугающе. И уходить не хотел. Надолго. Просто прогуляться. А потом…       Сбивчивую речь нарушила вибрация телефона. Цинсюань вытащил его из кармана куртки, и в его глазах появилась тревога.       — Брат? — догадался Хэ Сюань.       Цинсюань кивнул в ответ.       — Дай сюда, я с ним поговорю, — он протянул руку и, взяв телефон, тут же принял вызов. — Да, господин Ши.       — Кто это? — раздалось в динамике после короткой паузы. — И где мой брат?       — Это его врач, — совесть кольнула, но Хэ Сюань собрался. Не время, с этим он разберется потом. — По счастливой случайности я смог его найти. Он рядом.       — Какая именно случайность заставила вас оказаться рядом с моим братом в десять вечера?       — Позже я вам всё объясню, — Хэ Сюань покосился назад и, вздохнув, вышел из машины. — Похоже, он выпил лишнюю дозу препарата, и какое-то время его сознание было спутанным. Проще говоря, он не совсем понимал, что делает.       — Насколько я понимаю, подобные ситуации входят в зону вашей ответственности? Я обязательно разберусь, действительно ли ваши методы…       — Можете попытаться, — перебил его Хэ Сюань.       Чисто по-человечески он мог понять Ши Уду, который, как и он, не находил себе места последний час, как минимум. Но эта агрессия в его сторону уже начинала утомлять.       — И вы, и я прекрасно знаем, что моей ответственности тут нет. Я и так сделал больше, чем был обязан. Я его нашел.       Этот выпад попал явно в цель, и Ши Уду не сразу нашелся с ответом. Если в нем осталось хоть что-то человеческое, он должен был хотя бы немного ощущать вину. А не только гнев на чужого для него человека.       — Я пришлю вам геолокацию и побуду с ним, пока вы не приедете. Об остальном, если вам так хочется, мы поговорим у меня в кабинете.       Хэ Сюань сбросил звонок. Теперь следовало вернуться в машину и всё же немного съехать с оживленного моста.       — Всё в порядке, — ответил он на немой вопрос Цинсюаня. — Скоро он тебя заберет, — Хэ Сюань на секунду замолчал. — А пока давай немного отъедем в сторону.       Машина мирно заурчала двигателем, и Хэ Сюань мягко вырулил на дорогу.       — Может, не надо? — спросил Цинсюань жалобным голосом.       — Что не надо?       — Отдавать меня ему?       — Ты не бездомный котенок, чтобы я мог забрать тебя себе, — хмыкнул Хэ Сюань и переключился на дорогу. Какой-то умник, попытался его подрезать слева.       — Жаль, — раздалось сзади.       Хэ Сюань сильнее сжал руль и усилием воли не стал придавать этому слову никакого значения.       Немудрено, что Цинсюань боится. Стоит поговорить с братом, перед тем как они уедут. Не нужно нагнетать ситуацию.       Дальше они ехали молча. Хэ Сюань иногда поглядывал назад, и каждый раз сердце сжималось тихой нежностью.       Цинсюань и правда сейчас был похож на бездомного котенка, которого ненадолго впустили в дом и теперь снова выгоняют на улицу. Его начало клонить в сон, и как только машина остановилась, он полностью лег на заднее сиденье. Хэ Сюань нагнулся к нему и накрыл своим пальто. Лишь бы не заболел теперь.       Ши Уду обещал быть через десять минут, и драгоценное время, которое у них осталось наедине, заканчивалось слишком быстро. Хэ Сюань не мог отказать себе в удовольствии просто смотреть на это молодое спокойное лицо. Огни проезжающих машин то и дело легко скользили по худым скулам, но Цинсюань будто совсем не замечал их.       Он глубоко дышал, положив руку под голову, в ответ внутри всё болезненно сжалось — нежность уже тянула за собой тоску. Хэ Сюань прекрасно понимал: теперь он обязан от него отказаться. Он и так пересек черту, которую ни в коем случае нельзя было переступать. Пора вернуться обратно.       Отчасти он блефовал. Если бы Ши Уду захотел, он мог бы навредить ему. Не из-за ошибки Цинсюаня в дозировке, здесь его бы спасли четко описанные рекомендации в истории болезни. А потому что он, как врач, и правда не должен был ставить себя в такое компрометирующее положение. Если бы на месте братьев Ши оказались нечистые люди, они вполне могли бы донести на него за какое-нибудь «домогательство» и отлично поживиться на его позоре. Хорошо, что Цинсюань не такой.       А какой? Что он, собственно, знает о нем сейчас? Цинсюань яркий, тонко чувствующий, отзывчивый, сильный. Эта беспорядочность делала его таким живым. Разговаривать с ним было как играть в шахматы с сильным противником — вроде знаешь ходы, а тебя всё равно загоняют в угол. А сейчас… Сейчас он был таким красивым, мягким, так хотелось обнять его. Услышать это тихое дыхание, почувствовать вес его тела на себе.       Хэ Сюань смотрел и смотрел, старался запомнить как можно больше. Он понимал: скорее всего, это их последняя встреча. Между ними что-то появилось только потому, что один был врачом, а другой — пациентом. Если убрать эту связь, что останется? Зачем он Цинсюаню вне кабинета?       Завтра он откажется от пациента, и больше их ничто не будет связывать. Цинсюаня он передаст своему коллеге и, может, изредка будет слышать о нем что-то от Се Ляня.       Было больно наконец столкнуться с реальностью, но какой, в сущности, у него был выбор?       Звук хлопнувшей рядом двери прозвучал как выстрел, и Хэ Сюань с опаской повернулся к лобовому стеклу, будто его и правда могли застать за чем-то недопустимым. Это был Ши Уду. Он дошел до машины за несколько быстрых шагов, и Хэ Сюань поспешил выйти к нему.       — Господин Ши, на несколько слов, — Хэ Сюань преградил собой путь к задней дверце, и Ши Уду был вынужден остановиться. — Цинсюань спит. Всё в порядке.       — Ничего не в порядке, — выдохнул Ши Уду, и Хэ Сюань, к своему удовольствию, отметил на его лице настоящее беспокойство.       — Он выпил лишнее. Так бывает со многими пациентами. Передозировка не опасная для жизни, но достаточная для того, чтобы в беспамятстве шататься по городу. Повезло, что Цинсюань рассказал мне об этом месте. Как только я получил его письмо, то тут же поехал сюда.       Хэ Сюань отвел взгляд на секунду дольше, чем нужно. Оставалось надеяться, что он звучит достаточно правдоподобно.       — Что за письмо? — Ши Уду устало провел ладонью по лицу, и их глаза встретились.       — С благодарностью. Но оно звучало будто прощальное.       — Вам следовало позвонить мне сразу.       — Следовало, но ресепшен клиники уже не работал. А телефоны пациентов я не храню.       — Ясно, — Ши Уду потянулся к ручке двери, но Хэ Сюань снова остановил его.       — Не давите на него сейчас. Это может усугубить состояние. Оставьте это врачу.       — Я сам разберусь, что с ним делать, — Уду грубо оттолкнул его в сторону и всё же открыл дверцу. — Цинсюань.       Его голос прозвучал мягче, чем можно было ожидать, и Хэ Сюань с облегчением выдохнул. Кажется, на этот раз господин Ши решил повести себя благоразумно.       — Идем домой, — Ши Уду похлопал его по плечу и одним движением смахнул чужое пальто. — Вставай.       Цинсюань, сонный и растерянный, открыл глаза. Только что он явно не понимал, что происходит, но стоило ему встретиться взглядом с братом, глаза прояснились — и тут же расширились от страха. Внутри всё похолодело и упало куда-то вниз от этого испуганного взгляда. Если бы Хэ Сюань мог… Если бы он мог защитить его. Но здесь — нет. Цинсюань должен научиться этому сам.       Он аккуратно вылез из машины и, не глядя на Хэ Сюаня, прошмыгнул мимо него. Хэ Сюань не смог сдержать разочарованного вздоха и с тоской посмотрел вслед удаляющейся фигуре. Хоть бы оглянулся…       — Спасибо.       Резкое слово, вырвало его из размышлений. Хэ Сюань обернулся к Ши Уду, но было поздно. Тот, бросив короткое признание его заслуг, уже пошел за братом и сел на водительское сиденье.       Цинсюань, держась за ручку задней двери и будто чувствуя его взгляд, обернулся к нему. Несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза — слишком долго для простой случайности. Точно так было и в их первую встречу. А затем он молча, как и тогда, лишь нажал на ручку и сел в салон автомобиля.       Хэ Сюань не сразу смог сдвинуться с места. Он лишь стоял и смотрел, как синий Mercedes увозит от него Цинсюаня всё дальше.