Розовая пыль - 2. Призраки прошлого.

За окнами снова выл ветер, смешиваясь с шумом дождя. Но внутри хорошо освещенной стерильным светом комнаты царила напряженная тишина, нарушаемая лишь ритмичным писком мониторов. Доктор Вэйл стоял у металлического стола, разглядывая содержимое кейса, доставленного курьером Лансберга несколько минут назад. В герметичном контейнере лежала ампула с густой, темно-алой жидкостью. Биологический материал высокой плотности с легким алым свечением. Наука, шагнувшая за грань этики. Вэйл загнал ампулу в портативный анализатор. Экран мигнул, выстраивая цепочку ДНК. — Невероятно... — пробормотал он, протирая глаза. — Это не просто лекарство. Это... это «чистый лист» для иммунной системы. Он повернулся к кровати. Роберт Голд лежал неподвижно. За неделю комы он пугающе сдал: черты лица заострились, кожа приобрела землистый оттенок, под глазами залегли глубокие тени. Человека, которого боялась половина мира, сейчас выглядел как старик, доживающий последние часы. Вэйл набрал содержимое ампулы в шприц. Жидкость была вязкой, тяжелой. — Хвала небесам, что Реджина — ваша дочь, мистер Голд, — тихо произнес доктор, выпуская пузырек воздуха из шприца. — И сыворотка на основе вашей ДНК, иначе сердцу конец. Он подошел к катетеру, подключенному к вене на исхудавшей руке Голда. Медленно надавил на поршень, загоняя алую субстанцию в систему. Первые минуты ничего не происходило. Монитор продолжал отсчитывать редкий, слабый ритм. Вэйл не сводил глаз со зрачков пациента. Внезапно показатели на приборах начали меняться. Давление и сердечный ритм поползли вверх. Вэйл подошел к мониторам, корректируя подачу кислорода. — Давай же, Роберт, очнись! Организм принимает лекарство — я же вижу. Лицо Голда, еще несколько минут назад серое, начало понемногу розоветь — кровь, обогащенная новым, агрессивным составом, прокладывала путь в сосудах, заставляя органы «перезагрузиться». Это было похоже не на плавное пробуждение, а на жесткий запуск двигателя на морозе. В какой-то момент Голд резко с хрипом втянул в себя воздух. Грудная клетка поднялась. Вэйл замер, готовый вводить адреналин, но этого не потребовалось. Роберт Голд медленно открыл глаза. Лейси, которая находилась в этот момент за стеклом, не выдержала и, пробежав через небольшой коридор, быстро зашла в палату. Вэйл не выгонял ее, но попросил пока не сильно тревожить пациента. — Он пока дезориентирован, ему надо адаптироваться. Голд медленно открывал и закрывал глаза, привыкал к свету, но во взгляде не было пелены растерянности. Он попытался пошевелиться, но тело было слишком слабым, чтобы отозваться на движение. — Не двигайтесь, — Вэйл осторожно придержал его за плечо. — У вас тяжелая интоксикация. Вы были в коме неделю, Роберт. Голд медленно перевел взгляд на врача. Сглотнул, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Вэйл тут же поднес к его губам стакан с водой и трубочкой. — Постарайтесь пить, но мелкими глотками. Голд пошевелил губами, закашлялся, но капли воды все-таки смягчили горло. — Лансберг... — прохрипел он. Голос звучал как треск ломающегося льда. — Сыворотку прислал он, — кивнул Вэйл, проверяя реакцию зрачков фонариком. — Это чудо генной инженерии. Она буквально переписывает поврежденные участки вашей нервной системы. Судя по маркерам, донором стала Реджина. Генетическое совпадение стопроцентное. Голд закрыл глаза на секунду, осмысливая информацию. Его мозг, в отличие от тела, уже заработал с пугающей скоростью. — Реджина… где? Дайте мне телефон… — попросил он, умоляюще посмотрел на Лейси. — Вам нужен покой, Роберт. Вы едва вернулись с того света. — Я прошу телефон, — перебил его Голд. Тон был тихим, но в нем уже слышался голос Директора. — Если я валялся здесь неделю, значит, защиты больше нет. Дэвид Нолан в смертельной опасности. Где он, где Реджина? — хрипел Голд, пытаясь преодолеть слабость и сесть. Голова закружилась, но он вцепился в бортик кровати побелевшими пальцами, заставляя себя держать вертикаль. Лейси быстро села рядом, поддерживая его спину. Вэйл недоуменно смотрел на женщину, совершенно не понимая, о чем речь. — Дэвид вчера улетел в Нью-Йорк по срочным делам, — ответила Лейси, — а мы с Мэри-Маргарет здесь с детьми… Следом за Лейси в комнату вошел Робин Локсли. — Директор… — начал он. — Дайте мне связь, Робин. Срочно, — прошипел Голд, глядя на свои трясущиеся руки с ненавистью. — И готовьте капельницу с глюкозой и кофеином. Мне нужно встать на ноги. Сегодня. И скажи мне, наконец, где Реджина, где моя дочь??? Вэйл смотрел на него со страхом, смешанным с уважением. — С медицинской точки зрения это самоубийство, мистер Голд. — С точки зрения любого дела, доктор, смерть — это потеря активов. А я не собираюсь никого терять. — Голд поднял на него тяжелый, немигающий взгляд. — Телефон. Немедленно. *** Высокогорный ветер пытался сорвать маскировочную сеть с геодезического купола, затерянного среди швейцарских ледников. Внутри ангара царила напряженная, наэлектризованная тишина, нарушаемая лишь гудением мощных серверов и треском генераторов. Сидни Гласс сидел перед стеной мониторов. — Круглосуточное спутниковое слежение дает плоды, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Мы, наконец, пробились. Дэвид оставил «закладки» в финансовом секторе, но система безопасности «Вальхаллы» — это отдельный зверь. Она безупречна. Практически неуязвима для внешнего взлома. — «Практически» — но не «абсолютно», — отметил Киллиан. — Похоже, ты нашел щель? — Я нашел не щель. Я нашел открытую форточку, — Сидни вывел изображение на центральный экран. — Лансберг — параноик, но даже параноики совершают ошибки, когда... увлекаются. Несмотря на все его обещания приватности, он нашпиговал шале, где поселил Реджину, скрытыми камерами. Он хочет следить круглосуточно. И мы подключились к этому потоку. Эмма Свон резко встала с ящика с боеприпасами и подошла к экранам. Её лицо было бледным, осунувшимся от недосыпа. — Покажи, — потребовала она. На экране с высоким разрешением возник интерьер роскошной гостиной. Камин, дорогие ковры, приглушенный свет. В кадре была Реджина. Она стояла спиной к камере, но Эмма узнала бы эту осанку из тысячи. Напряженная, прямая спина. Через секунду дверь открылась, и вошел Виктор Лансберг. Эмма подалась вперед, вцепившись пальцами в спинку стула Сидни. То, что показывал экран, заставило желудок Свон сжаться в тугой узел. Лансберг не вел себя как тюремщик. Он подошел к Реджине с галантностью влюбленного джентльмена. Он что-то говорил ей — звука не было, но по его жестикуляции было видно, что он рассыпается в комплиментах. — Смотрите на его планшет, — ткнул пальцем в угол экрана Сидни. — Видите мигающий красный индикатор? Это уведомления о заморозке счетов. Дэвид сделал свое дело, платежи зависли. У Лансберга горит финансовый пожар, но он... он даже не обращает на это внимания. — Он полностью поглощен ею, — тихо констатировал Киллиан. — Безумный ученый забыл о своих пробирках, увидев настоящую магию. На экране Лансберг взял руку Реджины. Он склонился над ней, целуя изящные пальцы — медленно, с нескрываемым обожанием. Реджина не отдернула руку. Она стояла неподвижно, позволяя ему этот жест, и даже, как показалось Эмме, слегка наклонила голову в знак благосклонности. Эмма резко отвернулась, не в силах смотреть дальше. — Я не могу это видеть, — выдохнула она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Он прикасается к ней. Руби Лукас стряхнула пыль с одежды и подошла к Эмме. Положила руку ей на плечо и жестко развернула обратно к мониторам. — Смотри, — приказала она. — Не смей отворачиваться. И не смей сомневаться в ней ни на секунду. — Может, он её чем-то накачал? Или запугал? — спросила Эмма с болью в голосе. — Нет, — Руби покачала головой, её глаза сузились, сканируя изображение с точностью хищника. — Ты же помнишь, Эмма, что у меня звериное чутье. Я вижу не романтику, я вижу охоту. Посмотри на её плечи. Они напряжены, как струна перед разрывом. Посмотри, как побелели кончики пальцев, как она держит бокал — готова раздавить его в любую секунду. Свон, ты совсем забыла свои навыки и перестала читать язык тела? Руби указала на Лансберга, который продолжал что-то увлеченно рассказывать Реджине, не выпуская её ладони. — Лансберг сейчас — самый опасный человек в мире. Его охрана — это армия. Его система — крепость. Если мы пойдем в лобовую атаку, мы все падем у первого периметра. Нам нужен шанс. Нам нужно, чтобы он совершил ошибку. Чтобы он забыл о камерах, о датчиках, о своих счетах. Руби посмотрела Эмме прямо в глаза: — Реджина дает нам этот шанс. Прямо сейчас. Она делает самую грязную и страшную работу из всех нас. Она позволяет этому чудовищу прикасаться к себе, она лезет к нему в душу, улыбается ему, пока её саму тошнит от страха и отвращения. Она стала наживкой, Эмма. — Она отвлекает его... — прошептал Сидни, не отрываясь от данных. — И это работает. Уровень внешней защиты снижен на 15%. Он перебросил часть ресурсов на внутренний контур, чтобы впечатлить её «Источником». И оголил тылы. Эмма снова посмотрела на экран. Слова Руби отрезвили ее и позволили увидеть другую картину. Она увидела, какой колоссальной силы воли стоит Реджине эта полуулыбка, подаренная врагу. — Никто лучше неё с этим не справится, — кивнул Киллиан, проверяя нож. — Она королева не по крови, а по духу. Она заставит его забыть собственное имя. А когда он очнется... все будет кончено для него навсегда. Мы не дадим ему играть в эту игру дольше, чем нужно.