Всего лишь интрижка.

— Как планируешь праздновать инициацию? — весело спрашивает Иль Дотторе, практически вприпрыжку спускаясь по лестнице в подвал своего корпуса резиденции Фатуи, где проводит все опыты, что могут оказаться опасными для лаборатории. — После общего празднования, естественно. — Не знаю, никак, — кукла спускается с меньшим энтузиазмом, поскольку нервничает перед тем, как с него наконец снимут печать и он сможет пользоваться врождёнными силами электро элемента. — Я вообще думал отказаться, когда Пьеро сказал, что по традиции будет устроен банкет, — у него нет ни настроения, ни желания что-то там праздновать. — Но раз все это устроено в честь меня, видимо, не имею права. — Пф, какой ты скучный, — шутливо упрекает, пожимает плечами, приподняв руки ладонями вверх. — Ты практически Шестой Предвестник, насладись вниманием, — загибает пальцы на левой руке, пока говорит. — Познакомишься со всеми, поешь тарталеток, выпьешь, сможешь зарекомендовать себя как хорошего мальчика, хотя бы временно, — кукла бьёт Доктора в плечо, слыша последнюю фразу, тот смеётся. — Нет, можешь сразу показать всем, что умеешь верещать как баба и ненавидишь всех в Тейвате, дело твое, — ржет ещё звонче, слыша цоканье за спиной. — В чем я не прав? — они оба, тем временем, спустились в большой пустой зал, являющийся просто бетонной коробкой и в который периодически попадают культиваторы, а потому их фрагменты стоят у дальней стены огромной кучей. — Убей себя, — язвительно шипит, смотря на груду железок впереди. — Это, типа, когда-то был тренировочный зал? — он учился выполнять особые приемы с порчей в подобном помещении, знает, что в резиденции таких несколько. — Да, он им и остаётся, но тренировки у меня поинтереснее, чем у солдат, — оборачивается на почти коллегу через плечо, как и всегда лучезарно-остро улыбаясь. — С твоим участием, например, — у него руки чешутся посмотреть, как выглядят его врожденные способности, сам-то он рождён без магии, приобрел только вместе с глазом бога, а потом и живой порчей. — Просто сделай то что должен и отвали от меня, — конечно же, он просто язвит, потому что нервничает, ему вообще кажется, что кое-кто практически флиртует с ним, чего никогда ранее не замечал. Возможно, потому что был наивным и глупым? Док часто так общается, как бы жеманно. — Хотя нет, сначала ответь: ты когда-нидудь начнёшь объяснять все перед тем, как будешь делать, или всю жизнь затыкаешься именно в нужные всем окружающим моменты? — уже тысячу раз было то же, что и сейчас — перед событием короткое объяснение, что они будут делать, а потом ноль информации о процессе. — Я знаю, что тебе нравится меня слушать, куколка, успокойся, — а Зандик сам за собой не замечает, как с некоторых пор начал общаться с куклой. Хотя зачем говорить настолько расплывчато? Дорвался до того, что запрещал себе, то есть до Кабукимоно и неформального общения с ним после длительного перерыва из-за проекта и своих бед с головой, вот и ведёт себя, будто немного заигрывает с ним. Точнее не немного. — Элементальные печати снимаются несложно, твоя будущая коллега проконсультировала меня и объяснила, как правильно и аккуратно сделать это, — говорит о Синьере, конечно. — Твоя задача — стоять и смотреть, что я с тобой делаю. Волнуешься? — они дошли до примерной середины зала и теперь Иль Дотторе на каблуках туфель разворачивается лицом к собеседнику. — Естественно волнуюсь, вдруг ты все здесь взорвешь к чертовой матери, — не в состоянии нормально отвечать, складывает руки на груди, смотря на очень даже веселого и довольного товарища. — Кстати, такая вероятность есть, печати ломаются противоположным им элементом, поэтому нас может задеть перегрузка, — намеренно проговаривает это вместо того, чтобы успокоить. — Но я постараюсь сделать все максимально безболезненно. Руки по швам, — а сам кладет руки в карманы, чтобы найти агат агнидус, пока кукла недовольно вздыхает. — Инструкция по безопасности: пока я выполняю ритуал тебе ни в коем случае нельзя дёргаться или мешать, даже если чувствуешь что-то не то, молча терпишь и максимально держишь себя в руках, это не моя прихоть, если прервать процесс снятия мы действительно подорвемся, — нашел драгоценный камень, подкинул его в воздух и с размахом поймал перед собой, продолжая. — Аварийный выход спереди и справа, но это информация только для меня, — потому что Кабукимоно в любом случае выживет, очевидно. — Ты готов или мне тебя успокоить? — уже с издёвкой. — Почему у тебя все всегда настолько быстро… — со вздохом задаёт риторический вопрос, а все эти высказывания о «всегда» и «как обычно» появились только из-за того, что они давно не общались и не сотрудничали. Что, вообще-то, волнует куклу. Он ведь скучал по этой мразоте… — Тебе бы курсы психолога пройти, иначе я с ума сойду, — опускает руки вдоль туловища, как и попросили. — Боюсь, в этой сфере я профнепригоден, потому что уже сошел с ума, — во всю шуткует, но ему бы самому не к психологу, а к психиатру на повторный визит, но, к счастью, Доктору абсолютно плевать на его голову. — Так что, мы можем начинать? — ему неймётся, откровенно говоря. Видит, что кукла снова вздыхает, глубоко и медленно, от волнения. — Да, заткнись, не беси меня, — нервно дёргает головой, прикрыв глаза, складывает пальцы в кулаки от напряжения. Ему бы продолжать радоваться, что их с Иль Дотторе договор практически завершен и он наконец-то сможет пользоваться своей личной силой, но событие это, всё-таки, ужасно тревожное. Он снова ждал его кучу времени, снова предвкушал, но после сердца… Его настигло какое-то разочарование после всей этой ситуации. Потому что даже обстоятельства, которые не соответствуют его фантазиям, считает чем-то вроде предательства от мира и судьбы, хотя сам себе придумал какие-то ожидания, причем завышенные. И сейчас тоже боится того, что его ожидания не оправдаются и он получит обыкновенную порцию разочарования после эйфории и особых грез не строит. А то, что для достижения всех его желаний нужно пережить что-то страшное и жестокое и вовсе стало установкой в его голове, а значит сейчас все тоже пойдет плохо и ему будет больно, тяжело и неприятно. Но для Зандика все это продолжает быть увеселительным мероприятием — как только ему разрешили, начинает выполнять необходимый для снятия печати ритуал. Выпрямляет правую руку в сторону куклы, держа камень перед его грудью и выставляет на ней два пальца, чтобы очертить необходимые символы. Двигает рукой в определенной последовательности, чтобы этими символами активировать заклинание алхимии. После минуты вождения по воздуху между пальцами Доктора и грудью Кабукимоно вспыхнула руническая надпись. Под ногами обоих достаточно быстро расползся пиро элемент, вырисовывая приличную в диаметре печать на полу, магия элемента окутала их и слегка подняла над землёй. Теперь, в состоянии лёгкого парения Иль Дотторе переворачивает руку ладонью вверх, агат медленно поднимается над поверхностью руки и начинает светиться. Кукла чувствует нарастающий дискомфорт в теле по мере того, как в камне нарастает свечение и увеличивается его температура. Второй напрягает пальцы, чтобы удержать излучаемую энергию, это не так просто, как кажется, ибо уже через минуту проведения ритуала он начал раскаяться до степени, при которой воздух вокруг плывет, искажая очертания. Стискивает зубы, чувствуя этот жар ладонью, пока Кабукимоно тяжело дышит от ощущения покалывания, то только на кончиках пальцев, то волнами прокатывающееся по всему телу. Печать на полу начала пульсировать светом, обом стало жарко от пиро элемента, а Доктор ещё и заметил, что вокруг куклы виден точечный блеск, значит всё идёт по плану. Считанные секунды и дитя Электро Архонта не по собственной воле заискрился от реакции перегрузки, ещё немного — сильная вспышка от взрыва. Печать разбилась, а потому произошла элементальная реакция, после которой вокруг парня завились молнии высвобожденной энергии. Пиро печать на полу медленно затухла, в ее области на коленях старается отдышаться Кабукимоно, рухнувший после завершения ритуала, Иль Дотторе в двух шагах от него прикрыл лицо запястьем, чтобы не ударило. Оба тяжело дышат, Второй встряхивает рукой, которой управлял энергией, оценивает ситуацию и состояние пациента. Подходит к нему и присаживается на корточки, тот держится за одежду на груди, стараясь перевести дыхание. — Все нормально? — хочет положить руку на его плечо, но прикоснувшись тут же отдергивает, шикнув, током ударило. — Ау! Какие мы агрессивные! — усмехается, подобным стараясь в том числе разрядить обстановку, видит же, товарищу было не очень приятно в процессе. — Нормально, я только колени отбил, — сквозь вздохи отвечает, вообще-то действительно чувствуя себя удовлетворительно, покалывания, как и жжение в теле, прекратились как только закончился ритуал. — И… Это все? — как-то это было просто, не считая странных ощущений и элементального взрыва, естественно напугавшего. — Всё?! Да я неделю готовился! Это, вообще-то, сложная тема, если бы у нас не было Розы, — невольно называет Розалину так, как обычно зовёт в общении и у себя в голове, то есть по кличке, которые даёт всем. — Вообще пришлось бы заранее искать информацию, а не просто заучить руны, — пальцами давит на подбородок куклы, чтобы поднять его лицо на себя, но его снова несильно, но бьёт электро. — Да что такое! — снова «отряхивает» руку, а Кабукимоно смеется. — Кого-кого не было? — понятия не имеет, что там у Дока за Роза, но ему стало жутко смешно с его попыток его тронуть. Отличная опция, чтобы отпугивать всяких сволочей — бить током при прикосновении. — Тебе нравится пальцы в розетки пихать, я так понял? — Зандик злобно смотрит на него, не имея возможности ничего сделать в ответ на подкол. — Если розетка — ты, то, видимо, нравится, — ставит руки на колени и оперевшись встаёт на ноги, не думая о том, насколько двусмысленно звучит фраза. — Ты точно нормально себя чувствуешь? Раз электро продолжает высвобождаться из тела, а ты ещё и к этому не привык, надо что-то делать с этим, — протягивает кукле руку, чтобы помочь встать, тот уже хочет взять и тянет руку в ответ, как Дотторе быстренько поднимает ее, ухмыляется. — Ай-ай, повелся, как девчонка, — конечно, подавать ему руку он не будет, ради собственной безопасности, но вот посмотреть на реакцию в виде злобного взгляда и оскала хотелось. — Пошел ты, — он же может покалечить его, имея возможность пользоваться элементом, верно? Будет ли это уголовно наказуемо, учитывая его статус Предвестника? Но скоро таким статусом обзаведётся и Кабукимоно, а значит драки в виде «спарринга» станут практически законными и без согласия коллеги. Ведь теперь, точно имея силу, равную Предвестнику, а также способности и доверие, необходимые для возможности получить этот ранг, он явно заслуживает места в верхушке Фатуи.

***

Инициация в Предвестники Фатуи — не столько фееричное или праздничное, сколько до мурашек завораживающее событие. Существо, ещё один преемник Царицы, его нового Архонта, попадает буквально в северную сказку. Его, как и других Предвестников, приглашают во дворец Фатуи, невероятно атмосферное и важное место, олицетворяющее высшую власть и роскошь не только внешним и внутренним видом, но и даже названием. Процессия сопровождает уже не гостя, а нового союзника к главной фигуре Снежной, а после достаточно мрачных коридоров и лестниц перед Предвестником открываются высокие, тяжелые двери. И ведут они в новую жизнь и статус — длинный зал, в конце которого находится трон Архонта, усыпанный рябью света, его преломлений о каждый рисунок мозаики окон. Здесь заключена история региона, запечатлены ключевые события и герои Снежной, цветными пятнами бросающие на тебя взгляд со всех сторон, все время, пока ты шагаешь по традиционно узорчатому ковру мимо своих новых союзников. Предвестники расположены вдоль прохода в порядке убывания, обязательно присутствуя и зная о новом участнике их безумного театра, а их предводитель ожидает по правую руку от Архонта. Та восседает на троне, держа скипетр и державу, как символы царской власти и инструменты посвящения новой маски в бесконечной комедии мира. После намеренно долгого, вызывающего мурашки и холода, царящего в зале и впечатления от звенящей, закладывающей уши тишины существо обязано встать перед своим Архонтом на одно колено, прислонив ладонь к сердцу. Проговаривает заученную для этого момента присягу с той искренностью, что только может быть доступна ему, с таким же желанием, какое двигало его к получению нового титула. Даже, возможно, не зная этого, существо начинает особый магический ритуал, доступный к осуществлению как личная способностью Крио Архонта. Та, в момент, когда Предвестник завершает клятву о верности поднимает скипетр и державу, используя элемент покрывает их коркой изо льда. Она тут же рассыпается осколками и снежинками, прозрачной вьюгой окутывающими Предвестника и одаривая его новым именем — «Сказитель». Теперь его прошлое абсолютно неважно, поскольку здесь, под теплым крылом Царицы, он может быть кем угодно, закрыть свое лицо маской и нести волю Архонта так, как считает нужным. И теперь, как символ материнского тепла, родственной крови и связи предводитель Фатуи, напрямую несущий слово этой самой матери надевает на нового Предвестника теплую, тяжелую и уютную накидку с особой брошью. Такой же, какая есть всего у шести человек в Тейвате. Теперь их стало семь, ведь в игру вступает Шестой Предвестник Фатуи, не Куникудзуси или Кабукимоно, а Скарамучча, Сказитель.

***

Через несколько дней после знаменательного в жизни Скарамуччи и Фатуи события был объявлен банкет-фуршет в честь Шестого Предвестника. Базовый вечер, чтобы сблизить коллектив с новым товарищем и главными лицами помимо Предвестников, например их заместителями, политиками и так далее. Мероприятие полуформальное и сделано так специально, чтобы люди могли насладиться компанией друг друга и не считать Фатуи жесткой организацией. Это, конечно, правда только наполовину, но, тем не менее, почти все находятся здесь по собственной воле и высшие чины как минимум сплочены единой идеей. Сказитель не то чтобы волновался перед событием, он скорее элементарно не хотел ни с кем общаться. Ему не нравится находиться в толпе людей, в громких местах, его раздражает шум и гам, а сейчас он еще и будет наполнен наигранно вежливыми беседами не пойми о чем… В общем, идти не хотел, но отказаться не мог. Посчитал, что просто перетерпит эти несколько часов и уйдет при первой же возможности и после второго или третьего ушедшего гостя, чисто из приличия. Как будто ему не привычно показывать всем свое милое личико и вести себя также только ради впечатления, полжизни этим занимался. И, естественно, пришел. Зал с высокими потолками и хрустальными люстрами под потолком с орнаментом, светлое и так и светящееся праздником помещение, в центре которого находится наполненный закусками стол в форме буквы «т». Народу приличное количество, но кукле нужна определенная область, заметил, что его коллеги занимают места во главе стола, что логично, а потому отправился туда. Поздоровался с главнокомандующим и его, видимо, «друзьями», Первым и Пятым Предвестниками, немного поболтал с ними, раз завели беседу. Про себя подумал, что у него уже через час лицо заболит наигранно улыбаться, а вся голова еще раньше от того, как мило и льстиво приходится общаться. Обернулся — Третья Предвестница сидит за столом одна, положив голову на сложенные руки, Седьмая общается с кем-то из «высшего света», а остальные… — Ох, главный гость уже прибыл, — посреди беседы влез Иль Дотторе, перебивая всех и сразу радостным возгласом, подошёл к Скарамучче со стороны, противоположной той, в которую он посмотрел. — Добрый вечер, мой дорогой друг, — протягивает ему руку, естественно, заметив, что он пришел как только швейцарцы открыли двери. — Здравствуй, — пожимает Второму руку и тут же невольно оглядывает его, приподняв брови: идеально белый костюм с золотой строчкой на воротнике и рукавах, на руках такие же белые перчатки, черная рубашка, на шее розовая галстук-бабочка, на плечах и бедрах подвязки и миллион форменных застёжек с, конечно же, брошью Предвестника на груди. Он… Оказывается, может выглядеть красиво и не растрепано, если выходит из лаборатории. — Доктор, — с секундой промедления догоняет приветствие, ещё и замечая, что тот уложил волосы. — Как я выяснил, вы отлично ладите, верно? — спрашивает Капитано, прекрасно осведомленный об их сотрудничестве. Он даже отчасти рад, что Второй заранее сдружился с Шестым, ему хотя бы будет не так неловко и одиноко, особенно с Иль Дотторе. — Так и есть, совместная работа сближает, как вы знаете, — улыбчиво отвечает Зандик и вежливо кладет ладонь на плечо куклы. — Позволите украсть его на какое-то время? Им интересуется одна моя подруга, внесшая свой вклад в нашу работу, — кивает в сторону, а Сказитель замечает, что и манера общения у него не такая, как наедине — чувствуется в нем что-то расслабленно-вальяжное, но как и всегда позитивное. — Конечно, я как раз хотел предложить вам помочь товарищу влиться и во вторую половину коллектива, — Пьеро тоже кивает к словам, прекрасно понимая, что Скарамучче будет проще общаться в кругу менее формальных, чем его близкие товарищи персон. Да и считает нормальным разделение коллектива на группы, с ним не обязательно заискивающе беседовать, они просто коллеги, ничего более, он и вовсе начальник. — Вы ведь не против? — уточняет у куклы. — Только если вы не против, — слабо улыбается, не собираясь отвечать четко и показывать то, насколько ему неуютно. — Отлично, спасибо, — быстренько бросает Иль Дотторе и прихватив Сказителя под локоток уводит в сторону, а что это за сторона такая долго думать не приходится — к шампанскому. — Ну что, как тебе мероприятие? Мне сразу понравилось, какой зал выбрали, тут так миленько и уютно, — пока они шагают по паркету на горизонте виднеется Восьмая Предвестница, к которой и идут, помимо выпивки. — Я уж думал, что ты хотя бы здесь не будешь вести себя, как скотина, — отпускает лицо и не сдерживает то, что хочет сказать, потому что Доктор его откровенно бесит. — Мы куда вообще, что там за подруга? — ему ещё и неловко идти с этим идиотом под ручку, мрак. — Почему это я веду себя как скотина? Я хотя бы старался быть вежливым, — усмехается, за пару шагов легонько махнув Розалине рукой. — Да и все давно привыкли. И снова здравствуй! — вместе со Сказителем останавливается у подружки, та кивает, невольно легко улыбаясь, Док отпускает куклу. — Вы уже знакомы, но ничего страшного: Скарамучча, — указывает на Восьмую. — Это Синьора, Синьора, — теперь на Шестого. — Это Скарамучча. — Приятно познакомиться, наслышана о вас, — по правилам этикета первая протягивает парню руку, тот без силы пожимает. — Взаимно, — холодно и натянуто улыбаясь отвечает, считая, что девушка, одетая в роскошное бордовое платье в пол и на высоченных шпильках является барышней того же разлива, что и прошлая компания. — Это та самая Роза, которая помогла нам со снятием печати, — ненавязчиво прихватив бокал шампанского объясняет, тут же за пару глотков выпивает его, берет второй и встаёт на то же место, где и был, якобы он не собирается бухать и обжираться рулетиками со стола, а также как и все культурно держит один бокал весь вечер. — И благодаря которой мы убедились, что эта сила под печатью точно есть. — Здорово, спасибо вам, — с уважением слегка кивнул, а Розалина мягко усмехается. — Но так называть меня можно только ему, — едко зыркнула на Второго, а после легко махнула на Сказителя рукой. Тот просто игнорирует просьбы не называть по прозвищу, поэтому все бесполезно. — Бросьте, к чему эти формальности, я знаю о вас столько же, сколько и сам Доктор, он постоянно о вас трещит, давайте просто поболтаем, — она чувствует себя неуютно, когда стоя рядом с человеком, на которого много раз горло драла приходится вести себя «так», особенно зная, что он дружит с третьим участником разговора. — Это Седьмая у нас любительница строгих правил, я бы, например, обсудила кое-что на нее счет, — кивает в бок, смотря на Дотторе и намекая, что та опять надела какой-то новый кокошник и им нужно это обсудить и похихикать. — Кхм… — Второй Предвестник исключительно прилично молчит на предложение обсудить коллегу, но всего две секунды. — Интересно, она этими завязочками на подбородке пользуется, чтобы рот не открывался и она не орала? — Синьора сдерживает желание посмеяться, только негромко прошипев. Сказитель поворачивает голову, видит Седьмую, а далее его лицо становится подобным тому, что получилось бы, если бы съел лимон, потому что становится смешно и сдерживаться сложно. — Ну сейчас, она ключ зажигания, — имеет в виду крупный ключ на спине девушки. — Подкрутит и начнется, ленточки не помогут, — улыбаясь отвечает шуткой на шутку, Доктор прыскает смехом, а Скарамучча наконец-то примерно понимает, в какую компанию попал. И она ему, оказывается, нравится. — То есть, всё-таки, скучать мне не придется, — почувствовав нотку позитива и веселья выдыхает кукла, а Розалина сразу подхватывает мысль, чтобы успокоить его и нейтрализовать неловкость. — Расслабься, я доверяю вкусу Дока, — в друзьях, имеет ввиду. Хихикает, после добавляя с большей издевкой. — Тем более я слышала достаточно слухов, чтобы о вас сложилось нужное впечатление, — в частности о том, что он применяет к подчиненным рукоприкладство и ведёт себя крайне агрессивно, например. Озвучивать этого не будет, поскольку все итак понятно. — Да, расслабься, — приобнимает Сказителя за плечи и протягивает ему бокал с шампанским, к которому не притронулся. — Выпей, поешь, мы здесь за этим, а не чтобы болтаться с челядью, — так называет прочих помимо Предвестников гостей, не стесняясь грубых выражений и не скрывая своего высокомерия. — Но мне не нужно… — собирается сказать, что ему не нужно ничего из этого делать, чтобы нормально себя чувствовать и жить, но Иль Дотторе перебил. — Да-да-да, я в курсе, но ты уже взрослый мальчик, тебе можно алкоголь, выпей со мной, — возможно, ему совсем слегка не нравится, что он один здесь хочет действительно чувствовать себя пьяным. А возможно, просто хочет посмотреть на пьяненького Кабукимоно. Мотивов сумасшедших не понять. — Тем более мне интересно, действует ли он на тебя, — Синьора наблюдает за всем этим, хитро улыбаясь и раз вспомнила сделала небольшой глоток из бокала, оставляя на стекле след от помады. — Ну… Я не знаю, я никогда не пил, — пожимает плечами, помня об алкоголе только то, что взрослые в Татарасуне как напивались могли вести себя буйно, действительно никогда в жизни не пробовал его. Забирает у Второго бокал. — Отлично, видишь, я даже не на работе могу устроить нам интересные эксперименты, — дурачится, берет себе шампанского и чокается с куклой. — За появление нового Предвестника на посту, — и снова выпивает все содержимое разом, после чего ставит пустой бокал на поднос на столе. Скарамучча несколько секунд рассматривает жидкость, пузырьки которой осели на стенках бокала, а после отпивает немного сначала чтобы попробовать на вкус, но в итоге поступает также, как Второй. Кисло, отдает чем-то едко-противным в нос, ещё и газированное, зачем это вообще пьют? В таком темпе и проходят следующие три часа банкета — непринужденные и забавные разговоры, новые знакомые и… Алкоголь. Сказитель сам не понял, как совсем слегка опьянел от первого бокала в жизни и язык мгновенно развязался. Это тут же подхватил не только Док, но и Синьора, общение так и прет. Хотя, вообще-то, именно из-за его наличия кукла не хотел идти сюда. Про себя он подумал, что если это мягкое ощущение расслабленности и легкости так замечательно на него влияет, то его нужно поддерживать, тем более пропадает еще и чувство неловкости. Так прошел еще бокальчик, общение с той самой Сандроне, над которой они с коллегами хихикали, но при ней вполне приятно поговорили. Ещё один, когда они вместе с нарисовавшейся компанией сели за стол, и ещё один, но вина, пока Восьмая рассказывала о Третьей и что она у них кажется странной, но на самом деле очень даже милая. Ещё один под тост предводителя Предвестников, когда все гости оказались за столом, чтобы немного и чисто номинально подкрепиться, считается ведь, что на такие мероприятия нужно приходить сытым. За столом также продолжается якобы светская беседа, Скарамучча оперся локтем о стол и поставил щеку на кулак, повернувшись на Иль Дотторе, жрущего, как не в себя, по меркам например девушек, поевших, как птички. Как хорошо, что ему плевать на глупые приличия. — Я вообще никогда не видел, как ты ешь, — задумчиво в силу опьянения говорит кукла, смотря на то, как Зандик съедает с шпажки помидор с сыром. — Потому что, наверное, я не ем при гостях? — объясняет очевидное, не стесняясь также и говорить, пока жует. — И маску, чтобы нормально поесть, при них не снимаю, — запивает вкусненькое водой, пока товарищ хмыкает. — Так я, значит, все-таки не гость, если видел тебя без маски? — ехидно улыбается, слегка подловив на слове. — Ты был моим пациентом, поэтому да, не гость, — использует слово «был», потому что их прошлые деловые отношения окончены. — А что, хочешь гордиться тем, что знаешь, как я выгляжу без нее? — шире улыбается, видит, что у кое-кого уже глазки блестят от алкоголя, забавно выглядит, у него ещё и в спокойном состоянии голос меняется на более нежный. — Уже придумал подкол на случай, если отвечу «да»? — конечно, ему хочется чувствовать себя особенным. Для Иль Дотторе в первую очередь. — Мне иногда обидно, что без маски я тебя видел, но все еще практически ничего о тебе не знаю. И что мы почти два года считай не общались, — пьяные откровения это, конечно, очень здорово, но явно не на официальном мероприятии, поэтому Доктор косо смотрит по сторонам и слегка наклоняется к кукле, чтобы сказать на ухо. — Какой у тебя любимый цвет, например, — его лепет перебили шепотом в ухо. — Ты напился, — опирается о стул Сказителя, говоря с лёгким раздражением, потому что объективно он дал ему первый бокал и виноват в этом. — Сядь ровно и веди себя тихо, хорошо? — возмущению со стороны собеседника нет предела. — Я напился?! — Дотторе сразу цокает, выпрямляется, кладет ладонь на рот Скарамуччи и его затылок, держа сажает ровно, выполняя движение как бы играючи и как будто они так дурачатся, опять приближается к его уху. — Заткнись и не позорься, я сказал, — вот это он нашел проблем на свою голову… Может и не чувствует вины, но видя объективную реальность понимает, что разобраться с этим недоразумением должен он. — Я провожу тебя до комнаты, просто сиди на месте и молчи, понял? — отпускает его, потому что со стороны они могут выглядеть странно, слышит недовольное угуканье, как ответ. — Умница, — на отвали бросает, после чего возвращается к еде. Решил, что закончит есть, отойдет предупредить Пьеро об их уходе и отчалит вместе с Шестым. Так и поступает — быстренько заканчивает кушать, напоследок хлопает винца для настроения, встаёт из-за стола и проходит к главнокомандующему. Шушукается с ним, применяя все свое обаяние для отмазки, их отпускают, естественно проговорив чудесную речь о том, что восходящая звезда Фатуи удаляется. Иль Дотторе уже сейчас начал раздражаться, но аплодисменты после слов о продолжении вечера завершились и они с куклой уже собрались на выход, как Розалина дернула его за рукав, непонятно когда успев встать с места. — Док, Скарамучча, вам куда? — они сегодня так приятно проводили время, что Синьоре захотелось продолжения вечера, желательно с еще одним очень даже подходящим компании коллегой. — Нам на шестой этаж, — там находятся апартаменты Предвестников, отвечает и за Сказителя, казалось бы, спокойно, но на деле скалится в улыбке. — Не хотите еще выпить у меня в апартах? Не думаю, что позволила себе не хранить хотя бы одну бутылку коньяка, — заманивает Дотторе тем, что он любит этот напиток. Она очень даже болтливая и в адски серых днях работы не чурается брать инициативу в руки, приглашая приятелей и приятельниц посидеть вместе. — Мы, пожалуй, откажемся, — бархатным басом смеется, берет девушку за пальцы, чтобы элегантно подвести к себе. — Но проводить милых дам до дома необходимо, — поворачивается на куклу, спокойно и дружелюбно улыбаясь. — Верно? — Сказитель поддерживает идею негромко согласившись. — Такой ты придурок, — Восьмая не глупая и знает его достаточно долго, чтобы понять, что он дурачится. — Пойдемте, кавалеры, — подхватывает шуточки и теперь трое отправляются по комнатам. А Дотторе начал идиотничать только чтобы выпустить хоть какую-то эмоцию, потому что и дальше играть хорошенького не в состоянии. Он, вообще-то, и сам выпивший, его тоже раздражают люди и даже больше них раздражает наличие огромного количества тупорылых и никому не нужных правил. Все просто играют роли, зачем-то принимая их как необходимость, хотя это совершенно глупо и никому не нужно, вот совершенно никому, но они все равно установлены! Держи нож с вилкой правильно, сначала выбрав правильные их варианты, сиди правильно, говори правильно, веди себя правильно! Да чтоб они все сдохли, суки, в муках со своими бредовыми правилами этикета и остальной чушью! Иль Дотторе капитально завелся, поскольку часто намеренно пропускает такие мероприятия, они его до трясучки бесят. А теперь, когда технически он залил этому безмозглому первый бокал, он по чести обязан проследить, чтобы он не опозорился и потом не сказал, что Зандик снова плохой, а тут ещё и эта стерва привязалась. И снова он плохой! Да что не так с этим миром, боже! Доктор заболтал Розалину, чтобы та в хорошем настроении покинула их и провел до самой двери апартаментов, все это время не позволяя Скарамучче и слова вставить. Потому что видит, что при ходьбе его пошатывает и надо отвлекать подругу ещё и от этого… Он сейчас убьет кого-нибудь. — Пошли теперь с тобой, бестолочь, — берет куклу за запястье и тянет за собой, знает, где он живёт, поскольку комнаты пронумерованы. Вообще этот этаж, грубо говоря, как отель для Предвестников, у которых есть длительные дела в резиденции, они не живут здесь на постоянной основе. Те, у кого есть, куда поехать, ясное дело. — Почему ты так злишься? — искренне не понимает, почему он так раздражен, хотя, в его состоянии вообще не особо что-то понимает. — Не важно, — ещё бы он рассказал, ага, бежит и спотыкается выдать, что сам подпил и у него просто испортилось настроение, когда начал думать не о том, какие вкусные шпажки приготовили, а о реальных проблемах. — Ну расскажи, тебе же станет легче, — без напряжения выворачивает руку из чужой, далее сам берет Иль Дотторе за руку, тот косо смотрит на все это дело. — Мне вот легче, когда рассказываю тебе что-то, — это Зандика сильнее повело, когда погулял, или Сказитель действительно слегка выдавливает чуть более высокий тон? — Ты плачешь, поэтому тебе легче, а не потому что я послушал твое нытье, — он, конечно, «не намеренно» гнобит его в такие моменты и доводит до слез, но это же может считаться видом терапии, правильно? Тем более было-то всего пару раз. — Открывай, — поскольку Синьора Восьмая, комната Шестого находится достаточно близко. Тот оттягивает от одежды брошь Предвестника и подносит к сканеру-ключу, замок открыт. — Заходи, — распахивает перед куклой дверь, тот снова качнувшись вошел, обернулся на Второго. — Все, молодец, теперь ложись спать и желательно не вешайся, — зная Скарамуччу он мог бы подумать о подобном в пьяном виде, следовательно издевка вполне сопоставима с реальностью. Доктор уже хочет закрыть дверь и пойти к себе, что неимоверно его злит, потому что спит в лаборатории, а до нее тащиться минут десять минимум, но дверь придержали. — Ты не зайдешь? — думал, друг позаботится о нем, раз сам сказал, что он напился, спрашивает практически жалобно и с надеждой. — Нет, с чего бы? — он нетрезв, а значит не может контролировать все, что происходит, ему это жутко не нравится, а уже это значит, что ему надо идти и спать, вообще-то с самого начала это и планировал. Но его планы гнусно рушат своим нытьем. — Ну… Я думал, ты позаботишься обо мне, потому что мы друзья, — говорит ровно то, о чем думает, потому что сознание помутнено до такой степени первый раз и контролировать себя он не научился, да и до утра не додумается, что надо бы. — И мне одиноко, я не хочу быть один, — его ещё и только недавно переселили с этажа работников на этот, на новом месте от непривычки ещё более грустно. — «Позабочусь»? — у Зандика не такое невинное восприятие мира, как у его коллеги, поэтому как-то машинально переспросил. Ещё и почувствовал непонятное ощущение, похожее, наверное, на дежавю. Он сейчас ведёт себя также, как несколько десятков лет назад в Татарасуне или Доку кажется? Он уже слышал такую интонацию. — Мне спать тебя уложить, как ребенка? — уже иронизирует, морально защищаясь от легкого чувства влечения к этому созданию. Это плохо, очень плохо, просто ужас, как плохо, он гасит это влечение уже кучу времени. Надо срочно начинать биться головой об стену и не думать о том, что он жутко очаровательный и буквально вынуждает заботиться о себе. Особенно такого человека, как Зандик с его замашками по поводу контроля. — Или что ты хочешь от меня? — кукла облокачивается головой о боковую часть двери, смотрит на Второго, в ответ в глаза, как тот постоянно пялится. — Знаешь… — ни с того ни с сего начинает, снова вспоминая свои первые мысли о Дотторе сегодня и то, что он выглядит более ухоженно, чем всегда, в голову спьяну пришла ассоциация. — Ты иногда мне снишься. Особенно последнее время, — щурится, потому что в глазах двоится, присматривается к человеку перед собой. — Хочу спать с тобой, чтобы не снились кошмары с тобой, — мысль пришла так: таких снов не было, пока они активно общались во время совместной работы и виделись. Последние полтора года снятся, а значит если он будет засыпать, уже видя его, ничего такого не приснится. Доктор долго смотрит на него в тишине и полутьме помещения и коридора, размышляя над тем, что происходит. Снится, значит, замечательно, даже в кошмарах. Стоит, рассказывает без причин, бухущий и просит поспать с ним. Технически они уже спали в одной кровати, но все это были вынужденные обстоятельства и так или иначе места, в которых должен был спать Зандик, а сейчас это чужая территория. И они оба пьяные, Док ещё и в плохом настроении, а Скарамучча в неадекватном состоянии. Не пора ли воспользоваться своим положением? Дотторе делает шаг вперед и толкает дверь, но аккуратно, чтобы не ударить коллегу. — Хорошо, ты же не против серьезно поговорить? — его никто и не спрашивает, Второй просто берет куклу за локоть и быстро сориентировавшись в такой же, как и остальные студии планировке ведёт его в спальню. В темноте нащупывает ручку двери, открывает, заводит туда Сказителя, включает свет, доводит его до кровати и садит. Так таскает бедного, потому что не уверен, что пьяная туша не начнет ныть, что не хочет куда-то идти или споткнется. Расстегивает пуговицы на пиджаке. — Сейчас ты ответишь на все мои вопросы предельно честно. Понял? — снимает пиджак, потому что тут явно теплее, чем в нежилых частях резиденции, оглядывается в поисках места, куда его кинуть, им оказывается стол. — Что-то случилось? — не понимает придирчивого настроя и такой резкости Иль Дотторе, поэтому невольно насторожился. — Узнаешь, если пообещаешь, что ответишь мне максимально честно, — «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке» — будет пользоваться этой пословицей. Сказитель настороженно кивает, выглядя более запуганно, чем стоит. — Чудно, — выставляет руку, чтобы загибать на ней пальцы по мере того, как говорит. — Ты много раз говорил, что когда сердце было, при мне пульс повышался, ты постоянно истерил, краснел, пищал и говорил, что я постоянно к тебе лезу, а тебе, мол, почему-то якобы делать это запрещено. Ты сам приходил ко мне с просьбами и за разговорами, неправильно понимаешь смысл многих моих слов. Менее очевидное — стесняешься меня, не смотришь в глаза, нервничаешь, мямлишь, тупишь, но при этом я чувствую, что ты постоянно на меня смотришь и пытаешься находиться около меня в коллективе, явно хочешь сблизиться, — теперь наклоняется, опирается руками о колени, чтобы продолжить говорить в лицо собеседнику. — Или ты боишься меня, или чувствуешь романтический интерес, — стал говорить ниже, поскольку спрашивает абсолютно серьезно и думал обо всем этом даже более долго, чем хотелось бы. — Что из этого правда? — в его голове за секунду сложился корыстный мотив для решения зайти, пользуется возможностью надавить и узнать то, что давно его интересует. Скарамучча… Как ему показалось, слегка протрезвел от тирады и вопроса, которые услышал. Так, вообще-то, работает адреналин, благодаря нему спирт быстрее расщепляется в крови и это с радостью объяснил бы Доктор, но он стоит согнувшись к кукле и ждёт от него ответа. Честного. Который сам Сказитель не уверен, знает ли. Потому что и правда все это чувствует, даже больше, чем описал Второй, его уже давно влечет к нему. Но понять, что это в реальности — чувство страха к более влиятельной и объективно сильной персоне, которая ещё и причиняла тебе вред ужасающими событиями или любовь… Когда это кукла в последний раз вообще пытался разобраться в своих чувствах? Как мы помним, никогда, как и сейчас не знает, что отвечать. Когда было сердце он сильно загрузился мыслями о том, что тот ему нравится, потому что исходя из предрассудков сделал такой вывод на основе физиологии, но правильный ли он? А может, если эти мысли вообще были, то ответ на поверхности? Может мысль, вызывающая больше эмоций и является верной? Очень странно и, как кажется, ненормально признаваться в чувствах вот в такой обстановке. Глубокий вечер, спальня, все нетрезвые, теперь ещё и на нервах, потому что Док надавил своим тоном и подачей. Но, опять же, у каждой монеты две стороны — как ещё решить проблему, если не разговором? Это самый экологичный способ, взять и разобраться, без скандалов и недомолвок. Хотя… Недомолвки здесь были за много лет до этого момента. — Думаю… — испытывает такой стресс, что чувствует, как к лицу подступил жар и голос слегка дрогнул. — Романтический интерес, — секунду молчит, парни смотрят друг другу глаза в глаза. — А ты?.. — тише добавляет, а Иль Дотторе вздыхает. Вздох этот тяжелейший, он из-за удобства движения садится на корточки, оставляя руки на коленях и смотрит в стену сбоку от себя, чтобы снова думать. Так значит ему не казалось. Еще лет пять назад не казалось, а если смотреть на линию времени, то только убеждался в правильности выводов по мере его течения. И прекращал контактировать с Кабукимоно, чтобы прекратить все эти веяния… Он, кажется, не в себе. Да, все очевидно и просто замечательно, он тоже влюблен и находился в этом одержимом состоянии ещё до того, как кукла вообще попала в Снежную. Но стоит ли признавать эти чувства перед ним? Насколько им обоим, — если уж Скарамучча сам не в состоянии адекватно мыслить даже трезвый, решать будет Доктор, — нужна такая связь? Первое: они работают вместе, это служебный роман, а это статья. Второе: Сказитель жутко эмоциональный, все воспринимает в штыки и вечно ноет, сдерживаться не умеет, может разболтать или при расходе начать ненавидеть и мстить, что помешает работе. Третье: Зандик женат на науке, он не хочет отношений, потому что они отнимают слишком много времени и сил. Четвертое: видя объективную реальность, Иль Дотторе понимает, что является душевнобольным человеком и сам может начать вредить не только кукле, но и их работе, совместной или по отдельности. Из плюсов: они влюблены и это приятно. Кажется, все совершенно очевидно. Но Скарамучча ответил ему честно, вероятно в том числе и потому, что они изначально, в первый же день взаимодействия условились об этом, об открытости между ними. И даже если Доктор хочет соврать для их благополучия, по справедливости не может этого сделать. Зато может, если партнёр заикнется об отношениях, поставить нужные в них условия, правильно? Иль Дотторе, в реальном времени молча просидев всего минуту, опять вздохнул, видимо, от тяжести своей постепенно набухающий от эмоций и мыслей головы. — Я тоже, — переводит взгляд на Шестого, что смотрит на него с уже привычным шоком, частенько появляющимся на лице, но сейчас, видимо, счастливым. — Ты серьезно? — упирается руками в кровать, наклоняет корпус в сторону Второго, еле сдерживает улыбку, чем смешит коллегу. — Нет, что ты, появилось внезапное желание пошутить, — всё-таки встает, сам пошутил, сам посмеялся, поэтому дурно усмехается, прочесывает волосы от лба к затылку, стараясь придумать, что теперь делать. — Настолько же серьезно, насколько ты, — добавляет, чтобы пьяный дурачок случайно не разрыдался от его гениальной саркастичной комедии. — Значит… Мы любим друг друга, да? И все нормально? — встаёт с кровати, чувствуя такой прилив позитивных эмоций, будто его ведром ледяной воды окатили, он жутко боялся услышать отказ. — Получается так, — как все-таки приятно оправдывать свои чувства любовью, а не гасить в себе. Скарамучча немедленно обнимает Иль Дотторе, уже не стесняясь во всю прижаться лицом к изгибу его шеи и в чувствах слегка повеситься на него, тот снова выдает смешок, обнимает его в ответ. — Если я расскажу тебе кое-что, ты ведь забудешь это утром, да? — у него у самого сердце начало стучать быстрее. Правда не от эйфории из-за великой любви, а потому что эмоции, которые он видит в человеке перед собой вызывают, как бы выразиться… Чувство сытости? Приятное, теплое ощущение умиротворения вперемешку с щекоткой у горла от созерцания эмоций, их обилия. — Говори что угодно, — ему уже до фени, что там Док придумал сказать, пусть даже какую-то гадость, он просто жутко рад тому, что он зря накрутил себя и в итоге между ними не начнется неприятного напряжения и они продолжат общаться. — Мне уже плевать, я так люблю тебя, — выпалил, не думая о серьезности формулировки, Дотторе хмыкнул. — Помнишь случай, когда Пьеро отправил меня в вынужденный отпуск? — когда он лежал в дурдоме, если коротко. Начинает говорить с слегка заигрывающей интонацией и понимает, что заткнуть себя уже не сможет. — Это было из-за тебя. И в командировку я поехал из-за тебя, по своей воле. И при каждой операции не мог нормально работать, потому что думал о том, как тебя обожаю, — наговаривает практически на ухо, не контролируя манерность, с которой льются слова. А они именно льются, потому что терпел и молчал он не один год, даже не пять лет. — Меня трясло практически при каждом эксперименте, я не мог нормально есть и спать. И общаться мы прекратили, потому что я хотел оградить нас от этих чувств, — от того, что начал чувствовать нарастающее от эмоций напряжение немного сжимает пальцы на спине куклы. — И всегда, — переходит практически на шепот, чем вызывает у куклы огромную волну мурашек по спине. — С самой первой встречи ты нравился мне до такой степени, что руки дрожали и дыхание перехватывало, — чувствует, что Скарамучча двинулся, расслабляет руки, чтобы не держать его. А тот становится на полную стопу, до этого находясь на цыпочках, отстраняется от Иль Дотторе, тупо смотрит ему в лицо. Не понимает не то что, как реагировать, а как вообще осмыслить все, что только что услышал. Видит на его лице слабую улыбку и умиротворение, явно не означающие, что он просто пугает его и таким образом подшучивает или сажает на измену. То есть… Получается все эти припадки во время совместной работы были как бы проявлением чувств? Он лежал в психиатрической лечебнице, о чем говорили в слухах в то время, из-за него? Поехал в Натлан из-за него, а не потому что его насильно туда отправили? В конце концов игнорировал его два чертовых года, потому что пытался отвязаться от чувств?! Скарамучча находится в смятении до глубины души, все не зная, как ответить на все эти признания. Но явно понимает, что у него сейчас от давления и количества прилившей к лицу крови лопнет голова. Потому что его любят. До трясучки, до сумасшествия сильно любят, судя по поступкам этого человека. И все его внимание все это время было и остаётся направлено на него, как бы не избегал и не давил в себе. Его взгляд всегда был направлен на него, на куклу. Только на него. Настолько долго. Сказитель боится, что сейчас окончательно перестанет себя контролировать. Не от того, насколько омерзительно подло было делать что-то ему «во благо», не спрашивая и не уведомляя о мотивах, врать все это время, поддерживать эту ложь годами, нет. От того, насколько его перекрыло от удовольствия осознать, что он настолько интересен человеку. От того, насколько прямо он показывал все свои действия, означающие желание доставить это благо, насколько много внимания и времени было отдано лишь ему. Алкоголь по сравнению с этим чувством удовлетворения — вода, безвкусная и без эффекта. Скарамучча забывается в своих мыслях, просто тянется вперед, поддаваясь резкому желанию, благо от подозрительных веяний его вовремя останавливает Зандик. — Так, спокойно, — дурно смеясь отворачивает от куклы лицо и прогибается в спине, чтобы уйти от попытки поцеловать. — Я не на это рассчитывал, — а смех этот истеричный, потому что он думал, что отпугнет Сказителя, рассказав о всех своих, мягко говоря, неадекватных чувствах. Он же, по идее, весь из себя наивный и милый, что за реакция такая?! Теперь краснеет Доктор, причем густо, благо этого не видно под маской. — И вообще, ты пьян, тебе надо спать, а не домогаться окружающих людей, — да, Зандик умеет паниковать, кто бы подумал. Быстренько отодвигает от себя Скарамуччу, берет его за кисти рук. — Умывайся и ложись, поговорим завтра, хорошо? Я сам к тебе подойду, — но так просто отпускать его никто не собирается. — Я сказал, что хочу, чтобы ты спал со мной, — он вспорет вены, если сейчас, после такого эмоционального всплеска Второй возьмет и уйдет. — Тогда лягу в зале, — быстро соглашается на вариант как бы пятьдесят на пятьдесят, чтобы устроил всех, но Сказитель практически перебивает его. — Нет, со мной, — точно намереваясь оставить Доктора здесь отходит от него к двери спальни, закрывает, запирает на внутренний замок и вынимает ключ из скважины. — Думал вечно будешь меня морозить? — спросите: смелой воды выпил, что ли? Так и есть, не ей ли является шампанское? — Мне нужно воды набрать, я тоже пьян, у меня нет сменной одежды и надо в душ, — придумывает отмазки, на которые также быстро отвечают. — В ванной есть вода, можешь посмотреть, во что переодеться из моих вещей, — не важно, что он по комплекции и росту меньше Дотторе, опустим этот момент. — Если что я выломаю дверь, — часто ли вы видели людей, готовых ломать двери от малейшего, совершенно мизерного и призрачного шанса на секс, даже намека на который почти не случилось? Обычно их ломают как раз чтобы получить его. Но Зандик у нас особенный мальчик, как и во всем прочем. На самом деле настолько бурную враждебную реакцию вызвали не романтические веяния и шансы романтических событий. Сам факт того, что Шестой отреагировал на слова Второго желанием поцеловать его напряг. Потому что это неправильная реакция в глазах контролирующего человека. Он считал, что таким образом отгонит от себя куклу, покажет ему, насколько он ужасный человек и тот сто раз подумает, настолько ли хороша та взаимная симпатия, что случилась. Но план разбился вдребезги, а Сказитель еще и повел себя максимально неожиданно — взял и придумал для партнёра те условия, в которых он не откажется от предложения. А партнёр этот… Просто такой же морально больной человек, правда в другую сторону. И ему нравится, когда его контролируют, потому что контроль — интерес, внимание, а как следствие и в сумме — желание удержать, быть рядом. Уже это значит, что человек, помешанный на нем, точно не предаст его. Или будет страдать от этого предательства не меньше, чем кукла.