Всего лишь интрижка.

Разглядывание красивых видов это, естественно, не единственное, чем можно заняться с Иль Дотторе на вылазке, связанной с разведкой. Поэтому мальчики еще немного посидели и отдохнули от шестичасового пути за разговором о том, что Доктор узнал от местной флоры и фауны. Узнал он только то, что они разбили здесь очередной лагерь, что опять же очень интересно с точки зрения наличия у монстров инстинктов к чему-то наподобие гнездования, создания стай и общин, потому что раньше они были людьми. Это же и расстраивает, потому что теперь они крайне тупые и ближе к животному, чем к человеку. Уже после того, как Скарамучче удалось перевести тему и ненавязчиво поднять ужасающе болтливого коллегу с нагретого места они двинулись к лагерю отряда Шестого, чтобы наконец попасть на основное место дислокации в ближайшие пару дней. Расположился отряд на нижней возвышенности горы, поскольку оттуда в первую очередь относительно быстро добраться до всех четырех нужных в работе точек: дороги в город Ли Юэ, перевалу Линдзю, гробнице Дуньюй и крупным лагерям хиличурлов буквально под горкой. Добраться до нужного места двум Предвестникам с магическими способностями не составило труда и это чуть не превратилось в гонку с условиями «кто последний, тот сын…», но они взрослые и серьезные люди, потому что Второй прибыл первым и Сказителя перестал устраивать спор. Один с недовольными и язвительными комментариями о том, что телепортация это нечестно, пихает другого, тот смешливо сообщает, что в правилах этого не было, а тем временем парни вплотную подошли к скоплению из нескольких палаток. Теперь их задачей было получить полную информацию о текущей обстановке и том, что где происходит, процесс этот занял минут двадцать, потому что работники находятся здесь давно, а в дикой местности все постоянно меняется. Далее начальству сообщили о том, какой сотрудник за что ответственен, в лицо и по именам ведь не всех знают, а также какая из палаток считается их личной. Беседа получилась дружелюбной только за счет того, что Иль Дотторе не считает нужным соблюдать рабочие формальности и говорит с сотрудниками прямо, без вычурной отстраненности или надменности, просто к этому чудесному ведению бесед прибавляется потребительское отношение. Поэтому следующим же вопросом была тема об обеденном времени и том, что всех уволят, если Доктор умрет от голода, так что Кирилл вместе с местным агентом быстренько сообразили ему поесть. Скарамучче опять то кажется, что Зандик пытается дружить со всеми своими и чужими подчиненными, то кажется, что он чересчур жесток к людям, хотя по сути он элементарно, как считает кукла, делает, что хочет. И пока Дотторе обедает у него появляется возможность хорошенько посмотреть на то, как Сказитель общается со своими подчиненными со стороны. Поскольку технически именно он здесь главный, Второй вообще мог бы молча сидеть и ковырять ядра хаоса или свалить смотреть руины один, максимум, кто ему нужен, это телохранитель, и то для формального сопровождения, так предусмотрено регламентом. Думает так и сделать, но не уверен в себе и том, что способен заткнуться, так что сидит наблюдает в «свободное» время. Подмечает для себя некоторые особо интересные детали, например то, что Скарамучча выглядит крайне хмуро и от него прямо-таки чувствуется негатив, даже если не слышишь, с какой интонацией и о чем он говорит, зная его статус уже чувствуешь себя некомфортно. Его образ предвестника можно охарактеризовать не как грозный, а скорее как строгий или даже намного более просто — злобный стервозный пацан, которого ненавидят его подчиненные. Неудивительно, что на людях он намного более наглый, властный и злобный, чем лично с Зандиком, его раздражают люди сами по себе, в скоплениях еще больше, а если говорят ему что-то, что хоть на капельку не сходится с его мнением или приказами то все, пиши пропало, истеричку прорвало. Вот он и срывается на Иль Дотторе по каждому поводу — у них слишком уж разные характеры при похожих паттернах поведения и желаниях. Потому-то Доктор и терпит куклу, как только может, проявляя свою злость или молча, или через иронию, он давно прибил бы его, если бы не объективные обстоятельства, в которых не имеет права открыто реагировать. Выделяет всю возможную снисходительность на него, правда, та может неожиданно закончиться на ком-то, кто не доложит Пьеро о небольшом переломе, например. Но все это лирика, грань еще далеко — Скарамучча неизбежно чувствует, что Доктор в открытую пялится на него, не отводя взгляд. Интересно, его когда-нибудь перестанет волновать эта привычка партнера или чувство неловкости и легкого дискомфорта так никуда и не денется? С момента прибытия в лагерь предвестников прошло уже больше получаса, все основные дела сделаны, отправленные обследовать руины агенты вернутся, вероятно, еще минимум через час, а заняться нечем. Скучно именно Сказителю, ясное дело, Доктор-то никогда не скучает и всегда занят, к тому же не против занять чем-то и всех остальных, поэтому оперативно подкатывает к дружку с предложением. — Куколка, — на автомате называет ласково, хотя просили не делать этого прилюдно. — Может пойдем сходим к дальней части руин? Все равно заняться нечем, как раз часа четыре-пять займет, — Шестой с явным скепсисом смотрит на него, обдумывая предложение. — По-хорошему кому-то одному стоило бы остаться в лагере, тем более сейчас не получится созвать полный отряд, — его мыслительный процесс прерывают таким убеждающим, но не внушающим доверие тоном, что аж смешно. — Какие отряды, какие остаться в лагере? Агенты тебе дети или няньки, чтобы о них постоянно думать, а не о том, что тебе интересно? — кладет ладонь ему на плечо, «профессионально» применяя нейролингвистическое программирование, естественно не намеренно. — Пойдем, будет весело, мы же за этим сюда и пришли, — весело будет Дотторе, а значит, в его голове, и всем остальным участникам приключения на задницу. Ну вот не нравится ему чинно сидеть и ждать посланий от подчиненных, надо самому пойти и все выяснить, тем более разгрузится от нервозности, там точно есть какие-нибудь монстры. Помимо него. — Я рассчитывал, что мы займемся этим завтра, мы же итак проделали большой путь сюда, — вздыхает, потому что он как раз считает, что ему всё должны приносить на блюдечке и он не обязан лазать по какой-то рухляди или марать руки о гадов из бездны. — То есть ты не хочешь? — наклоняет голову набок то ли жестом привычки, то ли заглядывая в глаза куклы, скрытые под краем шляпы. Он стоит думает, оценивает, насколько запарно будет идти черт знает куда, еще и с Доктором. — Мы с Господином Вторым отойдем на несколько часов, пусть патрульные составят рапорт, как вернутся, — прикрикнул Скарамучча, на что солдаты снова не синхронно произнесли «есть», он же сразу повернул в бок и пошагал мимо Дотторе спускаться с горки в сторону места, откуда они сюда пришли. — Давай, чего встал, тебе же больше всех надо, — улыбчиво язвит коллеге, пока тот уже хвостиком пошел за ним, радостный, что Сказитель согласился. Вот и началась милая прогулка предвестников, сначала относительно удобно, а после как новая попытка никуда не провалиться и нормально сойти со склонов. Но за полчаса ходьбы они преодолели первую часть дырявой дороги и снова вышли на равнину, на которой видна общая, вытоптанная дорога. Когда они только пришли в эту область Зандик моментально заприметил вдалеке пещеру, напрямую по пути в которую располагались два автоматона, которых он устранил, и сейчас тут же предложил Шестому первым делом пойти туда. Кукле не слишком принципиально, куда и зачем они пойдут, все равно если что пошлет группу людей на повторную разведку территорий, так что легко соглашается на предложение. Они преодолевают две полуразрушенные лестницы и оказываются на пустой платформе, рядом с которой находятся такого же качества арки и огрызки стен. Доктор первым добирается до расщелины между опавшими камнями и без надобности держась за их край заглядывает внутрь, прищуривается, рассматривая, что там находится. Видит даже не озерце, а накапавшую из земли лужу воды на дне пещеры, которая на первый взгляд не кажется особенно большой, но, что намного важнее внешнего вида — наполнение. А внутри находятся отключенные страж руин и руинные охотники в количестве двух штук. У Зандика аж глаза загорелись, не контролируя реакции за ненадобностью восхищенно вздохнул, обернулся на Скарамуччу, принялся трындеть. — Там страж и охотники, короче! — без активной жестикуляции в процессе объяснений никуда, а как же. — Нам надо их активировать, на дне пещеры вода, удобнее всего будет, если ты подойдешь и активируешь, а потом отключишь их сверхпроводником, а там я уже разберусь, сможешь? — Сказитель успел только кивнуть, вслух ответить ему не дали. — Деактивируются они минут на десять, то есть если пещера глубже, мы успеем пройти и осмотреть ее, если нет, надо будет сказать агентам заглянуть сюда и достать мне цепи с ядрами, — кукла уже пошел выполнять просьбу. — Да-да, я понял, — так-то, по идее, здесь уже должны были побывать люди, даже странно, что машины находятся в отключенном состоянии. — Можно и не настолько бурно реагировать на любую каэнри’аховскую груду железа, — Скарамучча вошел в небольшой проход, остановился в паре метров от автоматонов, те в течение нескольких секунд подали признаки жизни, свечение ядра хаоса стало видно через круглую выемку в корпусе. — Ты ни в какой груде железа не разбираешься, поэтому помалкивай, — стоит и наблюдает за тем, как кукла ждет еще немного времени, чтобы механизмы поднялись, после чего использует электро элемент и пускает его в землю, правда есть одна загвоздка. Руинные охотники летают. — Тц… — пока Скарамучча отвернулся от брызга воды вследствие того, что страж руин рухнул обратно на землю, Доктор взмахнул рукой, чтобы бегло создать перед ним щит из порчи и атака в виде выпада его не ранила. — Два разряда в воздух, — он резко поднял голову, особенно когда услышал скрежет удара, а далее поднял и руку, чтобы направленно атаковать уже мокрые машины. Секунда и обе также грохнулись на камни, еще сильнее обрызгав ноги Сказителя водой, Дотторе сразу подскочил к нему и взяв под локоть дернул на себя. — Отойти у тебя мозгов не хватило? Поэтому тебя надо было перешивать всего, потому что имбецил? — ругается, что естественно, когда даже не вторая половинка, а коллега того же ранга ведет себя слишком расслабленно рядом с врагом. — Да отвали ты, ничего бы не случилось! — вырывает локоть из чужой руки, продолжает возмущаться, а Зандик уже сощурился от того, какой у Скарамуччи и без того раздражающий голос, когда бесится, а теперь стал еще мерзее при густом эхо пещеры. — Ты меня защищаешь, как дите малое, не твой барьер — так сам бы увернулся или ударил бы быстрее, я не настолько тупой, чтобы не видеть, где они! — его просто ужасно злит, что Иль Дотторе постоянно куда-то тягает его. — И это повторяется не в первый раз, прекрати, иначе я сам тебя толкну куда-нибудь похуже лужи! — та шалость ведь была местью, а не просто прихотью.        — Скара… — теперь Доктора злит не только то, как ведет себя Сказитель, но и то, что чувствует от воды характерное покалывание сверхпроводника в ногах. Решает, что надо срочно слить агрессию и сразу припугнуть свою куколку, приятное с полезным. Проходит вперед, выбирает себе жертву, то есть одного из руинных охотников, шарится по карманам. — Ты помнишь, что и сколько раз я говорил о том, какие чувства к тебе испытываю? — к сожалению не нашел ничего дельного, поэтому оперативно берет с пола камешек и зажимает его в кулаке, так меньше вероятность травмировать руку при ударе и кулак не будет рыхлым. — В частности о том, что если ты находишься в отношениях со мной, то автоматически сам напросился на то, что теперь у тебя нет ни личного пространства, ни твоих личных желаний и решений, ни возможности нарваться на проблемы, — опирается о корпус машины, замахивается и бьет в ее слабое место так, что материал, схожий со стеклом на нем трескается. — А уж тем более травмироваться, — при втором ударе око немного вмялось внутрь корпуса, голос Второго стал ощутимо грубее в том числе и потому, что ему больно. — И ты обязан принимать от меня всю заботу и помощь, которую я хочу тебе дать. Молча, — на третий удар перегородка все же разбилась и Дотторе ощутимо дернулся, поскольку рука провалилась в корпус по середину предплечья. — А не ебать мне кастрюлю своей низкой самооценкой и тягой к самостоятельности, — слегка запыхался, вынул руку из отверстия, кинул камень на пол, встряхнул рукой, костяшки то болят. — Представлял твою голову и знаешь, помогает, — с улыбкой повернулся на Скарамуччу, который стоит и со слегка удивленным выражением лица наблюдает за всем этим. — Я в тебе не сомневался… — настороженно отвечает, очень «вовремя» вспомнив возбужденные бредни Зандика после произнесенной тирады. Видимо, все это были не такие уж и бредни. — Но то, что ты там хочешь, меня не устраивает и то, что ты опять угрожаешь мне мало что изменит, — теперь наблюдает за тем, как Доктор засунул руку в руинного охотника по самое плечо и ковыряется там в поиске, видимо, ядра. — Я не угрожаю, а констатирую факт, потому что выбора у тебя нет, — а ищет он действительно ядро, точнее уже нашел его и проворачивая круговыми движениями выламывает, оно держится на паре трубок, а те от времени, чаще всего, достаточно трухлявые, чтобы сломаться от перекручивания. — Просто если ты будешь сопротивляться моим благим намерениям, мы продолжим ссориться чаще, чем могли бы, — жаль, что Тейват в помине не имеет таких понятий, как красный флаг или абьюзер, потому что сейчас Сказителю надо бы использовать их и применить по отношению к Зандику. Но, с другой стороны, все мы помним, что его все вполне устраивает и кукла имеет мазохистские наклонности, как и синдром жертвы, поэтому может и с дракой, но продолжит получать удовольствие от контроля Иль Дотторе, который тот мило называет заботой. — Я еще и в наших ссорах виноват?! — только начал заново заводиться, как Доктор сам психует, все-таки вытащив ядро хаоса. — Заткнись, ради всего святого, просто заткнись, у меня уже голова болит от тебя и твоих свиных визгов, — а как было хорошо видеться только после работы, когда поводов для конфликтов не было, как же чудесно. Крутит головой, осматривая пещеру, видит, что она все же продолжается вглубь. — Так, есть проход только наверх, значит мы туда не идем, пошли отсюда, — разворачивается от автоматонов и двигается к выходу, внезапно спотыкается, но равновесие удержал, хоть и испугался, оглядывается — Скарамучча даже не скрывает, что поставил ему подножку. Еще и наглейшим образом улыбается ему. — Уж очень активно ты пользуешься тем, что я теряю бдительность рядом с тобой… — ухмыляется в ответ, поддевает край его шляпы пальцем, приподнимая, чтобы полностью видеть лицо, далее говорит нарочно более низким, заигрывающим тоном. — Ты на что-то нарываешься? — Нет, просто мщу и порчу тебе настроение, — его, так-то, в открытую оскорбляют, имеет право. — И мне нравится, что теперь мы практически не говорим о работе, — если задуматься, то когда их так называемый диалог это не поток мыслей Зандика и поддакивание куклы, то говорят они практически только об их отношениях или друг о друге. Первое, кстати, является признаками зацикленности на партнере и замашки в сторону созависимости. — А стоило бы, — хмыкает, про себя думая, что мстя Скарамуччи это какие-то детские игры и ничего более, так что злиться не на что. Тот в это время переводит взгляд на его руку на своей шляпе и берет Иль Дотторе за запястье, подносит поближе. — Нормально, что у тебя кровь идет? — заметил темные пятна на белой перчатке. — Класс, еще и костяшки разбил, — подтягивает руку к себе, смотрит на кисть, пятна, оказывается, достаточно большие и крови течет нормально, снимает перчатку. Но их воркование не могло длиться вечно, они вообще-то стоят в пещере, в которой лежат отключенные культиваторы, которые как раз сейчас активируются. Пришлось быстренько ретироваться и продолжить их ознакомительную прогулку по руинам в сторону долины Тяньцю. Смывшись от опасности парни продолжили болтать, обсудили, что культиваторы в этой области в таких количествах могут быть потому, что рядом Разлом, а он связан не только с древним государством и шипом Селестии, но и с Каэнри’ах. Если кто-то из них даже косвенно упомянет Селестию и Небесный Порядок разговор неизбежно продолжится более бурно, а тут недалеко и темы их непосредственной занятости, и рассуждения, насколько справедливо было проклинать целый народ из-за нескольких сумасшедших, и заявления Доктора, что Ирмин, возможно, двигался в правильном направлении и вообще цель оправдывает средства. Скарамучча упомянул, что Дотторе, так-то, уже обуздал нечто похожее на силу бездны, имея в виду порчу, тот начал рассказывать о опасных происшествиях во время разработки. В общем время пролетело практически незаметно и решили разворачиваться предвестники только когда оказались в долине Тяньцю и относительно издалека рассмотрели очередные руины неких трех зданий у озера. Постепенно на улице стало вечереть, они, из-за того, что постоянно попадались на глаза, еще и порассуждали о том, что по всему миру стоят древние устройства, остающиеся загадкой веками, то есть точки телепортации. Иль Дотторе предполагает, что они связаны с Небесным Порядком и могут быть энергетическими сборниками информации о местности, то есть грубо говоря механизмы слежения, путем которых тени и собирают информацию о том, кто соблюдает необходимые принципы и законы, а кого нужно очередной раз проклясть. А может они как-то связаны с ангелами и их необходимостями, а может вообще с древнейшими временами и драконами, поэтому их невозможно демонтировать или использовать в нынешнем времени. Можете не сомневаться, у него бесконечное количество как обоснованных, так и конспирологических теорий, например, что за обладателями глаз бога следят тени, как за особо опасными, прикрываясь благами, что в Селестию возносятся по тем же причинам, то есть устраняют потенциальных реформаторов режима и таким образом стопорят прогресс общества. А еще что Фанет боялся своего свержения после боев с Нибелунгом и именно поэтому создал небесные принципы и приказал сбрасывать шипы Селестии, а не потому что бездна настолько опасна, что ее аж нужно запечатывать только путем создания катастроф для местностей и народов. Все это по десятому кругу слушает Скарамучча, каждый раз удивляясь, что Зандику вообще не плевать на все это дело, потому что он сам озлобился на богов только из-за Вельзевул. Хотя Второй Предвестник долгое время провел с Пьеро, не удивительно, что его взгляды и интересы деформировались под те, что имеет авторитетная фигура. Кстати посплетничать про других коллег они тоже не забыли, как говорится обосрали с ног до головы, все как положено, тема эта всплыла, потому что Шестой прикидывал, отдадут ли ему рапорт о обследовании руин, как вернутся. Вернулись они, к слову, в восьмом часу вечера и хорошем настроении, а рапорт так и не был готов, но это не страшно, для предвестников естественно, ответственному агенту строго приказали доделать к завтрашнему утру. Далее все занялись своими делами — Скарамучча принялся командовать и раздавать поручения на вечер и на завтра, а Иль Дотторе потребовал выдать ему добытые из культиваторов материалы и занялся осмотром с последующей описью. Через некоторое время Сказитель закончил с делами и сел читать, усиленно делая вид, что приключенческая книжка это нечто связанное с работой и он крайне серьезный человек, у Второго все стабильно, осматривает и сравнивает цепи хаоса. Стоит сделать небольшое отступление и поговорить о том, что происходит за кулисами центра этой истории. Что обычно происходит, когда влюбленная парочка бурно проводит свободное время, еще и настолько, что «бурно» сказано не для красного словца? Во-первых, влюбленных людей сразу видно, это понятно по тому, как они общаются и ведут себя даже физически, тут все ясно. Но к этому еще и прибавляются последствия особой страсти в виде разных интересных следов. Ладно, будем говорить прямо — у обоих предвестников присутствуют засосы. Не только на шее, но это ладно, других и не видно. А это значит, что их, как бы, видят окружающие. И агенты из отрядов обоих предвестников уже успели пошушукаться о том, что их начальство или шляется по блядям вместо работы, которую, гады, как и все начальники, скидывают на них, или… Происходит что-то очень, ну очень странное. Ладно Кирилл, телохранитель Доктора, его судьба итак незавидная, уже несколько лет работает на Второго Предвестника по приказу главнокомандующего и сопровождает его на любые миссии, уже навидался его неприемлемого поведения. Не ожидал, конечно, что произойдет что-то такого уровня, как, видимо, нечто вроде романа с другим предвестником, но он привык к тому, что легче промолчать и забыть все, что слышит вблизи Второго. Но агенты, которые по факту об Иль Дотторе, как командире знают только то, что в лабораторию без сообщения о ЧП заходить не стоит, а отвечать ему на что либо может быть опасно, находятся в подвешенном состоянии крайней степени неловкости. О ненавидящих его подчиненных Шестого и сказать нечего, неловко абсолютно всем, кроме, опять же, Доктора, а уже он успокоит и Скарамуччу, вследствие чего атмосферка в лагере та еще, особенно при том, что предвестникам положено отдельное и совместное спальное место. Забавно то, что Зандик, в прошлом помешанный на конфидициальности того, что происходит между ним с куклой, отговаривающий его от отношений в том числе и потому, что это роман на работе, моментально забыл обо всех своих паранойях в ту же секунду, как эти отношения начались и уже у Сказителя открылась симптоматика параноидальной шизофрении и теперь он запрещает даже приобнять себя на публике. А то, что сейчас парочка страшным образом палится, это просто результат обстоятельств, им уже минимум три дня и в день их появления кое-кто перестарался в попытках донести степень своей любви. В сухом остатке пока Доктор и Сказитель то ругаются, то мирятся, их подчиненные стараются молча справиться как с моральными травмами от их присутствия, так и с работой. А Скарамучча еще и также чувствует себя неудобно и смущенно от всего на свете, а потому орет еще чаще, а поскольку орет на Иль Дотторе нервничает уже он, а это опасно вообще для всех перечисленных и таким образом происходит крайне активный круговорот неприятных эмоций в природе. Время постепенно перевалило за десять вечера, все поужинали, агенты самостоятельно решили, кто будет дежурить ночью и в целом теперь можно расходиться спать или гулять перед сном, у кого какое настроение. У Зандика, ясное дело, настроение крайне определенное и Второй Предвестник продолжает терроризировать подчинённых своим присутствием, но уже у костра. Сидит рисует, правда у него плохо получаются пейзажи, он больше по зданиям и чему-то четкому в форме, но это другой вопрос, душа то требует природы! И от попыток зарисовать эту вдохновляющую и вечером свежую, красивейшую природу его отвлекает младший в иерархии коллега — садится на сваленный и притащенный сюда ствол дерева около него, тут же заглядывает в блокнот, чуть не стукнув Доктора краем шляпы. — О, так ты уже рисуешь? — думал, что он всё ещё пишет что-то по работе, хотя по тому, как тот постоянно смотрит вперед можно было о чем-то догадаться. — Да, хотя этим стоило бы заняться днём, — с улыбкой отвечает, не отвлекаясь от занятия и проигнорировав чертову шляпу куклы, которая уже который год нервирует его. — Я учился рисовать растения в основном схематически или в качестве орнаментов и прочих декоративных элементов, так что это скорее схема местности, а не пленэр, — благо отсюда видны руины и уже с ними он справится, как раз сделает акцент именно на них. — Да нет, вроде красиво получается, — он-то рисовать не умеет, для него все, что выглядит классно автоматически выглядит красиво. А ещё он понятия не имеет, что такое пленэр, но промолчит об этом, особенно после спокойного и улыбчивого «спасибо» от Иль Дотторе, он в целом редко говорит о своих слабостях, а тут принижает свои умения, забавно. — Ты только поэтому на улице остался? — он уже успел посидеть в палатке и почитать. — Нет, мне нравится находиться и на дикой природе, и у костра, не собираюсь упускать возможность, — усмехается, сразу продолжая мысль пояснением и всё-таки отвлекаясь от рисования, Сказителя искренне удивляет, как Доктор способен настолько много говорить и делать это буквально сутками. — Постоянно вспоминаю, как был мелким и ходил в учебные и не только экспедиции. Хочу на родину, — вздыхает, достаточно часто думая о том, что хочет снова оказаться в Сумеру, хотя, кажется, его кПТСР этому не обрадуется. — Я тоже, постоянно думаю о ней здесь, — похожая архитектура, традиции, та же природа, даже диалект в традиционном письме Ли Юэ — все это напоминает об Инадзуме, вызывая болезненную ностальгию. — Даже сейчас смотрю на костер и думаю только о ковке оружия. Как меня это бесит, если бы ты знал, — понятное дело, он хотел бы поменьше думать о хороших воспоминаниях, которые сейчас кажутся издевательством из-за того, что все плохо кончилось, чувство ностальгии его нервирует, потому что все ассоциации в итоге о плохом. И думает не только о кузнечном деле, плюсом сразу идёт сожжённая хижина. — Не злись и смотри на этот костер, как на отдельное существо, — у него, конечно же, начались очередные веяния в сторону философии, сейчас ещё и ночь, самое время для откровений. — Огонь никогда не одинаков и ты можешь создать для себя совершенно новую ассоциацию для каждого сеанса просмотра горения, — Скарамучча хихикает от формулировок Доктора. — Я серьезно. Думай не о прошлом, а о том, что этот момент тоже останется воспоминанием. Я, конечно, буду надеяться, что оно будет приятное, — глянул на Шестого, тот снова коротко посмеялся, устремил взгляд на костер, разведенный в примерном центре палаточного лагеря Фатуи. — Я вот сейчас думаю о том, что у тебя от свечения интересно блестит одежда и глаза, а не о том, что после того, как я вечером сидел у костра на утро мне распороли спину, — теперь кукла тоже смотрит в лицо Иль Дотторе. — Мы сами вольны управлять своими мыслями и восприятием. Сунь руку в костер и будешь думать о том, что обжегся, посмотри на него и увидь, какие ветки туда положили, и будешь думать о том, какая именно ветка горит и как она горит, — даже если сравнение несоизмеримое, оно все равно уместно и понятно, именно поэтому Второй чаще всего находится в приподнятом настроении. Он не только ярко эмоционален и подвержен маниям, он ещё и всегда думает о чем-то подтекстном, об атмосфере, об объективности реальности в этой атмосфере, о выгодах и позитиве. И это в нем завораживает — реалист смотрит на мир будто в розовых очках, подмечая все прелести жизни, хотя лично в его жизни превалировали страдания и честно говоря скука ожиданий. Но он зациклился именно на мечтаниях и счастье в нем, еще и смог воплотить бо́льшую часть мечтаний в реальность, отсюда и восхищение таким умным во многих аспектах человеком. И сейчас, когда костер трещит и огонь бьет искрами, колыхаясь и переливаясь красно-оранжевым цветом, пуская длинные тени по земле, на дворе ночь и темень, они разговаривают искренне и спокойно, в тишине природы, ее прохладе и умиротворении… Все происходит само по себе — Сказитель забывается и тянется к Иль Дотторе, но его порыв в момент молчания портит массивная шляпа на голове, та позорно стучит по маске любимого, издавая характерный глухой звук. Доктор сразу смеётся, невольно подняв руку ко лбу, Скарамучча стыдливо опускает край шляпы вниз, закрывая порозовевшее лицо. — Поэтому я прошу тебя снимать ее в лаборатории, — посмеивается, хотя изначально это было вопросом удобства, уже сейчас, когда они пара, появились поводы поинтереснее. — Замолчи… — ему страшно стыдно, хотел поцеловать, но на автомате не поднял голову достаточно для этого, обычно ведь целует Дотторе без нее, не в людных местах. Сейчас дежурный отошёл на обход территории, они поэтому-то и говорят на улице в полный голос, пусто ведь. — Не переживай, — приобнимает его в спине, легонько хлопает там же в качестве поддержки, встаёт с нагретого места. — Пойдем в палатку, все равно уже надо спать, — перешагивает бревно и направляется в нужную сторону, на ходу захлопнув блокнот, Скарамучча тоже встал и пошел за ним. За незатейливым разговором о том, какой сегодня был интересный день, — завелся он, чтобы не было так неловко, — мальчики забрались в палатку. Принесли собранное и самое необходимое носильщики, то есть вещи есть, а далее предвестники быстренько переоделись в одежду, в которой будут спать. Могли бы уснуть и в уличной, правда здесь нет нормального водоема для купания или стирки, тем более они останутся здесь на двое с копейками суток, гигиеничнее будет использовать дополнительную одежду для сна. Переоделись, Доктор положил блокнот в рюкзак, подвинул к нему запчасти культиваторов, которые сюда закинул, Скарамучча положил около себя книгу, которую читал, но она явно ему не понадобится. Они оба — командиры отрядов, сейчас пол одиннадцатого ночи, на улице ещё минут пятнадцать никого не будет. Понятно, что будет происходить дальше. Оба легли на землю, не залезая в спальные мешки, продолжают говорить. — А, кстати, хочешь скажу кое-что смешное? — Сказитель вопросительно смотрит на него, ожидая ответа. — Я таблетки не взял. Можешь поздравлять с приступом бессонницы, — собеседник вздохнул, закатил глаза, приложил ладонь к лицу, очередной раз разочаровываясь в Иль Дотторе и сомневаясь в его вменяемости. — Уже можно смеяться, если что, — а этот все шутит. — Док, напомни, сколько раз за сегодня ты назвал меня тупым при том, что у тебя у самого башка дырявая?! — нервно одернул руку от лица, повернулся на Доктора и его тупую зубастую улыбку. — Может мне правда пожаловаться на тебя главнокомандующему, чтобы ты получше помнил, почему именно тебе надо их пить? — обычно шантаж — действенный способ давления, но в этот раз вместо просьб не делать этого Сказитель нарвался на истерику. — Я не хочу этого делать, потому что при такой терапии падает моя работоспособность, я практически тупею, какого хера я должен жрать антидепрессанты, антипсихотики и анксиолитики, если они мешают мне?! — уже давно заметил за собой, что соображалка хуже работает, потому что чувствует себя сонным, принимает ведь три раза в день с едой, а он ещё и не курит, практически не пьет, другие лекарства не принимает, сильнодействующие препараты хорошо берут. — Достали, это мир не принимает меня из-за своих конечных, никому не нужных правил, а не я неправильный и должен меняться, пошли все к чертовой матери, жалуйся, я пойду и назло кого-нибудь зарежу быстрее, чем ты до него дойдешь! — Скарамучча не ожидал такой реакции, поэтому молча выслушал его и решил подстроиться, то есть ответить не такой же истерикой, а с состраданием. — Да не кричи ты, я же не серьезно это сказал, — правда получается не особо, слышно, что раздражен. В основном потому, что теперь ему нужно сдерживаться и меньше сливать злость на Иль Дотторе, чтобы тот не психанул. — Это нужно в основном для тебя самого, а не для окружающих, как ты не понимаешь? Ты же правда лучше спишь и спокойнее себя чувствуешь, перепады настроения реже, разве это плохо? — он сам видит это буквально перед собой, тем более реально волнуется за того, кто небезразличен, уже видел, как тот страдает. — Я привык так жить и выстроил свою рутину так, чтобы всегда нормально себя чувствовать, это окружающие вечно меня доводят, потому что больше половины всех людей в Тейвате безмозглые, необразованные имбецилы! — его прямо-таки прорвало, потому что дают высказаться и слушатель при этом выглядит искренним в своем интересе и не жалости, а обычном сострадании. — Я никому не позволю контролировать свою личность таблетками, да чтоб все сдохли, — раздраженно и показно обиженно перемещается поудобнее и поскольку лежит на животе кладет голову на руки. У Сказителя закрадываются подозрения о том, насколько всё-таки неправильным был его первый диагноз, то есть шизофрения, если он считает, что его контролируют таблетки. — Док, — вздыхает, потому что понимает, что нужно сделать что-то, чтобы поднять Дотторе настроение, иначе ему самому будет грустно спать, знаете же это чувство осадка, когда рядом с тобой кто-то расстроен и эта атмосфера остается в помещении надолго. Перевернулся на бок и привстал на локте, подвинулся к Зандику, обнял его за плечи. — Успокойся, все же хорошо, кто вообще может что-то тебе сделать? Я пытаюсь заботиться о тебе, так же, как и ты обо мне, это же справедливо, разве нет? — между прочим это очень показательная ситуация, потому что оба предвестника не принимают в свою сторону заботу, но по разным причинам, при этом оба искренне и иногда даже невольно, подсознательно, не имея ее ввиду проявляют. — Тебе пытаются помочь, а не контролировать. — Я этой помощи не просил и не хочу, — а вот и причина, по которой наши мальчики так остро реагируют на добрые проявления. Ранее или получали слишком много и устали от этой утрированной до жалости «помощи», или недополучили и для них чужда забота со стороны. — Прекрати, все тебе нужно, если настолько плохо. Сам же талдычишь о том, какое все красивое, чудесное и надо наслаждаться жизнью, возьми и поменяй свое мышление на такое, при котором тебе нужно лечение и от него тебе становится лучше, — уже немного подтрунивает, для пущего эффекта чуть наклонился и чмокнул Доктора в затылок, почему-то в голове всплыло, что он практически не расчесывается, хотя надо бы, гладит его по спине. — Хватит трогать меня, я сплю, — он притворяется, ни черта у него не отвратительное настроение, просто вспылил и захотелось пять минут полежать попредставлять, как отрезает всем, кого ненавидит головы в качестве медитации на зарядку хорошим настроением. И этим фантазиям мешает то, что его слишком уж ласково гладят для того, чтобы представить, как и Скаре голову рубит. — Ага, нет у тебя бессонницы, о которой говорил, — вспомнил все-таки, что хотел сделать на улице, поэтому уже нарочно целует Иль Дотторе в плечо. Не важно, что сквозь одежду, ему просто хочется проявить тактильность. — Ты там что, уже планируешь помочь мне справиться с ней? — смеясь все же поднял голову, не в состоянии игнорировать провокацию и не ответить на нее заигрыванием. — Не знаю, смотря как, — он не понял намека.