Зеркало Времени

Гермиона встала с постели с первыми лучами восходящего солнца — не стоило злить Элеонор попусту. Для того, чтобы точно не проспать, она установила небольшое зеркальце на стол под таким углом, чтобы утренний свет упал ей прямо на лицо. Задумка сработала идеально. Быстро приведя себя в порядок, она надела уже порядком надоевшее ей холщовое платье (скорее бы вернуться к форме Хогвартса!) и вышла из комнаты. Дом, как обычно, встретил её тишиной. Порой создавалось впечатление, что в нём вообще никто не жил. Виной тому были и его размеры, и нрав хозяйки. Всем несчастным, которые волею судьбы оказывались тут, приходилось вести себя тихо и не высовываться лишний раз. Всё нутро Гермионы противилось тому, что она должна была делать — стирать и без того чистые наряды Элеонор, протирать пыль, делать обходы… Явно не тем должна заниматься умная волшебница, но делать было нечего. На втором этаже девушка на секунду зависла перед одной дверью. С виду она ничем не отличалась от остальных белых дверей этого дома, но казалось, что на неё наложили теневые чары — свет никак не хотел пробиваться ни к самой двери, ни через её крошечную замочную скважину. Гермиона подошла чуть ближе и увидела единственное отличие этой двери — позолоченная ручка представляла собой тело и голову змеи с высунутым кончиком языка. Что ж, кажется, это кабинет Элеонор. Развернувшись, она пошла прочь от кабинета, помня наказ миссис Блэк — ни за что туда не заходить. Но, помимо всех тех качеств, что олицетворяли славный факультет Гриффиндор, в Гермионе была капля непослушания и хитрости. Она точно знала, что в этот кабинет надо зайти. Она точно знала, что там можно найти хоть что-то о крестражах или первородной магии. Надо только дождаться удобного случая, и, желательно, в самое ближайшее время. Часы в холле пробили восемь раз. Что ж, пора идти на кухню и инспектировать работу домовиков по приготовлению завтрака. К девяти утра Элеонор с Фредом должны спуститься в столовую. Интересно, как там Фред? Гермиона одновременно чувствовала тревогу за друга и толику обиды. Ведь он даже не попытался её переубедить. Не попытался поспорить и доказать ей, что она неправа… С другой стороны, вчера он был действительно уставшим. Впрочем, как и сама Гермиона, но у неё открылось второе дыхание на волне пришедшей к ней теории, которая могла стать ещё одним ключом к их возвращению в свой мир. И от этого было вдвойне обидно — ведь Фред даже не оценил её аргументов! В любом случае надо будет перед ним извиниться. Права она или нет, а терять его сейчас нельзя. И эта ссора могла стать спусковым крючком к тому, что он действительно примет правила игры этого мира. Звучало как паранойя. Гермиона тряхнула головой и вошла в кухню. Домовики даже не обернулись в её сторону — только один из них, самый маленький, на секунду поднял взгляд и посмотрел в лицо девушки. А потом тут же вернулся к своим делам. Быстро позавтракав тем, что предстояло сейчас вынести Фреду и Элеонор в столовую, Гермиона взглянула на своё отражение в большом серебряном подносе, одёрнула платье, и вышла из кухни. Стол был сервирован безукоризненно. Элеонор, одетая в роскошный атласный халат с кружевом, мирно пила свой чёрный кофе, лишь изредка откусывая крохотный кусочек утреннего тоста. Фред выглядел несколько лучше, чем вчера, но всё ещё не так, как обычно. Гермиона тихо стояла в углу, мысленно считая тиканье стрелок часов. Эта вездесущая тишина давила на состояние всё больше и больше, поэтому сознание цеплялось за любой звук, даже самый тихий. Вдруг из холла послышался стук в дверь. Элеонор метнула холодный взгляд на Гермиону, и та уже сделала шаг по направлению к коридору, но её прервал скрежет отодвигающегося стула. Она машинально обернулась, и увидела, что это встал Фред. При этом лицо Элеонор перекосило — должно быть, она не выносила вообще никаких посторонних шумов. — Думаю, это почтальон, — сказал Фред, — Я жду важное письмо от директора Амбридж, поэтому заберу почту сегодня сам. Миссис Блэк коротко кивнула и вернулась к пергаменту, который принесла с собой из спальни. Через минуту Фред вновь появился в столовой и завтрак вернулся в своё тихое и на первый взгляд мирное русло. Наконец, спустя почти час, Элеонор промокнула губы салфеткой, встала, и, дождавшись, чтобы Фред поцеловал её в щёку, вышла из столовой. Уизли, проводив жену взглядом, тихо вздохнул и откинулся на спинку стула, залпом выпив стакан сока, который заботливо поставила перед ним Элеонор. Гермиона выждала несколько минут, а потом неуверенно подошла к Фреду. — Как спалось? — тихо спросила она. — Пойдёт, — нехотя ответил Фред, — С утра голову будто разрывало изнутри, теперь очень хочется пить. — Может, вчерашняя речь Тёмного лорда как-то подействовала и на тебя? — Не знаю. Возможно. У этого сока отвратительный вкус, попроси домовиков больше не наливать его. И принеси, пожалуйста, воды. Сама просьба и тон, с которым Фред это произнёс, неожиданно оскорбили Гермиону. Всё это звучало как настоящий приказ. Приказ для простой служанки, которая, в целом, и не имела права подходит так близко к своему господину. И вообще, она сама должна была предугадать просьбу. Девушка вскинула брови и бросила свирепый взгляд на Фреда. — Как скажете, господин Уизли, — съязвила она. — О чёрт, Гермиона! Ну нет, пожалуйста, — Фред, однако, быстро осознал свою оплошность, — Я не хотел, чтобы это так звучало, — он взял за обе руки девушку и чуть притянул к себе, — Утро выдалось отвратительным, прости, пожалуйста. Я сам схожу за водой! Тёплое прикосновение его рук задело какую-то тонкую струнку в душе Гермионы, и она немного смягчилась. Немного! Ведь сама по себе просьба, если не учитывать извинение, только кинула в пасть её растущей паранойе дополнительную порцию еды. — Сиди, Фред. Я принесу. Ничего страшного, — девушка попыталась убрать нотки обиды в голосе, но получилось плохо. Она сходила на кухню, передала слова Фреда домовикам о соке и вернулась в столовую со стаканом воды. Он взял стакан воды, и Гермиона заметила, как его пальцы слегка дрогнули — настолько слабо, что это могло показаться случайностью. Но она знала его. Она видела, как он сжал челюсть, прежде чем сделать глоток, словно борясь с тошнотой. — Ты…, — начал говорить Фред, но тут же замолчал. В столовой вновь появилась Элеонор, облачённая в белую дорожную мантию. Она наградила парочку ничего не выражающим взглядом, будто анализируя их позы, и, увидев, что странного или подозрительного в этой сцене нет, отвернулась. — Я ухожу в Министерство. Возможно, сегодня задержусь. Миона, — имя Гермионы прозвучало как выстрел, — Сегодня мне должны доставить несколько новых платьев. Старые совсем потеряли вид. Проведи ревизию к моему возвращению. И не вздумай избавиться не от тех вещей, — последнее предложение прозвучало как приговор. — Да, госпожа, — тихо ответила Гермиона, сжав одну руку в кулак так сильно, что короткие ногти впились в нежную кожу ладони. Также тихо и незаметно, как Элеонор вошла в столовую, она её и покинула. Через мгновение хлопнула входная дверь. — Герми, — Фред встал и положил руки на плечи подруги. Гермиона почувствовала, как он на секунду опёрся на неё — будто искал опору. Это длилось мгновение, но она запомнила это ощущение. Будто он держался из последних сил. — Ты злишься? Зачем-то она машинально дёрнула плечами — жест был совсем коротким, еле уловимым, но Фред его почувствовал — и убрал руки. Гермиона расстроилась. Исходящее от него тепло очень грело её и давало силы, чтобы идти дальше. Она обернулась и мизинцем дотронулась до тыльной стороны его ладони. — Немного. Но это неважно, Фред, не сейчас, — ответила она. Ей вдруг захотелось, чтобы он обнял её, как обычно он обнимал Джинни, когда та грустила. Гермиона отвернулась, чтобы он не видел её лица. Потому что если бы он увидел, то прочитал бы в нём слишком много. Что-то, чему она не хотела давать имени. — А что важно сейчас? — Нам надо встретиться с Полумной, — вздохнув, ответила Гермиона. Что с ней происходит? Почему она думает не о том, о чём должна была? Почему прикосновения Фреда развеивают её тревоги и сомнения лучше, чем конструктивный и открытый диалог? — Я знаю. Я попросил сегодня паренька-почтальона сбегать до её дома и в конце смены вернуться сюда с ответом, готова ли она нас сегодня принять. Гермиона снова повернулась к нему с удивлённым взглядом. Этот его поступок должен был стереть все подозрения, и она действительно хотела, чтобы это было так. И всё же, как здорово он этом придумал! — Фред! — воскликнула она, — Ты — гений! — Гермиона почувствовала, как внутри неё разливается тепло — и одновременно стыд. Она обвиняла его в предательстве, а он тем временем уже всё организовал. Он действовал, пока она погружалась в свою паранойю. — Учусь у лучших, Герм, — ухмыльнулся он. Эта улыбка на миг вернула ей того старого доброго Фреда, — Я пообещал ему небольшое вознаграждение, так что он точно вернётся. Фред наконец приобнял её, притянув к себе. Словно показывая ей, что они — команда. Что он всё ещё здесь, рядом с ней. Гермиона прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце — слишком быстро, слишком неровно. Он замер на мгновение, как будто не знал, что делать, а потом его руки медленно поднялись и легли на её спину. Сначала неуверенно, словно он боялся, что она оттолкнёт его. А потом — крепче, почти отчаянно. Он уткнулся лицом в её волосы и выдохнул — долго, тяжело, как будто всё это время он сдерживал дыхание. — Не злись на меня, ладно? — прошептал он. — Я постараюсь, — почти с издёвкой ответила Гермиона, тут же дав себе мысленно подзатыльник. Ну к чему портить такой момент? Их короткую идиллию разорвал стук в дверь. Друзья резко отпрянули друг от друга, словно не понимая, как им вообще пришло в голову обниматься. Словно их только что с поличным поймала Элеонор. Гермиона почувствовала, как холодный воздух ворвался между ними на место только что исчезнувшего тепла, и на мгновение ей показалось, что она теряет равновесие. Фред выглядел так, будто его вырвали из сна — растерянно, почти испуганно.Он нервно посмеялся: — Надеюсь, это парнишка-почтальон. — Мы стали слишком напряжённые, ты не заметил? — Гермиона неловко заправила выбившуюся из хвоста прядь и одёрнула платье. — Интересно, почему? — Я открою, — девушка поспешила выйти из столовой, прикусывая губу. Она злилась на почтальона. На этот белый дом. На Элеонор, которая могла вернуться в любую минуту. Но больше всего она злилась на себя — за то, что так отчаянно хотела остаться в его объятиях, когда должна была думать о деле. Парнишка, разносивший письма, быстро передал крохотный клочок бумаги Гермионе и скрылся за поворотом, забыв об обещанном вознаграждении. Девушка сначала хотела окликнуть его, а потом подумала, что поместье Блэк, должно быть, пугает не только её. Даже воздух здесь казался другим — плотным, как старая простыня, которую натянули на небо. Ветер не шумел, птицы не пели, только где-то вдалеке скрипела калитка, и этот скрип разносился по пустой улице, как предупреждение. Только бессменные золотые бабочки порхали своими искусственными крылышками у крыльца. Закрыв дверь, Гермиона вернулась в столовую к Фреду и протянула ему записку от Полумны. Тот бросил взгляд и сказал: — Полумна сможет принять нас только вечером. Придётся организовать всё так, чтобы Элеонор вернулась позже, чем мы. — Она сказала, что задержится сегодня, — напомнила Гермиона. — Да, но мы не знаем, до скольких точно. Ладно, я постараюсь выяснить, что за собрание у них сегодня. А теперь прости, Герм, но мне тоже надо в это чёртово место, — вздохнул Фред и пошёл наверх, одеваться на работу. Ревизия гардероба Элеонор заняла у Гермионы больше времени, чем она рассчитывала. Она перебирала платье за платьем, и белый цвет начинал рябить в глазах, смешиваясь с отражениями в высоких зеркальных дверцах. Ей казалось, что она видит себя со стороны — маленькую, серую, почти прозрачную среди этого ледяного великолепия. Найти среди вороха идеальных на первый взгляд вещей несколько платьев с абсолютно незначительными недостатками оказалось очень тяжело, а грозный взгляд и последнее предупреждение миссис Блэк о том, чтобы Гермиона не выбросила то, что не надо, только подстёгивали страх девушки ошибиться. Курьер с новыми покупками Элеонор прибыл после ланча, и девушка пошла на второй круг разбора вещей, только теперь новых. Стоило признать, наряды были роскошными, но не выделялись среди прочих тряпок в шкафу миссис Блэк. Они были как близнецы — одинаково белые, одинаково холодные, одинаково безликие. Закончив с гардеробом этой женщины, Гермиона выдохнула и закрыла тяжёлые створки шкафа. Очень хотелось прилечь и отдохнуть, но дверь со змеиной ручкой на втором этаже манила девушку. Казалось, это был отличный шанс обследовать кабинет Элеонор. Если она сейчас ляжет, то не встанет до вечера. А вечером Элеонор вернётся. Завтра будет поздно. Гермиона посмотрела на свои руки — они дрожали от усталости, но в груди горело упрямство. Девушка тихо вышла из спальни и направилась к кабинету. Тот снова был скрыт в полутьме. Гермиона аккуратно положила ладонь на змеиную голову и прислушалась к ощущениям — есть ли на двери какая-то защита? Она провела пальцами по змеиной голове, и ей показалось, что кончик языка, высунутый из пасти, слегка дрогнул. То, что она заперта на ключ, было очевидно, но девушку интересовали больше чары, наложенные Элеонор. Однако её ладонь не обожгло, а пальцы остались целы. Возможно, всё в порядке. Осталось вскрыть дверь. В этот момент сзади Гермионы, где-то в начале коридора у лестницы раздался хлопок. Она обернулась так резко, что шею пронзила боль, — и увидела два больших уха, мелькнувших за углом. Домовик. Он наблюдал за ней. А ей никак не удавалось с ними сдружиться, дать понять, что она на их стороне и наоборот хотела бы им помочь. Они избегали её, иногда одаривая презрительными или пустыми взглядами. Какова была вероятность, что один из них донесёт Элеонор о том, что Гермиона хотела проникнуть в её кабинет? Большая. Протерев ручку-змею подолом платья, девушка вздохнула и спустилась вниз. Надо уладить вопрос с домовиками, найти способ вскрыть дверь не прибегая к магии — и сделать всё это надо в период отсутствия Элеонор! Пока задача казалась невыполнимой. Но если в её кабинете есть ключ к их спасению или хотя бы то, что поможет этот ключ найти, Гермиона готова была и действовать, и рисковать. Часы в холле пробили пять и тут же раздался голос Фреда: — Герми? Я вернулся. Погнали к Полумне, пока есть возможность. Гермиона быстро спустилась и буквально влетела в холл. Фред выглядел слегка уставшим, но лицо его наконец снова приобретало здоровый румянец. Он даже улыбался — и его улыбка вселяла надежду. Подозрения Гермионы начали немного рассеиваться. Они стремительно вышли из дома — как и положено, Фред спереди, Гермиона отставала на пару шагов. Погода на улице была замечательная: в такую только сидеть на берегу Чёрного озера в окрестностях Хогвартса, читать учебник по истории магии, зажав травинку в зубах. Гермиона очень надеялась, что совсем скоро они вернутся к себе. Фред думал о другом. О том, что услышал сегодня в тёмных коридорах Министерства. О том, что Элеонор в последнее время к нему необычайно добра, даже заботлива. И о том, что скорее надо выбираться из этого гадкого мира, чтобы вернутся к Джорджу, их магазинам, подколам Рона… Рон… Когда они вернутся, всё станет по прежнему. Гермиона — подруга Гарри и Рона, он — продавец в лавке с приколами. От этой мысли немного защемило сердце. Ему казалось, что за время, проведённое в этом мире, они с Гермионой сблизились так, как никогда они не сделали бы этого у себя. И ему не хотелось возвращаться к тому, что было. Почему-то очень не хотелось. Гермиона оказалась замечательной: доброй, чуткой, умной, сообразительной, нежной, красивой… Он успел перебрать ещё около десятка прилагательных, которые точно отражали Гермиону в его голове, прежде чем они дошли до дома Полумны. Подругу оба заметили сразу — она следила за улицей из окна, скрываясь за тонкой занавеской. В дверь даже не пришлось стучать — она распахнулась в момент, когда гости ступили на крыльцо. И тут же захлопнулась, когда они переступили порог. — Привет! — Полумна кинулась обнимать Гермиону, а затем Фреда. Несмотря на ту серьёзность, с которой она следила за ними из окна, в стенах своего дома Лавгуд осталась такой же, какой и была всегда. И это был очередной кирпичик, который строил и без того низкую, но уверенную стену привычного им мира. Она проводила их на кухню и заварила чай. Фред чуть отодвинул свой стул так, чтобы оказаться позади Гермионы, сел и закинул лодыжку на колено другой ноги. Ему не хотелось сегодня много говорить, да и Гермиона лучше донесёт Полумне суть своих подозрений. — Прости, что мы так ворвались к тебе, — начала разговор Гермиона, — Но… — Ничего не говори, милая, — безмятежно ответила Полумна, отпивая чай, — Я понимаю ваше положение и понимаю, что нужна помощь. Ведь я сама её вам предлагала. — У нас не очень много времени, Герми, — встрял Фред, — Элеонор вернётся ближе к одиннадцати. Волшебница кивнула, обхватила чашку руками, согревая почему-то холодные пальцы, и глубоко вздохнула. — Ты была на том выступлении Тёмного лорда на главной площади? — спросила она Полумну. Получив утвердительный кивок, Гермиона начала структурировано и коротко рассказывать о своей теории, наблюдая за реакцией подруги. Но лицо девушки оставалось спокойным, ничем не выдавая тех эмоций, которые она, возможно испытывала. В её глазах было то самое выражение, которое Гермиона так хорошо помнила по Хогвартсу — будто она видит не только то, что перед ней, но и то, что скрыто за слоями реальности. Полумна же действительно внимательно слушала, но её взгляд то и дело скользил к Фреду — к тому, как он сидит чуть позади, как его пальцы едва заметно дрожат на колене, как он смотрит на Гермиону, когда та отворачивается. А внутри Фреда всё ныло — тупая, тягучая боль, которая началась где-то в груди и расходилась по рукам, заставляя пальцы подрагивать. Он сжал их в кулак, чтобы унять дрожь, но это не помогло. Горло саднило, во рту был привкус металла — тот самый, что остался после вчерашнего вина, и Фред поймал себя на мысли, что ненавидит этот вкус так же сильно, как ненавидит этот мир. Но когда Гермиона повернулась к нему на мгновение, чтобы взять чашку, её взгляд зацепился за его — и боль отступила. На секунду. Почему-то этот короткий взгляд вдруг стал для него важнее того, что он чувствовал до этого. — Ну… Что думаешь? — спросила наконец Гермиона, закончив свой монолог. В комнате повисла тишина. Казалось, прислушаешься и услышишь, как чаинки бьются об стенки кружки. Девушка не понимала, как расценивать эту тишину, ведь лицо Полумны по-прежнему оставалось безмятежным. Через несколько мгновений Лавгуд поставила чашку на стол и закрыла глаза. Фред подался вперёд, опираясь локтями на колени, и перевёл взгляд с Гермионы на Полумну и обратно. — Я думаю, ты права, Гермиона, — тихо ответила Полумна, — Я тоже много размышляла над первородной магией и её источниках. После этого собрания на площади целый день провела в библиотеке, искала, изучала. Смотрела папины записи, но ничего не нашла. И это казалось мне странным, — девушка открыла глаза и посмотрела на подругу, — И твоя теория… Звучит убедительно. Но ужасно. Ещё хуже, чем крестражи. Гермиона кивнула. — Луна, — она протянула к ней руку и сжала её ладонь, — Помоги нам связаться с Невиллом. Нам нужна его помощь. Сзади них у окна колыхнулась занавеска, задев листья цветов — раздался тихий шорох, на который все трое резко обернулись. — Тебе же тоже не нравится жить в постоянном страхе? — спросила Гермиона, не сводя взгляда с Полумны. Та лишь смотрела на цветок на подоконнике, — Нас не просто так сюда отправило зеркало. Думаю, мы сможем помочь этому миру, но втроём, а тем более вдвоём нам не справится. Нам нужен Орден. Или те, кто остался…в живых. Полумна мягко освободила свою руку из хватки Гермионы, встала и собрала пустые чашки. Она отнесла их в раковину и сама помыла, не прибегая в магии, а потом медленно вернулась к столу и села: — Невилл… Я не уверена, что он согласится. В той войне… Он потерял бабушку, близких друзей и, Мерлин его знает, как его пытали в Министерстве… Но оттуда он вернулся другой. — Одна встреча, Луна, — прошептала Гермиона, — Если не согласится, мы не будем его беспокоить. Только одна. Полумна смотрела на Гермиону и Фреда и видела то, чего они сами не замечали: как он тянется к ней, как она невольно ищет его взгляд. Они были живыми. Они были надеждой. И Полумна знала, что, соглашаясь помочь им, она рискует всем — своей безопасностью, своей тихой жизнью, возможно, даже своей свободой. Но когда она смотрела на них, она вспоминала, каково это — иметь цель. И тогда Полумна кивнула. Гермиона откинулась на спинку стула со вздохом облегчения и почувствовала, как Фред положил руку ей на плечо. Она чуть улыбнулась, не поворачиваясь к нему. — Я выясню, кто из Ордена ещё в Лондоне. Постараюсь связаться с теми, кому пока точно можно доверять, — решительно сказала Полумна, посмотрев на друзей, — Но до тех пор, пожалуйста, не пытайтесь сами с ними связаться. За всеми нами следят и очень пристально. Фред и Гермиона кивнули и встали. Без лишних слов они направились к выходу, чтобы больше не терять драгоценного времени — никто из них троих не был уверен, что этот разговор был полностью приватным, и у каждого до сих пор в голове пролетал тихий шелест листьев цветка, потревоженных занавеской.