Surprise Killian

Я достал все фотки своих знакомых. Сидя за своим столом, специально закрыв окно, чтобы Скэриэл не прошёл сюда как-то. Белый лист был пуст. Первым делом я отложил фотку брата, Оливера, Леона и Оливию. Друзья разговаривали со мной недавно, перед встречей с мамой, поэтому это не они. Не успели бы. Гедеон свидетель, значит не он. Я зачем-то даже распечатал фотку Габриэлы, но зачем? Я отложил её в лево так как это не она. Отец. Он был в командировке. Теперь на белом листе слева лежали не подозреваемые, а справа наоборот. Справа был Дарсериан, Клив, Винсент, Теодор, профессора и префекты домов в академии. Джером Батлер и Скэриэл Лоу... Надо подозревать всех. Так легче. Так лучше. Я вспомнил, что могу разговаривать с призраками. Подумав минут пять чего мне это будет стоить, я пошёл за свечами. Обычных не было. Были только арома свечки. Расставив пять свечек вокруг себя и сев туда, я сказал, закрыв глаза и досчитав до пяти: – Приди и забери меня. – я никого не чувствовал. Открыв глаза, я увидел Эвари, сидящая на коленях и опустив голову. То что мне нужно. Она расскажет о себе всё. – Привет, Эвари. – сказал я спустя паузу. – Опять ты? – она посмотрела на меня. – Чего хочешь? – Знать о тебе всё. – Я конечно понимаю, что умерла, но что мне за это будет? Надо врать. Я ненавижу ложь, но сейчас она нужна. – Я убью твоего сына. Ты же хочешь мести? – Хочу, но не его, а смерть Хитклифа старшего. От носителей болезни, как его жена когда-то. – проболталась Эвари, даже не заметив этого. Решив, не обращать сейчас на это внимание я продолжил говорить: – Ну раз так, то пока. – теперь я сам хочу закончить эту встречу. Мама. Она всё таки умерла от этих сук. И я добьюсь того, чтобы они все сдохли. Все кто пользовались этим тоже. – Погоди! – прокричала она. – Я подумаю. – она отвернулся. Её шея начала становиться длиннее. Повернувшись ко мне, Эвари мечтательно протянула. – Подумаю, когда мне убить тебя! Я взмахнул рукой от испуга в надежде на материю, но она полетела не туда. Я быстро задул одну свечку и она сразу пропала. Испарилась. Я не хочу её больше видеть. Я узнал достаточно от неё. Скэриэла родной Хитклифам, а мама умерла от носителей смерти. На глазах выступили слёзы. Я не хотел плакать, мне было противно это делать. Но я заплакал и у меня началась истерика. От злости встав, я поднял материей учебник, (от куда только силы?), и кинул её в дверь. А затем я подошёл к столу и сбросил: Домашку, фотки, листок. Всё кроме лампы. Взяв лампу со стола, я кинул её тоже в дверь. Я кидал книги с моего книжного шкафа, подушки, одеяло, стул валялся на полу, далеко от стола. – Господин Готье, всё хорошо – спросила Сильвия, услышав погром. – Нет! Не будет никогда хорошо, просто уйдите Сильвия. – прокричал я ей. – Успокойся Готье. – сказал спокойный голос Гедеона. Прогнав обеспокоенную Сильвию, он зашёл в мою комнату и огляделся. – Зачем всё это? – имел в виду он комнату. – «Если ты злишься разгроми комнату, но никого не трогай. Лучше сломать вещь чем человека». – процитировал я его же фразы. – И на кого ты злишься? – На себя, на маму, ведь не смогла себя уберечь. И всё из-за них! – прокричал я. Сердце, снова. Сердце заболело и я упал на колени, опираясь одной рукой, а другую приставил к груди. – Что случилось?! – Гедеон бросился ко мне. Крики. Голоса в голове кричали фразы, которые говорила Эвари. «Убить тебя», «Подумаю когда убить тебя». Всё это набатом повторялось в голове. Я был жалким, беспомощном человеком перед Гедеоном. Разговаривая с призраками, я подписал себя на долгие мучения. Но ради мести я готов. Готов выглядит перед Гедеоном жалким, готов ещё десять раз получить этот приступ, готов ощутить одиночество, беспомощность, но в конце я выиграю. В конце я убью ghostface. Кровь стекала из моего рта на пол. Гедеон тряс меня. Ещё пару мучительных таких секунд и всё прекратилось. – Готье! – крикнул Гедеон. Я резко задышал глубоко и от этого закашлялся. Гедеон стучал по моей спине, но я с ненавистью сбросил его руку со спины. Успокоившись окончательный, я сел скрестив ноги и посмотрел на Гедеона. – Всё хорошо? – спросил Гедеон. – Лучше не бывает. – хмыкнул я. – У тебя был приступ в больнице? – Да. – коротко отвечал я. Сейчас я хотел заняться расследованием. – Из-за чего? – Призраки. Я разговариваю с ними, а взамен это, зато с хорошей информацией. – Эта информация стоит тебе жизни? – прошипел Гедеон, опустив свой взгляд. – Всмысле? – Чем чаще ты с ними разговариваешь, тем чаще будут приступы, а значит здоровье ухудшается. Ты заговорил с ними, даже этого не зная? – скептически спросил он. – Да. Гедеон, оставь меня. Пожалуйста. Гедеон понял, что я не хочу сейчас лекций и поднявшись, сказал: – Готье, ты мне дорог. Я не хочу, чтобы ради какой-то информацией ты умер. – он повернулся и вышел, переступая мой погром, из комнаты. Этим признанием в моём теле появилось будто новая эмоция за последние четыре дня. А ещё он дал мне надежду. – Спасибо Гедеон. – прошептал я в никуда.

***

Прошла неделя с приступа и я никого не видел. Конечно за неделю не заживёт глубокая рана на животе, но я отчаянно хотел в академию. Отец приехал через день после того, как я вышел из больницы. Он взволнованно оглядел меня и обнял. Таких случаев было очень мало и я не знал как себя вести, но заметно расслабился в его объятиях. Сзади отца стоял Гедеон в гостиной и от него это тоже не укрылось. Он без улыбки, но с теплотой смотрел на нас, а потом он, поймав мой взгляд, улыбнулся. От такой неожиданностям, я неловко улыбнулся и поспешил отвернуться. Сидя на стуле в комнате после очередного отказа отца, чтобы я вернулся в академию (я даже сказал, что буду жить тут, а не в общежитии). В какое-то время меня наполняла решимость добиться поддержки от Гедеона и я даже пошёл к нему. Но ушёл из его комнаты с криками и летевшей меня тетрадки по какому-то предмету. Я писал конспект по истории тёмной материи. Боже, как это скучно! Списывая с телефона конспект Оливера, я даже не вчитывался. Была бы воля и не списывал, но материал мне к сожалению нужен. Сидев так сгрорбившись ещё минут тридцать, я услышал крик Гедеона. Он звал меня. Интересно зачем, чтобы наконец-то ударить меня тетрадкой или лучше оквариумом по голове? Я открыл дверь и бегом начал спускаться. Как бы ненавернуться! Хотя тогда у Гедеона вряд-ли появятся мысли меня добивать. Этим мыслям я улыбнулся, но когда зашёл в гостиную где был телевизор и Гедеон улыбка пропала. Брат сидел с шампанским в руках, положив правую ногу на левую. Я видел только профиль его лица, но можно уже было понять: Бить меня не будет ъ, но и хороших новостей нет. – Что случилось? – проговорил я в страхе. – Присядь и смотри телевизор. – приказал Гедеон мне. Я попятился, но в следующую секунду сидел на диване, оперевшись локтями на колени, а руки сцепил и положил под подбородок. В любой другой день, я бы сложил руки на коленях с прямой спиной, но сейчас был не тот случай, хотя Гедеону тревожные новости не мешали держать осанку ровно. Журналист Октавианского первого канала начал говорить новости: – Сегодня убили одного чистокровного, полукровку и низшего. – проговорила светловолосая девушка. Ей было не по себе. – Морален Карен – чистокровная. Убита ножом ночью, сказала её сестра – Морален Холли. Карен проткнули сонную артерию. Умерла от потери крови. – мои колени начали дрожать, что не укрылось от Гедеона. Он положил мне руку на спину и я поймал его взгляд. Добрый, успокаивающий. Этот взгляд лучше любого психолога. Я знал, что получу от него помощь и поддержку. Мне стало легче и мы оба, молча, повернулись обратно к телевизору. – Полукровка – Тарлаун Иран. Мальчик двенадцати лет, – я ахнул, от ужаса, – убит ножом. Родители ночью работали на заводе и он был один дома. Умер от потери крови. Убийца проткнул мальчику живот. Низшая – Карлоу Лана, двадцать пять лет. Родители мертвы, была в квартире с парнем – Коталид Мэтт. Умерла от потери крови, её проткнули в сонную артерию. По словам двух свидетелей и, которых мы успели допросить, убийца был в костюме из сериев фильмов «Крик». Сестра Карен успела рассмотреть убийцу и известно, что нож был такой же как и в фильме. По словам Холли и парня Ланы им позвонили ночью. Они отклоняли, подумав, что человек ошибся, но затем сразу перезванивал, пригрозив, что убьёт и их. Эти можно выяснить, что убийца планировал убить Карен и Лану. Холли и Мэтт ранены и им сейчас оказана медицинская помощь. – Не верю, что низшему помогли. – пробормотал я. – Недавно в доме Хитклифов было вторжение в дом ночью. По словам Гедеона Хитклифа – старшего сына Уильяма Хитклифа, был звонок в телефон. Готье Хитклиф – средний ребёнок в семье, ответил. Готье начали угрожать, а затем было нападение. Как выяснилось Готье выжил и получил глубокую рану ножом в живот, как выяснилось из больницы. Мы попытаемся расспросить Готье Хитклифа как произошло вторжение. – журналистка говорила без остановки. – Остаётся вопрос: Решил ли убийца сделать свое продолжение фильма «Крик»? Оставайтесь дома, заприте двери. В Октавии наступает комендантский час с девяти вечера. Хорошего вторника Октавия. С вами была... Дальше я не слушал. – Ты давал им интервью? – я зло посмотрел на него. Зачем? – Да и тебе придётся тоже. Не смотри так на меня, Готье. Это была цена за то, чтобы они не показывали на интервью видео где ты повливаешь журналистов дерьмом. – строго проговорил он. Шампанское осталось не выпитым. Гедеон положил стакан с жидкостью на стол перед собой. Теперь мы молчали. Я облокотился на спинку дивана и отстукивал ногой только себе понятный ритм. Руки заметно тряслись. Не выдержав, я заговорил: – И что теперь делать? Я надеюсь у меня не будет телохранителей, как у Габриэлы? – Нет. – он усмехнулся. – Будешь учиться. Выйдешь в академию через недельку. Гулять будешь максимум в академии. За тобой буду следить я, Люмьер и твои друзья будут мне отчитываться, когда я прошу. – У них есть твой номер? – Теперь да. А сейчас давай серьёзно. Во первых, успокойся. – он положил свою руку на мою и взглянул на меня тем же, успокаивающем взглядом. – Полиция вряд-ли что-то сделает. Мы будем это расследовать, но не ценой твоего здоровья! – он уже понял, что я хотел поговорить с призраками. – С этого дня ты под прицелом. Будь осторожным, я умоляю тебя. «Ты под прицелом» отозвались слова брата. Хорошо, я понял тебя Гедеон Хитклиф. Я бросаю ghostface вызов. Вот, что я понял.

***

Музыка в салоне машины громко играла, но я таким радостным не был как Чарли. За неделю мы собрали всю информацию об убитых. С полукровкой и низшей нам помог Кэмерон. Он на удивление быстро согласился при условии, что я буду держать его в курсе. Через крики Гедеона я поехал один, ведь знал, что Кэмерон и так не любит чистокровных, но я был видимо исключением из-за Джерома Батлера. Я смотрел в окно на заднем сиденье, подперев рукой подбородок. Увидев академию, я выпрямил спину и взял в руки рюкзак. Остановившись у академии, Чарли спросил: – С тобой всё нормально? Если ты из-за убийств не переживай. Как говорится «Молния два раза в одно место не ударяет». – процитировал он пословицу. – И ещё у тебя лучший защитник Октавии. Твой брат. – Он подмигнул мне. Я покивал ему и он отпустил меня, попрощавшись со мной. Зайдя в академию, патриции, которые бурно что-то обсуждали затихли. Все они уставились на меня и я понял, что все смотрели новости насчёт моего нападения. А может и вовсе всё таки кто-то увидел то видео, где я обзываю журналистов с кровавым ртом. Они смотрели на меня, как на экспонат в музее искусств, где какой-то художник изобразил странную картину. Была толпа, но она расступилась и я увидел как со всех ног ко мне бежит Оливер. За ним бежала Оливия и Леон. Оливер с разбегу обнял меня. Да так, что мы повалились на пол. Взгляды были прикованы на нас до сих пор с тихим шёпотом. – Готье! – крикнул Оливер. – Господи, ты живой! Я не верю в это. – Если ты сейчас не слезешь, то я умру от того, что из раны снова потечёт кровь. И будет потеря крови. – усмехнулся я, но Оливер сразу слез с меня и подал руку. – Прости... – Забей. – я обнял его крепко-крепко. Он застыл, но почти сразу же обнял меня в ответ. Затем я обнял радостную Оливию и Леона, которые горячо приветствовали меня. Им не хватало ещё русских традиций по типу хлеб с солью. Все вместе мы пошли к кабинету. Настроение у меня заметно поднялось. Даже, несмотря на то что первой парой была история тёмной материи, я радовался и был в предвкушении. Дарсерианю который остановился при виде меня подошёл ко мне. Я сразу сжал кулаки и выпрямился. Оливер, Леон и Оливия загородили меня. – Уйди Котийяр. – сказал Оливер. – Готье только пришёл, дай ему прийти в себя. – поддержала брата Оливия. – Я не бить его пришёл. Я не настолько жесток. – Дарсериан напрягся, ожидая драки, но я вступился. – Оливия, Леон, Оливер не надо. Пропустите его пожалуйста. Мы же просто поговорим, да Котийяр? – спросил я у него, выгнув бровь. Он кивнул и мои друзья разошлись с неохотой. Дарсериан медленно ко мне подошёл почти вплотную и протянул руку. Я не понял, что он хочет и выгнул бровь в знаке вопроса. – Я просто хочу руку пожать. – сказал Котийяр тихо и так невино, что я подумал, что говорю с Габриэлой. Я подал ему руку и он притянул меня к себе в приятельские объятия. Я видел лица друзей. На них было непонимание, мол: Когда вы подружились, но я и сам не знал. – Молодец, что выжил. В карцере одному не посидишь. – Дарсериан отпрянул и взглянул на меня, усмехнувшись. Я рассмеялся искренне и поблагодарил его. Зайдя в аудиторию, наша компания села на третий ряд с боку. Профессор при перекличке задержал на мне взгляд, но ничего не сказал. Оно и к лучшему. Прошло сорок минут, но в тетрадке исписана всего одна страница, хотя должноьбыть явно больше. Я начал раздумывать, об убийце. Всю неделю я не мог нормально спать. Боялся, что ко мне кто-то войдёт. Гедеон заметил мои круглые мешки под глазами, но он просто дал мне какое-то косметическое масло от них, откуда оно у него? Может я чего-то не знаю и Гедеон ещё использует косметику по утрам? Я усмехнулся себе в кулак. Впервые я смог сам отвлечься от мыслей об убийце, но ненадолго. В городе резко запершило, рука с ручкой в пальцах начала трястись. В голове тихонько были слышны голоса. Меня кто-то тряс за плечо, но я не замечал. Голос становился всё громче, а голос профессора всё больше в зоне недосягаемости. Я дышал часто и мелко. На языке я почувствовал метолический вкус и понял, что, если прямо сейчас не выйду от сюда, то начну кашлять кровью тут и забрызгал всё. Через стыд, я быстро встал, – я сидел с краю ряда, – и побежал на выход. Я услышал тихие, возмущённые возгласы профессора, но не обратил внимания. Выбежав из кабинета, я помчался с закрытым рукой ртом в туалет. Спасибо за то, что они были на каждом этаже. Прибежав к кабинке, я закрыл её дверцу и упав на колени начал кашлять. Было противно видеть свою кровь, поэтому, чтобы отвлечься я начал думать какие последствия сейчас будут. Я не сомневался, что кто-то из компании сейчас пишет Гедеону. Зная брата, он мог всех запугать, чтобы они точно обо всём отчитывались и тогда, там могут писать сразу Оливия, Оливер и Леон Гедеону. Либо пишет одна Оливия. Из-за того, что я смог отвлечься, голоса были совсем тихие, а затем и вовсе стихли. Осмотрев свою работу, меня чуть не вывернуло. Вода в туалете была красная и ободок туалета тоже. Стенки в кабинке были забрызганы кровью. Чтобы это не видеть я посмотрел на свои руки, но и там не было лучше, руки были в крови. Встав с колен и пошатываясь, я пошёл к раковине. На удивление тут ещё никого не было, но это не есть хорошо. Значит, скорей всего придёт Гедеон. И уже скоро, поэтому надо было всё убрать. Наплевав на свой внешний вид, я взял много туалетной бумаги, намочил её и принялся за долгое дело. Доделав уборку туалета, я был доволен собой. Наконец-то я что-то сделал полезное. Дверь открылась и от туда показался Гедеон. Рот я так и не умыл, поэтому уголки губ были всё ещё запачканы, а кровь на руках была менее заметной. Брат подбежал ко мне и спросил прямо: – Приступ? – прошептал он, но в голосе слышалась сталь. – Да. – я глядел на него, подняв голову. – Ты общался... – Нет! – перебил его я. Он взял свое ладонью меня за щёку и погладил её большим пальцем, при этом глупо улыбаясь. Что такого смешного? Затем он большим пальцем вытер кровь на уголке губ и сказал: – Собирайся Готье. Мы едем домой. Добирался до машины Гедеона я на ватных ногах, но зная, что сделаю завтра в выходной.

***

Гедеон отобрал у меня все свечи, но я попросил Чарли мне их купить. Он конечно же согласился, ведь не знал, что я могу вызывать призраков. Мне было грустно от этого, ведь я снова наступаю на один и те же грабли. Так Кевина уволили, потому что он помог мне в тайне от отца, но я не позволю так сделать с Чарли. Никогда. Расставив какие-то арома свечи, я взял зажигалку, которая лежала в тумбочке и сел в круг. Я с бешеным пульсом начал делать всё тоже самое, что и другие пару раз, но в конце произнёс имя жертвы: – Приди и забери меня, Морален Карен. – сказал я в пустоту и в следующую секунду, открыв глаза, увидел Морален. Светловолосая девушка плакала на коленях, упираясь ладонями в лицо. Бледная, худая усталая. На шее у неё был длинный порез. Уже шрам. Я тихонько сел на колени и тихо спросил: – Ты Карен? – Да, что тебе надо. – она заметила меня и обернулась ко мне. – Мне нужна твоя помощь, Карен. Ты успела разглядеть убийцу? Я не знал, что это её расстроит ещё больше. Возможно я был не тактичен. Я вообще с девушками не умею общаться, что уж говорить о незнакомых мне, если я с Габриэлой еле говорю. Осторожно, так, чтобы случайно не задуть свечи резким движением, я сел рядом с ней и хотел положить на её плечо ладонь, но она тут же испарилась. Мне было неловко, поэтому просто положил руки на колени. – Прости, возможно я не тактичен. Давай ты поможешь мне, а я тебе? – Чем ты мне поможешь?! – прокричала на меня призрак, что сердце стало ещё больше колотиться. Хорошо, что её крик никто не слышал. – Я знаю твою сестру. – продолжил я и если быть честным, то и вправду знал. Она учится со мной на первом курсе в Соларусе. – Если хочешь, могу ей что-нибудь передать. – Правда? – с надеждой спросила она, а я закивал. – Хорошо. Я-я видела убийцу. Но он был в маске, по этому не знаю как он выглядел, хотя. Погоди! Я вспомнила! Я успела стащить с него капюшон, хотя хотела потянуть за него и у него были чёрные волосы, но это всё что я знаю. Сердце пропустило удар. Это значит, что список подозреваемых уменьшается в большом количестве, но там всё ещё остаётся Скэриэл. Хоть он и был на первом месте подозреваемых и Люмьер меня даже хвалил за то, что я мыслю вполне здраво, какая-то часть меня отрицала его причастность к этому. Сердце может и пропустило удар, но вместо этого раздался другой удар. – Готье, с кем ты разговариваешь? – кричал брат. В испуге я быстро проговорил: – Что ты хочешь сестре сказать? – Сказать, чтобы она убила тебя! – Она повернулась ко мне и своими призрачными руками ухватилась за мою шею и повалила меня. Как Карен смогла ухватиться? Я не знаю, но мне было не до этого. Задуть свечку, хотя бы одну, я не мог, а удушение мне удовольствие не приносило. Гедеон стучит за дверью и орёт, а я кряхтя, пытаюсь ударить Карен. Я услышал звук открытой двери с большой силы. Мои глаза не могли смотреть на Гедеона, ведь они смотрели на Карен, которая продолжала душить меня. Я попытался сказать Гедеону: – Задуй свечку. – прошептал я сиплым и тихим голосом. Гедеон, махнув рукой, задул все свечки тёмной материей и подбежал ко мне. Я резко глубоко задышал и чуть не подавился. Гедеон орал, тряс за плечи: – Зачем ты это сделал?! Зачем?! Я же тебе запрещал из вызывать! – в ушах адски звенело. Я быстро подскочил и побежал в ванную, почувствов новый приступ, и склонился над унитазом. Брат побежал за мной. Корчась над туалетом, я думал. Почему все призраки хотят меня убить? Я вроде не Гарри Поттер за которым охотиться каждый год лорд Волан-де-морт *** «Обними меня сильнее Я пытаюсь быть умнее Мне так сложно это говорить» Потерялась – деревянные киты. Приступ закончился и я с облегчением, облокотившись об ванную стену, сел на пол. Всё это время Гедеон держал мои волосы, пока из меня лилась алая кровь, и молчал. Ни слово не проронил. Это странно, ведь я ожидал, что он будет кричать у меня над ухом. Гедеон решил сесть рядом со мной. Я знал, что он сейчас спросить: – Ну как, принесло удовольствие? – спросил он язвительно. Нет, этого я не ожидал, что доказывает то, что я его плохо знаю. – В какой-то мере да. – мой голос был тихим, и надломленный. Только сейчас я понял, что по моим щекам стекают непрошеные слёзы. – Готье, – он вытер большим пальцем мою слезу, – я знаю, что не остановлю тебя от следующего призрака, просто пообещай, что в следующий раз будешь предупреждать меня и я буду присутствовать. Сегодня ты чуть не умер. – он сделал паузу. – Я не хочу, чтобы ты был на волоске от смертию, поэтому найду информацию о приступах. Гедеон обхватил мою голову и притянул к себе, обнимая. Я начал судорожно дышать, ведь был на волоске от истерики, но я должен сказать важную информацию до того, как не смогу говорить, а только выплакивать свои непролитые слёзы. – Геде-Гедеон. – от волнения, я записался. – Призрак. Призрак сказала, что видела убийца без капюшона. И, – я запнулся и всхлипнул, – и у него были чёрные волосы. Ты знаешь, что это значит. – сказал я обречённо, готовясь плакать навзрыд, но Гедеон не позволил: – Что это значит? – Я дебил. Я только сейчас понял, что рассказывал Люмьеру о подозреваемых, а не Гедеону. Я аккуратно, но решительно встал, пошатываясь и всё так же, облокачиваясь об стену. Я пошёл из ванны в комнату, доставая из карманов джинс маленький ключик. Я подошёл к выдвижному шкафчику и открыл его. Открыв, я достал и размотал длинный лист с разными фотками, и положил его на стол. Раглажив концы листа, я сразу нашёл причину моей истерики. Скэриэл Лоу. Его чёрную макушку нельзя было не заметить, ведь в основном тут были только чистокровные и только две полукровки, и один низший. Я ткнул пальцем на лицо Скэриэла и не оборачиваясь, начал говорить на грани истерики: – Скэриэл. Он подозреваемый. Я-я не хочу в это верить! Но... – я начал говорить тише, спихнув все не сильно приклеенные фотки с белыми макушками влево, на бумаге. – Остаются три подозреваемых и он... Я больше не мог говорить. Я зарыдал и мог бы упасть, ведь споткнулся, но меня подхватил Гедеон, прямо как несльколько дней назад и посадил на пол, поглаживая меня. Я не желал сейчас похвалы как от Люмьера: «Киллиан, не переживай. Ты мыслишь правильно. Только я бы на твоём месте не доверял даже отцу». Это было похоже на манипуляцию и тогда я сказал: «Да пошёл ты, Люмьер. Тогда я не доверяю и тебе». «Молодец, сам додумался, что и мне доверять не надо». Тогда я подумал, что лучше совершу ошибку и доверяюсь не тому, чем всю жизнь жить в страхе и копать под людей. Я желал сейчас поддержки. В этом порыве, я обнял Гедеонаю обхватив его туловище. Я чувствовал как он напрягся от неожиданности, но в следующую же секунду он расслабился. Я плакал навзрыд, что наверное бы прибежала бы даже Габриэла, но сейчас глубокая ночь и она спит. Слуги были в своём домике для них. Я чувствовал щекой, как рубашка Гедеона становилась влажнее и мне даже стало стыдно. Но я всё равно продолжал рыдать, бормоча какую-то бессмыслицу, понятную только мне. – О-он. Ужасен! Я думал мы друзья, я был уверен! – всхлипывая, говорил я, а Гедеон обнял меня ещё сильнее и уткнулся головой мне в макушку. От этого жеста я успокоился и от Гедеона это не укрылось. Не знаю почему, но именно это действие меня чуть-чуть привело в чувства и думаю брат запомнит это. Он любит запоминать мелочи. – Прости. Прости, прости, прости, прости меня! – шептал я, прижавшись к его груди. – Надо было ему не доверять, я был так слеп! – Готье, успокойся. Это необязательно Скэриэл. Есть куча других полукровок, низших которые сходят с ума. – поддержал меня Гедеон, но я знал, что на самом деле он согласился с моими словами. Постепенно успокаиваясь и не желая отпускать Гедеона из объятий (Брат заметил), что не свойственно мне, ведь обычно я быстро смущаюсь, мои глаза закрылись и я задремал в такой же позе в которой и устроил истерику. Уверен, завтра буду краснеею чем помидор, но завтра мне ещё идти в академию, поэтому мысли будут заняты другим. Скэриэл Лоу предатель. Свои слова я обратно не возьму. Я убью убийцу.