Часть 5
21 ноября 2025 г., 22:02
Я сидел на диване в гостиной, смотря новости. Так было каждый день после академии. Приходил, поел, сделал уроки на завтра и пошёл маячить у телевизора. Гедеон видел это, и в поддержке сидел со мной. Оба с прямыми спинами. Взгляд в одну точку – на журналиста. Гедеон впервые за месяц спустя убийства уехал. Не знаю куда и зачем, но надеялся, что брата не увижу в телевизоре.
Мои волнения сбылись, и я тут же позвонил Гедеону. Журналистка начала объявлять экстренные новости, я знал, что она сейчас скажет. Спустя три гудка Гедеон взял трубку.
– Просто слушай. – приказал я, пока он не успел ничего сказать. И Гедеон даже не задавал вопросов.
– Сегодня убиты два чистокровных, полукровка и низшая. – мрачным голосом объявила она. – Лукас Хрриберги – чистокровный. Убит ножом в живот. Взрослый, одинокий человек был один дома. Слуга ничего не видела и не слышала. Убийца, а точнее убийца из фильма «Крик», оставил записку. В записке гласило: – она из кармана обтягивающих брюк достала записку. Записка явно не та, которую оставил убийца, просто переписанный листок, – «Этот человек убил низшего – Морагей Лин. Мальчику было четырнадцать лет и он был его слугой. Из-за того, что мальчик Лин принёс виски и уронил его. От злости Лукас запустил в него тёмную материю, не рассчитав силу. Мальчик умер. Чистокровный заслужил смерть. Да, Килли? Ты же хочешь справедливости?». В последующих убийствах не было записки. Умерла чистокровная – Икарентина Готто. Умерла из-за ножа, который перерезал сонную артерию. Сорок пять лет женщине было. Жила одна, на границе Ромуса. Слуги уезжали из дома в шесть вечера, поэтому ничего не видели. Полукровка – Аргус Котонн. Работал в супермаркете «Ромусовские продукты». По камерам засняли как убийца проникает в магазин пока никого не было и убил полукровку, которому двадцать пять лет. Умер от потери крови, из-за того что ему пырнули живот. Камеры всё записали, а затем убийца посмотрел в камеру и помахал ножом. Низшая – Нора Ноббелипус. Работала на заводе. У неё было трое детей. Сейчас они отправлены в интернат. Девушка погибла в тридцать шесть лет. Тело нашли рядом с её домом. Убийца перерезал сонное артерие.– журналистка побледнела. – наступают тёмные времена в Октавии. Кто такой Килли? – Я резко вдохнул воздух от волнения. – Сейчас мы ещё пытаемся взять интервью у Готье Хитклифа. И обязательно скоро это сделаем. Если будут какие-то зацепки звоните сразу в полицию. Удачи Ромус. Спокойной ночи.
Телефон тряся в руках и сам я дрожал. Мысли были спутанны. Спустя месяц снова убийства. Почему месяц? И зачем убивать других?
– Готье, я еду обратно. Запрись дома на все замки. – сказал Гедеон.
– Достань личное дело о каждом убитом. Это срочно. Позови Люмьера и Оскара. – я начал потихоньку соображать. Медленно, но я понимал: Что и кто мне нужен.
– Э-э-э. Хорошо. Жди через часа полтора. Я заеду сразу со всеми. Береги себя. – волнительно сказал Гедеон в конце. Ему тоже явно не нравилось что-то в этих убийствах.
– И ты себя. – я резко смягчил голос и отключился от звонка.
Следующие два часа я ждал гостей в доме. Мысли путались, тревожность окутала меня, как и страх за брата. Откуда я знаю, что сейчас творится с ним. Эти мысли прервал звонок в дверь и медленно вставая, я сначала пошёл в столовую взять нож, а затем приблизился к двери, и посмотрел в глазок. Это был Гедеон, Люмьер и Оскар.
Я с облегчением открыл им дверь, позабыв о ноже в руках.
– Готье, положи нож. – сказал Гедеон, снимая ботинки. На улице был снегопад ужасный, поэтому ботинки все были в снегу и уже через минуту мокрые.
Я молча пошёл обратно в столовую и положил нож в подставку.
Я дождался пока все сядут на свои места и протянул руку к брату, как бы, требуя бумаги о личном деле. Через несколько долгих секунд, я получил бумаги.
– Оскар, твой отец смотрел сегодня новости? Он понял про какого Килли говорили? – спросил я у него.
– Отец смотрел и... И был в бешенстве. Он понял, что к чему.
После этого признания, я позвал всех к столу разбираться. Спустя пол часа обсуждений и перепалок Люмьера и Оскара, я им высказал факты, про которые давно думал:
– Вы заметили, что он убивает не только по очереди сначало девушку, потом парня. Убийца и способ чередует. Началось всё с попыткой пырнуть живот.
– Но ведь первая девушка умерла от потери крови, из-за того, что убийца перерезал сонную артерию. – сказал Люмьер.
– Но ведь я был первой жертвой, которая не умерла. И... – я хотел сказать насчёт цвета волос убийцы, но задумался. Посмотрев на Гедеона, тот качнул головой, понимая меня и говоря: Не надо. И я послушался. – И я без понятия зачем это чередование.
Прошёл час. Уже было одиннадцать вечера, но завтра был выходной, поэтому мы остались разбираться дальше. Было много теорий, и сейчас были разборки: Какая лучше. Гедеон всё это время пытался их призвать к порядку, угрожая им, что, если Габриэла проснётся, то он убьёт их. Поэтому Люмьер и Оскар начали ругаться в тишине.
Я же стоял над столом, смотря на досье каждого и вдруг моё сердце пропустило удар. Все досье были выложены веером. Читая без конца их имена и фамилии, я чувствовал знакомое слово. И понял. Если сложить все первые буквы имён, получиться слово, а точнее имя: Киллиан.
Отшатнувшись, я стукнулся всем телом об стену сзади меня и упал, подтянув к себе ноги и уткнувшись головой в колени. Затем. я принялся запускать дрожащие пальцы в волосы и сжимать их до боли в голове. Я слышал приглушённые крики из-за панической атаки:
– Готье, что с тобой?! – кричал кажется Гедеон.
Люмьер обхватил меня за плечи и тоже пытался добиться от меня слов. Оскар крикнул: «Нужна вода», и удалился. Через минуту я почувствовал холод. Я был весь мокрый, потому что Оскар облил меня. Люмьер крикнул, что он дебил, но это не так. Меня это заметно успокоило.
– Там... Там имя. – дрожащим голосом говорил я, не поднимая головы.
– Какое имя? – мягким голосом спросил Гедеон.
– Первые буквы всех умерших. Там имя. – шептал я, не в силах сказать, что за имя. Я тихонько поднял голову, чтобы были видны только глаза стеклянные с макушкой.
Гедеон гладил меня по волосам, успокаивая. Оскар быстро подбежал к досье об каждой жертве и с ужасом в голосе проговорил:
– Там имя Киллиан...
Я резко встал и побежал в комнату в страхе. Закрывшись, я с ужасом осознавал, что эти убийства из-за меня. Чтобы сделать какое-то послание! Зачем?... Он будет так общаться со мной? Через убийства? Всё из-за меня. Почему я притягиваю к себе неприятности? Лучше бы я умер. Умер тогда вместе с настоящей семьёй. И проблем бы не было. У меня ещё и интервью хотят взять! Что мне им говорить? «Эти убийство послание последнему выжившему наследнику Бёрко». Тупость, не больше!
От бессилия, я рухнул на пол, облокачиваясь об кровать. Закрыв лицо руками, я сдерживал слёзы, ведь только неделю назад плакал и вот снова!
Дверь в комнату неожиданно распахнулась и я поднял голову. На пороге стоял Гедеон. Закрыв двер позади себя, он приблизился ко мне и сел рядом со мной.
– Что с тобой? – спросил брат. – Ты же не виноват в убийствах. Зачем так реагировать...
– Виноват! – горячо выпалил я и громко начал разглагольствовать: – Он издевается надо мной! Хочет через убийство послать какое-то послание, и если мы не убьём убийцу в ближайшее время, то погибнут ещё больше. И всё из-за меня! – дальше я продолжал уже тихо. – Лучше бы умер вместе со своей семьёй... – уверен, что в Люмьере тактичности ноль и он сейчас подслушивает. Он будет в ярости, если и вправду это услышал.
– Не говори глупостей! – теперь он начал говорить без умолку. – Ты будущий император! Ты взойдёшь на трон и с этого времени в Октавии начнётся порядок. Равноправия, которого ты так горячо желал.
Гедеон. Он впервые так легко высказывался об этом, хотя я знаю, что сердце кровью обливается всякий раз, когда кто-то говорит о моём будущем и будущем Октавии.
Гедеон придвинулся ко мне и уложил мою голову к себе на грудь рядом с сердцем. А сам он свою голову положил на мою. Он запомнил, как меня в прошлый раз успокоил этот жест. Всё что я теперь делал – это сжимал приятный на ощупь свитер брата. И ещё без конца повторял: «Это моя вина. Они все умерли из-за меня». Гедеон на это, шептал что-то успокаивающее, но я не особо слушал его. По моей вине умерли семь человек.
***
Следующим утром, я уже лежал на своей заправленной кровати в уличной одежде. Во рту всё адски пересохло и через большую лень я встал, и понял, что проснулся очень рано. За окном была ещё глубокая ночь. Я подошёл к телефону и взглянул на время: Четыре часа утра. Вставать мне только через три часа, но сна ни в одном глазу, поэтому пошёл пить воду, из оставленного кем-то кувшина. Допив стакан воды, только сейчас вспомнил, как закончился мой вечер. Я плакал как ребёнок на груди Гедеона, оставляя мокрые следы на его свитере, от моих слёз. Я не поменял своего мнения, до сих пор виня себя, за семь жертв, но мне крайне не хотелось бы это кому-то показывать. Гедеону я уже много раз ныл и даже стыдно становится. А если подумать, что паническая атака началась у меня при Люмьере с Оскаром, так я вообще от стыда исчезнуть щас хотел. Я решил изучить наш дом, будто тут не живу. Мне было крайне интересно, остались ли тут Оскар с Люмьером, и к моему удивлению: Да, остались. На первом этаже в прихожей стояли их нетронутые ботинки. Ещё больше меня удивило, что он всё таки оставил Оскара. Прокравшись в столовую я услышал голоса из гостиной. Судя по всему это старшие, ведь прислуга ещё спит. Я остановился в проходе между столовой и гостиной, а затем, сообразив, спрятался за стенку, подслушивая. – Надо запретит Готье это расследовать. – сказал твёрдый голос Гедеона. – Вы видели до чего это всё довело. Ты же не хочешь Люмьер, чтобы он довёл себя до суицида, виня себя в смерти этих людей? – Это бред Гедеон! – сказал Люмьер. – Я знаю, что Готье мне что-то не договаривает, но мне это надо узнать. Это во первых, а во вторых. У него только начали работать мозги! – Ты хочешь сказать, что он всё время был тупым? – прошипел в ярости Гедеон. – Я хочу сказать, что Готье был слепым. Но уж точно не тупым. Готье не такой тупой, чтобы довести себя до суицида. – Что ты скрываешь с Готье? – решил задать другой вопрос Оскар и впервые в моей памяти, Люмьер благодарно ему улыбнулся. – Да, что?! – поддакивал Люмьер. – Не скажешь это, тогда этот секрет будет стоить Готье жизни. – Убийца был с чёрными волосами! – выпалил Гедеон в ярости и одновременно беспомощности. – Я знаю, что это значит! Я знаю, что на девяносто процентов это Скэриэл, но Готье и сам это понял. И чуть не умер из-за приступа! Ты же знаешь про эти приступы, они опасны. А потом у него была истерика от безысходности. А что, если бы я его оставил одного? Кто знает, что бы с ним случилось! Он не выдержит, потому что ему всего семнадцать лет. – Ты преувеличиваешь. – сказал я, заходя в гостиную. Я чувствовалю как вся злость Гедеона испарилась и предалась мне. Было обидно, что они меня обсуждают за спиной, и тем более брат рассказывает им все мои тревоги, которые я доверил ему. – Готье... – только и смог вымолвить Гедеон. – Я буду продолжать расследование. И у меня уже есть план как подловить... Скэриэла. – последнее имя, я словно выплюнул. Настолько мне было противно его говорить. Я начал думать, кому доверить свой план. И подумав, единственный кто обо мне никак не отзывался это Оскар. Он то мне и поможет. – Оскар. Пошли ко мне в комнату. На время. – Оскар?! – сказал возмущённый Люмьер. – Почему он? – Потому что моя слепость всё ещё не до конца развеялась, Люмьер. – как бы обидно мне не было, он говорил правду, про то, что я был слеп, но и молчать про это я не буду. Мог сказать это всё в лицо. Я посмотрел на брата в ожидании его упрёков, но он глядел как будто смирился с моим недоверием к нему. Это правда. Теперь о своих тревогах мне хочется ещё больше молчать. – Оскар, ты идёшь? – окликнул я его. – А, да, конечно. – он был в явном шоке. Я пошёл по лестнице, осмысливая сейчас произошедшее. И готовясь к тому, что хочу сделать через три часа.***
Мы приехали с Гедеонаом в холодное, зимнее утро, в академию. Стоя у академии, я держал в руке два добытых жучка от Оскара. Один с местоположением, другой с прослушкой. Все занятия я думал о том, как бы подловить Скэриэла. Где его встретить? Друзья замечали мой озабоченный вил, но я ссылался на то, что мне тревожно из-за новых убийств и они сразу всё поняли. До сих пор на меня в академии глядели как на зомби, сумевшего выжить и вылечиться. Ну, серьёзно! Это было слишком. Однажды, недели две назад, меня снимал первокурсник из Меркуро. Говорил шёпотом что-то своему другу. Я подошёл к нему в плотную и взяв его за волосы, потянул вниз на себя, и ударил ногой по животу. Он согнулся от боли, а я выхватив у него телефон, не со всей силы, но бросил в дальнюю стену. Я наклонился к тому и горячо прошептал: – Нравится, когда к тебе много внимания? Особенно, когда ты слаб! – я пнул его ещё раз по животу, и он упал на колени, от боли. – Не смей меня снимать. Затем с холодным выражением лица, я подал ему руку. Все смотрели на нас, будто мы объекты в музее. Мальчик мою руку принял неохотно, явно думая, что сделаю что-нибудь ещё, но вместо этого я повёл его в медпункт и затем, я пошёл признаться директору Бруму. Он был в ужасной ярости так же, как и мой отец, но мне было всё равно. Он остался небезнаказанным, а я тоже понесу наказание, которое заслужил. Я невольно вспомнил как Гедеон поехал в участок, признаваясь, что это он ударил Оскара и от этой мысли я по глупому улыбнулся при директоре. Уроки длились медленно и мучительно в ожидании и наконец! Всё кончилось. Я увёл Скэриэла в туалет, подловив его на четвёртом этаже с Орсоном. Он, казалось, даже рад со мной наконец-то встретиться, но я с ним радости не разделял. Мы встали напротив друг друга и моё лицо показало настоящее горе. – Я так по тебе скучал, Скэриэл. – я кинулся на него с объятиями и почти повис на нём, как на маяке. Я заплакал, а он слегка опешил, но, затем осел на пол и я вместе с ним. – Что случилось, Готи? – сказал Скэриэл. Он был классным актёром. Меня чуть не вырвало с имени: «Готи». – Я так скучал! Мне, мне было ужасно без тебя. Ты не приходил, не писал. Я думал, что потерял друга. Лучшего друга. – Готье... – я даже не остановился. Начал быстро говорить, то что приходит в голову. _– Мне было так страшно. Я не виню тебя, но я скучал по тебе! – обливая его форму своими слезами, я незаметно положил ему жучёк в задний карман джинс. И сразу за этим вцепил в него другой жучёк. На его форму. Последний жучёк был специально в цвет формы Скэриэла. А ещё он был настолько тоненький, что никто и не почувствует жучка. Скэриэл на секунду снова опешил, разжимая свои руки на моей спине, но затем сразу обнял меня ещё крепче. – И я по тебе, Готи... – прошептал Скэриэл. Так мы и сидели где-то полчаса. Затем, он меня проводил до машины и попрощался со мной, пожелав мне удачи. Я с грохотом и с облегчением сел в машину. Моё лицо было красным и глаза опухли. От Гедеона это не укрылось и он тут же спросил: – Ты плакал вместе с ним? – прошипел он. Я только усмехнулся. Не было сил больше ни на что. – Думай что хочешь или спроси у Оскара, всё равно это уже не секрет. Держал я всё в секрете, чтобы вас с Люмьером проучить, как меня за спиной обсуждать. – конечно я всё ещё обижался. – Мы тебя не обсу... – А что тогда? – злобно прикрикнул я, теряя контроль. – Ты выдал Люмьеру все мои переживания, с которыми я не хотел делиться ни с кем, ты же просто случайно был всегда свидетелем! Ты не имел право это рассказывать! Гедеон хотел что-то ещё сказать, но замолк. Наверное призновал своё поражение. Машина тронулась и в этот раз молчание было неудобным для Гедеона, потому что он включил радио. Сначала случайно включил радиостанцию с новостями. Как я понял, Гедеон меня, одновременно, слушая новости. Мои кулаки на коленях сжались, ведь всё время трещали об убийце, но Гедеон поспешил переключить радиостанцию. Я глядел в одну точку, всё обудмывал. Как поведёт себя Скэриэл? Как я себе представил или назло мне нет. Мои веки начали слепаться и я задремал.
