Первое крыло

Дайвике был выделен месяц на восстановление перед парапетом. За этот месяц она должна оправиться после ранения, привести себя в форму и постараться сделать так, чтобы не сдохнуть на парапете. Слава Амари, отец учил ее ориентироваться только на слух, на случай, если что-то случится с глазами. Перед началом каждого занятия он просил Данн, чтобы эти знания никогда не пригодились его дочери. Но Богиня его не услышала.  После пробуждения прошло около полутора недели. Каждый день Риорсон вставала с восходом солнца – внутренние часы работали исправно. Несколько часов, которые оставались до первой встречи с Ноланом, она проводила за физическими упражнениями. А после обследования до вечера ходила по палате и коридору с позорной деревянной палкой, стараясь не опираться о стены. Следом опять шла проверка, физупражнения и сон.  Сегодня Дайвике решила выйти дальше своей территории, которую она уже успела запомнить.  «Может быть, лестницы — не самый лучший вариант? Главное — не убиться там, а то будет самая позорная смерть в Наварре»  На удивление самой девушки, она пришла вечером в комнату целой и невредимой. Риорсон слышала, как чуть не столкнулась с несколькими людьми на лестнице, но они обошли ее, замедлив свой шаг. Дайвике не видела, что происходило вокруг, но затылок сильно покалывало, и было ощущение, что за ней следят. Может быть, это были ее прошлые сослуживцы, которые проведывали пострадавших товарищей в восстании. А может быть, что это были кадеты-всадники или офицеры. Рядом могли пройти генерал Сорренгейл, Мельгрен или те же самые Эшер с Мирой или Вайолет. Но она бы все равно не поняла.  ***  Благодаря своему упорному труду и упрямству, Дайвике ко дню Новобранца могла бегло подниматься по лестницам, ходить без палки или стены и подниматься на горный пик, где начинается парапет. Про последнее, правда, никто не знает, потому что туда не пускали тех, кто не прошёл самое первое испытание для всадников. Дайвике пыталась несколько раз пройти этот парапет, но ещё в пределах стен ее нога соскальзывала, а сама девушка упала бы вниз, если бы не каменные стены.  Но сегодня она упадёт, если не перестанет думать о плохом и Бреннане. Свои мысли она должна отпустить, чтобы в голове было пусто. Чтобы не слышать любимый мужской голос в ушах и короткие вздохи Ксейдена, когда он сидел на коленях и принимал удары Аэтоса. Прозвенел колокол. Очередь двигалась довольно таки быстро. Как поняла Дайвике, в этот год было мало желающих поступить в элитное подразделение. — Следующий,— звучный голос старшего лейтенанта Фиццгибонса разрезал воздух. Девушка перед Дайвике написала своё имя в строке ведомости и быстро прошла ко входу в орудийную башню.  — Следущий,— Риорсон подошла довольно уверена к столу,— Дайвике? — И Вам не хворать, товарищ старший лейтенант,— свой же голос показался Риорсон холодным и лишенным эмоций. — Ты успела хоть восстановиться?   — Если я стою здесь, значит - успела,— если раньше Дайвике чувствовала себя уверенно, то с появлением в руке пера вся уверенность растерялась.  Она не могла понять: где лист, куда именно вписывать имя и сколько по длине колонка. Тело будто оцепенело.  — Давай быстрее, тут есть люди, которые сами сюда пришли.  — А я прилетела сюда на крыльях любви,— писец услышал тихое ворчание своей знакомой. Хоть сарказм свой не растеряла с казнью Фена. Он аккурат взял ее руку за запястье, направляя к листу, почувствовал неровность от браслета и сверкание от золотого колечка.  — Если хочешь, чтобы кольцо осталось на месте, то завяжи его на шее цепочкой или ниткой,— на шёпот лейтенанта девушка ответила кивком и пошла в сторону входа в башню.  Буквально через минуту Риорсон поднималась по винтовой лестнице без перил – единственной опорой была стена. Прошло ещё около десяти минут, пока она не встала перед столом. Шуршание с той стороны давало понять, что там кто-то сидит и пишет.  — Имя. — Дайвике Риорсон,— шуршание резко прекратилось. Девушка не могла быть уверена на все сто процентов, но парень, скорее всего, уставился на неё со смесью презрения в глазах. Вскоре чмоканьем опять началось.  Кто-то схватил Дайвике за запястье. Из-за привычек и мышечной памяти она вывернула руку этому человеку и ударила коленом в живот. Стул за столом заскрипел, а потом Дайвике взяли за руки. Не ожидающий нападения третьекурсник завалился на пол, скорее всего, хватаясь за живот.  — Ты решила вслед за отцом восстание устроить?  — Вы решили меня раньше времени к Малеку отправить?  — Никто не хотел тебя убивать.  — Охотно верю в это. Но чтобы такого не случалось, можно было бы внимание словами привлечь.  — Не понимаю, как тебя, такую дефектную, допустили подняться на парапет.  — А я горю желанием быть тут? Мне было бы легче, останься я в квадранте пехоты.  —… Когда будешь проходить парапет, раскинешь руки в стороны и прощупаешь камень спереди, прежде чем наступить. Иди медленно и сосредоточься на равновесии,— парень, который сидел раньше за столом, решил дать рекомендации по прохождению парапета за недееспособного товарища, который все еще приходил в себя. Видимо, теперь они поменяются в исполнении обязанностей, доверенных командирами крыла.  Парень подвёл Дайвике к началу парапета и отошёл назад к столу, помогая подняться своему товарищу, который уже пришёл в себя и ради балды лежал на земле. Сама девушка уже начала проходить испытание, широко раскинув руки с метками. Когда она вышла из-за камня, то ветер сразу же ударил в лицо. Какую-бы солнечную и безветренную погоду прогнозировали, в горах всегда будет ветер, хоть и слабый, но будет. Благо, сегодня на ней были обтягивающие кожаные штаны, ботинки и туника.  Кажды следующий шаг она прощупывала носком ботинка. Дайвике уже начинала слышать шаги человека, шедшего за ней. Судя по подступи, это была девушка. Но Риорсон не было уверена в ее невинности, потому что с каждой последующей секундой шаги становились громче и быстрее. Потом послышался лязг лезвия кинжала, которого достали из ножен. А потом воздух разрезался этим металлом. Может быть, потеря глаз - к лучшему, потому что она не увидела бы опасность, а так из-за отсутствия зрения остальные чувства стали лучше и острее. — Грёбаная сука!  — И что же я успела сделать тебе?— Дайвике круто развернулась на носочках, останавливая удар маленьким ножом.  — Я отомщу за своего брата и мать! Из-за твоего отца-ублюдка я осталась одна!  — А твой отец где,— второй удар кулаком в челюсть тоже был заблокирован,— видимо, пошёл молиться и не вернулся? Тогда это не мой отец плохой,— девушка, видать, очень сильно разозлилась, потому что удары стали бесконтрольными и неточными.  Противница оставались на месте, действуя только верхней частью корпуса, боясь упасть. Она была сосредоточена на руках Риорсон, совсем позабыв о ногах. И это сыграло на руку Дайвике.  Риорсон провела ложный удар по правому боку, ударив левой рукой по печени. Девушка отшатнулась, но осталась на ногах.  «Надо поспешишь – идут следующие. Если не закончить как можно быстрее, то следующий может помочь этой девушке, и тогда я стану птичкой»  Резко тело противницы завалилось на бок, а потом упало с парапета. Этот маленький нож, подаренный отцом на пятнадцатое день рождения, только что спас жизнь Риорсон. Девушка провела связку ударов, незаметно переложив это орудие убийства в другую руку, а потом ударила лезвием сначала по груди ближе к сердцу, затем по шее.  Как только Дайвике услышала тяжелый звук падающего тела, то развернулась и пошла дальше. Слава Зинхалу, больше никто не хотел скидывать противную дочь предателя с парапета.  Прошло довольно много времени до тех пор, пока Дайвике надо было отмечаться другой стороны парапета. И примерно столько же, перед тем, как их построили в ровные ряды в огромном помещении с каменным помостом, на котором строят два человека: комендант Эйриксон и его помощник Панчек. Их голоса было легко узнать, так как Дайвике стояла на первом ряду. За ними устроились четыре человека, судя по шагам - парни. Из разговоров людей, которые знали устройство командования Басгиата, они были с тремя заездами на форме и нашивками командиров крыльев. У одного был знак командира подразделения. Прошло ещё около часа, до закрытия главных дверей в ротонду. А потом грубый холодный голос, усиленный малой магией, разрезал появившуюся тишину.  — По нашим данным, сейчас здесь стоят двести шестьдесят два человека, тридцать один человек не прошли парапет. С этого дня начинается настоящее испытание, до Молотьбы вы все считаетесь кадетами, когда вас выберет дракон —будете всадниками. И не факт, что каждый из вас доживет до этого момента. А чтобы выжить, вам нужно усердно учиться и трудиться,— Эйриксон и его помощник ушли с помоста.  Минуту никто из командиров не выходил вперед. Затишье продолжалось до марша тяжелый сапог на каменном помосте.  — Меня зовут Оливер Дармун. Я командир подразделения и Первого крыла. Командиры секций и отрядов, займите свои места,— через аккуратные ряды стали пробираться много людей. По непонимающим шепоткам кадетов Дайвике поняла, что перед помостам встало около пятидесяти человек плюс минус,— сейчас вас всех распределят по отрядам, секциям и крыльям. Кира, выходи. По голосу девушки Риорсон поняла, что она записывала имена людей, прошедших парапет.  — Первый отряд секции Когтя Первого Крыла!,— буквально на полминуты возродилась тишина,— когда назовут ваши имя, встаёте за командиром отряда. Начинай,— словно водопадом, имена вырывались из уст этой безликой девушки. Дайвике слушала внимательно, потому что хотела понять, куда надо идти и когда ее позовут.  Внимать речам девушки пришлось недолго: буквально через три имении прозвучала фамилия Риорсон. Легкий гул, который наполнял пространство ротонды, мигом прекратился, а Дайвике почувствовала, как сильно чешется затылок с шеей.  Когда она вышла из строя, то ее снова схватили за руку.  «Да ебит твою мать, у меня руки мёдом намазаны, чтоли?!»  Против своих пехотинских привычек Дайвике не смогла идти, так что она попыталась опять скрутить человека и ударить в живот коленом, но не вышло. Он заблокировал ее удар, схватив под колено.  — Второй раз такой трюк не пройдёт. — Уверен?— из-за своего маленького роста и миниатюрности она вместе со своим прошлым учителем самообороны разработали план действий в таком случае.  Дайвике подпрыгнула на свободной ноге, опершись о руку противника, которая держала колено. Она ударила его по голове свободным коленом. Голова оппонента отлетела назад и послышался хруст поломанной переносицы.  — Так, кадет Риорсон! Отставить!  — Слушаюсь,— руки тотчас опустил вниз по швам, спина выпрямилась, а ноги сомкнулись, расставив в носки в стороны. Казалось бы, в квадранте пехоты Дайвике проучилась всего год, но этого было достаточно для того, чтобы привыкнуть ко всей строгой военной выправке так, что это считалось за должное.  „Она точно слепая?” „Зачем носить повязку вокруг здоровых глаз?” „Она нарушила Кодекс в первый же день” „Зачем она тут нужна”  Эти слова тяжело оседали в душе. Никто не верил, что она осталась без глаз. Может, никто и не хотел верить.  Риорсон хотела оставить все как есть, не отвечать на эти глупые слова, но задетая гордость делала своё дело. Эти люди посмели сомневаться в ней! Они не верили своему будущему товарищу сейчас, так о каком доверии в будущем может идти речь? Они обесценили плату за поражение.  Дайвике развязала черную ленту на волосах.  — После этого вы ещё думаете, что я зрячая?— кадетов одолела дрожь от страха и отвращение. У многих людей в душе поселился ужас от этой картины. Верхняя половина лица была просто изуродована: огромный рванный шрам проходил от виска к виску. Но не это было причиной их страха. Они видели, что только что сделала дочь предателя будучи слепой, так на что она была способная с глазами?  По приказу командира крыла Риорсон спокойно дошла до своего отряда. В дальнейшем распределении таких сюрпризов не было. Парня сразу отвели в квадрант целителей, чтобы его нос восстановили и он вернулся в строй.  Когда уже все были распределены по отрядам, им дали приказ повернуться лицом к ротонде. Следом послышался другой мужской голос.  — Поздравляю, теперь вы кадеты,— послышались аплодисменты с разных частей помещения,— вы чувствуете себя уверенно и непобедимо. Вы прошли парапет! Вы стоите здесь! Вы слышите, видите и ощущаете это место!— с каждым словом хлопки становились все громче и громче. Потом они переросли в уникальный звук хлопающих крыльев дракона. А на данный момент, нескольких драконов.  Настоящие аплодисменты сошли на нет, как только послышался трест каменной стены и тяжелое дыхание этих огромных животных.  Дайвике не могла их разглядеть, но по восхищенным вздохам и словам, можно было сказать, что они великолепны. Риорсон благодарила Амари за то, что не видит их. Не видит тех чудовищ, чьих сородич просто-непросто превратил в кучку пепла ее отца и его друзей. Не видит тех чудовищных когтей, которые лишили ее возможности видеть этот волшебный окружающий мир и его людей. Она благодарна Царице Богов, что просто не видит.  Рядом послышался крик, потом ещё один и ещё. Затем топот бежавших сапог. А потом послышался тихий рокот, и воздух резко нагрелся. Тихий вскрик и звук чего-то, сыплющегося на землю.  — Теперь вы чувствуете себя непобедимыми? А ведь они тоже прошли парапет.  Какой-то дракон сейчас сожжег, мать вашу, двух кадетов. — Им не важно, кто ваши родители. Им не важно, кто вы. Запомните – вы для них просто добыча.  Потом эти крылатые чудища сожгли ещё нескольких. Видимо, вместе с ними прилетел очень садистский дракон, потому что одного парня он просто-непросто задавил.  «Да ну нахрен. А я ещё думала, что в пехоте тяжело.»