Your lips, my lips - apocalypse

— Спасибо всем за то, что были со мной и терпели меня. Мы отлично справились. Поднимем бокалы! За нас! — у Тсумиги в руке был бокал шампанского. И явно не первый за этот вечер. Она сменила наряд: красивое красное платье и подходящая льняная накидка. Того же красного оттенка, что и костюм Куроо — разумеется. Кенма, как обычно, держался в стороне. Он был здесь только ради неё. — О боже… Кенма, посмотри на себя… где ты достал этот костюм? — с широкой улыбкой спросила Тсумиги, подходя к нему. — У одного дизайнера. Не знаю, знакома ли ты с ней… — усмехнулся он, потянув за лацканы пиджака. Она подошла ближе, поправляя ему воротник. — Ну, вкус у неё точно есть. Ты Куроо не видел? — Кажется, он был… — Прямо здесь, — он появился за её спиной, кладя руку ей на плечо. — Вот ты где! Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, — улыбнулась она, а он покачал головой. — Даже не думай. — Заткнись. Боже, он такой раздражающий! — она повернулась к Кенме, закатывая глаза. Мимо прошёл официант, и Тсумиги украла у Кенмы пустой бокал, тут же сунув ему новый. — Кстати, это только официальная часть празднования. Потом будет менее камерно — у меня дома. Я забыла сказать, что переехала! Вы обязаны прийти! — Ну, это звучит неплохо, но я… Куроо прожёг его взглядом. Кенма сглотнул. Этот взгляд был пугающим. — Не могу дождаться. Прям не могу усидеть на месте. Куроо кивнул с гордостью. Тсумиги всё время дёргали туда-сюда. Шоу оказалось успешным. Даже стервятникам пришлось это признать. — Ты понимаешь, что «менее камерно» — это ты, я и она? — спросил Куроо, прислонившись к стене. — Правда? Слава богу. Всё это шоу — уже пытка для меня. — Ты слишком драматизируешь. — Что? Я просто не люблю общаться с людьми. Моя первая работа была игрой в видеоигры и… — А теперь ты мафиози. Кенма зыркнул на него. Эта блядская ухмылка. — Разве ты не злился на меня? Вся эта фигня про разошедшиеся пути и всё такое. — Я не… злюсь, — Куроо закатил глаза. — И не злился. Просто я знаю, как Тсумиги о тебе заботится, а в последнее время она немного… расстроена. И дело не только в шоу. Я не хочу давать ей ещё один повод для волнений. Она до сих пор чувствует вину за ту ночь. Кенма кивнул. Логично. Не всё решается за неделю. — Я правда не хочу проблем, поэтому обычно не связываюсь с мафиози, — он поправил волосы, отводя взгляд. — У меня и так своих проблем хватает. Кенма сделал глоток. Игристое было отличным. — Ладно, возможно, я всё-таки злился, — добавил Куроо. — Это сложно. Я почувствовал себя так, будто меня предали, когда ты начал говорить о них, делиться деталями и… я, может, и лицемер, но… — он усмехнулся, глядя на пустой бокал. — Я не люблю, когда мной пользуются. — Я думал, что помогаю… — вздохнул Кенма, снова отпивая. — Блять, мне нужна сигарета. Тсумиги обидится, если я отойду на пять минут? — Я тоже не против, — улыбнулся Куроо, направляясь на террасу. — Халявщик. Вечеринка тянулась долго, и каждый раз, когда Тсумиги видела пустой бокал Кенмы, она тут же меняла его на полный. — Уф, я просто убита… — простонала Тсумиги, уже босиком — каблуки через время начинали её бесить. — Может, перенесём сплетни на другой раз? — спросил Куроо, поддерживая её. — Ага, как же. Мне надо поговорить с этим блондинчиком, который пытается увести тебя у меня, — ухмыльнулась она, щёки слегка порозовели. — Он такой хитрый и вечно занятой, что к нему невозможно подобраться. Теперь, когда я его поймала, так просто уже не отпущу. — Ладно. Увидимся у тебя на новом месте, — Кенма провёл рукой по лицу. — Ты за рулём? — обеспокоенно спросил Куроо. — Ты довольно много выпил… — Козуме, не заставляй меня волноваться! — прогремела она, хотя именно она его и напоила. — Я достаточно трезв, чтобы развезти вас, пьянчуг, — усмехнулся Куроо, выхватывая ключи у Кенмы. — Я уже водил. — Ты не пил? — спросила Цумиги, почти полностью опираясь на него. — Нет. Не хотелось. Вытащить их было непросто, но он справился. Дорога домой прошла под бесконечный монолог Тсумиги. — Всё-таки мы хорошо поработали. Через пару минут — и тонну болтовни — они были у её дома. Она устроила Кенме короткую экскурсию, пока Куроо ставил чайник. — Дом очень подходит такой утончённой женщине, как ты, — улыбнулся Кенма, когда они вернулись в гостиную. — Знаешь… тут немного пустовато. Я целыми днями вне дома, а когда возвращаюсь — меня никто не ждёт… или некому ждать. Куроо услышал её слова. Он улыбнулся — не в первый раз. — Я сама выбрала такую жизнь… и не жалею об этом, но… иногда я задумываюсь… — Ромашка с лавандой? — крикнул Куроо из кухни. — О да, пожалуйста. А ты, Кенма? — То же самое. Через пару минут Куроо вернулся с подносом: три чашки, чайник, мёд и сахар. — Вот поэтому я на вас и злюсь, — усмехнулась она, шутливо хлопнув Куроо по бедру. — Вам сколько? Двадцать? И вы уже отказались от любви? Вы же не хотите повторить судьбу грустной пятидесятилетней женщины в огромной пустой квартире, правда?! — У нас другие приоритеты, Тсумиги, — резко ответил Куроо. — Чушь. Ты даже не пытался, — она прищурилась. — Я просто не хочу, чтобы вы повторили мои ошибки, милые. Я столько раз пыталась вас отпустить, а вы всё равно делаете шаг назад. Ты же знаешь, что Мадам тоже бы этого хотела. Кенма ничего не сказал. В конце концов, они не так уж отличались: снова и снова возвращаться к неудовлетворяющей жизни, при этом не делая ничего, чтобы хоть как-то её изменить. — Ты пыталась продать мне всех своих моделей, но ты же знаешь, что я не такой, Тсумиги, — продолжил Куроо. — Но с Энни у вас вроде бы всё хорошо складывалось. Вы поддерживали друг друга — а это важно… — Я думаю об Энни как о подруге. И знаю, что она чувствует то же самое. Скорее…отношения брата с сестрой. Понимаешь? — Милый, в тебе есть так много чего можно дать… Его взгляд на мгновение пересёкся с взглядом Кенмы, но тот тут же отвёл глаза. — Не так уж и много, Тсумиги. — Позволю себе не согласиться, — ответил Кенма, принимая чашку из рук Куроо. Куроо прожёг его взглядом. — Ты должен быть на моей стороне. — Я человек, которому нечего предложить, кроме денег. А тебе есть чем заняться. Это не значит, что ты обязан, но ты можешь, — он сглотнул, глядя в чай. — Ты вообще осознаёшь, какую силу имел там, за кулисами? Одним своим присутствием ты заставляешь людей чувствовать себя любимыми и нужными. Да, это платоническая любовь, но она такая живая. Я — лишь эмоциональный обломок, и даже я сам это понял. Куроо снова закатил глаза. — Я тебя совершенно не знаю. В конце концов, мы знакомы… меньше двух недель? Я просто делаю предположения. Тсумиги прочистила горло, ухмыляясь. — Ясно… Это оставило их обоих в замешательстве.