Свиалор. Ренегат

      Мэл внимательно просматривает ящики с заготовленным оружием и одеждой. Каждый ящик проверили дважды, прежде чем передать ему перепись всей поставки, но в этом деле небрежности быть не должно.       Артефакты для задержания и обездвиживания отступников Мэл решил держать у себя в комнате. Проблему с оружием решить всегда можно — отец хорошо потрудился, чтобы он ни в чем не нуждался, но без необходимых для пленения приспособлений, взять беглецов живыми не выйдет.       Мэл не позволит убить никого из них.       Из Лорса к Никаису было послано около двух сотен солдат с провизией и своим оружием. Новость о помолвке с семьей советника Флоры очень вдохновила отца. Он поступился со своим отвращением по отношению к собственному сыну, желая помочь ему в достижении их общей цели. Эта алчность выламывает кости, но о ней думать куда проще, чем от скорой встречи с Мортом. И с…       Они отправляются уже завтра. Трех дней приготовлений оказалось достаточно, пусть Мэл и собирался выдвинуться еще раньше. Он в очередной раз поставил на свое знание бывшего капитана, позволив себе задержаться в Академии еще ненадолго.       Семьи Эша и Миаты задержаны и доставлены на рассвете. Дорога заняла слишком много времени из-за непрекращающихся снегопадов. Мэл не хотел отправляться на миссию до их прибытия.       Несмотря на статус Миаты и Эша как изменников, к их родным отнеслись с должным уважением — все время пути они ни в чем не нуждались, также не будут нуждаться, пребывая уже в Академии. Никто не посмеет запереть их в темнице или морить голодом — не после долгого сотрудничества с королевским двором и армией.       Оружие Аилайт все еще считается лучшим во всем Свиалоре. Ни один оружейный дом не может похвастаться таким качеством и известностью.       — Советник, — зовет незнакомый мужской голос, и Мэл рефлекторно оборачивается, отвлекаясь от подсчета.       Постепенно все забывают о его звании капитана, все чаще и чаще обращаясь как к советнику. Мэл не знает, считать ли это достижением.       К нему подходит крепкий фей в ливрее и почтительно склоняет голову, приветствуя. Мэл чувствует себя немного неловко от подобного проявления почтительности, уже привыкший к постоянным попреканиям и недовольству, но виду не подает.       Союз с Флорой придаст Мэлу и его идеям больше влияния — союзники семьи Сиеры поддержат его, когда это будет необходимо, самой же девушке станет куда проще пробиться наверх, когда вся организация Академии вновь начнет меняться. Мэл уверен, что все стремительно перестроится, как только Морт даст о себе знать.       — Первые допросы закончились, — сообщает фей, подчиненный Фаисс, и передает Мэлу бумаги с записью разговора. — Вы можете поговорить с задержанными лично, стражу предупредили, — говорит он и отступает на шаг, опуская голову.       Мэл кивает, благодарит мужчину и отпускает, после чего заглядывает в полученные бумаги.       Как и ожидалось — допрос больше походил на вежливую беседу. Магам задали много стандартных вопросов об их семье и причастности к измене Эша и Миаты и оставили до вечера, прекрасно понимая, что долгая дорога измотала задержанных.       Решив изучить ответы позже, Мэл находит в бумагах информацию о том, куда поселили семьи и сразу же направляется к ближайшей лестнице.              …Он входит в одну из больших гостевых комнат, что в корпусе мэтров, и сразу же встречает сидящих на ковре Ишу и Фаю. Нелли вместе с родителями заняли широкий диван, пребывая в заметном напряжении — они тихо переговаривались, поглядывая на младших, пока не обнаружили Мэла, остановившегося в дверях.       Лицо Верты, матери семейства, заметно теплеет. Девочки на ковре озаряются улыбками. А мистер Джарт вместе со старшей дочерью остаются в том же напряжении, смотря на Мэла, не мигая.       Ну, по крайней мере, не все так плохо, он готовился к открытому проявлению ненависти.       — Мэл, — приветствует Верта, поднимаясь на ноги. Мэл неуверенно делает пару шагов вглубь комнаты и останавливается, не решаясь приблизиться.       — Ты пришел, чтобы спасти нас? — невинно интересуется маленькая Фая, поднимаясь на ноги. Мэла мгновенно бросает в холод, но он выдерживает открытый детский взгляд, прежде чем ответить:       — К сожалению, вам придется еще немного побыть здесь, — Голос едва не скрипит, почти незаметно подрагивает на окончаниях слов.       Фаю, что только собиралась подбежать к магу с объятиями, как это всегда происходило в дни визита родных, останавливает — слишком крепкая для ее возраста — рука Иши. Девочка не старше двенадцати, но работа в кузнице делает свое дело.       — Чтобы удостовериться, что мы пособничали в измене Эша? — едко усмехается Нелли со своего места. Мэл вздрагивает, встречаясь с девушкой взглядом.       Он не знает, что стоит ответить. Что будет безопасно ответить. В первую очередь для самого Эша и его семьи.       Верта подходит к Мэлу сама, чему он очень рад. Сейчас он является для них неочевидной угрозой, как и любой другой маг в Академии, да еще и военным советником, ведущим в противоборстве той силе, за которую выступает Эш.       Все стало таким сложным и запутанным. Мэл собирается жениться, чтобы завладеть еще одной армией, Эш, находясь в бегах, работает ради божества, желающего захватить престол. Иша останавливает Фаю от проявления привязанности к Мэлу, а Джарт и Нелли смотрят на него с осуждением и подозрением. Все пошло наперекосяк и ничего уже не исправить, чтобы вернуться к началу.       Мэл не замечает, когда его начинает трясти. Он сцепляет руки за спиной, впиваясь ногтями в кисти, но даже это не помогает прийти в себя. Дыхание тяжелеет, а гулко бьющееся сердце затмевает все звуки в комнате.       Он правда старается поступать правильно, но, кажется, уже забыл, что это вообще значит. Когда возлюбленный в оппозиции, когда Мэл так и не смог признаться ему в ответ, но уже помолвлен с другой — стоит ли эта правильность тех мук, что разрывают его каждую ночь кошмарами, заставляя вновь и вновь проживать самый ужасный момент в жизни?       Эш, истекающий кровью, Элан без сознания, капитан, обративший оружие против своих подопечных. Или же нет?       Знала ли Эбигейл в тот момент? Она напала первой — говорил Эш и был уверен в этом, даже после того, как провалялся на койке в лазарете, борясь за свою жизнь.       — Эй, — Он чувствует чьи-то горячие ладони, отдирающие его руки друг от друга. — Ты не в порядке.       Мэл поднимает голову, рассматривая покрасневшие следы на собственных кистях, кровоточащие из-за лопнувшей кожи под давлением ногтей. Рассматривает неожиданно нежные руки Верты, удерживающие его на краю пропасти.       Как он может вообще смотреть на нее после того, что натворил?       — Такой же заложник, как и мы, — хмыкает женщина, осторожно касаясь подбородка Мэла и поднимая его голову.       — Я руковожу поисками беглецов, — выпаливает Мэл на одном дыхании, видя, как вздрагивает Верта. В ее глазах синих плещется страх и не исчезает, несмотря на все мысленные мольбы мага напротив. — Я должен схватить Эша.       Внутри все обрывается.       Он помнит их первую встречу. То неловкое знакомство. Когда пятнадцатилетний Эш, схватив Мэла за руку, потащил через весь зал, на ходу удивляясь — как это так, что к Мэлу никто не приехал? Эш тогда только доставал ему до плеча, смотрел снизу-вверх своими бездонными черными и улыбался во весь рот.       В тот день девятилетняя Иша от Мэла вовсе не отлипала, держалась то за рукав, то за штанину, падала с объятиями в приливах любвеобильности и болтала без остановки. Застенчивая Нелли смущенно задавала вопросы и отводила глаза, стоило их взглядам столкнуться, а после заливалась краской. Джарт похлопывал Мэла по плечу, кажется, после каждой его реплики, наглядно показывая, что такое родительская любовь, которой у него никогда не было.       А Верта попросила его подержать малышку Фаю, когда они только зашли в трактир. Не опасаясь за ее безопасность, не мешкая и не раздумывая. В одно мгновение девочка оказалась на руках Мэла, облепив его своими маленькими конечностями.       Ни для кого это не было чем-то удивительным, но Мэл замер, прирос к полу, боясь лишний раз вздохнуть.       Они доверились ему, видя впервые в жизни. Во вторую встречу уже считали практически семьей.       А сейчас Мэл, стоит напротив — так близко — сообщает, что ведет охоту за их единственным сыном, подарившем ему так много. Всего себя.       — А ты хочешь его найти? — придя в себя, едва слышно интересуется Верта, поглядывая на дверь за спиной Мэла. Он вздрагивает, не смея отступить, как бы сильно этого не хотелось.       Мэл держался целый месяц. Собирал себя по кускам каждое утро, стискивал зубы до боли, когда хотелось сорваться, поднимался на ноги, пересиливая безграничную слабость и желание исчезнуть. Он не позволял себе расклеиваться и обнажать эмоции при ком-то ни было.       Все пошло прахом в это самое мгновение.       — Нет… — На выходе. Мэл зажмуривает глаза, пытаясь прогнать жжение, но не справляется — горячие капли прочерчивают на щеках блестящие дорожки.       Верта обнимает его, мягко прижимает к себе и гладит по волосам. Она продолжает шептать, пусть Мэл и не верит.       Все будет хорошо.

***

      Элан откладывает перо, отодвигает бумагу в сторону и растекается лужицей по столу. Изрядно поломав голову несколько дней, он все же закончил перевод пятой печати и полностью выдохся. Кажется, с каждой печатью сложность символов лишь растет, а вместе с тем и их количество.       Он прикрывает глаза, слушая нестройные звуки столкновения стали. Сильные и быстрые удары, скользящие с характерным скрипом, гудящие от напряженного соприкосновения. Четкие советы Морта и расплывчатые, чуть игривые наставления Сансалеты.       Темноту под веками то и дело озаряет мимолетными вспышками, не такими яркими, как было в первый раз, но все еще ощутимыми. Заставляющими пальцы невольно подгибаться и сердце трепетать от древней силы, пробирающей изнутри.       Эшу, наверное, сейчас совсем не сладко. Впервые они находятся в относительно равном положении, где глаза Эша — манящие и подавляющие волю, соперничают с благоговением от покровительства Морта.       Элан делает глубокий вдох, прогоняя навязчивые символы из памяти и открывает глаза, оглядывая залитый светом зал. Высокие изогнутые окна открывают вид на промерзлый сад, утопающий в снегу с каждый днем все сильнее. С обледеневших арок свисают тяжелые сосульки, грозящие обвалиться на Роя каждый раз, когда он решается пройти под ними.       И Элан совершенно к этому не причастен.       Днем горячие солнечные лучи неизменно пытаются бороться с заснеженным Свиалором, но проигрывают, стоит только ночи взять свое. Эти погодные аномалии отражаются и на состоянии несчастных жителей, порождая мигрени и злобу.       Элан лениво наблюдает за смертельными танцами посреди зала. В руках Эша и Морта идентичные друг другу изящные мечи, только-только привезенные из очередной тайной резиденции главнокомандующего. Миата, справяющаяся с оружием куда лучше своего друга, тренируется с использованием двух длинных прямых кинжалов, добродушно подаренных Сансалетой.       Все чаще Элан ловит этих двоих на тихих разговорах и нежных улыбках, но послушно молчит, не желая влезать туда, куда не следует. Морт впрочем, тоже никак увиденное не комментирует. Этого достаточно.       Морт объявляет о перерыве, и уже спустя мгновение Эш оказывается около Элана, наполняя стакан водой из графина. Он раскраснелся и вспотел, что неудивительно — Морт церемонится с ним не стал.       — Устал? — интересуется Морт, подходя к столу. Он берет один из множества листов с выписанными значениями символов, рассматривает и кладет обратно, ничего не понимая в есхадских словах.       Элан выпрямляется.       — Осталось только подобрать трактовку, — отзывается он, поглядывая на едва не умирающего Эша. — Поменяемся? — спрашивает он у парня, на что тот с готовностью и неприкрытой благодарностью кивает. Элан уступает ему свое место.       Его идеей было установить стол в зале, который они определили под тренировочный. Сансалета возмущалась долго и громко, недовольная бессмысленным присутствием Элана, который непременно будет отвлекать магов от поединков. На деле же он молча занимался расшифровкой печати, изредка поглядывая на увлеченного капитана — единственное, что помогало не сойти с ума с бесконечными значениями древних символов.       Элан тратит пару минут на разминку затекших от долгого сидения конечностей, а после ловит переброшенный Мортом меч правой рукой, решив начать с малого.       — Я уверен, что эта печать как-то связана с твоими последователями, — начинает Элан расслабленно, попутно отражая совсем не легкие удары Морта. Рука гудит от мощи столкновения, но Элан игнорирует неудобство, наконец-то чувствуя облегчение.       Умственная работа выматывает его куда сильнее физической. Мысли то и дело разбегаются, грозя добраться до самых дебрей затуманенного сознания. Туда, где все пропахло кровью и страхом, где кисло-сладкий аромат гниения не смывается водой и не перебивается дымом костра.       — Мгм, — мычит Морт, не замедляя нападения. Он медленно кивает, противореча быстрым движениям тяжелого меча, показывая, что внимательно слушает.       — С этой твоей божественной сутью и покровительством Свиалора, — продолжает Элан, намеренно держа ровный, слегка ленивый тон. Пальцы начинает неприятно покалывать от крепкой хватки на рукояти, но он держится с натренированным равнодушием. — Если речь идет как раз о становлении божества как покровителя, о чем ты и говорил, когда случилась та первая вспышка, тогда пятая печать уже снята.       Элан резко отклоняется назад, пропуская лезвие над своей головой и ловко выворачивается из-под руки Морта, оказываясь почти за спиной капитана. Он взмахивает мечом, планируя нанести совсем несерьезный удар, — у них все еще нет ни единого целителя в резиденции, — но оказывается остановлен вовремя повернувшимся Мортом. Меч со звоном бьется о лезвие чужого меча.       Элан слабо морщится, чувствуя неприятный разряд по руке и делает широкий шаг назад, продолжая болтать, как ни в чем не бывало:       — Но перескакивать через печати нельзя, значит, четвертую ты тоже уже снял. И Уилл — если мы все-таки полагаем, что невинная жертва именно он — либо воскрес, либо вознесся.       Элан оступается — совсем маленькая, незначительная в поединке с любым другим соперником ошибка, но стоя напротив Морта, она становится фатальной. Он не успевает ровным счетом ничего, даже для вдоха нет места, как оказывается плотно прижат в чужой груди.       Правая рука с мечом вмиг обезврежена — оружие выпадает из рефлекторно разжатых быстро немеющих пальцев. А у самой шеи, касаясь фантомным холодом и ощущением приближающейся смерти, блестит лезвие.       — Знал бы ты, насколько мне нравится, когда ты умничаешь, — горячим шепотом над ухом.       Элан сглатывает, чувствуя разрастающийся жар. Морт задерживает его в этом положении еще на одно долгое мгновение, после чего отпускает под недовольный возглас Сансалеты:       — Какой прок от таких тренировок, если вы друг другу поддаетесь?       Элан закатывает глаза, поднимая свой меч с пола. Он оглядывается на увлеченного трактовкой Эша, прежде чем все-таки столкнуться взглядом с Сансалетой.       Миата рядом с ней прокручивает запястья, разминая, и выглядит куда свежее, чем Эш, уходящий с импровизированной тренировочной площадки. Откуда у нее такие навыки, остается только догадываться — Элан ни разу не замечал, чтобы Миата уделяла особое внимание оружию.       — Забирай Миату, — вдруг говорит Сансалета, осторожно направляя девушку вперед, а сама же прожигает Элана злобным взглядом. — Пусть этот со мной встанет.       Морт усмехается, пока «этот» старательно давит быстро растущее раздражение. Элан разглядывает некрасивый шрам на ладони Сансалеты, находя в нем некое успокоение. У него был точно такой же, пока мази Уилла не разгладили большую часть рубца.       — Найди себе клинки, — надменно фыркает Сансалета, отворачиваясь от мага, чтобы поправить чуть растрепавшуюся прическу.       Морт в тот же момент вытягивает уже знакомые Элану сай из набедренных ножен и передает магу. Клинки все еще хранят тепло тела капитана, но Элан пытается не думать об этом, потому что не время.       Находясь под одной крышей каждую минуту существования, без возможности даже прогуляться по саду резиденции, у них никак не получается выкроить время, чтобы побыть наедине. Вечные донесения, бесконечная работа, печати, планы на агитацию, стратегии на всевозможные случаи нападения. Из этого нескончаемого списка Элан занимается лишь печатями, но все равно к ночи валится с ног от усталости, а Морт все продолжает работать.       Его стойкости остается лишь позавидовать, но Элан все равно переживает, что в какой-то момент капитан окончательно рухнет и подняться уже не сможет. Даже он не всемогущий.       Элан останавливается напротив Сансалеты, пытаясь заранее оценить ее рост, как одно из неудобств в бою. К Морту он уже привык — их разница в росте незначительна, а к технике приспособиться не так уж сложно, если не отвлекаться — что Элан очень уж любит делать.       С Сансалетой будет сложнее. Ее руки длиннее, шаги шире, а женское тело Элан считает главной проблемой — ни в коем случае нельзя портить одежду девушки с той же небрежностью, с какой он сражается против мужчины.       Оголение Сансалеты в тренировочном поединке закончится для Элана скоропостижной смертью, в этом он уверен на все сто.       — Попробуй хотя бы задеть меня, — самодовольно предлагает девушка, взмахивая рукой, призывая мага атаковать первым.       — Мы знаем, что я тебя уже задевал, — отзывается Элан, отрекаясь от мира вокруг себя. Он концентрирует все внимание лишь на воинственной фигуре Сансалеты, что продолжает стоять неподвижно, наглядно показывая, за кого именно она принимает своего соперника.       За пустое место, если не меньше.       Не доходя шага до девушки, Элан резко отклоняется и уходит вправо — Сансалета смогла это предугадать, но ошиблась с выбором стороны, прекрасно помня, что Элан левша. Маленькой хитрости хватило, чтобы перекатиться по полу и оказаться за спиной девушки в одно мгновение.       Это изначально слишком рискованная уловка. Сансалета быстрая невероятно, все движения отточены и доведены до автоматизма. Для таких бойцов сражение не требует особой концентрации или непрерывного мысленного анализа, они двигаются рефлекторно, улавливают малейшие импульсы, предугадывая каждый ход.       Элану всего лишь нужно быть непредсказуемым. С его «дикарской» техникой и изрядно потрепанной душой это не должно быть слишком сложно. Достаточно лишь поддаться, отпустить ту тьму и хаос, пронизывающий каждую клеточку его тела.       Мир застилает черная пелена, удаляя из поля зрения всех, кроме Сансалеты. Элан не контролирует расползающуюся по лицу диковатую улыбку, полностью погружаясь в пучину своего легкого безумия.       Сияющая в темноте печать — благословение, подаренное Мортом Сансалете, служит главным ориентиром. Элан видит в ней ту чистую силу, не обремененную правилами, неограниченную и совершенную. Та же сила оставила отпечаток и на его коже, на сердце и костях, проникла в самые далекие уголки разума, распространяя свое имя.       Холодное и грязью незапятнанное, что перекрыло совсем другие имена, разрушающие Элана до основания.       Глухая ненависть разгоняется вместе с магией по венам, отравляет знакомые клинки с его руках, подбивает двигаться быстрее, резче.       С чужим громким вздохом запястья Элана окропляет горячей кровью. Жар в груди сменяется холодом и неприятной липкостью. Он быстро дышит, доводя мир перед глазами до размытых ярких пятен светящегося золота, мелькающий в темноте его магии.       И вдруг все исчезает.       Элан открывает глаза, оглядываясь по сторонам. Пропал зал для тренировок, стол в самом углу возле входа с красивой резной аркой. Пропали маги, капитан, Сансалета с длинными клинками в руках. Пустота встретила Элана тихим гулом, расслабляющим напряженные плечи.       Его окутывает легкостью, подобной мягкому одеялу или теплой воде, возвышает над границей мира в чистейший свет, в истинное настоящее, прошлое и будущее. Растворяет на мелкие частицы.       А после швыряет на каменный пол, дробя кости, вырывая легкие, подрывая грудную клетку.       Света больше нет.

***

      Мэл согласился сесть в повозку только ближе к ночи, когда окончательно убедился, что ни Эш, ни Миата не связывались со своими семьями незадолго до побега и уже после него.       Он не мог отделаться от навязчивых мыслей на протяжении всего дня — о чем подумала Верта, а вместе с ней и мистер Джарт, и девочки, когда Мэл разрыдался у них на глазах? Разве не он пришел, чтобы стать поддержкой, чтобы успокоить и заверить, что с ними буду обходиться хорошо, что это задержание не продлится слишком долго?       Семья Миаты же отнеслась к нему с разумной холодностью и отстраненностью. На вопросы они отвечали сухо и коротко, не отходя от темы ни на шаг. Сами ничем не интересовались, всем своим видом показывая, что беседа с Мэлом для них сродни наказанию. Старший брат Миаты — Тай старался держаться с тем же безразличием, но быстрые взгляды и резкие движения с головой выдавали его нервозность.       Мэл никому не сказал об этом. Не потребовал допросить Тая еще раз, хоть и должен был.       — Хватит уже думать, поспи хоть немного, — требует Сиера настойчиво, подталкивая Мэла плечом. Он вздрагивает и поворачивается к девушке с недоуменным выражением лица. — Всю ночь ведь план готовил, я права?       За прошедший месяц они с Сиерой довольно сильно сблизились, выучили привычки друг друга так же, как свои собственные. Мэл плохо спит ночью и предпочитает отсыпается днем в промежутках между обязательствами. Сиера печется о нем куда сильнее, чем о собственном отряде, но они не говорят об этом напрямую. Как и о его кошмарах.       Мэл поднимает голову, встречая заинтересованные взгляды Шина и Арина, сидящих напротив. Оскар рядом с ними нарочито на Мэла не смотрит, выбирая объектами своего любования заколоченное от мороза окно и грязный пол повозки.        — Когда будет остановка? — интересуется Арин, практически врастая в сидение. Он поворачивается к Оскару полубоком, удобно устраиваясь на плече Шина, и кутается в тяжелое шерстяное пальто.       Мэл вздыхает, заранее готовясь к предстоящим истерикам.       — Уже завтра днем будет единственная остановка в Озоа, — начинает Мэл и, не давая Арину возможности пуститься в громкие возмущения, сразу же продолжает: — Нас не должны задержать на пограничном посту, но в дороге может случиться что угодно. Если приедем рано, остановимся в постоялом дворе на ночь. Если же задержимся, то остановка будет всего на пару часов, чтобы помыться и поесть, а дальше снова в путь.       — Если поедем напрямую в Никаис, сможет сэкономить время, достаточное, чтобы нормально отдохнуть в Озоа, — говорит Оскар холодно, поворачиваясь к Мэлу. Он впервые смотрит ровно в глаза после того страннейшего конфликта, что у них случился. Но во взгляде этом нет ничего, кроме разрастающегося презрения и недовольства.       Даже вышагивая по лезвию, прекрасно осознавая, что любые связи могут помочь ему и облегчить сложную ситуацию, Мэл умудряется наживать новых врагов.       — Там никогда не было нормальной дороги, а сейчас, когда все обледенело, а вечером будет очередная метель, вряд ли получится отъехать от Озоа дальше, чем на час, — парирует Мэл, спокойно встречая чужой взгляд.       Его неприязнь не такая открытая, не такая ядовитая, лишь потому что Мэл научен с самого детства — всегда нужно оставлять дверь приоткрытой, возможно, столь ненавистная комната когда-нибудь понадобиться.       Оскара на подобное никогда не натаскивали, от его искренности спирает дух.       — Мы потеряем куда больше времени, если рискнем срезать путь. Куда разумнее ехать по проложенному пути до Маона и только потом до Никаиса, — объясняет Мэл, стараясь держать ровный и уверенный, а главное безэмоциональный тон.       Оскар не отвечает, а повозка наконец-то двигается с места.       В следующий раз тишину прерывает Шин спустя полчаса езды. Он говорит совсем тихо, чтобы не разбудить дремлющего на плече мага:       — Вы правда собираетесь пожениться? — С нескрываемым недоверием.       Мэл кивает, краем глаза замечая добродушную улыбку Сиеры. Шин отводит взгляд и уже через пару минут проваливается в неглубокий сон под звук мерного стука колес повозки.

***

      До появления магов они собирались в небольшом кабинете бывшего хозяина резиденции, который Виллиан нагло переоборудовал под себя. Морт терпеть не мог находиться в этом душном темном помещении с вульгарно обитыми фиолетовыми креслами и золотыми лампами, но Виллиан отказывался разговаривать где бы то ни было, кроме этой комнаты.       Через пару дней вынужденной пытки появился Элан, пышущий весельем и своей тяжелой энергией хаоса. Вместе с ним резиденция наполнилась нескончаемыми спорами по любому поводу, свежим воздухом и тягучим напряжением, возникающем каждый раз, когда их взгляды с Мортом пересекались.       Присутствие Элана освободило Морта от изматывающих помпезных трапез с взаимными скрытыми оскорблениями, что всегда заканчивались одним и тем же — громким скандалом, звоном стали, вытащенной из ножен и взволнованными словами Сансы, пытающейся хоть как-то успокоить спорщиков. Больше Виллиан не ужинает в столовой, не появляется там вовсе без особо веской причины, предпочитая свои раскидистые покои и кабинет.       С Эланом стало проще в той же степени, в какой и тяжелее. Виллиан мага терпеть не может, и его ненависть по отношению к Элану порой превосходит ненависть к Морту достаточно, чтобы высказать второму все, что он о маге думает.       И что сделает, если тот перейдет границы. Морту приходится напоминать главнокомандующему, что его запреты больше не имеют веса.       Власть и надменность Виллиана пошла трещинами из-за простейшей непоколебимости Элана, и с того самого момента проход в кабинет для Морта оказался закрыт. Впрочем, его это ни капельки не волновало — Санса выступила прекрасным переговорщиком, передавая сведения от одного к другому.       С приходом Эша и Миаты все стало немного сложнее. Элан избавился от остатков безумия, затмевающих его разум, чтобы предлагать и впрямь хорошие идеи, а холодный анализ Миаты обтачивал все острые углы, доводя планы практически до совершенства. Знания и предложения Эша столь же импульсивны, как и он сам, но тем не менее имеют место быть.       Морт этого еще не озвучил, но для себя прочно убедился — как бы дальше не складывалась ситуация, эти трое должны оставаться рядом с ним и вносить свою лепту в дело. Запрет на привязанности больше не действует, Виллиану теперь нечего ему противопоставить.       Комната, ранее служившая небольшой частной гостиной быстро превращается в их личную переговорную. На высоком круглом столе Санса раскладывает карту, Эш с Миатой отодвигают длинные диваны к стенам и ставят кресла к столу под недовольным взглядом главнокомандующего.       Виллиан усаживается в кресло, а Рой и Этери — самые верные его подчиненные, часть той неизменной свиты, веками сопровождающей главнокомандующего, — останавливаются за спиной по оба плеча.       Элан приходит последним в сопровождении Джошуа. Очнувшись, он успел лишь помыться и переодеться в чистое, темные влажные волосы до сих пор стоят беспорядочными шипами.       Маг, игнорируя любопытные взгляды друзей, садится на единственное свободное место за столом. Дворецкий ставит перед ним чашку с горячим отваром и молча удаляется, плотно закрывая за собой дверь.       — Совсем не обязательно таскать зверушек с собой, — снисходительно тянет главнокомандующий, бросая на Морта тяжелый взгляд. — Этери, — зовет он, вытягивая руку, на которую тут же опускается несколько бумаг. — Эстебан решил напомнить о себе народу.       Морт забирает сведения, вчитываясь, пока Виллиан пересказывает основное Сансалете.       Никто не стал признавать деятельность Морта восстанием — он до сих пор не сделал решающий шаг, но народу сообщили, что некто, бесстыдно выдавая себя за потерянного наследника богини, навлек гнев Всевышнего, призвав холода на земли Свиалора. Границы перекрыли лишь для того, чтобы преступник не смог сбежать, бесследно исчезнуть. Конечно, королевский двор будет заботиться о пострадавших жителях, никого не оставят в беде.       Король призывает не поддаваться уловкам злопыхателя — не ходить в храмы, не молиться самозванцу. Благородные воины Свиалора в силах самостоятельно разобраться с этой проблемой.       Помните, королевская семья любит вас.       Морт отдает запись речи Эстебана Эшу, сразу же переключаясь на следующее письмо.       Поисковые отряды трудятся, не покладая рук, чтобы вернуть сбежавших из Академий магов обратно. По границе округа Озоа расставлены патрульные. Кому-то хватило ума сложить самые известные факты, чтобы вычислить его местоположение.       Впрочем, эта проблема решается на раз-два.       — Ваши семьи в Академии, — Морт бесцеремонно прерывает поток мыслей главнокомандующего, отдавая Миате бумаги. Он не обращает внимания на недовольство Виллиана, следя за быстро меняющимися эмоциями магов. — За ними отправились в день вашего побега.       — Эта резиденция не примет всех обездоленных, — напоминает Виллиан язвительно. Эш загорается в то же мгновение, но Миата не дает другу совершить ошибку, крепко удерживая за плечо.       — Пора работать, — вздыхает Морт, поднимаясь из-за стола. Он быстро оглядывает свой наспех выстроенный совет, прежде чем начать раздавать указания: — Скажите наставнику, чтобы через шесть дней на рассвете он был готов открыть портал.       Морт бросает Элану вопросительный взгляд и получает ответный кивок — они обсуждали это. Маг будет готов, несмотря ни на что. Морт позаботиться, чтобы он был в порядке.       — Они не готовы, — недоуменно напоминает Сансалета, поднимаясь следом.       — У тебя было достаточно времени на подготовку. Больше тянуть нельзя, — отмахивается он, поворачиваясь к Виллиану. Лицо главнокомандующего не выражает ровным счетом ничего, но Морт знает, что тот внимательно следит за ним. — Не хочешь видеть их здесь, организуй достойную кузницу там, где это будет удобно и безопасно. Оружия лучше ты не увидишь.       И это достаточно веский повод, чтобы Виллиан прислушался к его словам. Морт уверен, что эту просьбу он точно выполнит.       — Сколько у нас брони, поглощающей магию? — спрашивает Морт у Роя. Мужчина не медлит ни мгновения, отвечая ему:       — Две с половиной тысячи комплектов. То, что осталось с прошлой войны с Есхадом, — отчитывается он ровным тоном. Морт видит довольное мерцание в чужих глазах и знает, что Рой оступится уже очень скоро.       Эта ошибка не повиснет грузом на его плечах. Больше нет.       — Готовьтесь к быстрым ударам по складам и Академиям, но мирные не должны пострадать. Нам не нужна серьезная атака, лишь отвлечение внимания.       Перед глазами возникает изображение карты Свиалора — все дороги, военные склады, удобные маршруты и пути для срочного отступления в случае непредвиденных обстоятельств. Очевидно, что в Академии подозревают о предателе, передающем Морту всю информацию, но даже так их осторожность неприятно удивляет.       Они получают сведения слишком поздно, чтобы полагаться на точные расчеты, но все равно имеют огромное преимущество в виде главнокомандующего, знающего каждый темный закоулок наизусть.       — Но этого будет достаточно, чтобы последующий атаки были серьезными, — соглашается Этери, медленно кивая. — Мы сможем взять достаточно оружия и снаряжения.       — Пленные? — спрашивает Сансалета, оставляя свое недовольство для более позднего обсуждения. Изменить принятое решение она уже не сможет, но постарается повлиять на Морта как-нибудь иначе, когда представится удобная возможность.       Они знакомы слишком хорошо, чтобы оставаться непредсказуемыми друг для друга.       — Только целители и алхимики. Слишком много тоже не нужно, — отвечает Морт, прикидывая, где в будущем поселят пленных. Без целителей долго они не протянут. Академские маги уж точно.       — Что ты собрался делать с его душой? — вдруг интересуется Санса, указывая на Элана, мирно попивающего свой отвар.       Маг вздрагивает, ведет плечом и сталкивается взглядом с капитаном. Он выглядит то ли расстроенным, то ли разочарованным. Будто остались секреты, о которых остальным знать не стоит.       — Ничего, — отмахивается Морт, не желая посвящать подругу во все тонкости поддержания душевного спокойствия Элана.       Произошедшее в тренировочном зале до сих пор висит над ними грозовой тучей, а сам маг даже не подозревает, какое впечатление произвел на всех своим приступом.       Морту тогда казалось, что он потеряет Элана. Ставки слишком высоки. Они больше не могут оттягивать открытие портала, наставник нужен здесь и сейчас. Ему остается лишь надеяться, что обратный отсчет еще не начался.       — Морт, — снова зовет Санса. — Это может стоить жизни всем нам. Его приступы нельзя игнорировать.       — Никто и не игнорирует, — отрезает Морт, опаляя подругу холодным взглядом. — Я не буду сейчас говорить об этом, — добавляет он, когда Сансалета вновь собирается перечить. — Все свободны. Оставьте нас.       Бросив последний взгляд на своих подопечных, Морт поворачивается к главнокомандующему и терпеливо ждет, когда все выйдут из комнаты. Предстоящий разговор не будет простым, но продолжать работать с подобным отношением друг к другу у них не получится.       Без поддержки Виллиана Морт не сможет далеко зайти, главнокомандующий же без Морта не способен вообще ни на что. Даже самой темном вражде в один момент приходит конец.

***

      Ткань неприятно ползет по бедру вверх, собираясь складками. Девушка останавливается всего на мгновение, чтобы, вытянув ногу вперед, рвануть по шву и облегчить движения. Пальцы сводит от желания почувствовать столь долгожданное сопротивление и уже через секунду — резкий хруст, трепетно отдающий в груди.       Избавиться от ненавистного мага, преследующего их по пятам. Дорвавшегося до резиденции и еще чуть дальше — до памяти. Привязавшего Морта к себе своей грязной магией и бесчестными уловками.       Одно лишь его присутствие выжигает из Сансалеты все живое.       Меч вылетает из ножен с привычным звоном стали. Она старается дышать глубоко и размеренно, но всепоглощающая ненависть, расцветающая внутри ядовитым плющом, никак не затихает.       Он нам нужен. Он полезен. Безопаснее держать его рядом.       И ни слова о том, чего им может стоить эта близость. Чем может обернуться очередная вспышка безумия или рассеивающая в воздухе душа, чьим пеплом выжигает все, чего она коснется.       Ему все сходит с рук, и так будет продолжаться до момента, когда самому Морту это не надоест. Насколько же холодно сердце, способное так жестоко использовать все, что его окружает? Что будет с зависимым магом, когда Морт наконец утратит интерес?       Главнокомандующий прав — проблему нужно искоренить как можно скорее, пока они все не поплатились за свое бездействие.       Тихий скрип подошвы по каменному полу в пустоте зала раздается взрывом. Санса действует на рефлексах еще до того, как успевает задуматься о собственных движениях и реакциях. Острое лезвие упирается в беззащитную бледную шею, останавливаясь за мгновение до скоропостижной гибели.       Как просто Миате будет затеряться на поле боя со своим ростом.       — Не следует подкрадываться к разгневанному бойцу, — шипит девушка, опуская меч. Она делает шаг назад и прячет лезвие в ножнах, внимательно оглядывая свою несостоявшуюся жертву.       — Ты бы в любом случае остановилась, — Миата пожимает плечи и наклоняет голову набок, встречая холодный взгляд голубых глаз своими бездонными черными.       Сансалета громко выдыхает, прерывая повисшую в зале тишину, а после шумно опускается на каменный пол и закрывает глаза. Потухший гнев оседает мерзким комом. Мышцы все еще ноют от невыплеснутых эмоций, но двигаться больше не хочется вовсе.       Миата ложится рядом. Ее длинные черные волосы разлетаются по полу, челка послушно откидывается назад, обнажая белое, словно выточенное из мрамора лицо. Санса невольно цепляется за мягкие, уже такие знакомые черты.       — Ты считаешь, что Элан может быть опасен для нас, — констатирует Миата спокойным тоном и подкладывает руку под голову.       Порез на лодыжке напоминает о себе неприятным жжением. Очередной шрам, полученный не в ходе сражения, а на тренировке, и в любой другой ситуации он не имел бы никакого значения.       Санса вспоминает тот секундный ужас, охвативший ее сознание при касании клинка, то всеобъемлющее чувство безнадежности перед древней мрачной силой. Трепет от ощущения приближающейся смерти в лице одного никчемного мага.       То, что она не хотела бы испытывать больше никогда в своей жизни. Не хотела бы видеть просвечивающую бледно-зеленую кожу и шевелящийся черный клубок в груди, больше напоминающие змей, пожирающий друг друга, нежели некогда чистую душу.       Элан безумен и разрушителен, но это можно было контролировать до поры до времени. Если же оболочка не выдержит, если это зло сможет расщепить его резервуар, и хаос вырвется на свободу — спастись никому не удастся. Они все будут абсолютно беззащитны перед лицом смерти, и лишь Морт сможет выбраться живым.       Хотя даже в этом Сансалета сомневается.       — В первую очередь он опасен для самого себя, — отвечает Санса на выдохе, чувствуя, как собственная тьма отступает. — Мы с Мортом знакомы много лет, и я знаю, насколько упрям он бывает. Он часто фокусируется на менее важных вещах, возводит их в абсолют, полностью игнорируя угрозу, которую они несут.       — Почему мне кажется, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь, — спрашивает Миата, перекатываясь на бок.       Они лежат на расстоянии шага, но Сансе все равно не хватает воздуха. Эти завораживающие глаза, этот тихий мягкий голос, убаюкивающий своей искренностью. Она погружается все глубже, пропускает сквозь пальцы соленую воду и никак не может оттолкнуться, чтобы выплыть на поверхность.       — У меня нет магии, как и у любого другого эльфа, но я все равно была вынуждена изучать ее с самого детства, — осторожно признает Санса, практически не мигая. Долгожданная честность царапает горло. — Все ваши техники, чары, печати, проклятья. Я это ненавидела, — Горячим шепотом. Она закрывает глаза. — Будь у меня магия, я могла бы в точности воспроизвести каждый ритуал, когда-либо проводимый Мортом. Я могла бы преподавать ее.       Нескончаемые часы теории, повторение движений и изучение энергетических потоков. Правила расстановки артефактов, основы алхимии, ритуальные круги, составление текстов заклинаний, использование рун и древних знаний в современном осмыслении.       Она помнит каждую формулу, мельчайшие расчеты. Знает наизусть то, что маги предпочитают записывать и зарисовывать, во избежание ошибок из-за невнимательности. Ее учили всю жизнь на случай, если Морт когда-нибудь оступится или потеряет записи своего наставника.       — Но ведь это не имеет смысла, — напоминает Миата недоуменно, на что Сансалета горько усмехается. — У тебя нет резервуара. Ты не сможешь использовать магией.       Санса медленно кивает и открывает глаза, а Миата, кажется, начинает понимать.       — Это мое предназначение, — Слова вырываются раньше, чем Сансалета успевает остановить себя. Она закрывает рот ладонью, чем делает только хуже. В глазах Миаты вместе с настороженностью клубится тревога.       — О чем ты? — спрашивает девушка.       Никому нельзя рассказывать. Ни с кем нельзя сближаться, чтобы не выдать своей главной тайны. От ее молчания зависело слишком многое, чтобы родители могли позволить себе обеспечить единственной дочери достойную и счастливую жизнь.       Она — такой же инструмент в чужих руках, выкованный для одной единственной цели.       — Меня растили супругой Морта, — признается Санса едва слышно. Она отворачивается от девушки, лежащей рядом, не в силах видеть разочарование в ее глазах. — Вся моя жизнь построена на этом знании. Мы связаны с самого его рождения, и связь эту оборвать невозможно. Он предназначен мне, а я ему.       Это твоя судьба, Сансалета. Судьба всего Свиалора. Ты — наше будущее.       — Ты сама хочешь этого? — спрашивает Миата вкрадчиво, после чего в зале не надолго повисает тишина.       Хочет ли? Они ведь созданы друг для друга.       — Да, — выдыхает Санса, решаясь вновь посмотреть на Миату. Девушка медленно кивает, возвращаясь в удобное положение, и молчит. — А хочешь ли ты того, что у тебя происходит с этим магом?       Миата вздрагивает, теряется, но быстро берет себя в руки.       — С Эшем? — Санса согласно кивает. — Ближе него у меня никого нет. Мы друзья, и это неизменно.       — Но достаточно ли этого?       Все их касания, объятия, тихие разговоры, долгие взгляды, понятные только двоим. Сансалета собирала эти знания по фрагментам, подмечая каждую деталь, в попытке определить, не кажется ли ей.       Конечно, ничего не будет просто. Они обе слишком сильно заботятся о других, чтобы не забывать о себе. Заранее проигрышная позиция на поле без каких-либо правил. — Я умру за него и убью за него, но о романтике не может быть и речи, — спокойно отзывается Миата со стальной уверенностью в голосе. Она не врет и не сомневается в сказанном, а значит Сансалета не станет продолжать давить.       У всех свои причины, чтобы отдавать сердце другому на растерзание, не требуя ничего взамен.       — И все же твое сердце занято, — тихо хмыкает Санса, садясь на полу. Она оглядывает застывшую девушку, убеждаясь в своей догадке. — Если не этот мальчишка, то кто?       — Он… — тихо начинает Миата, отводя взгляд в сторону. — Он тоже из отряда, — Ее голос звучит приглушенно даже в пустом зале. Чужие слова бьются в груди набатом. — Но ничего не выйдет.       Миата тоже поднимается, подтягивает колени к груди и обнимает их, глядя в стену. В зале становится неожиданно холодно.       — Морт не собирается вызволять мою семью, — глухо отзывается Миата, расфокусировано скользя взглядом по стене.       Санса только собирается возразить, но понимает, что это бессмысленно. Миату не одурачить, она не поведется на ложные надежды и не примет безропотно все, что ей уготовано. Начиная этот разговор, Миата уже знала, что собирается сделать в будущем.       — Возможно, мы сможем забрать и их, но главнокомандующий не позволит расположить их в резиденции, — виновато напоминает Сансалета, встречая неожиданно прямой и честный взгляд девушки рядом, отвлекшейся от созерцания пустоты. — Я…       Она никогда не страдала от недостатка уверенности. Сансу растили с полным пониманием ее имеющегося статуса, долгие годы подготавливали к уготованной судьбе, не позволяя размякнуть.       Стоит ли идти на поводу у своих желаний сейчас, когда все слишком сложно и запутано? Морт ведь так ни разу и не поднял эту тему, не согласился поговорить, когда сама Санса предлагала.       Долго она будет подстраивать свою жизнь под чужую неопределенность?       — Есть одно место, где можно их спрятать. По документам это старый родительский дом моей служанки, он пустует уже пару лет, — выдыхает Санса, борясь с тянущим ощущением недостатка воздуха.       Достаточно уже перекладывать ответственность на Морта. Пора бы уже заковать судьбу в кандалы. Или хотя бы скрыться от нее в другой комнате.       Миата дарит ей усталую улыбку, вынуждая забыть о тревогах.

***

      Элан привык, что в столовых всегда шумно и тесно: голодные существа, десяток работников, столы, заставленные блюдами, быстрые разговоры или размеренные обсуждения, запах горячей еды.       Столовая в резиденции отличается же кардинально — он не может вспомнить, когда они собирались здесь все вместе, чтобы потрапезничать. Элан все чаще выбирает обедать в своей спальне, чтобы ненароком не заляпать очередные бумаги с переводом печатей, на которые он тратит почти все свое свободное время.       В этой столовой пахнет чернилами, усталостью и пеплом после очередного сожженного Эшем листа.       И когда из темного коридора выходит Джошуа с маленькой масляной лампой уже после того, как все слуги легли спать, Элан сравнивает его появление с божьей милостью. Самостоятельно отложить работу на следующий день никак не получается — он надеялся, что Эш первым предложит остановиться, но тот, кажется, ждал от Элана того же самого.       — Господин Циаморт зовет вас, — тихо сообщает дворецкий, останавливаясь возле Элана. Он учтиво склоняет голову и ждет ответа, если маг вдруг решит отказать капитану в своем визите.       Элану казалось, что он давно забыл о детстве во дворце. О всех преимуществах и формальностях, об этом почтительном отношении к собственной персоне, но ко всему хорошему быстро привыкаешь. Резиденция, конечно, далеко не королевский дворец, но уровень слуг столь же высок.       — Иду, — кивает Элан, поднимаясь с кресла. Он бросает на Эша вопросительный взгляд, на что тот качает головой.       — Я останусь. Ты хорошо поработал, отдыхай.       Вспоминаются их первые разговоры, полные ядовитых подозрений и упреков. Тогда казалось, что они с Эшем никогда не смогут нормально общаться и взаимодействовать в отряде, любое неправильное слово парень воспринимал в штыки.       Как все пришло к тому, что они имеют сейчас? Элан не может вспомнить.       — Спокойной ночи, — тихо отзывается Элан, проходя мимо дворецкого. Эш возвращается к трактовке, отвечая невнятным мычанием.       Элан привык жить в темноте. Лес забрал у него слишком много, подарив в качестве слабого утешения полезные навыки. Его зрение куда лучше, чем у любого солдата, слух в десятки раз острее, а превосходное ориентирование в пространстве ни раз помогало избегать проблем.       Лишь благодаря этому Элан замечает Роя еще до того, как тот собирается приблизиться, выйдя из темноты. Его беззвучные легкие шаги отдаются эхом в сознании мага, но он продолжает двигаться вид, делая вид, что совсем не замечает мужчину.       Впрочем, проигнорировать того полностью не получается, когда:       — Думаю, никто не будет сильно расстроен, если я расправлюсь с тобой, — сообщает Рой как бы невзначай, совсем не смотря на Элана.       Вспышка гнева быстро затухает, стоит магу вспомнить, кто ждет его в своих покоях. Рой точно что-то знает, иначе не стал бы задерживать Элана в коридоре на полпути к спальне Морта.       Ему не удастся спровоцировать Элана. Эти слова не имеют для него никакого значения.       — Главнокомандующий присвоит мне даже какой-нибудь титул. Ох, а как же будет рада Сансалета… — тянет эльф, оборачиваясь через плечо. В его голосе слышится неприкрытая насмешка, но Элан ведется далеко не на нее.       На запах самодовольства, уверенности в собственных словах. Рой осведомлен куда лучше самого Элана. Он знает больше, чем Морт позволяет знать магам.       Он останавливается на месте.       — Готов поспорить, что он так и не рассказал тебе о ее благословении, так ведь?       Шестеренки спешно крутятся у Элана в голове, подбирая правильное значение услышанного. Все далеко не так просто, как он думал. В сотню раз сложнее, чем Морт заявил.       Благословение? У него ведь такое же. Разве разница столь велика?       — Да, возможно, Морт погрустит недолго, — хмыкает Рой, поворачиваясь к Элану всем корпусом. — Но уж я-то смогу его утешить.       Ядовитые нити пронизывают грудную клетку еще до того, как Элан понимает смысл чужих слов. Он разворачивается к эльфу, прожигая того немигающим взглядом.       В темноте коридора Элан не замечает, как окружающий мир накрывает черным одеялом. Он срывается с места, не успевая сообразить, зачем вообще сделал это.       Затылок больно припечатывает к стене. Элан рефлекторно выдыхает весь воздух из легких, после чего больше не может вздохнуть — чужая крепкая рука, будто приросла к его горлу. Ему должно быть кажется, но Элан может поклясться, что видит огонь в голубых глазах напротив.       — После открытия портала надобность в тебе исчезнет окончательно, — шипит Рой совсем близко, улыбаясь широкой ненормальной улыбкой.       Пальцы на горле стискиваются все сильнее, и Элан не выдерживает. Короткой вспышкой руку мужчины окутывает ужасающая магия. Рой дергается назад, выдыхает сквозь стиснутые зубы и прижимает пострадавшую конечность к груди.       Конечно, это ничем не поможет. Элан способен стереть его в порошок одним взмахом ладони, но не сделал этого раньше лишь потому, что Морт попросил никому не вредить. Произошедшее же сейчас было не более чем самозащитой.       Рой врезается в стену позади себя с грохотом, чтобы уже через мгновение стечь вниз, не переставая баюкать стремительно гниющую изнутри руку.       Элан наблюдает за эльфом с нескрываемым удовольствием, смакуя каждый его неровный выдох, каждую образовавшуюся морщинку и этот злорадный кислый запах приближающейся трагедии.       Дыхание тяжелеет. Элан чувствует просыпающийся азарт, бегущий по венам вместе с кровью, смешивающийся с разрушительной магией. Вид того, как Рой корчится на полу от боли, заставляет сердце мага биться чаще, увереннее. Это именно то, чего ему так давно не хватало.       Все обрывается со звуком распахнувшейся двери. Элан лениво встречает удивленный взгляд Морта, когда капитан продолжает метаться между магом и пострадавшим гвардейцем.       — Элан, — зовет капитан строго. — Отзови магию.       Элан, вдоволь насладившись прекрасным видом, все же расщепляет энергию под кожей Роя, вынуждая того покорчиться еще немного, прежде чем извлекает совсем маленький огонек из тела эльфа.       — Я уже говорил не цеплять моих магов, — хмуро произносит Морт, обращаясь к Рою, медленно приходящему в себя.       Морт отходит в сторону, дожидаясь, пока Элан войдет в покои, после чего запирает дверь на ключ.       Слова Роя о сих пор глухо звучат в голове, разгоняя незатухающий гнев по телу. Элан опирается бедром о рабочий стол, следя за Мортом взглядом, пока разум находится где-то далеко отсюда.       Благословение Сансалеты явно играет не последнюю роль во всем плане Морта и главнокомандующего. Элан никогда не считал девушку слабым игроком, но сейчас, когда любая деталь может оказаться ключевой, когда Морт нуждается в нем далеко не так сильно, как сам Элан в капитане… Положение Сансалеты — слабое место Элана.       Он не может быть уверен в собственной необходимости капитану.       — Расскажешь, что вы в очередной раз не поделили? — интересуется Морт, медленно подходя к магу. Он останавливается на расстоянии пары шагов, пытаясь словить на себе блуждающий взгляд Элана. — Элан?       — Не имеет значения, — отмахивается маг и вздыхает.       Он до сих пор толком не знает о прошлом Морта, не знает о его настоящих связях и взаимоотношениях с окружающими существами. Их взаимную ненависть с главнокомандующим Элан просто принял как данное, хотя, он уверен, корни этой истории простираются гораздо дальше, чем он может предполагать.       Непонятным же остаются и отношения с Роем. Разве Морт не замечает всех этих тягучих взглядов и похабных улыбок? Почему он позволяет подобному продолжаться?       — Твой приступ в зале навел немало шуму. Санса сильно обеспокоена предстоящей поездкой, и лучше не напрягать ее еще сильнее, — Слышит Элан спокойный тон капитана сквозь гущу мельтешащих мыслей. Морт оказывается куда ближе, чем минутой ранее. — Постарайся вести себя прилично эти несколько дней.       Холодные пальцы осторожно распускают простенькую шнуровку на груди. Элан прослеживает это движение, прежде чем встретиться с серыми глазами напротив.       — Ради чего ты позвал меня сюда? Потребовать быть послушным перед твоей подружкой? — бросает Элан, резко отстраняясь от чужих рук. Морт не ведет и глазом — делает небольшой шаг вперед, вновь захватывая ослабший шнурок.       Раздражение наполняет каждую клеточку тела. Хладнокровие Морта в ответ на прямую провокацию выводит из себя. Слова Роя и не думают исчезать из памяти, повторяясь раз за разом. И эта Сансалета… Неусыпный страж, преследующий их даже в свое отсутствие.       Благословенная гораздо раньше Элана.       — Помнится, мы здесь не закончили одно важное дело, — напоминает Морт спокойно, приподнимая одну бровь. Он скользит ладонями ниже, забирается под рубаху, обжигая кожу мага холодными прикосновениями и останавливается на талии.       Самое время задавать вопросы, не так ли?       — На что благословлена Сансалета? — интересуется Элан, игнорируя томление, следующее за ладонями капитана. Тот опускает глаза вниз, не прекращая касаться горячей кожи, и молчит.       Элан терпеливо ждет ответа, когда Морт стягивает ткань с его плеч. Продолжает ждать, когда мягкие губы покрывают его шею поцелуями один за другим.       — Морт? — не выдерживает Элан, уже практически отступая от собственной затеи услышать ответ. Нервы накаляются с каждым рваным вздохом.       Морт не отвечает, а в Элане вновь просыпается злость.       Он собирает белые волосы на затылке и оттягивает назад до боли. Тихий стон, с которым Морт вынужден отстраниться, лишь подтверждает теорию Элана о скрытых желаниях вечно холодного капитана. Эти покрасневшие щеки и темный рассеянный взгляд выдают его с головой.       — Тебе и правда это нравится, — хмыкает Элан, разглядывая бесстыдно откровенного Морта.       Он перехватывает капитана поудобнее, создавая еще большее натяжение. Морт чуть запрокидывает голову назад, обнажая бледную шею и громко, жарко дышит.       — Отвечай на вопрос, — требует Элан тихим злым голосом.       — Ты так сильно хочешь знать? — язвит Морт вместо ответа.       Элан не замечает, как хватка на затылке становится сильнее. Он думает лишь о веренице секретов, плотно свитых вокруг Морта. Это сеть затягивает их всех на дно так искусно, что сопротивляться порой не остается сил.       Морт подается вперед, хватаясь за плечи мага и игнорируя резкую боль. Элан осекается, теряя контроль при мысли, что Морту может стать невыносимо.       Морт наклоняется и произносит прямо на ухо, четко отделяя каждое слово:       — Санса благословлена быть моей женой.       Калейдоскоп разноцветных вспышек перед глазами затмевает мир. Элан стискивает ткань на чужих плечах, кажется, вместе с кожей. Он вспоминает о всех тех долгих разговорах, сумбурных поцелуях, совместных купальнях и узкой бочке посреди кельи.       Впиваясь пальцами в нежное горло, он надеется, что синяки не сойдут ещё долго. Морт бессильно прикрывает глаза.       Элан вспоминает лицо Сансалеты, ее вечно надменный тон, полную уверенность в том, что Морт ни за что от нее не отвернется, какой бы несносной та ни была. Элан ведь никогда не был высшим приоритетом, глупо даже задумываться о подобном в присутствии той, кому суждено стать женой и править рука об руку.       И даже здесь, стоя на расстоянии выдоха, он все равно не является тем важным звеном в жизни Морта, каким всегда будет она.       Элан возвращается в реальность, выпадая из тяжелых размышлений, лишь когда слышит грохот где-то очень близко, а после и чувствует жар, окутавший все тело с головы до ног. Он опускает голову, обнаруживая Морта уже на коленях, спешно старающегося расправиться со шнуровкой на легких штанах мага.       И даже в самых смелых фантазиях Элан никогда не представлял этого.       Морт дышит быстро и сбито, его пальцы трясутся, а щеки горят. Привычно серые радужки загораются золотыми всполохами.       А после все исчезает.       Элан зачаровано опускает ладонь на белую макушку и закрывает глаза, растворяясь в самозабвенной ласке, даруемой ему горячим ртом и руками Морта. Так влажно и жарко, что колени подкашиваются.       — Сколько же раз ты мечтал оказаться на коленях? — усмехается Элан, встречая мокрые глаза капитана.       Тот смотрит снизу-вверх, не останавливаясь, продолжая старательнее вбирать на всю длину, едва не задыхаясь. Морт втягивает щеки и едва слышно стонет, пуская тяжелую вибрацию по всему телу Элана.       Он наслаждается, и Элан не может даже представить более бесстыдную картину.       — Столько ходить вокруг да около, а достаточно было лишь немного надавить. Кто бы мог подумать, что тебя так ведет от силы.       С первой же скатившейся слезой по раскрасневшейся щеке Элан понимает, что сдерживаться никак не получится. Он толкается, проходясь по задней стенке горла Морта, и тот наконец-то давится.       Элан уверен, что это лишь подталкивает капитана брать еще усерднее. Задерживаться дольше, расслаблять горло и, вцепившись в бедра мага, позволять тому самый неприятный темп, выбивающий из Морта быстрые рваные выдохи.       Элан останавливает его, прижимает к себе, растворяясь в ощущениях от коротких ногтей, непроизвольно впившихся в бедра и рефлекторных спазмов в чужой глотке. Он отпускает Морта лишь тогда, когда понимает, что тот не выдерживает.       Мгновенно отстранившись, Морт закашливается, прожигая Элана помешанным взглядом, полным вожделения. На его лице слезы смешались со слюной и потом, губы опухли и раскраснелись, но Морта, кажется, его внешний вид сейчас совершенно не волнует.       Элан даже и не подозревал, насколько жаждал увидеть капитана таким. Порочным до невозможного.       — Думаешь, Санса способна на такое? — тяжело дыша, интересуется Морт, не предпринимая попыток подняться. Его глаза горят безумным азартом. Он прекрасно знает, что делает в этот самый момент.       Проверяет, насколько простилаются границы этого ревностного гнева. Как далеко Элан может зайти в порыве своего разочарования. Совсем как в тот день, когда Морт вложил клинок ему в руку и покорно остался на месте, проверяя — пырнет ли?       Элан поднимает его на ноги одним рывком, сразу же отталкивая от себя в направлении кровати. Морт неловко пятится на ватных ногах и валится на кровать, замирая в ожидании. Элан отпинывает валяющийся рядом ком штанов в сторону и остается на месте, замечая как пристально капитан прослеживает за этим движением.       — Неадекватный, — бурчит маг, вновь сталкиваясь к золотыми огнями в привычных серых. Красные губы Морта медленно растягиваются в широкой улыбке, не предвещая абсолютно ничего хорошего. — Не дождешься, — фыркает Элан, скрещивая руки на груди.       Стол неприятно давит на копчик, но он не двигается. Морт не получит того, чего так отчаянно жаждет в этот самый момент. Элану казалось, что они уже определились, у кого именно из них двоих периодически срывает крышу, но Морт в очередной раз удивляет. Слишком непредсказуемый. Раздражает невероятно.       — Многое Рой успел тебе рассказать? — невинно интересуется Морт, отползая на кровати подальше и удобно устраиваясь. Он улыбается самодовольно, глядя на мага через всю комнату с парадоксальной смесью дикого азарта и выученного, холодного терпения. Красуется не иначе, но Элан не может об этом больше думать.       Все его мысли заполняются одним простым вопросом — о чем Рой мог не успеть рассказать ему до того, как Морт остановил их бессмысленную потасовку в коридоре? Почему он спрашивает об этом сейчас — с пылающими щеками и непроизвольными подрагиваниями. Элан прекрасно видит, как капитан старается скрыть свое возбуждение, втягивая мага в новую, совершенно не знакомую ему игры. На этот раз ставки другие.       С каждым открытым друг другу секретом они погружаются все глубже в эту пропасть.       Насколько же приятно будет брать Морта в том чудном ожерелье — древней реликвии династии Нельски?       — О чем он должен был мне рассказать? — осторожно спрашивает Элан.       Морт улыбается и перекатывается в кровати, снова оставляя тему незакрытой. Он оставляет слишком много простора для подпорченной фантазии Элана и слишком много места для анализа, который, несомненно, не выдаст положительного результата для них двоих.       Троих. Рой ведь тоже замешан.       — Тогда неважно, — мурлычет Морт, прожигая мага говорящим взглядом. Он принимается за шнуровку на собственной одежде, расправляясь с ней без видимых затруднений. Морт раздевается медленно, дразняще, не отрывая насмешливого взгляда.       Его желание привлечь вынужденное окружение в их постель слишком сильно отличается от того, что было в первый раз. «Здесь никого нет» — говорил Элан, Морт же сейчас делает полностью противоположное, догадываясь, как сильно мага это раздражает.       — Знаешь, наверное, я все еще могу вспомнить, как это было, — он растягивает гласные, прикрывает глаза, намеренно действуя на нервы. Морт стягивает с себя постельную рубаху, а следом и штаны, не стесняясь демонстрировать ровное полотно бледной кожи. — А ведь мы так давно знакомы…       И Элан не выдерживает. Он приближается к кровати за мгновение, замечая, как капитан расплывается в триумфальной улыбке. Магия бурлит под кожей, реагируя на те чудные воспоминания о фигуре Роя, корчащейся в агонии от пожирающей его изнутри тьмы.       Сделать больно Морту хочется не меньше, но Элан не станет снова играть по его дурацким правилам. Он не позволит своей открытой агрессии повлиять на настроение капитана, как бы сильно тот в этом не нуждался.       Элан не считает себя личностью, склонной к безосновательному насилию. Морт же от такого плавится даже в стужу.       Он поднимается, упираясь коленями в скользкую шелковую простынь, и хватается за Элана, стараясь оказаться куда ближе, чем маг позволяет. Морт впивается ногтями, оставляет яркие бордовые полосы на коже и тянется за поцелуем, заранее удостоверившись в своей победе. Уже через мгновение он оказывается припечатан к постели, не в силах вдохнуть, пока Элан старается успокоить озверевшую под кожей магию и свое личное безумие, Мортом как хорошо подпитываемое. Тот делает все, лишь бы от резиденции не осталось и пепла.       Морт замирает, и Элан — с трудом, но — отдирает от своей груди его горячие ладони, в который раз поражаясь чужой силе.       — Двинешься — убью, — предупреждает маг ровно, не давая капитану и возможности усомниться в правдивости своих слов. Морт еще никогда не раздражал его так сильно, как сейчас.       Элан забирается на кровать и усаживается на бедрах Морта. Едва дотягивается до изящной тумбы, уверенный на все сто, что найдет в ящике именно то, что ищет, и оказывается прав в своих подозрениях.       Морт всегда думает на десять шагов вперед, но даже так оказывается позади взбалмошного Элана, предпочитающего действовать по ситуации.       Не давая капитану времени подумать, Элан быстро смазывает его, а затем и себя тягучей прозрачной субстанцией из бутылька. В глазах Морта читается чистейшее удивление, когда маг поднимается выше, а после медленно опускается, стараясь привыкнуть к распирающим его ощущениям внутри.       — Погоди… Что ты?.. — теряется Морт, приподнимаясь на локтях. Он тянется к Элану, то ли в попытке остановить его, то ли желая остановить самого себя и немного подумать, но маг не позволяет коснуться себя, отбивая мельтешащую ладонь капитана. — А как же… — тяжело выдыхает Морт и закрывает глаза. — …подготовка? — спрашивает он шепотом, падая спиной на простыни.       Элан перебирает самые злые слова в своей памяти, ругательства селян и посетителей грязных таверн, дышит рвано и морщится с непривычки, прежде чем осознает самого себя и заданный ему вопрос, чтобы ответить:       — У меня было достаточно свободного времени, пока ты… забавлялся документами и полуночными разговорами с главнокомандующим. — И Сансалетой — вторят мысли, но Элан сдерживает себя.       Внутри горячо. До полного помешательства. Морт неосознанно вытягивает из него слишком много энергии, и это головокружение, чувство полета смешивается со стремительно растущим напряжением и возбуждением по всему телу. Элан был достаточно подготовлен, когда шел сюда. Он не нуждается в долгом перерыве, чтобы собраться с чувствами.       Но ощущать кого-то в себе — Морта в себе — даже на словах ощущается слишком невероятно.       Опустившись до конца, Элан громко выдыхает, давая себе несколько секунд, прежде чем начать двигаться. Медленно, тягуче, вынуждая Морта чертыхаться и метаться по простыням. Изнывать от желания взять темп под собственный контроль.       Он опускает горячие ладони на бедра Элана, подталкивая к более активным действиям, на что получает резкое:       — Не смей меня трогать, — Морт отдергивает руки почти рефлекторно. — Сломаю, — добавляет Элан для большей убедительности и делает глубокий вдох, возобновляя движение. Э      той ночью он планирует выжать из Морта все, чего тот заслуживает.