Любовь приходит дважды

Самолёт опустился плавно, и я впервые почувствовала запах Бали — смесь соли, влажного тропичесĸого воздуха и ĸаĸого-то сладĸого аромата, ĸоторый невозможно было перепутать ни с чем. Марго была рядом, и я увидела, ĸаĸ её глаза заблестели от предвĸушения, а губы исĸривились в улыбĸе, ĸоторая была почти заразительной. Мы забрали чемоданы и вскоре оказались в нашем доме: маленьĸий деревянный бунгало на оĸраине, с террасой, с ĸоторой отĸрывался вид на зелёные рисовые поля и оĸеан, где волны мягĸо шептали друг другу свои сеĸреты. Внутри было уютно: деревянные полы, плетёные ĸресла, цветочные тĸани, лёгĸие шторы, ĸоторые ĸолыхались от тропичесĸого ветра, и маленьĸая ĸухня, где можно было варить ĸофе, смотреть на водичку и думать о всём на свете. — Ну что, Ася, — сĸазала Марго, расправляя руĸи, — это наш тропичесĸий рай. Тольĸо не теряй меня в джунглях, ладно? — Обещаю, — улыбнулась я, наблюдая, ĸаĸ она смешно балансирует на пороге террасы, будто проверяя устойчивость всего дома. Мы провели первые дни, исследуя оĸрестности: местные рынĸи, ĸафешĸи с ĸоĸосовой водой, маленьĸие магазинчиĸи с сувенирами и бесĸонечные пляжи. Почти всё время мы смеялись: я пыталась уловить нюансы местного языĸа, Марго шутливо изображала «туриста, ĸоторый не понимает ничего». Одним вечером мы решили отправиться на пляж, чтобы посмотреть на заĸат. Солнце медленно опусĸалось за горизонт, оĸрашивая небо в оранжево-розовые оттенĸи. Мы шли по мягĸому песĸу, держась за руĸи. — Если бы я хотела кого-то соблазнить, — начала вдруг Марго, — я бы просто встала вот здесь и ничего не делала. — Слишком рискованно, — ответила я. — Могут подумать, что ты памятник. — А ты бы подошла? — Конечно. Я всегда читаю таблички. — И что бы там было написано? — «Руками трогать можно. Осторожно — вызывает привыкание». Марго засмеялась, а затем с улыбкой ответила: — Идиотка. Мы смеялись, перетягивая друг друга на шутĸи, подшучивали над прохожими, ĸоторые пытались сфотографировать заĸат без нас в ĸадре, и иногда замолĸали, чтобы просто смотреть на океан. В ĸаĸой-то момент Марго неожиданно подставила мне плечо: — Ася, ну признайся, ты счастлива? — Очень, — сĸазала я, не задумываясь. — Здесь, с тобой, — и слегĸа сжала её руĸу. Заĸат медленно погружался в воду, и наши голоса слились с шумом прибоя. Это было ĸаĸ маленьĸое приĸлючение, ĸоторое мы создавали сами — без спешĸи, без обязательств, тольĸо мы, заĸат и шум волн. — Есть идея, — сказала я. — Поужинать. — Уже страшно, — ответила Марго. — Маленький ресторанчик, рядом. Говорят, там кормят так, что люди забывают свои имена. — Я не готова к экзистенциальным кризисам на голодный желудок. — Тогда пойдём, — улыбнулась я. — Проверим, насколько ты устойчива. Марго рассмеялась. — Ладно. Если я после этого стану другим человеком — это на твоей совести. Мы пришли в ресторанчиĸ, спрятанный среди пальм, с деревянными столиĸами и мягĸим светом фонариĸов. Заĸазывали местные блюда, смеялись над моими попытĸами произнести названия, обсуждали вĸусы и теĸстуры. — Ася, — сказала Марго, глядя на меня поверх бокала, — если бы шеф сейчас увидел твоё лицо, он бы ушёл в запой. — Это я сейчас уйду в запой, — честно ответила я. — Без вина это вообще незаконно. Марго наклонилась ближе, прищурилась: — Милая, ты сейчас жуёшь так, будто блюдо должно тебе извиниться. — Оно мне должно, — кивнула я. — За что? — За то, что притворялось едой. Я ещё раз попробовала, медленно, с выражением человека, который надеется на чудо. — Я пытаюсь понять, — сказала я, — это еда или меня сейчас тестируют. — В смысле? — В смысле, если я доем, мне, наверное, выдадут сертификат: «Открыта к новому. Психически устойчива». Марго тоже попробовала, пожевала, помолчала. Потом скривилась: — Это как будто суп… — Но? — Но он передумал быть супом. — Он просто не определился в жизни. — Как мы в двадцать лет. — Только мы были вкуснее. Мы ржали так, что пришлось сделать паузу, потому что официант уже начал подозрительно коситься в нашу сторону. Я подняла бокал: — За храбрость. — За то, что мы это заказали, — добавила Марго. — И всё ещё живы. Мы пили вино, делились шутĸами, а время ĸаĸ будто растянулось: ни прошлого, ни будущего, только мы здесь и сейчас. И где-то глубоĸо внутри, мельĸом, я вспомнила о Май — один момент, ĸаĸ тихий всплесĸ воды в оĸеане. Но это было неважно. Здесь и сейчас был тольĸо смех, море, Марго и заĸат, ĸоторый превращался в ночь. Наши дни на Бали были смесью клише и хаоса: кокосы вместо завтрака, шлёпанцы, которые Марго потеряла уже на второй день, и я, уверяющая, что отлично ориентируюсь на острове, хотя навигатор каждые пять минут орал: «Развернитесь!» На третий день мы решили отправиться в поход к одному «секретному водопаду». По легенде, туда не ходят туристы, только местные. Для нас это звучало как вызов. — Ася, — сказала Марго, глядя в эти джунгли, — у меня ощущение, что мы сейчас умрём. — Не драматизируй, — отмахнулась я. — Если и умрём, то красиво: зелень, экзотика, фотки хорошие. — А макаки? — Макаки украдут наши телефоны и выложат сторис. — Главное — отметят нас. Мы пробирались сквозь заросли, пугали друг друга рассказами о змеях. Когда водопад наконец показался, Марго ахнула — огромная стена воды, падающая с высоты, блеск брызг на солнце. Мы прыгали в воду, визжали, плескались, будто дети. А потом случилось то, что я до сих пор вспоминаю с нервным смехом. Марго решила сделать «геройский прыжок» с камня. Она взмахнула руками, крикнула что-то вроде: «Смотри и учись!» — и… упала. Неловко. Нога подвернулась, и крик сменил смех. Я выскочила к ней. — Марго! Ты жива? — Жива. Но… чёрт, моя нога. — Ну, класс, — выдохнула я. — Добро пожаловать в наше приключение: теперь я твой персональный верблюд. Она попыталась встать, но боль скривила лицо. Я положила её руку на своё плечо, помогая подняться. — Всё, не геройствуй. Я тебя дотащу. — Ты меня не дотащишь. — Сомневаешься в моём энтузиазме? Я, согнувшись под её весом, соскальзывала по скользким камням, матерясь шёпотом. Она — с искрой в глазах, потому что даже в боли умудрялась подкалывать: — Слушай, а у тебя прикольно спина выглядит отсюда. — Ты смеёшься? Ты весишь как чувство вины после ночного Мака. — Спасибо. — Не за что. Она помолчала пару шагов, потом снова: — Ася… — Что? — Ты очень неудобный транспорт. — Ты неблагодарная. — Да. Но красивая. — Ой, молчи уже и держись. — Я держусь, за твою трапецию. Я только усмехнулась про себя, чувствуя, как ноют руки, и поймала себя на одной-единственной мысли: «Убью эту заразу… но потом». Мы выбирались к тропинке почти час. Я уже мечтала бросить её и сбегать за носилками, но потом увидела деревню. Небольшую, с бамбуковыми домиками и костром в центре. Нас заметили дети, они визгом позвали взрослых. Трое мужчин подбежали, помогли взять Марго на руки. Мы оказались посреди маленького чуда: вся деревня собралась, женщины принесли прохладный напиток из трав и кокоса, мужчины подложили дрова в костёр. Марго усадили на циновку, её ногу перевязала старушка с руками, мягкими как ткань. Я стояла рядом, не зная, благодарить или реветь от усталости. — Ася, — прошептала Марго, — мы же не умрём, да? — Нет. Но если ты ещё раз решишь прыгнуть с камня, я тебя сама прикончу. Ночь развернулась, как будто мы попали в сказку. Огонь плясал в костре, кто-то достал барабан, кто-то флейту. Нас угостили крепким напитком, сладким, но с ударом в голову. Сначала я думала, что это чай, потом поняла, что это «сюрпризный ликёр». И начались танцы. Вокруг костра все закружились: женщины в ярких саронгах, мужчины хлопали в ладони, дети смеялись. Я ухватила Марго за руки и потянула к костру. — Ася, ты дура? Я же с ногой! — Ты же знаешь, я всегда дура. Танцуй сидя, если хочешь. И мы танцевали. Она смеялась, хлопала в ладони, я прыгала вокруг неё, будто сумасшедшая. Деревенские подхватили наш ритм, и в какой-то момент мы оказались в центре этого безумного круга. Вино, огонь, ритм — и всё это так выбивало воздух из лёгких, что я вдруг поняла: именно этого и искала. Не просто поездку. Не просто романтику. А ощущение, что мы живём так, что завтра можно и не проснуться. Поздно ночью мы заснули прямо в домике. Марго прижалась ко мне, её нога была аккуратно перевязана. — Ася, — прошептала она сквозь сон, — если бы ты меня бросила там у водопада, я бы тебя всё равно простила. — А я бы всё равно вернулась, — ответила я. — Просто чтобы добить тебя. Она рассмеялась во сне, а я лежала и слушала дыхание деревни — ровное, тихое, родное, словно мы и правда стали частью их семьи. Утро наступило мягко, солнце просачивалось сквозь пальмы, и деревня оживала. Я выглянула из нашего бамбукового домика — Марго сидела на циновке, нога — перевязана, и пыталась опереться на палку. — Ну как? — спросила я, подавая ей прохладный напиток из кокоса. — Кажется, я хожу, как цыплёнок на одной ноге, — пробормотала она, морщась. — А я знала, что ты станешь легендой. Легендой Бали! Мы спустились в центр деревни. Женщины уже готовили завтрак: аромат риса, тропических фруктов и чего-то пряного, что сразу хотело улететь прямо в нос. — Попробуй это, — сказала одна из них, подавая нам миску с густым напитком, сладким и с лёгким «вау» во вкусе. — Очень полезно и бодрит. — Ну, — сказала Марго, делая глоток, — если это меня не убьёт, то я официально готова к любым приключениям. Мы сидели вместе с деревенскими, ели и смеялись. Каждый жест, каждое слово было новым для нас. Дети бегали вокруг, показывая свои прыжки, а мужчины рассказывали истории о том, как они однажды застряли на водопаде. После завтрака я посмотрела на Марго. — Слушай, а если мы останемся здесь ещё на день? — Что значит «ещё на день»? — прищурилась она. — Ну… мы можем помочь им с делами, поиграть детьми, попробовать не упасть с пальмы, а потом вечером устроить танцы у костра. — Ася… — она рассмеялась, — ты хочешь жить как местная легенда, а я снова буду цыплёнком на одной ноге? — Именно! — кивнула я. — Это будет наше маленькое безумие. Как и следовало ожидать, мы остались. Деревенские сначала смотрели на нас с тем выражением лица, с которым обычно смотрят на людей, явно принявших не лучшие жизненные решения, но потом пожали плечами — и вопрос был закрыт. Мы собирали фрукты, и это выглядело примерно так: я уверяла, что точно знаю, как залезать на пальму, Марго орала снизу, что это плохая идея, а потом всё равно держала меня за ногу, чтобы я не убилась. — Я тебе говорила, что ты не альпинист! — Я исследователь! — Ты идиотка! — Детка, это почти одно и то же! К вечеру мы устроили костёр. Дети бегали вокруг, взрослые подпевали мне, когда я пыталась напеть какую-то песню, Марго сидела рядом, иногда подкалывала меня: — Если ты споёшь ещё раз, я подожгу твои волосы. — Лучше костёр, чем твой юмор, — парировала я. Мы танцевали под огнём, обнимались с деревенскими. Они делились своим ликёром, и каждый глоток был смешан с рассказом и шуткой. Я смотрела на Марго и вдруг поняла: это не просто Бали, не просто приключение. Это — ночь, которую мы создаём сами. Без правил, без GPS, без страхов. Только деревня, смех, огонь и мы. Когда костёр угас, мы снова уселись на циновках. Марго прижалась ко мне, её нога была перевязана, но улыбка сияла ярче солнца. — Знаешь, Ась… — прошептала она, — я никогда не забуду эту ночь. — Я тоже, — сказала я, глядя на неё. — И завтра мы снова будем цыплятами. На следующий день мы решили, что сидеть в деревне слишком скучно. Местные предложили нам мотоцикл — «прокатись по джунглям, почувствуешь себя настоящей местной легендой». — Ася… — сказала Марго, смотря на меня с опаской, — ты хоть умеешь ездить на мотоцикле? — Умею! — солгала я с улыбкой, подмигивая. — А если что — я профессиональный каскадёр. — Профессиональный каскадёр по версии «раз в жизни чуть не убилась». Мы надели шлемы, сели на мотоцикл и понеслись по узким тропинкам. Ветер рвал волосы, запах влажной земли и тропических цветов кружил голову, а мы смеялись как сумасшедшие. — Смотри! — закричала Марго, когда мы пронеслись мимо водопада, — я вижу нас в рекламе туристического ада! — Или в фильме про двух идиотов! — крикнула я ей в ответ. И тут начался дождь. Сначала лёгкий, потом ливень, словно небеса решили добавить драматизма. Тропинка стала скользкой, мотоцикл шуршал в грязи, и мы обе едва удерживали равновесие. — Блять! Ася! — закричала Марго, вцепившись в меня. — Если я упаду, поднимать меня будешь сама. — Конечно! — ответила я, резко тормозя, чуть не врезавшись в куст. — Но сначала удержи себя сама! Мы упали в грязь. Смех, визг, крики. Когда поднялись, промокшие до нитки, я прижала Марго к себе, чтобы согреть, и мы одновременно начали смеяться от абсурдности ситуации. И тогда случилось что-то неожиданное. В этом безумии — дождь, мокрые волосы, грязь, смех — мы замерли друг напротив друга. Я видела, как её глаза блестят, как она дышит, и я наклонилась. Она тоже. И наши губы встретились — короткий, но огненный поцелуй, который сразу растопил весь холод дождя и грязи вокруг. — Ого… — прошептала Марго, отстраняясь, но всё ещё с улыбкой. — Ого, — повторила я, смеясь и утирая воду с лица. Мы снова сели на железного коня, но теперь между нами была новая искра, смесь адреналина, дождя и того особенного чувства, которое только что возникло. Каждый поворот, каждый прыжок через лужу усиливал его. Когда наконец остановились на смотровой площадке над зелёными джунглями, мы смотрели на бесконечную зелень, мокрые и улыбающиеся. Марго прижалась ко мне ближе, её рука на моей, и в её глазах сверкало понимание: этот день, этот момент, этот поцелуй — они навсегда останутся с нами.

***

День в деревне начался с того, что мы медленно потянулись, чувствуя лёгкую усталость после танцев у костра, смеха и приключений предыдущей ночи. Марго сидела рядом, несмотря на больную ногу, взгляд был бодрый и хитрый. — Думаешь, они нас будут вспоминать? — спросила она, глядя на деревянные домики и палитру зелени вокруг. — Конечно, — улыбнулась я. — Мы же оставили здесь легенду двух мокрых сумасшедших, которые чуть не утонули и при этом танцевали с огнём. Мы позавтракали с деревенскими, обменялись подарками: я получила расписанную деревянную маску, Марго — браслет из ракушек. Дети обнимали нас, взрослые махали руками. — Ася, — сказала Марго, — обещаешь, что вернёмся сюда когда-нибудь? — Обязательно. Но сначала надо добраться до бунгало и, возможно, упаковать чемоданы с тем же энтузиазмом, с которым мы сегодня утром завтракали. Мы обнялись с жителями деревни, обменялись шутками, сделали миллион фото и наконец сели на скутеры, чтобы вернуться к нашему бунгало. В пути ветер рвал волосы, и в каждом взгляде друг на друга читалась благодарность за эти дни. Солнце скользнуло по нашему бунгало и осветило Марго, которая всё ещё сидела на террасе с перевязанной ногой, потягиваясь и хихикая. — Смотри, — сказала я, — даже рассвет радуется нашему последнему дню. — Он радуется, а моя нога — нет, — пробурчала Марго, но в её голосе слышалась улыбка. Мы позавтракали прямо на террасе: фрукты, свежие соки, немного местного хлеба и бесконечные подколы друг над другом. Я обмакнула кусочек манго в сок и попыталась подкинуть его Марго в рот — промахнулась, и кусочек упал прямо на её ногу. — Отлично, Ася, ты опять начинаешь утро с насмешек! — сказала она, но рассмеялась. — Это ритуал, — парировала я. — Так начинается идеальный день. Мы решили, что день нужно провести активно, даже с её ногой: пляж, вода, солнце и немного сумасшедшего азарта. Она держалась за меня, когда мы бежали к воде, и каждый шаг сопровождался смехом и лёгкими подкалываниями. — Я тебя предупреждаю, засранка, — сказала Марго, цепляясь за меня, — если я сейчас навернусь на песок, ты меня ловишь. — Я уже в позиции, — ответила я. — У меня рефлексы, как у кота, которого роняли, но он выжил. — Это вообще не успокаивает. — Зато честно. Мы гоняли по волнам, соревновались, кто быстрее доплывёт до буйка, и хохотали так, что прохожие на пляже поворачивались, чтобы посмотреть на нас. Каждый раз, когда волна смывала нас вместе, мы ловили друг друга, и целовались — лёгкие, мокрые, свободные. Этот поцелуй был не первый, но каждый раз с Марго он становился особенным, потому что мы чувствовали: сейчас нет ничего вокруг, только мы и этот океан. После обеда мы отправились в маленькое приключение: нашли заброшенный пляж, обвешанный пальмовыми листьями, где никто, кроме местных крабов, не ходил. Там мы строили из песка «замки для королевы и королевы» — швыряли мокрый песок друг в друга и дурачились. — Ася! — визжала Марго, когда я попыталась на неё прыгнуть с мини-песчаной дюны. — Ты вообще нормальная?! — Нет, но зато весело! — крикнула я, падая в песок рядом с ней. Когда солнце клонилось к закату, мы вернулись в бунгало. Вечер мы провели на террасе, смотрели, как закат разливается над океаном, пили холодное вино, улыбались, вспоминая деревню, мотоциклы, дождь, поцелуй у водопада. — Знаешь… — сказала Марго, прислонившись ко мне, — я бы оставалась здесь вечно. — Я тоже, — улыбнулась я, целуя её в висок. — Но Москва ждёт… хотя мы можем взять с собой этот день в кармане и вспоминать каждый раз, когда захочется безумия. Мы сидели в тишине, только шум волн и ветер напоминали о том, что остров живёт своей жизнью. И мы знали: этот день, этот закат, эти моменты — они навсегда останутся с нами, даже когда самолёт увезёт нас обратно в привычный мир. Возвращение в Москву ощущалось как прыжок в ледяную воду: знакомо, но всё равно пробирает до костей. Слишком резкий воздух, слишком прямые люди, слишком много серых лиц, которые не знают, что ты только что выносила на себе подругу из джунглей с вывихом и моральной травмой от балийской обезьяны. Мы вышли из аэропорта почти молча — всё нужное между нами уже было сказано в последние дни. Марго ковыляла своими лапками, я везла чемоданы и чуть не заехала одному таксисту по ноге. Он, кстати, не удивился, просто крикнул: — Ну, чё ж ты творишь, родная?! Добро пожаловать домой. — Ну что, — сказала Марго, снимая солнцезащитные очки, — я вижу, что Бали тебя не изменил. Всё та же Ася — безумная, с грязью под ногтями и песком в заднице. — Грязь — это мой парфюм. И, между прочим, я знаю, что тебе нравится, когда я немного дикая. — Угу, — усмехнулась она, — особенно когда ты тащишь меня по джунглям, а потом валишься в песок и притворяешься, что это всё часть маршрута. Мы вышли на парковку, и Марго вдруг остановилась так резко, что я в неё почти врезалась. Девушка развернулась ко мне и поймала взглядом. — Я сейчас скажу глупость. — Я люблю, когда ты меня предупреждаешь. — Слушай, я тут подумала… — она прикоснулась ко мне, слегка задевая мою руку, — не могла бы ты остаться у меня на пару дней или… ну там… недель? Пока нога не придёт в норму. Я моргнула. — А, так вот в чём дело, — протянула я. — Ты хочешь, чтобы я официально стала частью интерьера? — Не частью, — Марго склонила голову, — центральным элементом. — Я требую табличку: «Руками не трогать, она сама приходит». — Не обещаю, — хмыкнула она. — Я вообще плохо соблюдаю инструкции. Я фыркнула, но внутри улыбка росла: да, она взрослая, умная, со своим характером, и всё же просит меня остаться. — Ладно, — сказала я, — но есть условие. Ни одного прыжка, трюка или мотоциклетного подвига. А то я начну тебя шантажировать на каждом углу. — Обещаю. Квартира Марго в Москве встретила нас холодом, звуком отопления и запахом забытого кофе в банке. Но всё это выглядело уютно. Слишком уютно. — Надо бы вызвать доставку, — сказала я, разглядывая тени на стене. — А ещё врачей, психолога и шамана, — хмыкнула Марго. — Я готова, чтобы меня склеивали по частям. Мы плюхнулись на диван. Я — в толстовке, пахнущей балийским мылом, Марго — в одеяле, как в панцире. И между нами вдруг стало совсем тихо. Не напряжённо. Просто… как будто город сам включил «пауза». — Странно возвращаться, — прошептала она. — Словно мы стали другими, а Москва не в курсе. — Пусть догоняет. Мы долго молчали. Потом я сказала: — У тебя красивые стены. — Это ты хочешь сказать, что не знаешь, как начать разговор? — Да. Но у тебя реально красивые стены. Марго улыбнулась. — Знаешь, мне с тобой спокойно. Даже здесь. Даже когда мы ничего не делаем. Я посмотрела на неё. Она выглядела как человек, который может разрушить твою жизнь… и потом тихо её починить. — Мне тоже спокойно, — честно ответила я. Мы провели вечер, заказывая еду, перебирая фотографии с Бали, смеясь над тем, как Марго падала в реку, и споря, кто больше кричал, когда мы увидели змею (я). Потом мы легли рядом. На одной кровати, но по-другому. Уже без неловкости, без той неизвестности, которая раньше висела в воздухе как электричество. — Помнишь, как мы чуть не поцеловались на террасе? — спросила Марго вдруг. Я повернулась к ней. — Помню. Мы чуть не поцеловались около семи раз. Каждый раз — чуть. — А хочешь… без чуть? Я не ответила. Просто дотронулась до её щеки и посмотрела в глаза. Она придвинулась ближе. Медленно. Почти сонно. И мы поцеловались. Без приличий. Без защиты. Без «а что если». Поцелуй был длинный, тёплый, с этим дурацким послевкусием мороженого и соли. Мы смеялись в него, целовались снова, и всё это — под дыхание большого города. Потом я остановилась. Тихо. Не от страха. Просто от полноты момента. — Я не хочу сегодня дальше, — прошептала я. Марго кивнула и легла рядом, прижавшись лбом к моей шее. — Я не хочу дальше. Я просто хочу с тобой.