Любовь приходит дважды

Мы проснулись почти одновременно. Без будильника, без шума, просто Марго вдруг пошевелилась, а я в ту же секунду открыла глаза, как будто нас разбудила одна и та же мысль. За окном было серо и спокойно, как бывает только утром, когда город ещё не решил, каким он будет сегодня. — Ты храпела, — сказала Марго, не открывая глаза, и перевернулась на живот. — Чуть-чуть. Ты… — она поморщилась, подбирая слово, — звучала так, будто тебе снится что-то очень ответственное. Типа «не забудь паспорт». — А ты во сне договаривалась с овцой, — ответила я, натягивая на себя край простыни. — О совместном контенте. Кажется, вы не сошлись по гонорару. Марго открыла один глаз. — У неё был сложный характер. И татуировка. — У овцы? — У нас обеих. Я засмеялась и перевернулась к ней лицом. Было тепло. Ничего не болело. И, что особенно странно, не хотелось никуда бежать. — Мне нужны мюсли, банан и ты, — сказала Марго. — Но в таком порядке, чтобы не портить впечатление. — Я могу всё перепутать. — Тогда просто кофе. И твоё присутствие. На кухне мы снова столкнулись плечами. Я уже знала, где у неё чашки. Это было первое, что мне не понравилось в себе этим утром. Марго налила кофе, протянула мне кружку и вдруг задержала взгляд. — Ты знаешь, что ты тут уже как будто… — Не продолжай, — перебила я. — Я даже не сказала ничего. — Всё равно не продолжай. Она усмехнулась, но не отвела глаз. — Ты мне нравишься, когда ты такая. — Какая? — Как будто ты здесь не случайно. Я отвела взгляд первой.

***

— Ася, — крикнула Марго уже из комнаты, — я попыталась встать, но моя нога решила, что она теперь философ. — В смысле? — Она не двигается и осуждает.

***

Я варила суп. Уже не в шутку, а потому что хотелось сделать что-то нормальное, простое, понятное. Марго лежала на диване в своём фланелевом халате с единорогами и наблюдала за мной слишком внимательно. — Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — спросила она. — Варю суп. — Нет. Вот это всё. Ты так… — Марго сделала круг рукой, — встроилась. — Я просто помогаю. — Ты не просто помогаешь. Ты живёшь. Слово повисло между нами. — Марго… — Я не жалуюсь, — быстро сказала она. — Я просто фиксирую. Я принесла поднос, поставила его ей на колени. Она не сразу начала есть. — Ты ведь скоро уедешь, да? — Я… — замялась. — Да. Наверное. — «Наверное» — это когда уже решила, но боишься сказать. Марго смотрела прямо. Без истерик. От этого было хуже. — Мне нужно домой, — сказала я наконец. — Знаю, — кивнула она. — Я не спрашиваю «почему». Я просто… — девушка сглотнула, — мне сложно это не чувствовать. — Я не ухожу от тебя. — Я знаю, — повторила она. — Но от этого не легче. Мы замолчали.

***

Ночью мы лежали рядом. Очень близко. Слишком близко для людей, которые делают вид, что всё под контролем. — Ты можешь остаться, — сказала Марго тихо, в потолок. — Не говори так. — Я не прошу. Просто говорю. — Если я останусь, то перестану быть собой. — А если уйдёшь? — Тогда буду скучать. Сильно. Она повернулась ко мне. — Ты знаешь, что я тебя не держу. — Знаю. — Но ещё ты знаешь, что я не отпускаю тебя легко. — Знаю. Мы поцеловались. Медленно, почти осторожно. Не про секс. Про «пожалуйста, запомни меня вот так». — Ты всё время куда-то уходишь, — сказала Марго. — Я просто не умею жить на чужой территории, даже если там тепло. — Ты умеешь быть честной. Это бесит. Я улыбнулась сквозь ком в горле.

***

Когда я собиралась, Марго сидела на краю кровати и молчала. Потом вдруг сказала: — Ты забудешь, где у меня скрипит пол. — Не забуду. — И как я ненавижу мятный чай. — Тем более не забуду. — Тогда ладно, — она встала, хромая, и обняла меня. — Иди.

***

В такси было темно и тихо. Я включила музыку: что-то старое, знакомое, от чего сразу щемит. Город за окном плыл, как чужая жизнь. Я думала о Марго. О том, как она не держала меня руками, но держала взглядом. И о Май, о том, что есть чувства, которые не заканчиваются, даже если ты стараешься быть правильной. Смотрела в стекло и думала, что возвращаюсь не в квартиру — я возвращаюсь в точку, где снова буду одна с собой. И это почему-то пугало меньше, чем идея остаться.

***

Город уже жил зимой. Снег лежал неровно, воздух был колючий, а в голове у меня стояла странная тишина. Я уже неделю жила у себя, снова привыкала к своей квартире, к своим кружкам, к звукам, которые никто не делит со мной пополам. С Марго мы виделись, но без режима «мы всё время рядом». Чуть осторожнее. Чуть тише. Как будто обе понимали: что-то меняется, но не говорили об этом вслух.

***

Приглашение от Веры пришло неожиданно. «У меня др в эту субботу в «Бабеле». Приходи. И не вздумай исчезнуть снова!» Я перечитала сообщение раза три. Потом ещё раз. И только потом поняла, что именно меня зацепило. Она пригласила всех. Это было либо гениально, либо катастрофа. Скорее всего и то, и другое.

***

В день вечеринки я стояла у зеркала слишком долго. Не потому что хотела выглядеть «как-то особенно», а потому что хотела выглядеть так, будто мне всё равно. — Ты просто идёшь на день рождения, — сказала я себе. — Не на защиту диплома, не в суд и уж точно не на казнь. Зеркало мне не поверило.

***

«Бабель» в тот вечер был другим. Чуть темнее, чем обычно. Свечи. Гирлянды. Вино уже наливали не в «рабочем» режиме, а щедро, с размахом. Где-то играла музыка, которую Вера называла «для людей с эмоциональным багажом». Я зашла одной из первых. — О, — Вера вынырнула из-за стойки в блёстках, с бокалом наперевес. — Явление Христа… кхм. Где пропадала моя киса? — С днём рождения, — сказала я, обнимая её и вручая подарок. — Ты выглядишь как человек, который сегодня точно что-то сломает. — Репутацию — возможно. Мебель — посмотрим. Так где была? — В реальности. Не рекомендую. — Фу. Ужас. Ладно. — Она махнула рукой и усмехнулась. — Потом разберёмся. Сейчас алкоголь и иллюзия, что мы всё контролируем. Лев сидел за дальним столиком и листал книгу, как будто это был обычный вторник. — Ты в курсе, что у Веры праздник? — Я в курсе, — не отрываясь, сказал он. — Просто морально готовлюсь. — К чему? — К людям. Мы рассмеялись. Потом пришёл Андрей — громкий, красивый, с криком: — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ МОЮ ЛЮБИМУЮ ТИРАНШУ! — Вон отсюда, — сказала Вера и обняла его. — Ты опоздал на целых три минуты. — Я просто не хотел, чтобы все ушли смотреть на меня, принцесса. — Засранец какой. Проходи давай, рохля! Ирина появилась тихо, как человек, который знает, что его и так заметят. Оглядела нас с этой своей фирменной паузой и усмехнулась: — Ну что, вижу, основной состав в сборе. Значит, вечер обещает быть интересным. Я уже держала бокал шампанского, когда дверь открылась снова. Марго. Она была в тёмном свитере, с собранными, как у Тринити, волосами и с той самой улыбкой «я здесь, сучки». Увидела меня сразу. Не подошла. Просто кивнула. Этого хватило, чтобы я почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. — Ты в порядке? — спросила Вера, наблюдая за мной. — Да, — сказала я слишком быстро. — А кто ещё придёт? Ответ я получила через минуту. Май и Полина вошли вместе. Не демонстративно. Не нарочито. Просто вместе. Полина держала Май под руку, смеялась над чем-то, Май наклонялась к ней, что-то шептала. И вот это было странно и немного… непривычно. Наши взгляды пересеклись. На долю секунды. Май кивнула. Я тоже. — Ну всё, — пробормотал Андрей, глядя на всех нас. — Я чувствую, что это будет легендарно. — Молчи, — сказала Вера. — Или я выгоню тебя первым.

***

Вечер разогревался. Мы пили и смеялись. Лев спорил с Ириной о книгах так, будто на кону была его репутация, Андрей рассказывал историю, где он, конечно, был героем, и, конечно, никто ему не верил. Марго стояла рядом со мной. Не демонстративно, просто близко. Иногда касалась локтем, легко, как будто случайно, но я знала: ничего случайного там не было. — Ты сегодня красивая, — сказала она негромко, почти между глотками вина. — Ты тоже, — ответила я. — Я в курсе, — усмехнулась девушка. — Но приятно, что ты это заметила. К нам подошла Полина с бокалом в руках. Мы посмотрели друг на друга, без лишних эмоций. — Привет. — Привет. — Давно не виделись. — Да. Неловкость повисла на секунду, плотная, но короткая. Полина вдруг улыбнулась первой, чуть шире, чем нужно: — Вера умеет собирать странные компании. — Это её суперсила, — согласилась я. — Рада, что ты пришла. И это было… искренне. Без подвоха. Май держалась на расстоянии. Почти всё время рядом с Полиной. Но иногда её взгляд срывался ко мне, будто она сама себе это запрещала. Я чувствовала это кожей. Когда Вера поднялась на стул с бокалом, в кафе стало тише, не сразу, но достаточно, чтобы голос не пришлось повышать. Она стояла в прекрасном платье, вся в блёстках, как чужая мечта. Бокал держала так уверенно, будто это не вино, а корона. — Так, — сказала она. — Я не буду говорить длинную речь. — Жаль, — произнёс Андрей. — Я морально готовился страдать минут десять. — Ты страдаешь без повода, Андрей, — сказала сухо Ирина. — Это твой талант. Вера ткнула в толпу пальцем с высоты стула: — Я просто скажу спасибо. За то, что вы здесь. За то, что вы разные. И за то, что вы всё ещё со мной, несмотря на мой характер. — Особенно характер! — крикнула Ирина из толпы, подняв бокал. — Особенно характер, — кивнула Вера, не обидевшись даже на секунду. — Пейте. Танцуйте. Не деритесь. Или деритесь, но не ломайте мебель. Она винтажная и мстительная. — А если мы сломаем Андрея? — уточнил Лев. — Он не мебель, — отрезала Вера. — Он расходный материал. Смех прокатился по залу, музыка стала громче. Я стояла у барной стойки между Марго и Львом, и это было странное, почти спокойное «между», если бы не ощущение в груди: как будто внутри меня кто-то оставил включённый утюг и ушёл. Марго была рядом, не цеплялась, не демонстрировала. Просто стояла так, что я чувствовала её плечо, её тепло, её уверенность. Лев рассказывал Марго что-то язвительное про «людей, которые читают одну книгу и потом делают её своей личностью», девушка смеялась, и это было очень по-настоящему. И вот в этот момент Май оказалась рядом. Не так, как в фильмах, не из света в тень. Просто я обернулась, и она стояла так близко, что я даже не успела решить, в каком лице мне дышать. Она выглядела спокойно. Настолько, что это бесило. Как будто внутри у неё не было ничего, только аккуратно сложенная жизнь: Полина, планы, привычка не делать резких движений. Марго почувствовала, что нам необходимо поговорить, и очень тактично сделала шаг назад, не демонстративно, не обиженно. Просто дала мне пространство. Я за это её любила в такие моменты: она не цеплялась за меня, чтобы доказать кому-то что-то. Она просто была рядом, когда надо. Мы встали у окна. Там было темнее, но нам всё ещё было видно друг друга. Снег за стеклом шёл медленно, будто город нарочно замедлялся, чтобы не мешать. — Привет, — сказала Май, и голос у неё был ровный. Слишком ровный. — Привет. Я сама услышала, насколько мой голос такой же ровный. Мы обе играли в «ничего не происходит», и это было почти смешно, если бы не то, что мне хотелось встать и выйти, просто потому что тело так защищалось. Май посмотрела на меня чуть внимательнее, чем нужно для «просто привет». — Ты как? — спросила она, и это прозвучало как «ты ещё жива?». Я могла бы ответить легко. Могла бы пошутить, но у меня не получилось. — Нормально, — произнесла в итоге я. — Тебе надо красивый ответ или честный? Она чуть улыбнулась, тем самым уголком губ, который у неё всегда был не улыбкой, а привычкой. — Давай честный. — Держусь, — сказала я. — У меня получается даже смеяться иногда. Это считается прогрессом? Май кивнула, как будто фиксировала в голове, как врач фиксирует симптомы. — А ты как? — спросила я. — Ты… вообще как? Она вдохнула. И я увидела: вот оно. Маленькая трещина в её идеальной ровности. Еле заметная, но настоящая. — Я нормально, — произнесла она, но потом, будто сама себе не простила эту формулировку, добавила: — Я стараюсь быть нормально. Откуда-то сбоку Андрей крикнул: «ВЕРА, ЭТО НЕ ВИНО, ЭТО УЛЕТАЕТ МОЯ ПСИХИКА», — и Вера ответила: «ОТЛИЧНО, ТАК И ЗАДУМАНО». Смех снова накрыл зал, и на секунду Май и я оказались как будто под прозрачным куполом, шум вокруг есть, а внутри тихо. — Я рада, что ты пришла, — сказала Май наконец. Это была фраза из приличного мира. Из мира, где люди умеют делать вид, что всё нормально. И всё равно меня от неё ударило. — А я не знала, радоваться мне или ненавидеть себя, что я вообще сюда иду, — честно произнесла я. — Потому что… — запнулась, — потому что я не умею делать вид, Май. Она опустила глаза на мой бокал. — Я тоже не умею, — тихо сказала девушка. — Просто у меня это лучше получается. Я усмехнулась. — Ты всегда умела быть красивой даже в молчании, — признала я. — Это твой талант. — Не называй это талантом, — Май подняла на меня взгляд, и в нём вдруг появилось что-то резкое. — Это не талант. Это… способ выживать. Мы замолчали. Я почувствовала, как во мне поднимается то самое — не желание плакать, а желание сказать всё, чтобы не задохнуться, или даже врезать кому-то. — Ты вообще понимаешь, что со мной? — спросила я, чувствуя, что голос дрогнул, но не дала себе сломаться. — Ты понимаешь, как это… когда ты годами держишь человека в голове, а потом видишь, что он живёт так, будто тебя никогда не было? Май дёрнулась. И вот это было важно: она дёрнулась. Значит, попало. — Я не жила так, — сказала она. И это было слишком быстро, слишком резко. — Не говори так. — А как мне говорить, Май? — я выдохнула, и мне стало жарко, как будто кто-то разлил кипяток внутри. — Ты исчезала. Ты появлялась. Ты обещала. Ты говорила «ещё чуть-чуть», «давай позже», «сейчас не могу». А потом ты просто… пропала. И я, знаешь, я тоже не святая. Я тоже исчезала. Тоже делала вид, что мне всё равно. Но мне никогда не было всё равно. Май смотрела на меня, и у неё на лице появилась та самая маска «я сильная». Только глаза выдавали. — Ты думаешь, я не помню? — спросила она. — Ты думаешь, я не помню, как ты мне писала ночью, и я сидела на кухне и боялась даже звук телефона включить? Я помню всё. И я… — Май запнулась, сжала челюсть, — я слишком хорошо помню, поэтому и научилась молчать. — Тогда почему ты сейчас со мной разговариваешь? — задала вопрос я. — Почему подошла? Май замолчала, и это молчание было честнее любой речи. — Потому что я тебя увидела, — сказала она наконец. — И у меня внутри всё… — девушка выдохнула, — и я не хочу, чтобы ты думала, что ты была ничем. У меня внутри что-то болезненно щёлкнуло. — А ты? — спросила я. — Ты была чем-то? Она не ответила сразу. И вот это «не сразу» было хуже любого ответа. — Я была… — Май тихо засмеялась, но без радости. — Я была девочкой, которая думала, что если любить правильно, то все получится. А потом оказалась девочкой, которая просто умеет долго ждать и красиво оправдываться. Я хотела сказать что-то умное. Хотела пошутить, как обычно. Но в горле стояла такая злость, что любые слова превращались в стекло. — И теперь ты взрослая, да? — спросила я. — Теперь у тебя всё правильно? Май глянула куда-то мимо меня — туда, где Полина смеялась с Верой и Ириной, где Марго спорила с Львом про какую-то книгу. — Теперь я ответственная, — сказала Май. — Теперь я выбираю… — она замолчала. — Теперь я выбираю Полину. Я кивнула. «Как же меня это всё заебало в край». — Ох, Боже! Хватит уже нести эту чушь, задолбала. — Что ж, меня понесло. — Я тогда не пойму только одного: зачем целуешь тогда? Зачем отвечаешь на поцелуй? Почему наблюдаешь? Ревнуешь? Пауза. Вдох-выдох. «Ася. Глубокий вдох. Как я устала…» Продолжила уже спокойным тоном: — Ладно. Тогда держись за это, Май. Девушка резко посмотрела на меня. — Ты говоришь так, будто это легко. — А ты говоришь так, будто я обязана тебе верить, — ответила я. И вот теперь голос у меня стал острым. — Ты не представляешь, сколько раз я пыталась заставить себя быть взрослой. Сколько раз я говорила себе: «Всё, хватит». И каждый раз… — я выдохнула, — каждый раз достаточно было одной твоей фразы, одного взгляда. Май шагнула ближе. Так близко, что я почувствовала её запах, знакомый, неприятно знакомый. — Я не хочу от тебя ничего, — сказала она тихо. — Я просто… просто не хочу, чтобы ты исчезла совсем. Я усмехнулась. В груди стало пусто. — А что ты вообще хочешь от этой жизни? — сказала я. Май вздрогнула. И вот в этот момент мы обе услышали голос, слишком громкий, слишком пьяный, слишком уверенный. Один из ребят Веры — из тех, кто «свой» и «помогал с баром» — встал рядом со мной и Май и улыбнулся так, будто мир ему должен. — Девушки не ссорьтесь, — протянул он, не вникая ни во что. — Ну что ты такая серьёзная, красавица? Пойдём танцевать или выпьем. Я тебе такой коктейль сделаю, что забудешь, как тебя зовут. Полина явно напряглась, не потому что была ревнивой, просто ситуация была мерзкая. Май улыбнулась вежливо, сухо, как умеет только она. — Спасибо, не надо, — сказала Май. — Я занята. — Да ладно, — он засмеялся и наклонился ближе. — Занята чем? Стоять и делать вид, что тебе весело? Я могу сделать весело. Он положил руку ей на талию, как будто имел право. Как будто это нормально. И вот тут всё случилось не героически, и уж точно не по сценарию. Просто меня, как человека, которому уже слишком много раз приходилось сдерживаться, вдруг переклинило. Я сделала шаг и сказала не криком, а наоборот, слишком спокойно: — Убери руку. Он обернулся, на секунду не понял, кто я такая. — О, — протянул он, — это кто у нас тут? Ревнивая подружка? Я почувствовала, как Май замерла. Как Полина перестала улыбаться. Как Марго где-то сбоку уже смотрела в нашу сторону, и я знала этот её взгляд: «только не делай глупостей». А я уже сделала. — Я не ревнивая. Просто не люблю, когда людей трогают без спроса. Это вообще-то базовый навык. Он усмехнулся, явно наслаждаясь вниманием. — Да расслабься ты, — сказал парень. — Мы тут праздник, настроение… Я же не… — Ты же что? — перебила я. — Ты же считаешь, что если ты налил кому-то коктейль, то тебе можно всё? В зале стало чуть тише. Не полностью. Но достаточно, чтобы это услышали. Вера где-то у бара перестала смеяться. Андрей замолчал на середине своей истории. Лев поднял бровь, как человек, который предвидит последствия. Полина шагнула вперёд первой. — Эй, — сказала она твёрдо. — Не трогай её. Парень посмотрел на Полину с той самой пьяной наглостью. — Ой, да ладно, — протянул он. — Я просто… И снова попытался коснуться Май. Словно проверял границы. Словно хотел унизить не Май, а Полину. Типа «да что ты мне сделаешь». И вот тут я не выдержала. Я не ударила его красиво и мощно. Я даже не ударила «как герой». Я просто резко толкнула его руку вниз и, когда он рванулся обратно, моя ладонь снесла его бокал. Тот полетел на пол и разлетелся. Стекло щёлкнуло по плитке, как выстрел. И только потом, уже на эмоциях, я сделала шаг и врезала ему. Не так, чтобы он улетел, а так, чтобы понял: это конец игры. Удар был тупой, неловкий, человеческий, как всё настоящее. Я сразу почувствовала боль в костяшках и одновременно холод в голове. Тишина стала полной. Парень схватился за нос, ошалевший. Потом посмотрел на меня так, будто я нарушила правила мира, где таким, как он, можно всё. — Ты… ты больная? — выдавил он. — Да, — сказала я. — Аллергия на хамство. Андрей выдохнул: — Ого. Ирина тихо сказала: — Господи, ну наконец-то. Вера шагнула быстро, уверенно — хозяйка «Бабеля» в такие моменты становилась не именинницей, а начальницей. — Ты, — обратилась она к парню, и голос был таким, что даже музыка как будто испугалась, — сейчас выходишь. И желательно молча. И если ты ещё раз появишься тут в таком виде, то будешь пить только воду. Из лужи. — Вера, да я же… — ВЫХОДИ, — повторила она, и это было без вариантов. Парень ушёл, бормоча. Дверь хлопнула. И вот тогда всё медленно вернулось: дыхание, шум, кто-то нервно засмеялся, кто-то поднял осколки салфетками. Полина смотрела на меня. Не с ненавистью, не с презрением. С пониманием. С тем самым щелчком, когда у человека складывается пазл, который он не хотел собирать. — Ты… — начала она, потом остановилась. Марго подошла ко мне ближе. Молча. И встала так, чтобы я почувствовала её плечо, как якорь. — Ты в порядке? — тихо спросила она. Я посмотрела на свою руку. Костяшки были красными. Где-то осталась маленькая царапина — стекло или просто моя жизнь. — Я… не знаю, — сказала я честно. — Я не хотела… я просто… Марго кивнула, и в её взгляде не было обвинения, только ясность. — Всё будет хорошо, не волнуйся — произнесла она тихо. Я сглотнула. И тогда Май подошла ко мне. Не быстро. Не на эмоциях. Медленно. Как человек, который сейчас либо скажет правду, либо уйдёт навсегда. Она посмотрела на мои костяшки, и у неё лицо стало другим, не «сильным», а настоящим. — Ты всегда так, — сказала Май очень тихо. — Сначала держишься, держишься… а потом — бах. — А ты всегда так, — ответила я. — Сначала делаешь вид, что ничего не чувствуешь, а потом стоишь и смотришь так, будто тебе больно. Май выдохнула. — Я не просила тебя… — Я не делала это ради тебя, — перебила я. И вот теперь голос у меня сорвался. — Ты думаешь, я подошла и врезала ему потому что «спасаю Май»? Да мне плевать на романтику сейчас. Мне просто… мне противно было смотреть, как тебя трогают, будто ты вещь. Вот и всё. Май посмотрела на меня так, как смотрят на человека, которого боятся потерять. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала? — спросила она. — Да, — сказала я. — Я сделала так, что теперь все здесь понимают, что между нами что-то есть. Даже если мы будем стоять на разных концах зала и улыбаться разным людям. Май молчала. И это молчание было не «холодное». Оно было скорее растерянное. Полина стояла рядом. И я видела: она не устраивает сцен, но её взгляд ходит от Май ко мне и обратно, как будто мозг пытается выбрать безопасную версию реальности, но не находит таковой. — Май, — тихо сказала Полина. — Пойдём на минуту? Май не сразу ответила. Секунда. Две. Потом она посмотрела на меня и сказала почти шёпотом, так, что услышала только я: — Я ненавижу, что ты до сих пор умеешь делать мне больно одним своим существованием. Меня как будто ударили в живот, только без кулака. — А я ненавижу, что ты до сих пор умеешь делать мне больно своей правильностью, — ответила я так же тихо. — Ты думаешь, я не пыталась стать правильной? Я пыталась. Просто у меня не получилось стать тобой. Май закрыла глаза на секунду. — Ты не обязана быть мной, — сказала она. — И, честно… слава богу. И ушла с Полиной. Марго осталась рядом со мной. Смотрела не осуждающе. Скорее как человек, который только что принял решение внутри себя. — Ты понимаешь, что теперь я тоже многое вижу иначе? — спросила она тихо. — Да. — Мне не страшно, — добавила Марго. — Просто… я не хочу быть рядом, если ты будешь продолжать ломать себя об неё. Я сжала кулак так, что пальцы побелели. — Я не знаю, как это выключить, — призналась я. — Но знаю, что не хочу потерять тебя из-за того, что внутри меня до сих пор кто-то живёт. Марго кивнула и осторожно коснулась моей руки, как будто я была горячая. — Тогда давай хотя бы не будем врать друг другу. Я посмотрела на зал: Вера собирала осколки своей вечеринки обратно в музыку, Андрей уже шептал Ирине что-то типа: «Ну ты видела», — Лев наблюдал с выражением «умничка, девочка». Полина увела Май в сторону, и я не слышала, о чём они говорили. Только видела: Полина держит себя, а Май… Май впервые не выглядит неприступной. И я вдруг поняла: да, эта ночь не про выбор, но она про правду. И правда уже вылезла наружу, даже если теперь мы будем притворяться ещё лучше.