Смерть нас разлучит, но ненадолго

Он помнил, что позвал доктора — пришёл к дому одного из тех, кого знал ещё в прошлой жизни. К счастью, хозяева уже успели проснуться. Итан притворился обычным слугой и попросил как можно быстрее отправиться к Мельхиору. В профессиональной медицинской среде некромантов уважали, поэтому просьба была незамедлительно выполнена. Что происходило дальше, Итан помнил обрывками. Он планировал добраться до станции и оплатить место в омнибусе — без разницы куда, главное не оставаться в этом городе. На деле же оказался вроде как в питейном доме. Иначе весёлый гул, братскую толчею и обилие пива да эля в своих воспоминаниях он никак не мог объяснить. Ему было хорошо, безмятежно. Он чувствовал любовь и любил всех вокруг себя — без какой-либо пошлости, — смеялся, отдыхал. Пока не услышал знакомый тихий голосок. Пока не увидел заплаканные глаза Амбер — сестры. Она выдернула его из островка райской неги и погрузила во тьму, из которой Итан вынырнул вот прямо сейчас. Дежавю. Всё было ровно так же, как предыдущим утром. Итан лежал на тюфяке, сваленном на полу, под двумя, а то и тремя слоями ситцевых одеял, пахнущих гусиным пухом, пылью и старостью. Комнатка, в которой он очнулся, была маленькой, грязной, с одним сундуком, одним стулом с покосившейся ножкой, с крючьями на стенах и висящей на них одеждой. По половицам то и дело бегали тараканы. Забыться во сне не давали вонь, тошнота, боль, жажда. А попытка приподняться окончилась тем, что у Итана закружилась голова, да так сильно, что он снова рухнул на тюфяк и невольно застонал. «Вчера меня либо колотили палками, а потом откармливали говном, — подумал он, — либо я выпил столько, сколько не пил никогда. Не похоже на меня. Опять проделки Явона?» Как в комнату зашла Амбер, Итан не заметил. Увидел он её нечёткий образ лишь тогда, когда она оказалась подле лежанки. Сфокусироваться всё никак не получалось. С собой сестра принесла запах ромашки и чуть более сильный запах полыни. Протянула глиняную чашу. Итан не сомневался, что внутри спасение, а потому осторожно поднялся и тут же выпил содержимое. Судя по вкусу, оно и было источником запаха. Язык также обожгло ядрёным имбирём. Смесь была отвратительной, но после неё в самом деле полегчало. Удалось рассмотреть Амбер и заметить жуткий, пересекающий шею, ключицу, прячущийся за воротом синяк. — Кх-кх, — прокряхтел Итан, похмелье лишало возможности говорить связно. — Как это ты… так? К его удивлению, Амбер заплакала. Забрала чашу, всхлипывая, и направилась к выходу из комнаты. Было очевидно, что отвечать она не собирается. — Постой! Что… не так? И тут он заметил устремлённые на него глаза. Злобные, выступающие из грубо обточенного дерева потолка. — Изабель? Глаза пошевелились. Показался нос, сложенные в узкую щёлочку губы, напряжённый лоб. Грива волос, волнующаяся, шевелящаяся, словно змеи. Весь облик мёртвой жёнушки кричал о том, что она в ярости. Мгновение, и Изабель камнем упала на тюфяк. Ещё мгновение — отвесила пощёчину. Звука не было, но боль, как ни странно, была. — За что?! Не отвечая, ударила ещё и ещё. Итан вскинул руки, но всё было тщетно — они прошли сквозь Изабель. Попытка спрятаться под одеялами не увенчалась успехом. Удары и тычки он получил и сквозь три слоя ткани, напоследок его хорошенько оттянули за волосы, по ощущениям, вырвали клок. И только после этого избиение прекратилось, но Итан, потихоньку начинавший осознавать повод для наказания, вылезать не спешил. — Наружу, муженёк! Либо я тебя, шельму такую, ругаю, либо я тебя к чертям собачьим убиваю. Итан выбрал первый вариант, а потому скинул с себя одеяла. Изабель парила почти вплотную к нему. Взбучка неплохо прояснила мозги, хотя не избавила от прочих последствий похмелья, которые нисколько не скрашивали настроение. Итан, хоть щёки и пылали от стыда, смело взглянул в прищуренные глаза Изабель: — Будешь отчитывать меня, как ребёнка? Но виноват не я! — А кто? Явон? Ни капельки его гнилой души не осталось в твоём теле. — Но осталось тело. Я не хотел ударять Амбер и вообще ничего не помню. — Зато помню я. Ты не ударял её, о нет, ты избивал, колотил, как какого-нибудь мерзавца на улице, как мужчину. Если бы в это мгновение не появилась я, ты бы убил её. Ублюдок! Ещё всё к телу сводит. Твоё это тело, сучье племя, и твоих рук дело. И даже если течёт в твоих жилах кровь и слизь Явона, то зачем ты ей поддаёшься? Да и, в конце-то концов, у него было больше выдержки! Итан не вытерпел давления, опустил взгляд. Но не раскаялся. Слишком был зол, и не так уж важно, что на себя. — Не пей, — спокойнее заговорила Изабель. — Пробуждается в тебе Явон от капельки эля на языке — в пучину морскую этот эль. Мой муж был человеком внешне сладким и острым, внутри же прокисшим. Не позволяй этим смердящим сокам выходить наружу. Во-первых, они воняют. Во-вторых, они портят жизнь тебе и, что важнее, Амбер, а за неё я… — Готова убить, — закончил Итан. — Без шуток, — отрезала Изабель. — Я серьёзен. — Я тоже. Амбер глупа, неряшлива, до неприличия проста. Но она твоя сестра, а ещё очень хороший человек. Кем бы ты ни был в прошлой жизни, в этой у тебя есть и всегда будет она. Итан приложил ладонь ко лбу. Голова, по ощущениям, раскалывалась. — Обещаю, что извинюсь, только, прошу, не кричи. Мне в самом деле стыдно. Хочешь, пойду прямо сейчас? — Не хочу. Запаха я твоего не чувствую, но по одному виду могу сказать, что ты воняешь. Что ты отвратительный. Что прямо сейчас ты всё сделаешь только хуже. Да и, к моему ужасу, Амбер привычна к побоям с твоей стороны и считает их почти всегда заслуженными. Позже, муженёк. К тому же мы не обсудили ещё одну маленькую пьяную провинность. — Ох… Что натворило моё тело? — Не оно. Уже ты. Поделился секретиком, пока засыпал на этом самом месте, сыто похрюкивая. Сказал, что хотел сбежать. Отвлёк меня на своего некромантишку, а сам, хвост поджав, устремился за билетом. Только вот тяга тела Явона к выпивке подвела. Если не она, то и след бы простыл. Интересный план. Занимательный. Очаровательный. Дивный, что аж подохнуть можно. Невероятный! С каждым её словом Итан всё сильнее и сильнее вжимался в тюфяк. Не зря — в конце словесной тирады последовала новая пощёчина, от которой нельзя было укрыться, потом ещё одна. — Остановись! Прошу! Это было помутнением! — Сейчас я тебе устрою помутнение. Призрачным кулаком Изабель угодила прямо в глаз. Итан вскрикнул. С минуту не мог видеть ничего, кроме ослепительных звёзд, возникших из ниоткуда. С ослабеванием боли ослабевало и их сияние. — Чёрт… Я заслужил, ладно. Но момента, когда «Ключик» полностью выйдет из меня, жду с нетерпением. Ты слишком злющая. Изабель улыбнулась. И память тела подсказала Итану, что за улыбкой этой не последует ничего хорошего. Лоб покрылся холодным потом, конечности сковал испуг. — А разве я не сказала, что ты целиком высикал «Ключик» и дело уже давно как не в нём? Муженёк, в тот самый миг, когда я поглотила частичку твоей жизни, ты стал для меня ощутимым и самым что ни на есть реальным навсегда. Я могу тебя погладить, могу ущипнуть, поцеловать. Могу всадить свои ноготки в твою вонючую клоаку, зацепить и провернуть, чтоб визжал похлеще свиньи. Поэтому запомни раз и на всегда, что моё слово закон, что я уважаемая госпожа до конца твоих дней. И что тело моё надо бы перезахоронить в каком-нибудь красивом месте и обнести могилку золотым заборчиком с резными бутонами роз. А для этого надо много работать. К слову, поднимайся и приводи себя в порядок. Вскоре придёт клиент. — Клиент?.. — Всего один. Ты мастер непопулярный, но для начала, думаю, хватит. Хотя бы узнаешь, как шаманы работают.

***

С тем, чтобы узнать, возникли проблемы, ведь никаких книг у Явона в лаборатории по этому ремеслу не было, а непросредственный материал: элексиры, травы, грибы, порошки — не говорил ни о чём. Разве кроме того, что шаманы работали в одурманенном состоянии. Рука то и дело тянулась к бутыльку с содержимым, напоминающим не более чем грязь, размоченную дождём. Итан откупорил его, понюхал. Грязь пахла хвоей и солью. — Амбер! Подойди, пожалуйста. — Я тут. — Она тихо вошла, осторожно переступая, сжимая плечи, словно боясь сделать хоть одно лишнее движение. — Как мне… призвать духа? — Как и обычно? — говорила спокойно, в голосе не осталось недавнего надлома, видимо, уже успела всё выплакать. — Ты знаток. — А с помощью чего? Она ответила не сразу, кажется, недоумевая. Итан не видел её лица, слишком стыдно было взглянуть в него, поэтому он всё смотрел по сторонам — на нисколько не впечатляющие экспонаты лаборатории. — С помощью того, что выберешь. Ты знаешь лучше. «Красный мухомор» тебе разонравился? Итан осознал, что она говорит о бутыльке — том самом, что пахнет хвоей и солью. Ну хоть какая-то наводка. Выдохнул и всё-таки заставил себя взглянуть на Амбер. То, что он принял за один огромный синяк, на самом деле было десятком, сливающихся в огромное пятно, успевшее за несколько часов налиться, приобрести чернильный оттенок. Как он мог такое сотворить? Как он мог даже не помнить о том, что сотворил? — Прости меня, Амбер. Я больше никогда… И так некрасивые губы Амбер некрасиво скривились. Она прервала его: — Я заслужила. — Нет! — Братик, ужин закипает, мне надо снять котёл с огня. А потом сопроводить госпожу Мередит. Я пойду? Он не ответил, стоя в нерешительности, что Амбер сочла за разрешение уйти. Тут же возникла Изабель: — Тяжело у вас идёт, да? Локоток-то вот он, а хер укусишь. Не ожидай доверие заполучить за неделю, да и за месяцы даже. Амбер хоть глупенькая, добренькая, но зашугана в крайность. Как я умерла, дури в тебе в разы больше стало, просто поверь. Итан поверил. А потому решил перейти к делу насущному: — Как мне вызвать духа? — Дорогуша, а я откуда знаю? — Ты дух. — И? Это к чему-то меня обязывает? Сомневаюсь. Да и каждый раз, как ты начинал свои шаманские обряды ритуалить, я улетала в соседние дома подслушивать ссоры и любоваться побоями. Не хватало мне ещё на своих собратьев посмертных смотреть, угу. — Ты… — начал осознавать Итан, — боишься духов? Сама будучи одним из них? — Ха! Нисколько! Просто не хочу встречаться с ними. Меня полностью устраивает то, что я не успела повидать загробную жизнь, а осталась привязанной к тебе в этом мире. Что будет там, — указала в потолок, — меня нисколечко не интересует. И это не страх! — Но при жизни ты видела ритуалы Явона или нет? Уязвлённый взгляд и скрещенные на груди руки послужили ответом. — Хоть что-то ты знаешь? — Ну, ты долго рассматривал предметы, чтобы призвать дух. — Так. Какие? — Любые. Из всего, как я поняла, можно вытащить. Однако если из одежды погибшего ты вытащишь самого погибшего, то из дерева в лесу — что-то, что находится за гранью моего понимания. Да и узколобого понимания Явона. Но, естественно, сейчас тебе важнее те вещи, которые принадлежат клиенту. Проще, если это будет кусочек плоти — палец, ухо, мошонка. Я говорю серьёзно. — А эликсиры и грибы? — Как ты мне рассказывал, ещё в детстве, напиваясь в подворотнях, ты замечал, что легче вытягиваешь духов с того света. Я всегда говорила, что это бред сивой кобылы и худой повод для пьянок, но вроде бы он действует. Джин, бренди, пиво, эль — у каждого свой эффект. «Красный мухомор» — дрянь в твоей руке — результат одного из экспериментов. Им же является и «Ключик». Всё в твоей каморке призвано для того, чтобы сквасить мозги и как-то — не знаю как, не спрашивай — повлиять на твой талант шамана. Даже не талант, а дар. Не думаю, муженёк, что так уж важно знать детали, магия у тебя в крови. Начни без всего — рассмотри, что тебе принесут. К тому же ты прекрасно помнишь, каким образом выпивка влияет на тебя. Не получится вытянуть духа — выпей «Красного мухомора», чего уж там. Только попроси Абмер вскипятить его, ты говорил, что так быстрее начинает действовать. Итан тяжко простонал: — Я хочу-у умере-еть. Мне не нравится эта жизнь. Слишком тяжело. — Муженёк, выше нос. Твоя жизнь с каждым днём становится всё интереснее и интереснее. И ещё, пока я не забыла. Если о ритуалах я знаю мало, то о принципах твоих — почти что всё. Самый главный из них — молчание. Всё, что ты услышишь от духов и заказчиков, не должно покинуть стены твоего дома. К тебе, несмотря на то, что живёшь ты в жуткой дыре, могут приходить люди крайне высокого положения с крайне аморальными запросами. Хранить их тайны нужно не столько из-за боязни потерять клиентов, сколько из страха за собственную жизнь. Явон, крыса такая, мог компрометировать посетителей, что чаще оканчивалось необходимостью срочно менять город, а то и королевство. Помни об этом, чтоб не подвести ни меня, ни Амбер. Ни своего Мельхиора.

***

Фамилию Мередит Итан знал не понаслышке, так как учился с одним из Мередитов — строгим и тихим юношей, порядочным в самом плохом смысле. То, что его посетительницей будет глава этого семейства, не ставилось под вопрос уже после того, как Итан нашёл переписку и сразу увидел знакомый герб на разломанных печатях да соответствующую подпись. Поэтому, когда на пороге объявилась мисс Мередит, он не удивился. Она была вдовой уже как год и до сих пор ходила в чёрном. Цвет этот, правда, невероятно шёл её строгому лицу, строгой осанке и строгой немногословности. А ещё умению не терять лицо. Она и занималась этим на протяжении всего времени в каморке Итана. Не теряла лицо, несмотря на запах, тараканов, разруху, несмотря на то, что шаман выглядит как пьянчуга с подбитым глазом, и на то, что почти четверть часа он смотрел на принесённое кольцо и не мог высмотреть дух её мужа. «Неужто надо выпить отраву? — размышлял Итан, всё ещё не сводя глаз с простенького кольца с растительной гравировкой. — Ничего не вижу. Выгляжу, наверное, как дурак». — Прошу прощения, мне надо ещё немного времени, — сказал он. — Я никуда не тороплюсь, — не теряла лица мисс Мередит. И неожиданно что-то начало происходить. В самом начале Итану показалось, что это игра уставших глаз или что жучок заполз на стол, прямо к кольцу. Из золотого ободка вылез белый хвостик как будто бы опарыша. Стоило моргнуть — он пропал. Но потом возник снова. И снова пропал, ведь Итан повёл головой. Ему приходилось приноровиться, понять, какие движения глаза и тела спугивают видение, а какие — усиливают. Дюжина попыток — и опарыш начал расти, раздуваться, деформироваться, как разогретый воск, возвышаться над столом в невероятно огромную мерцающую кляксу. В месиве этом появлялись глаза, язык, зубы, наслаивающиеся друг на друга уши, носы, губы. Казалось, в любую секунду призрачная глина соберётся в человекоподобный образ, в каком Итан видит Изабель, но дух мистера Мередит не собирался этого делать. — Верни, — услышал Итан гул голосов, безжизненных, звучащих как будто бы со всех сторон. — Верни меня. Там было хорошо, как же там было хорошо. Верни. Итан невольно встретился взглядом с госпожой Мередит. Всё это время она наблюдала за ним и по изменению в лице поняла, что всё получилось. Кивнула, дескать, продолжайте. — Верни! — в голосе духа появились эмоции. — Не цепляй. Там было хорошо, как же там было хорошо! — Мистер Мередит, я вызвал вас по просьбе вашей супруги. Мисс Мередит, не теряя лицо, одобрительно кивнула и взглянула туда, куда смотрел Итан: — Вильгельм, ты меня слышишь? Клякса из конечностей и органов замерла. И тут же забурлила, многоголосо загундосила: — Она меня при жизни отравила. И после жизни продолжает травить! Придуши её, а меня верни, верни, верни! — Он вас слышит, — сказал Итан. — Хорошо. Но, уважаемый шаман, я хочу убедиться, что вы точно кого-то призвали. И что призванный точно мой муж. Пусть он скажет то, что могу знать только я. — Отрави-ила, — стонали изорванные рты. — Отрави-ила! От замешательства Итан истерично усмехнулся. Посмотрел госпоже Мередит в глаза: — Он говорит, что вы его отравили. — Чушь, — не теряла лицо мисс Мередит. — Если бы он умел читать этикетки, то остался бы жив. На мышьяке нарисована крыса, на слабительном — ромашка. Даже ребёнок не ошибётся. — Уби-и-ила! — проревела клякса, на мгновение из неё вылезло лицо бородатого мужчины, искривлённое, покорёженное, злое. — И пришла за комбинацией! — Ваш муж говорит, что вы пришли за какой-то комбинацией. — Да, — коротко ответила мисс Мередит. — Это в самом деле Вильгельм. Пусть назовёт её. — Верни, — выл дух. — Верни меня! Он начал тускнеть, уменьшаться — видимо, возвращаться туда, куда и хотел вернуться, без какой-либо помощи. Поэтому Итан решил пойти на хитрость: — Верну. И уже начал возвращать, но остановлюсь, если вы не назовёте комбинацию. — Ненави-ижу, ненави-ижу! — кричал дух. — Чтоб утонула в сортире! Чтоб от чумы подохла! Чтоб колбасой любовника подавилась! Ненави-ижу. — Отвечайте! — Три, четыре, три. Верни! Верни меня! Дух мистера Мередит возвращался, если, конечно, это можно было так назвать. Он не уходил в ободок кольца, откуда пришёл, он тончал, голос его затихал. И вскоре он стал ничем, растворился в воздухе. Мисс Мередит словно почувствовала, что муж ушёл, и, не теряя лица, кивнула Итану. — Комбинация? — Три, четыре, три. — Замечательно, — мисс Мередит поднялась. — Просто замечательно. И в разы быстрее, чем я предполагала. Этот сеанс заслуживает всех тех денег, которые мы обговорили ранее. К слову о деньгах, оплату принесёт мой слуга. Если окажется, что комбинация верна, то получите вы вознаграждение в тройном размере, включая мои рекомендации. Итан тоже поднялся, правда, колени у него малость дрожали. — А что произойдёт, если ваш муж ошибся? — Обманул, — поправила мисс Мередит. — То в этом случае деньги вы все равно получите, не беспокойтесь, услуга была оказана в полном объёме. Но банковские документы в сундуке будут уничтожены. — Она заметила недопонимание во взгляде Итана, поэтому тут же решила объяснить: — Мой муж был малость недалёким человеком, думаю, по истории с отравлением это ясно. Все наши документы: векселя, книги учёта, расписки — он хранил в магическом сундуке с подвесным замком. Повредишь замок или сундук, попытаешься взломать — и всё, что внутри, будет уничтожено, а вместе с ним и шанс на обеспеченную жизнь. — Что ж, — сказала она после небольшой паузы. — Я пойду. — Вас проводить? — Не стоит. Слугу ожидайте завтра днём. Надеюсь, всё, что было сказано тут, останется только между нами. — Не теряя лицо, мисс Мередит мягко улыбнулась и едва заметно кивнула. — Прощайте. — Прощайте.

***

Как и было обещано, слуга мисс Мередит пришёл днём, принёс сумму в три раза больше оговорённой, а также письмо с хвалебным отзывом и обещанием рассказать всем знакомым о профессионализме шамана. К вечеру Итан получил ещё одно письмо, но от того, от кого этого никак не ожидал. Писал Мельхиор и приглашал в гости, не скрывая, что ожидает помощи «духовного характера».