Опала

— Лёх, а ты от капитана случаем не беременный? Ехидный шёпот Марата над ухом едва не заставил Алексея выронить из рук банку солёных огурцов. Ромашка, ковыряющийся в куче каких-то тряпок неподалёку, хихикнул в кулак. Слава Богу, кто-то ещё из солдат, зачищающих объект после операции, этой в чём-то близкой к правде шутки не услышал. — Да, уже на восьмом месяце, — Молчанов отвесил товарищу щедрый подзатыльник в отместку. — На элименты хочу подать. Думаю, большие будут. — Алименты, — поправил Ромашка. — А ты не умничай мне тут, блять! — Твардовскому Алексей продемонстрировал угрожающий кулак. — И кончай в мусоре копаться. Жрачку давай собирай. Роман лишь закатил глаза и, бряцнув автоматом на груди, перебрался в другой угол в поисках чего полезнее. Марат проводил его обеспокоенным взглядом и снова повернулся к Алексею. Если судить по лицу, Ахмадулин остался вполне доволен тем, что за столь опасный прикол это самое лицо ему не расквасили. Но сержант-балагур так просто не унялся. Как и вся их компания, Марат следовал принципу «чем чаще шутку повторяешь, тем она смешнее». — И чё, пацан у вас будет или девка? На такое Молчанов остроумного ответа уже не придумал. Состроив злую морду, Алексей сделал вид, что подобным намёком до глубины души оскорблён. — За такие шутки, Маратка, в зубах бывают промежутки. «И с хуя ли это я от него беременный? — мелькнула шальная мысль напоследок. — Может, он от меня!» В полумраке развороченного здания солдаты Унии, снующие туда-сюда в поисках трофеев, казались лишь безликими тенями в касках. В тот день разбирали двухэтажку на несколько квартир, где обосновались повстанцы. В последнее время духи совсем прихуели. Лезли изо всех щелей, будто нетравленые тараканы. После боя Алексей был вымотан, работать совершенно не хотелось. Да и мысли его витали совсем в другом месте. Всё вспоминалась грустная рожа капитана в тот момент, когда Молчанов немного приспустил его с небес на землю. И бумажка проклятая с циферками карман жгла. Алексей её столько раз прочитал, что уже выучил наизусть. «8-095-720-36. Белая Набережная 1/15. Парадная 2, этаж 8, квартира 97». Нихера себе, девяносто семь квартир в доме! А если их там ещё больше? Ну и хоромы! Живо представился Лаврентий Павлович, бродящий по пустым комнатам. В халате каком-нибудь, помытый, надушенный. Садится в кресло, курит, выдыхая дым горбатым носом. К себе неспеша так пальчиком длинным манит и, приоткрыв губы, томным голосом зовёт… — Лёха, блять! Оклик Марата резко выдернул Алексея из влажных фантазий. Сержант похлопал его по плечу и спросил, нахмурив густые брови: — Нормально ты, брат? Молчанов мотнул головой, отгоняя наваждение. — Нормуль всё. Задумался. Ничуть не убежденный Марат медленно кивнул и одновременно потянулся ко внутреннему карману, чтобы достать припрятанную пачку сигарет. — Пошли покурим. Разговор есть. Молчанов был только рад отвлечься, особенно в компании близкого друга. Злополучную банку странных огурцов он с глухим стуком наполненного стекла поставил обратно на стол. — Базар, — Алексей махнул рукой одному из солдат. — Аркаша, ты за старшего. Как приберётесь тут, мне звякнешь. Встретимся у нашей скотовозки. — Так точно, товарищ старшина! Разобравшись с тем, кого оставить за главного, Лёха с Маратом осторожно вышли в соседнее помещение, которое, судя по болтающейся у стены люльке, ранее представляло из себя детскую. По пути в коридоре пришлось перешагнуть через ещё один труп духа. Молчанов грубо пнул мертвяка под живот, отпихивая его куда-то взад. — И этого обыщите, — небрежно бросил он. — Может, нож какой есть или патроны. — Так точно! В комнате с люлькой Марат, прежде чем чиркнуть зажигалкой, задумчиво присмотрелся к интерьеру. Обломки, треснутые погремушки, битые стёкла. Из угла на них исподлобья взирал плюшевый медведь со вспоротым брюхом. Молчанов невольно встретился с игрушкой взглядом и… Ба! Косолапый оказался одноглазым. На вражеского солдата смотрела лишь одна бурая стекляшка, на трёх ниточках прицепленная к обгоревшей ткани. По какой-то причине видавшего виды старшину передёрнуло. Он поспешил отвернуться в другую сторону. На стене висела какая-то херня, написанная вязью. — Чё это? — спросил Алексей, впихивая сигарету в жёлтые зубы. — Молитва, — бесстрастно ответил Марат. — «Да сохранит Всевышний дарованное Им дитя». Молчанов кивнул с кислой миной. Струйка дыма из его рта выползла в сторону разбитого окна. — Ты по-ихнему читать умеешь? — Так-сяк, — сержант покачал головой. — Абика очень верующая была. — Бабушка? — припомнил Лёха. — Да. Больше надоедать тупыми вопросами Алексей не стал. Знал: скользкая тема. Марату, по понятным причинам, не нравилось смотреть, как карточным домиком складываются мечети и топчутся сапогами священные книги. Ну, а что делать? Вера верой, а работа у них вот такая. Грязнючая. Марат сам не знал, как начать разговор — это было видно по его нервным движениям и сквозило в неосторожном падении пепла на рукава. Но характеру этого парня не пристало долго наминать сиськи. — Капитан… тебя заёбывает? Вопрос показался Алексею слишком размытым, так что он позволил себе вольную трактовку. — Он всех заёбывает, — фыркнул Молчанов, стряхивая пепел на грязный ковёр. — Работа у него такая. Всё ещё думаешь, что он нас подведёт? Ахмадулину потребовалась минута тишины для ответа на этот вопрос. — Нет, — сквозь стиснутые зубы, но честно признался Марат. — Ты учил нас судить людей по поступкам, а не по званиям. У меня ещё есть пара вопросов к этому «инженеру», но… Допустим. Нам есть что жрать, чем стрелять, и мы не дохнем, как мухи. На Великой, видимо, его кое-чему научили. — Тогда о чём ты? Сержант нахмурился сильнее. Подбирал слова, чтобы не рубануть с плеча. Подбирал, подбирал, да не подобрал. Выпалил, как подумал: — Тебе не кажется, что он пидор? На мгновение Алексею почудился звон в ушах, хотя он прекрасно про себя знал: никаких проблем со слухом не имеет. Только если немного. Барабанные перепонки… Они ж от взрывов быстро рвутся. «Блять. Ну, даже не знаю. Теряюсь в догадках». С актёрской игрой у Молчанова было всё в порядке. Состроить глупое, полное недоумения, выражение лица ему не составило никакого труда. — Как человек, типа? Да, пидорас ещё тот. — Нет, — Маратку аж скосило от отвращения. — Голубой, я имею в виду. Дырявый. Голубец. Петух. Глиномес. Гре… — Чё, нахуй? — Алексей, всё так же притворяясь дурачком, прервал поток красноречивых эпитетов. — Я тоже всё никак не мог понять, что с ним не так, — сержант бросил окурок на пол и затушил его тяжёлой подошвой. — Но по-другому я не могу это объяснить. Ходит весь такой… жеманный. Расфуфыренный, знаешь? «Да он на труп живой похож», — мысленно парировал Алексей. Но Ахмадулину его ответ и не требовался. Марат, которому казалось, что он что-то нащупал, продолжал активно выдавать надуманное за действительное. — Почти тридцатка, всё при нём. Квартира, машина, бабки. А жена где? Дети? Нету! — Так, так, тормози, братка, — Молчанов беспечно докурил, будто разговор его вовсе не касался, и товарищ просто праздно сплетничал. — Ты знаешь, что на порядочного человека просто так кидаться нельзя? Гонево какое-то получается. — Я поэтому с тобой поговорить и хотел, — лицо Марата изменилось, вдруг стало злее. — Он же тебя постоянно к себе на ковёр зовёт. И после совещаний оставляет. Капитан… яйца к тебе не катит случайно, Лёх? «Нет. Только мои нализывает». Шутки шутками, а нормальный ответ Алексею сообразить требовалось как можно быстрее. Марат, видно, нутром почуял всё совершенно правильно, но интерпретировал несколько по-иному. «Типа, я нормальный, а капитан ко мне клеится? Ясно. Спасибо, брат. Никогда в тебе не сомневался». И что делать? Подставить Лавра? Себя? Как-нибудь отбрехаться и защитить обоих? Подобная дилемма перед Алексеем и не стояла. Первый раз, что ли, о таком врать? Конечно же нет. Пришлось дальше импровизировать. — Э-э-э… Да нет вроде? Так, иногда по плечу похлопывает, — он протянул руку вперёд, чтобы продемонстрировать дружеский жест на самом Марате. — Как нормальный мужик. Ничего такого за ним не замечал. Ахмадулин стал ощутимо спокойнее. Но сразу все подозрения развеять не удалось. — И что вы тогда там часами делаете? — Бумажки перебираем, в рот их ебать, — Алексей накинул на себя вид страдальца, истерзанного армейской бюрократией. — Раньше ж ты за меня всё писал, раз я сам не умею. А теперь вот, контроль. Думаешь, я к тебе больше не подхожу, потому что резко грамоте обучился? В лице Маратки проявились мягкие черты. — Да всё ты умеешь. Просто немного помогать надо. — Ага, не пизди, — Молчанов вновь похлопал его по плечу, на этот раз искренне. — Я ж без тебя, как без рук был. Сейчас Лаврентий Палыч мучается, только он ещё и орёт без конца, какой я дебил пустоголовый. «Прости, Лавруша, но лучше уж все будут думать, что ты мразь, чем знать, что ты гомик. И прости, Маратка, что по ушам езжу. Так надо». За окном свистнул ветер, гонящий по развалинам городка остывший в зиму песок. На груди Алексея треснула рация. Аркадий докладывал, что всё упаковали. — Пора нам, — констатировал старшина, отстраняясь. — Пора, — подтвердил Марат. У самого выхода его чёрные глаза снова наполнились праведной злостью. — Слышь, Лёх. — Ая? — Если бы что-то такое всё-таки было, ты бы мне сказал? Секунда молчания. Алексей опёрся локтем о дверной косяк. А затем ухмыльнулся, будто бы что-то такое совершенно немыслимо. — Я б ему сам рожу разбил, Маратка. Не переживай. В обиду я себя не дам, даже хлыщу. Ахмадулин повернул голову в его сторону. И улыбнулся. По-детски, как это делают мальчишки на площадке после игры в футбол. — Конечно не дашь, братан. Но если что — я всегда рядом. Внутри Лёхи что-то треснуло. Будто снова батя огрел кочергой. Нет, намного больнее. — Добро, брат. Битое стекло захрустело под берцами. Передвигаясь по лужам крови и мусору, они вышли из заброшенного дома. «Труповозка» уже ждала, нагруженная трофейной жрачкой, оружием и солдатами, ютившимися на ящиках. Молчанов, как самый обремененный ответственностью в этом зверинце, ещё раз всё проверил. Пока он возился то там, то сям, к машине подошли еще несколько их пацанов. Возглавлял процессию из трёх человек двигающийся вприпрыжку сапёр — вечно нервный тип с перекошенной каким-то тиком рожей. Погремуху Алексей ему дал добрейшую. , — Чё у вас там, Баклан? — Пиздец, — выплюнул сапёр из пересохшего рта и дёрнулся, будто со страху. — Весь периметр, блять, заминирован. Нужна или ебучая псина, или группа. Сука! От меня одного там толку нет. Ебать в рот! — Понял, — по привычке проигнорировав его странности, кивнул Молчанов. — Всё равно красавец. В машину идите. — Так точно, нахуй! И только потом они с Маратом залезли в кабину грузовика. Дверь противно-песочного оттенка, больше напоминающего цвет детской неожиданности, приветственно распахнулась. — Ёб твою мать! Червяк! — воскликнул Алексей, увидев на водительском сидении сержанта Червякова. — Всё никак не привыкну, что ты теперь здесь. Мобик за баранкой безразлично хмыкнул. Иногда его напускное спокойствие по отношению ко всему, кроме изредка упоминавшейся дорогой супруги, поражало. А хули? Опыт не пропьешь. — Залезайте давайте. Капитан на точке вас уже обыскался. Марат сел в машину первым, устраиваясь в середине. Казалось, разговор пятнадцатиминутной давности из его шибко проницательной башки уже выветрился. — Не боишься судьбу Коляна повторить? Червяков лишь отмахнулся. — Глаза боятся — руки делают. — А чё с Коляном, кстати? — спросил Алексей, захлопывая дверь и усаживаясь с краю. — Культяпки-то пришили? — Хер его знает, — буркнул Марат. — Вроде нет. Слишком долго оторванными пролежали. Умерли, типа. — Эвона как. Жалко. В обсуждении судьбы незадачливого водителя, который не так давно при выполнении служебных обязанностей лишился конечностей и отправился домой в не совсем целом виде, проехали половину пути. Сержант Червяков, как один из немногих с правами, был вынужден взять на себя дополнительную обязанность вне боёв управлять служебным транспортом. Нужной категории, правда, у него не имелось, но на безрыбье и рак рыба, как говорится. Вскоре рассуждение о мрачняке Алексею надоело. Молчанов решил сменить тему: — Костян. — Да? — Ты видел огурцы, которые мы тут нашли? С мизинец. Чё за сорт такой странный, не знаешь? Червяков плавно повернул на едва различимой в песке дороге. — Вероятно, это пикули. — Чё? Ахмадулин тоже навострил уши и отвлекся от рассматривания руин за окном. — Местные какие-то? — Нет, — мотнул головой Константин. — Такие распространены на западе. Полагаю, мы наткнулись на гуманитарку от Альянса. Марат и Алексей напряженно переглянулись. Присвистнув, Молчанов выдал свою единственно-верную оценку ситуации: — Дело пахнет писюнами…

***

Отдаленная низина, служившая взводу «Дарбаз» точкой сбора, встретила выкрашенную в паскудно-жёлтый цвет труповозку злоебучим ветром. Скоро начнётся песчаная буря. Выпрыгнув из кабины грузовика чуть ли не на ходу, Алексей быстро нашёл взглядом Лаврентия. Тот в окружении нескольких парней из резерва сидел на собственной куртке перед Филиппом Михайловичем. Медик, что-то бормоча себе под нос, методично заматывал капитану руку. — Зашивать надо, Лаврентий Павлович, — причмокивая губами, причитал Преображенский. — Насквозь пробило. Лавр поморщился и попытался сжать ладонь в кулак. Не вышло. — Понятное дело. Стрелять скоро смогу? — Поживём — увидим. Исчерпывающий ответ. Вместе с остальными Алексей подошёл к ним ближе. «Что ж ты будешь делать, горе луковое… Опять напоролся». — Разрешите доложить, товарищ капитан? — в голосе Молчанова ничего не выдавало излишнего беспокойства. Лаврентий поднял на него уставшие глаза, в мешках под которыми теперь можно было хранить не только картошку, но и чего побольше. Тыкву, например. Не улыбнулся, хотя Лёша знал, что очень хотел. На людях он ему никогда не улыбался. «Надо будет ему сказать, чтоб ещё почаще орал и смотрел, как на говно. Для легенды». — Докладывайте, товарищ Молчанов. Алексей вытянулся перед ним по струнке. — Квадраты 5-1, 5-4, 5-6 зачищены. 5-2, 5-3 — заминированы, без сапёрной группы возможности подойти к ним нет. Противник уничтожен. В качестве трофеев собрано оружие и провизия в количестве трёх ящиков, — он вдруг запнулся, не зная, как сформулировать следующее по-уставному. — И э-э-эм… Мы нашли какие-то странные огурцы. Посмотрите сами. Лавр в замешательстве приподнял густые брови и перевёл взгляд с Алексея на грузовик. — Странные огурцы? — Маленькие. Сержант Червяков сказал, что это пикули. Мгновение — и никакого намёка на растерянность в ледяных глазах не осталось. Взгляд капитана ожесточился. — Я посмотрю. Он еле как встал, чуть не грохнувшись, так что пришлось опереться на Филиппа Михайловича. Алексей едва сдержался, чтоб самому не протянуть Лаврентию руку, будто рыцарь своему раненому господину, но самоконтроль победил. Капитан доковылял до грузовика под его пристальным взглядом. Солдаты поставили на песок ящик со злополучными огурцами. Здоровой рукой Лаврентий взял баночку без этикетки. Покрутил, повертел, поглядел. Вдруг перевернул вверх дном и всмотрелся в мелкие, почти неразличимые буквы на иностранном языке. — Действительно. Производство Альянса Триединых Штатов, — с тихим звоном он поставил банку обратно в ящик к остальным. — Где вы это нашли? — В жилом доме, занятом боевиками. То ли между ними образовалась ментальная связь, то ли по лицу капитана было всё слишком понятно. Алексею показалось, что он своими ушами услышал все маты, которые пронеслись в голове Лаврентия. — Ясно, — выдавил он. — По приезде на ОП все найденные продукты опечатать. Товарищ Геращенко! — Лаврентий окликнул крутившегося неподалёку нервного связиста. — Готовьтесь связываться со штабом. — Так точно, товарищ капитан! Лавр снова повернулся к Алексею. — Товарищ Молчанов, от вас я жду подробный доклад обо всех обстоятельствах данной находки. Старшине стоило немалых усилий, чтобы не заулыбаться прям при всех. «Уж я-то отчитаюсь. Во всех подробностях. И позах». Но вслух произнесено было лишь сухое: — Так точно, товарищ капитан. Лавр всё равно уловил его слишком игривое настроение. Качнул головой, чтоб другие подумали что-то вроде: «Заебал ты меня, Молчанов», но для Алексея это был совершенно другой сигнал: «Не сегодня. Устал, не видишь?» — Поехали, — коротко бросил напоследок капитан и, всё ещё пошатываясь, направился к БМП. — Буря собирается. А буря действительно собиралась. Песок начал стучать Алексею по каске. Быть может, так пустынные гули и джинны шептали старшине свои проклятия.

***

Лёша очень любил волосы Лавра. Вроде были короткие, жёсткие, а как начали отрастать — сразу стали ощущаться помягче. Оказалось, они у него кудряшками. Чёрные такие, прям сильно. Невооружённым глазом видно, что горец. И пахнут всегда приятно. Алексей с большим удовольствием в них уткнулся. Сидящий за столом капитан прикрыл глаза, демонстрируя синюшные веки. Молчанов, стоя позади, положил ладони на его напряжённые плечи. С силой размял. Лаврентий выдохнул, откидывая голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом. — Пристаёшь? — Да, — Алексей наклонился и прильнул губами к бледной шее, где так удачно был расслаблен воротник. — Хочу тебя приласкать. Кадык Лавра поднялся, а затем опустился. Капитан погладил Молчанова по волосам, перебрав мягкие локоны, но всё равно твёрдо отстранил. — Я устал. — Так я ж тебя не марафон бежать заставляю, — Алексей усмехнулся, снова приближаясь к его губам. — Просто полежи, я сам всё сделаю. Делов-то. Лавр не отказался от поцелуя. Наоборот, прижался к тёплым губам и приглашающе приоткрыл рот. Язык Молчанова проник внутрь, горячо лаская его. В душной каморке стало ещё жарче. Но через несколько секунд Лаврентий все же снова отпрянул. — Прости, Лёш… — тихо произнес он. — Но я правда не хочу сегодня. Старшина состроил кислую морду, будто кот, который упустил особо упитанную мышь. Но делать было нечего. Чмокнув напоследок капитана в нос, Алексей выпрямился. — Как скажешь. Моё дело — предложить. — Не обиделся? — Пфф… Нет, сейчас пойду обдрочусь и разрыдаюсь. Лаврентий вяло хихикнул. — Платочек принести? — Мне носка твоего хватит. После обмена шутками атмосфера вновь устаканилась. Алексей обвил руками шею капитана и устроился головой на его плече. Обниматься тоже было невыносимо приятно. Костлявое тело Лавра вдруг показалось ему мягче любой перины. В голову полезли всякие мысли. О том, что было бы и правда неплохо остаться так навсегда. Стать той самой «парочкой гомиков» из собственного едкого монолога, иметь возможность обжиматься не в грязи, а, например, в мягкой постели. Молчанов наступил на горло этим мыслям. Не сейчас и никогда. Лавр поднял руку, чтобы погладить его по щеке. Прохладные пальцы, едва касаясь, прошлись по коже и оставили за собой пылающие полосы. Алексей хотел, чтобы от них навсегда остались шрамы. Такие бы он с удовольствием носил. А не эту хрень на глазу от чужого ножа. «Не могу без тебя. И ты без меня не можешь». Признание осталось невысказанным. Захотелось сменить тему. Про Маратку и подозрения… Нет, капитан отвратительный параноик. Только изведется. Про работу, точно. Это хотя бы неизбежно. — Что в штабе сказали? — Всё плохо, — опустив голову, проворчал Лаврентий. — Мы не первые, кто наткнулся на следы Альянса рядом с группами боевиков. — Они им помогают? — Не доказано, — он повернулся к Алексею щекой, ненавязчиво требуя поцелуя. — Гуманитарка — не боеприпасы. Я уверен, что по бумажкам это всё только для мирняка. Молчанов фыркнул и чмокнул Лавра в щеку, как тот и просил. Алексей был далёк от большой политики настолько, что это приходило к степени «абсолютно до пизды». Но перспектива вмешательства третьей стороны никому бы не понравилась. Старшина стиснул зубы. — По хуяжкам. Делать что будем? Капитан ответил твёрдо и чётко: — Работать, — Лавр мгновенно переключился в режим строгого командира. — В ближайшее время сюда пришлют людей для расследования. И проверки. Чтоб завтра всё блестело, как на параде. Понял? — Так точно, товарищ капитан. — Я проверю, — он слегка похлопал Алексея по щеке. — И ещё кое-что. С этой машиной постараюсь отправить почту. До послезавтра парни пусть напишут домой письма. Соберёшь — и мне на стол. Молчанов кивнул, с неохотой отлипая. — Понял. Читать будешь? — А ты как думаешь? Алексей не думал, а знал. У Лаврентия Павловича было много идиотских обязанностей, но обязанности замполита, безусловно, занимали почётное первое место. Хорошо, что он хоть полноценные лекции не проводил. Так, на воспитательные беседы кого-то выборочно вызывал, чтоб расписались. Обычно это был сам Алексей или Ромашка. Как потенциально неблагонадёжные элементы. — Ты сам от этого не заебался? — спросил Молчанов, опираясь спиной об стену. В глазах Лаврентия вспыхнул огонь. Тот самый, когда очень хочется пожаловаться и тебя вовремя об этом спрашивают. — Я охуеть как заебался, — капитан аж хлопнул рукой по столу. — У меня эта Леночка Лыкова уже в печенках сидит, ты даже не представляешь. Она, как я понял, уже двести раз ему сказала: «Отстань от меня!». А он все пишет и пишет, пишет и пишет. Олень! Когда уже Аркаша от несчастной женщины отлипнет и перестанет сношать нам всем мозги?! Алексей поджал губы, чтобы не заржать от столь искреннего всплеска эмоций. — Когда рак на горе свистнет. Ты ж его знаешь. — Я бы на её месте просто не отвечал. — Не получится, — Алексей похлопал себя по животу. — Аркаша ей ещё развод должен дать. Пузатая же. А он вбил в башку, что от него. Лаврентий закатил глаза. — Живут же люди… И из солдатских писем капитан знает, как именно. А Молчанов знает из первых уст. Вот картинка полная и складывается… Вдруг лицо Алексея стало серьёзнее. — Мои тоже читаешь? Шлёп. Лаврентий уткнулся лбом в стол, всем видом демонстрируя, как эта тема ему неприятна. — Я не имею права делать исключений, — пробормотал он в дерево. — Поздравляю Федю с успешным закрытием первой сессии. Алексей натянуто улыбнулся. Неловко вышло. Хотя его в жизни мало что вообще могло смутить. — Э-э-э… Да, спасибо. Брательник у меня с головой, — снова смешок. — Первый Молчанов, решивший получить полноценное образование. Лавр поднял большой палец вверх, все ещё лёжа на парте. — Надеюсь, что не последний. «Хорошо, что Насте и Юле догадался не отвечать, — мысленно поблагодарил самого себя за сознательность Алексей. — Он бы меня прям тут на месте и прихлопнул». Напоминание о бывших возлюбленных, с которыми он изредка поддерживал переписку от скуки до появления Лавра, заставили Молчанова почувствовать себя ещё более неловко. Да и дел по горло… К сожалению, в фигуральном смысле. С буквальным его сегодня прокатили. А потому старшина решил откланяться. — Разрешите идти, товарищ капитан? Лаврентий поднялся и поманил его пальцем. Лёша послушался. В награду за это получил короткий, усталый, но нежный чмок. — Теперь разрешаю. Свободен. Молчанов подмигнул ему на прощание. Уже хотел идти, как вдруг в дверях неожиданно обернулся. — С наступающим тебя, кстати. Капитан в недоумении похлопал глазами, на миг обернувшись растерянным теленочком. Иногда он корчил донельзя смешные рожи. Глупыш. — Эм… Напомни, какое сегодня число? — Двадцать второе, — усмехнулся Лёша. — С Днём Защитника Отечества, товарищ капитан. Лаврентий напряжённо потёр переносицу. — Точно. Совсем из головы вылетело. Тебя тоже, — он махнул рукой, всё же прося Алексея оставить его. — Пьянку потом обсудим, если будет возможность. Боевой дух и все такое. Помню. Алексей на прощание улыбнулся. — Ну смотри… И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пищи для размышлений капитан, конечно, подкинул ему будь здоров. Теперь надо было следить, чтобы никто, не дай Бог, не сожрал опечатанные огурцы.