Романтика в Изгнании

      В растрепанной одежде он лежал на диване, обнажив обширные участки бледной кожи, а его округлые колени были согнуты.       Сердце Чжань Шэньчжи билось почти так же быстро, как и в момент его победы в отборочных Соревнования. Опустив голову, он посмотрел на своего бывшего возлюбленного. Если бы не его опухшие губы и тёплое дыхание, он выглядел бы как манекен на магазинной витрине.       — Займемся этим сейчас? — он тяжело дышал, в его взгляде читалась растерянность, словно он ещё не был готов. Тонкие пальцы легли на плечо Чжань Шэньчжи, слегка оттолкнув, затем он робко поджал ноги и накрылся одеялом, будто пытаясь укрыться от того места, которое пугало его в нем.       Чжань Шэньчжи не был знаком с этим порядком действий, сделав паузу, он спросил:       — Ты не хочешь?       — Завтра мне нужно вернуться к перевозке товаров, — широко раскрыв глаза и глядя на него, тихо произнес Цяо Шубай. — Если ты будешь так продолжать, я не смогу встать с постели.       Возможно, благодаря обещанию, данному ему Чжань Шэньчжи, он чувствовал себя спокойнее, и Цяо Шубай больше не говорил с той язвительностью, как при первой встрече. Его голос смягчился, в глазах блеснула влага, будто он упрекал Чжань Шэньчжи и в то же время кокетничал. Его грудь, слегка прижатая к нему, мягко поднималась и опускалась, настолько тонкая, что, казалось, можно было увидеть, как там бьётся сердце.       Внезапно Цяо Шубай отвел взгляд и с тоской сказал:       — К тому же ты меня теперь не любишь… нет необходимости обязательно спать со мной.       Странно, что, хотя он и не помнил никаких подробностей их близости, Чжань Шэньчжи ощущал эту близость как нечто совершенно естественное, и, словно по привычке, у него быстро возникли греховные помыслы к телу Цяо Шубая.       Раньше он, должно быть, действительно был человеком, который безмерно требовал от Цяо Шубая, постоянно доводя его до того, что тот не мог встать с постели. Думая об этом, Чжань Шэньчжи почувствовал себя немного виноватым.       Ведь у Цяо Шубая было много работы в клубе, и он не мог взять отпуск; Чжань Шэньчжи действительно проявил недостаточно внимательности в прошлом.       Чжань Шэньчжи убрал руку с талии Цяо Шубая, сел и помог ему поправить халат. Хоть он и не очень успешно, он, изо всех сил стараясь быть терпеливым, сказал:       — Я буду как когда-то нести за тебя ответственность.       Чжань Шэньчжи не смотрел мелодрамы и не читал любовных романов, у него совершенно не получалось говорить романтичные речи, поэтому он мог только понизить голос и сменить позу.       Он думал, что Цяо Шубай — единственный человек в Йейтсе, с кем у него есть эмоциональная связь, и что сам он единственный, кто есть у Цяо Шубая, поэтому он должен бережно относиться к этому возлюбленному, которого он когда‑то разочаровал и которого еще не до конца знает.       Цяо Шубай осторожно посмотрел на него, медленно поправив халат и затянув пояс, сказал:       — Тебе не нужно из чувства долга насильно вступать со мной в близость.       Чжань Шэньчжи хотел объяснить, что он ничего не делает насильно, но, раз Цяо Шубай выглядел немного настороженным, он просто сказал:       — Я понимаю.       По непонятной причине Цяо Шубай некоторое время смотрел на него, затем наклонился, слегка обнял его, обвив руками шею и прижав свое лицо к его, сказал:       — Чжань Шэньчжи, ты такой глупый.       Чжань Шэньчжи не понял, что он имел в виду, но Цяо Шубай отвернул лицо и вдруг рассмеялся.       Улыбка Цяо Шубая была очаровательна. Чжань Шэньчжи не помнил, чтобы когда-либо видел его улыбающимся.       Возможно, это было из-за того, что эмоции, подвергшиеся форматированию, были слишком многочисленны и насыщенны, а воспоминания о Цяо Шубае были такими скудными, как сломанные корни лотоса, тонкой нитью связанные между собой.       — Тогда ты должен хорошо ко мне относиться, — Цяо Шубай обхватил лицо Чжань Шэньчжи ладонями и прижался губами к его губам, ласково произнеся это.       Его поцелуй был легким, как теплый ветерок, ресницы касались кожи Чжань Шэньчжи.       Чжань Шэньчжи на самом деле не привык к такому контакту с другими людьми, но при этом искренне чувствовал удовлетворение от того, что Цяо Шубай полагался на него. Он положил руку на спину Цяо Шубая и пообещал:       — Я буду.       После нескольких секунд поцелуя Цяо Шубай отстранился и сказал, что хочет, чтобы тот посмотрел с ним фильм.       Чжань Шэньчжи включил проектор, Цяо Шубай выбрал черно‑белую комедию и, положив голову на его грудь, стал смотреть.       Комната имела тусклое освещение, свет исходил только от проецируемого изображения, которое то ярко, то тускло мерцало.       После недолгого раздумывания Цяо Шубай, немного поколебавшись, произнес:       — Кстати, я вдруг вспомнил, что президент Хэ говорил, что товар, который мы отгрузили позавчера, на самом деле спрятан. Думаю, он может быть в питательных капсулах.       Изначально он намеревался использовать эту информацию для заключения сделки с Чжань Шэньчжи, но события развились неожиданным для него образом, похоже, ему больше не нужно было так много скрывать от Чжань Шэньчжи.       Чжань Шэньчжи дышал ровно, не проявив никакой реакции на откровение Цяо Шубая:       — Мне известно. Я установил устройства слежения на упаковки товаров с телами Рабочих, которые случайным образом отобрал для проверки, — рассказал он Цяо Шубаю. — Те партии товара клиенты получили, но не вскрыли. На следующий день, сразу после снятия комендантского часа, кое-кто пришёл, забрал их и отвёз на склад в Нижнем Городском Округе, чтобы уничтожить. Этого человека зовут Ляо Юаньшань, он очень осторожен.       Цяо Шубай слушал, немного ошеломленный, и поднял глаза, посмотрев на подбородок Чжань Шэньчжи.       Чжань Шэньчжи мгновение помолчал, а затем сказал:       — Поэтому я и попросил у тебя список клиентов.       — Ты правда можешь мне всё это рассказывать? — Цяо Шубай не ожидал, что Чжань Шэньчжи расскажет ему так много, и не удержался от вопроса: — Ты не боишься, что я расскажу президенту Хэ?       — А ты сможешь? — голос Чжань Шэньчжи был очень спокойным.       Цяо Шубай не понимал, что с ним происходит, казалось, его мёртвое сердце медленно оживает. Он прошептал:       — Не смогу.       Даже если Чжань Шэньчжи теперь не любил его так, как раньше, он всё же оставался таким же честным и ответственным. То, что ему не нравился Цяо Шубай, не было виной Чжань Шэньчжи, он и так поступал очень правильно.       Однако Цяо Шубай всегда отличался необъяснимой жадностью. Мало того, что он обманывал Чжань Шэньчжи, он теперь ещё сильнее жаждал, чтобы обманутый Чжань Шэньчжи смог влюбиться в него по‑настоящему, а не только из чувства долга.       Он отчаянно, почти безрассудно хотел немедленно вновь завладеть всем, что принадлежит Чжань Шэньчжи.       Цяо Шубай внезапно пожалел о своем недавнем отказе Чжань Шэньчжи. Он прижался к его груди, прислушиваясь к его сильному сердцебиению, и ругал себя, думая, что ему следовало с ним довести все до конца. Тогда Чжань Шэньчжи пожалел бы его сильнее, поверил бы ему и в будущем не смог бы расстаться с ним.       Чем больше Цяо Шубай думал, тем сильнее чувствовал досаду; после долгих раздумий он решил, что должен еще больше сблизиться с Чжань Шэньчжи.       В беспорядочных мыслях он не заметил, как комедия закончилась. Он не смотрел ее внимательно и даже не смеялся, пока не услышал, как Чжань Шэньчжи спросил его:       — Хочется спать?       Когда Чжань Шэньчжи говорил, его грудь слегка вибрировала, щеки Цяо Шубая слегка вспыхнули:       — Не особо.       —Хочешь посмотреть что‑нибудь ещё? — вежливо спросил Чжань Шэньчжи.       Цяо Шубай немного приподнялся и опустил голову, глядя на лицо Чжань Шэньчжи.       Чжань Шэньчжи уже не был насторожен, он внимательно смотрел на Цяо Шубая, словно тот был гостем, которого он должен принять, как будто это было неотъемлемой обязанностью героя отборочных Соревнования.       Цяо Шубай нервничал, испытывая стыд и страх. Он приподнял ноги и сел верхом на колени Чжань Шэньчжи, повернувшись к нему лицом:       — Чжань-гэ.       Чжань Шэньчжи немного удивился и посмотрел на него.       Цяо Шубай наклонился, поцеловал Чжань Шэньчжи в грудь и спросил:       — Ты помнишь это?       Не дожидаясь, пока Чжань Шэньчжи остановит его, он стал медленно опускаться ниже.       Цяо Шубай двигался очень медленно и не слышал слов Чжань Шэньчжи, в воздухе были лишь двусмысленные звуки.       Опустившись туда, куда он задумал, Чжань Шэньчжи наконец понял, что тот собирается сделать. Слегка задыхаясь, он схватил его за плечо, чтобы остановить:       — Тебе не нужно…       Цяо Шубай поднял лицо и сказал:       — Раньше тебе это очень нравилось.       — Правда, не нужно…       Цяо Шубай слегка коснулся губами и невинно сказал Чжань Шэньчжи:       — Мне тоже очень нравилось.       Чжань Шэньчжи словно немного потрясенно посмотрел на него, опустил руку и коснулся его щеки, спросив:       — Правда?       Цяо Шубай дал утвердительный ответ, а затем опустил голову.       Независимо от того, нравился ли он Чжань Шэньчжи или нет, реакция была. Это заставляло Цяо Шубая одновременно испытывать отвращение к своей собственной низости и тайно радоваться, притворяясь очень опытным в том, чтобы позаботиться о Чжань Шэньчжи.       Одностороннее заискивание для Цяо Шубая несомненно было лишь мучением и дискомфортом.       В темноте его челюсть болела так сильно, что казалось, она вот-вот треснет. От нехватки кислорода и давящей боли слезы наполнили глазницы и потекли по щекам.       Раньше он видел такое только на видео и никогда не думал, что ощущения будут такими: удушье, головокружение, смесь самопрезрения и отчаянного желания угодить Чжань Шэньчжи погрузили его в бесконечное самоотвращение.       Мучения длились как будто бы дольше, чем комедийный фильм. Цяо Шубай наконец, в дурмане, что-то проглотил, опёрся рукой и рухнул на бок.       В комнате было жарко, но Цяо Шубай чувствовал холод, будто вся кожа потрескалась и болела.       Казалось, что каждое его решение было ошибкой, и именно это сформировало его ужасную, грязную и импульсивную личность, неспособную ни любить других, ни, как оказалось, любить самого себя.       Цяо Шубай обхватил себя руками, слегка дрожа; от слишком долгих слез он всё видел размыто, но вскоре кто-то мягко обнял его.       Хотя было не совсем мягко, ведь руки Чжань Шэньчжи всегда были очень сильными.       Цяо Шубай замер, не шевелясь, и Чжань Шэньчжи, обнимая его, неумело поцеловал его в щеку, затем в губы, которые слегка болели, и, поколебавшись, спросил:       — Тебе это правда нравится? Мне кажется, тебе не очень приятно.       Цяо Шубай прижал лицо к его груди, впитывая тепло, и сказал:       — Чжань-гэ, — он почувствовал, что его голос стал очень хриплым и неблагозвучным.       Не понимая, что с его мозгом, Цяо Шубай сам воспринимал этот голос крайне неприятным, но всё так же упрямо настаивал:       — Мне нравится, потому что ты мне нравишься. Я просто хочу, чтобы тебе было приятно.       Чжань Шэньчжи помолчал немного, а затем сказал:       — В следующий раз лучше так не делай.       Цяо Шубай почувствовал, что, похоже, ему действительно удалось обмануть Чжань Шэньчжи, заставив его проникнуться к нему состраданием, и что теперь тот будет относиться к нему более ответственно, однако, перебирая все свои эмоции, он не смог найти в них ни капли радости.