Язык, которым мир не говорит

Солнце пробивалось сквозь незашторенное окно нагло, по-хозяйски, рисуя на полу золотистые прямоугольники. Данила почувствовал это ещё до того, как открыл глаза — тепло коснулось век, заставило сморщить нос и глубже зарыться в подушку. Просыпаться из-за ярких лучей стало такой обыденностью, что теперь это перестало так сильно раздражать, как в первые недели в новом городе. Рядом сонно сопел Илья, изредка что-то бормоча себе под нос. В доме пахло деревом, остывшим пеплом от камина и ещё чем-то неуловимо знакомым, от чего внутри сладко и тревожно заныло. Данила потянулся, чувствуя, как ужасно болит голова после вчерашнего дня. Он перевернулся на спину, позволяя мыслям течь медленно, не торопясь. Голубоглазый стал вспоминать вчерашний день и то, когда он успел так сильно напиться. В голове всплывали лишь короткие обрывки вечера. Но в воспоминаниях вдруг всплыло то, от чего Данила резко сел на кровати, так, что перед глазами на секунду поплыло. Поцелуй. Кашин замер, боясь пошевелиться. Он всматривался в свои воспоминания, пытаясь найти подтверждение или опровержение, но обрывочные кадры не складывались в целую картину. Было ли это на самом деле? Или просто сон? Или игра воображения, подогретая выпитым алкоголем и тем, как Руслан на него смотрел весь вечер? Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как кожа горит. Пальцы дрожали — мелко, предательски. Данила сжал их в кулак, пытаясь унять эту дрожь. Но губы помнили чужое тепло. Где-то глубоко внутри, под слоями страха и недоверия, жило отчётливое понимание, что это был не сон. И от этого хотелось провалиться сквозь землю. Данила осторожно, стараясь не разбудить Илью, спустил ноги с кровати. Пол был прохладным, но не ледяным. Он посидел так минуту, другую, собираясь с мыслями. В комнате было тихо, только где-то на первом этаже слышались приглушённые голоса. Он сидел на краю кровати, сжимая край простыни так, что побелели костяшки, и пытался заставить себя встать. Просто встать. Просто выйти из этой комнаты, сделав вид, что ничего не произошло. Данила резко встал, натянул вчерашнюю кофту, которая валялась на стуле, и быстро, пока не передумал, вышел из комнаты. Он проскользнул в ванную, что находилась в конце второго этажа, запираясь изнутри, и прислонился спиной к двери, закрыл глаза. Но сердце забилось еще сильнее, пульсируя где-то в висках. Рыжеволосый попытался глубоко вдохнуть, чтобы нормализовать дыхание, но почему-то сейчас это не помогало. Потому что то, от чего он пытался отдышаться, было не кошмаром. Это было что-то гораздо более страшное. Это было реальностью. Кашин подошел к раковине и включил холодную воду. Ледяные струи обожгли лицо, смывая остатки сна и, кажется, остатки надежды. Данила сжал край раковины так, что побелели костяшки, пытаясь придумать, что ему делать дальше, но в голову так ничего и не пришло, кроме как сделать вид, что поцелуя вовсе не было. Пожалуй, это самое правильное, что он может сделать. Через десять минут голубоглазый всё же смог пересилить себя и вышел из ванной, спускаясь вниз. Первым парня заметил Коля, что на удивление выглядел так, будто бы и не пил. – О, потеряшка проснулась, — радостно вскрикнул кудрявый, что удобно расположился за обеденным столом. Данила на такое прозвище вопросительно изогнул бровь, пытаясь понять, точно ли это было адресовано ему, но вспомнив, что вчера блондин неоднократно называл «потеряшкой», вопросительно посмотрел. Кашин уже открыл рот, чтобы наконец узнать, когда он успел получить такое прозвище, но его перебили. – Доброе утро, — сипло раздался голос шатена, что всё это время стоял за плитой, но теперь нагло стал разглядывать голубоглазого. И от этого голоса у Данилы внутри всё тут же перевернулось. – Доброе, — быстро бросил рыжеволосый, не смотря на старшего, что тут же нахмурился. Нужно просто не обращать внимание. – Голова не болит? — не унимаясь, спросил кареглазый, подходя ближе к друзьям, всё также изучая внешний вид младшего. – У меня таблетки в машине лежат, могу сходить, если надо. – Не нужно, — смотря куда угодно, но только не на шатена, быстро ответил рыжеволосый. Данила сел на стул, максимально далеко от того места, где стоял Руслан, и уставился на стол, нервно перебирая руками под ним. – Дань, ты себя точно хорошо чувствуешь? — заметив состояние друга, обеспокоенно спросил блондин. – Да, просто не выспался, — наконец поднимая голову, ответил рыжеволосый и тут же пожалел, что оторвал взгляд от дерева. Потому что Руслан склонил голову и даже не скрывая изучал голубоглазого. И их взгляды тут же встретились. Данила почувствовал, как щёки тут же заливаются краской. Пальцы, лежавшие на коленях, задрожали мелкой, неудержимой дрожью, а в горле пересохло так, что невозможно было сглотнуть. Руки под столом сами сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Но неожиданно для всех троих послышался скрип, доносящийся с лестницы. – Вы чего встали все так рано? — медленно спускаясь по ступенькам, буркнул Коряков, что только что проснулся и выглядел так же растрёпанно, как и голубоглазый. – Рано? — театрально удивляясь, спросил блондин. – Уже пол двенадцатого вообще-то, — закидывая в рот орешек, оповещает Ромадов. – Это вы с Даней пол дня проспали, Руслан вон вообще в десять подскочил, — усмехаясь, закончил кудрявый, переводя взгляд на недовольного шатена. Илья лишь фыркнул и приземлился на стул рядом с Даней, внимательно осматривая друга, явно замечая его странное состояние, но всё же решил промолчать. – Вы завтракать будете? — обращаясь к друзьям, спросил блондин, вставая из-за стола. – Я смотрю, вам что-то вообще плохо после вчерашнего, — взволнованно вымолвил голубоглазый. – Я вам сейчас, наверно, лучше чай сделаю, а то выглядите прям очень плохо, — подходя к кухонному гарнитуру, заявил кудрявый. Данила устало кивнул, всё еще находясь где-то на грани сна и реальности, пока не почувствовал легкий толчок справа. – Дань, у тебя случилось что-то? — полушёпотом спросил брюнет, взволнованно смотря на усталый вид голубоглазого. Кашин в ответ лишь слабо кивнул, продолжая мять край кофты. Как же ему сейчас хотелось выговориться лучшему другу, но даже Илье такое рассказать было слишком страшно. – Расскажешь? — аккуратно спросил брюнет. – Прости, не могу пока, — полушёпотом вымолвил рыжеволосый, извиняюще взглянув на друга. – Хорошо, тогда как захочешь — скажешь, — улыбнувшись, прошептал кареглазый, взъерошивая чужие волосы, что до сих пор торчали в разные стороны. – Больше двух говорят в слух, слышали такое? — неожиданно со спины раздалось Колино ворчание, что поставил две кружки с кипятком перед друзьями. Данила хотел уже было что-то ответить, но Руслан, что всё это время молчал и наблюдал за поведением Кашина, вдруг встал из-за стола. – Я покурить, — быстро кинул шатен, скрываясь в коридоре. – Дань, а вы не поссорились случайно? — неожиданно спросил блондин, слегка покосившись на голубоглазого. Данила, услышав вопрос, тут же сжал ручку кружки, что он поднес к губам. – Нет, а что-то не так? — недоумевая, поинтересовался рыжеволосый, пытаясь держать кружку так, чтобы она не дрожала. – Нет, нет, просто он за сегодняшнее утро уже пачку скурить успел, я и подумал: может, случилось чего, ты просто тоже молчишь, — чуть хмурясь, объяснил кудрявый. – Всё хорошо, мы не ссорились. Я спал плохо, Руслан может тоже, поэтому на нервах, — пожимая плечами, ответил парень, делая на пробу небольшой глоток чая. – Ну ладно, не будем о плохом, — уже более оживлённо буркнул кудрявый. – Илюх, ты мне лучше скажи: а мы в какую сторону на речку-то пошли? – Ну, где сарай, и прямо куда-то, — задумавшись, ответил брюнет, размешивая сахар. – Вот я дебил, она вообще в противоположной стороне, — обхватив лицо руками, разочарованно промычал голубоглазый, злясь на самого себя. Данила почувствовал, как уголки губ сами собой дёргаются вверх, но было уже поздно, поскольку смех уже вырвался наружу. И вдруг голубоглазый понял, что ему легче. Совсем чуть-чуть, но напряжение, которое скручивало внутренности всё утро, чуть ослабло. На кухне ребята провели еще около получаса, бурно обсуждая вчерашний день. Коля с Ильёй наперегонки вспоминали, кто сколько выпил и кто как уснул, постоянно перебивая друг друга и поправляя. Данила слушал их вполуха, лишь иногда кидал короткие фразы, чтобы поддержать разговор. В какой-то момент Даня поймал себя на мысли, что Руслан так и не появился за всё это время. Что-то внутри неприятно кольнуло, но голубоглазый тут же отогнал это от себя, пытаясь продолжить делать вид, что у него всё в порядке. Но видимо, не только он заметил, что шатена слишком долго нет с ними, поскольку Коля, что неожиданно притих, изучая кухню, нахмурился. – Я всё понимаю, но Руслан вообще думает к нам возвращаться или нет? — недовольно буркнул блондин, вставая со своего места. – Я это пойду, посмотрю, где он там, — быстро бросил голубоглазый и направился в сторону веранды. – Пойдём тогда тоже вещи собирать, — вздыхая, сказал Коряков, потянувшись. Кашин согласно кивнул и направился за другом. Через десять минут все вещи уже были собраны, поэтому голубоглазый обессиленно рухнул на кровать, разглядывая потолок. Илья кинул свою сумку к Даниной и покосился на друга. Брюнет уже открыл рот, чтобы хоть что-нибудь сказать, но дверь в их комнату резко открылась. – Я ненавижу этого человека, — злобно заявил Ромадов, проходя в глубь комнаты, всем своим видом показывая своё недовольство. – Я всё слышу вообще-то, придурок, — Данила, услышав голос шатена, тут же вздрогнул, кидая быстрый взгляд на кареглазого, что, скрестив руки, зашёл следом за другом. – А я и не скрываю, — передразнивая друга, буркнул блондин, запрыгивая на кровать, где лежал сам Даня. Пружины жалобно скрипнули под его весом. Коля плюхнулся так близко, что Данилу слегка подбросило на матрасе. Он инстинктивно отодвинулся, освобождая место. – Что опять случилось? — тяжело вздыхая, спросил Коряков, ища свой телефон по карманам. – А ты спроси у Руслана, что случилось, да, Руслан? — чуть ли не шипя, кинул блондин, испепеляя друга взглядом. Данила, что всё это время пытался игнорировать присутствие шатена, резко поднял на него испуганные глаза: неужели он рассказал обо всём Коле? Кашин впился взглядом в Руслана, пытаясь прочитать ответ на лице шатена. Тот стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, но он выглядел абсолютно так же, как и всегда. Неужели ему настолько всё равно на случившееся, что это даже не стоит лишних переживаний? Данила ждал хоть намёка на то, что этот человек тоже помнит. Что для него это тоже что-то значит, но тот даже не бросил ни одного взгляда на младшего. – Я сказал, что меня вызывают по работе, поэтому мы должны уже ехать обратно, — устало вздыхая, объяснил шатен. Голубоглазый почувствовал, как тёплая волна облегчения накрыла с головой, смывая ледяной страх, который сковал внутренности всего минуту назад, но всё его спокойствие прервал Коля, что, судя по всему, слишком сильно разозлился на друга. – Но это не значит, что ты должен срываться и бросать абсолютно всё в свой единственный выходной за последнее время, — недовольно кинул блондин. – У тебя есть возможность попросить тебя заменить, там... почему ты хотя бы один раз не можешь забыть о работе? — уже срываясь, предъявляет Ромадов. — Коля, не притворяйся тупым, пожалуйста, — слишком резко бросил шатен. — Ты прекрасно знаешь, почему. В комнате повисла тишина, такая густая и тяжёлая, что её можно было резать ножом. Даже Илья, который обычно находил способ разрядить любую обстановку, замер с телефоном в руках, не зная, куда деть глаза. Они молчали несколько минут, но Коля в конечном итоге сдался, развернулся и направился на выход. – Я вещи собирать, — быстро кинул кудрявый и вышел из комнаты. – Простите, — тихо вымолвил кареглазый, не поднимая голову. – Да брось, мы всё понимаем, — успокаивающе начал брюнет. – Мы с Даней уже вещи собрали, так что можем ехать. Руслан лишь благодарно кивнул и развернулся на выход, бросая короткий взгляд на Кашина, что за всё это время не сказал ни слова. – Вы спускайтесь к машине, а я с этим поговорю — и поедем, — кинул шатен и скрылся в коридоре. Даня и Илья быстро переглянулись между собой, но ничего не сказали, лишь подхватили сумки и направились на улицу. Кашин то и дело пинал мелкие камушки, пока из дома не вышли Руслан и Коля. Второй выглядел уже куда менее раздражительным, но всё равно всем своим видом показывал своё недовольство. – Ну, поехали тогда? — пытаясь как-то разрядить обстановку, спросил шатен, разблокировав машину. Данила кивнул и запрыгнул в машину, отдавая свою сумку Илье, чтобы тот положил её в багажник, аргументировав это тем, что ему просто лень. Но на самом же деле всё из-за того, что там был Руслан. Коряков театрально цокнул, но поплёлся ложить вещи. Голубоглазый, удобно расположившись на кожаном сиденье, повернулся назад, рассматривая друзей через стекло. Илья как раз закрывал багажник, а Коля стоял сбоку, размахивая руками и явно продолжая возмущаться. Данила поймал себя на том, что улыбается, наблюдая за этой привычной перепалкой. Кашин перевёл взгляд, чтобы рассмотреть, что там происходит с другой стороны машины, — и тут же встретился с карими глазами, которые, казалось, прожигали дыру в рыжеволосом. Младший тут же развернулся обратно, нервно пробегаясь взглядом по всему салону. Пальцы сами собой вцепились в край кофты, что торчал из-под ветровки, и принялись нервно теребить ткань, скручивая её в тугие жгуты. Он больше не может выдерживать это молчание. Дверцы неожиданно хлопнули, заставляя рыжеволосого вздрогнуть. Илья и Коля наконец-то сели в машину, но Руслан, судя по всему, садиться не торопился. Шатен достал из пачки сигарету, быстро поджёг её и поднёс к губам. Он стоял, опершись спиной о закрытую дверцу, и смотрел куда-то в сторону, выпуская дым в хмурое небо. Ромадов заметил курящего друга, открыл рот, чтобы что-то сказать, но вовремя передумал. Только вздохнул как-то по-особенному и незаметно для самого Дани завёл диалог, в который охотно влился брюнет. О чём говорили друзья, Даня не знал, поскольку мысли опять завладели его головой. Голубоглазый смотрел на Руслана через боковое стекло и не мог отвести взгляд. Шатен курил медленно, с какой-то обречённой задумчивостью, будто бы он специально пытается загипнотизировать своим видом. Данила чуть нахмурился и отвёл взгляд со старшего, доставая телефон. Кашин вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на него как на незнакомца. Будто все эти недели знакомства, разговоров, взглядов — ничего не было. Будто между ними всегда была эта стена из молчания и невысказанного. Он не знал, что Руслан думает. Не знал, что он чувствует. Не знал, помнит ли он вообще. И это незнание разъедало изнутри. Данила чуть нахмурился и резко отвёл взгляд, будто обжёгся. Он достал телефон, просто чтобы занять руки, чтобы не смотреть больше на это стекло, за которым стоял Руслан. Экран загорелся, высвечивая уведомления от Артёма. Голубоглазый слабо улыбнулся и принялся отвечать другу, обещая рассказать, как прошли его выходные. Через несколько минут Руслан наконец-то сел в машину. Дверца открылась, и в салон ворвался запах сигарет и холодного воздуха. Кареглазый скользнул на водительское сиденье, пристегнулся и завёл двигатель. Данила почувствовал, как внутри что-то снова сжимается в тугой узел. Он сидел на заднем сиденье, смотрел в окно на проплывающие мимо дома, ощущая сильную усталость. Слишком много всего за этот день. Слишком много эмоций, страхов и надежд. Организм просто не выдерживал этого напряжения и требовал передышки. Тело обмякло, голова склонилась к окну, и Данила, сам того не замечая, провалился в сон. Машина мягко покачивалась на поворотах. Коля с Ильёй не переставали что-то обсуждать, но делали это тише, чтобы не разбудить друга. Руслан же за всю поездку не проронил ни слова, только изредка кидал взгляд на спящего Данилу, сильнее сжимая руль. Каждый раз, когда он смотрел в зеркало заднего вида, внутри что-то переворачивалось. Голубоглазый спал так беззаботно, смешно зарывшись в ворот собственной кофты и слегка хмурясь. Сейчас в нём не было ни грамма той настороженности, что мучила его и Руслана всё утро. И Тушенцов не мог отвести взгляд, пока Коля не окликнул его. — Руслан, — голос Коли тут же вырвал его из оцепенения. — Ты проезжаешь наш поворот. Руслан моргнул, возвращаясь в реальность, и резко крутанул руль, едва не пропустив нужный съезд. – Задумался просто, — тихо буркнул шатен. Руслан сбросил скорость, вглядываясь в номера домов, где один из них был Данилы. Через пару минут машина остановилась возле знакомого здания. Шатен заглушил двигатель и обернулся назад. Данила всё ещё спал. Илья аккуратно тронул друга за плечо. — Дань, приехали, — тихо промолвил брюнет, но никакой реакции в ответ не последовало. — Дань, — позвал он громче, чуть встряхивая. Данила вздрогнул, дёрнулся и резко открыл глаза. – Что? — сипло спросил голубоглазый, непонимающе моргая. – Мы приехали, — спокойно сказал кареглазый, кивая на знакомый подъезд. Данила выпрямился на сиденье, потирая лицо руками, и перевёл затуманенный взгляд на собственный подъезд. – А, ой, — растерянно кинул голубоглазый, отстёгиваясь и выходя на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, заставил поёжиться и окончательно прогнал остатки сна. Даня зябко повёл плечами и, потянувшись, разминая затёкшие мышцы, подошёл к багажнику. Сзади хлопнула дверца — Илья вышел следом, чтобы вытащить остальные вещи и кинуть их в салон. Коряков открыл багажник, доставая сначала сумку рыжеволосого, а потом и остальные. Кашин крепко сжимает ручку и направляется к приоткрытому окну, где сидит Ромадов, чтобы попрощаться. – Пока, — протягивая руку, кидает голубоглазый, чуть наклоняясь. – Давай, — отвечая на рукопожатие, сказал блондин, слегка высовываясь из окна. – Поешь сейчас хотя бы, а то ты не завтракал нормально, — напоследок заботливо буркнул парень. Данила в свою очередь слабо кивнул и попытался изобразить что-то наподобие улыбки. Как только руки парней расцепились, Даня снова почувствовал прикосновение. На этот раз это был Руслан. Шатен сжал руку младшего куда сильнее, чем блондин, и несколько секунд просто смотрел на голубоглазого. Младший тонул в этом взгляде. Проваливался в него, как в омут, и не мог найти опору. И в какой-то момент Данила вдруг понял, что больше не выдержит. Глаза защипало так резко, так неожиданно, что он даже не успел ничего понять. Просто в одно мгновение мир вокруг стал расплывчатым, а в горле вырос тугой, болезненный ком, который невозможно было сглотнуть. Казалось, что ещё чуть-чуть — и слёзы польются сами собой. – Пока, — первым сдался Кашин, разжимая руку. И, не дождавшись ответа, развернулся и быстро пошёл к подъезду. Дверь в квартиру открылась с третьего раза всё из-за того, что ключи не попадали в скважину из-за дрожащих рук. Он ввалился внутрь, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Данила пытался понять, что же он сейчас чувствует. Но в голове было пусто. Как будто кто-то взял и стёр всё — мысли, эмоции, воспоминания. Осталась только эта глухая, тянущая пустота. Он постоял так ещё немного — минуту, а потом заставил себя направиться в спальню. Рыжеволосый быстро скинул с себя кроссовки и направился в комнату. Желание спать преследовало его ещё с самого утра. Поэтому, пожалуй, он поспит ещё пару часиков. Данила заставил себя переодеться в домашнюю одежду и рухнул на кровать. Сейчас хотелось просто внутренней тишины, но мысли всё равно возвращались. Они просачивались сквозь трещины в защите, которую он так старательно возводил весь день. Кашин закрыл глаза, пытаясь прогнать эти образы, и спустя какое-то время это всё-таки получилось. Голубоглазый провалился в сон, удобно свернувшись калачиком и мирно засопел.

***

Данила не помнил, как уснул. Был только момент, когда он зарылся носом в подушку, натянул одеяло до самого подбородка и позволил телу наконец-то расслабиться после бесконечно долгого дня. А потом — темнота. Глубокая, беспробудная, без снов и без времени. Он спал так, как не спал уже давно. Без тревоги и мыслей о завтрашнем дне. Просто провалился в небытие, позволил себе исчезнуть на несколько часов. Сколько прошло времени, Кашин не знал. Мир за окном давно почернел, фонари рисовали на потолке причудливые тени, а в комнате было тихо. Но в какой-то момент Данила приоткрыл глаза из-за шума, исходящего с коридора. Сначала голубоглазый подумал, что это очередные разборки у соседей, и лишь недовольно промычал, но, отчётливо услышав стук в собственную дверь, вздрогнул, рывком садясь на кровати. Рыжеволосый потянулся к телефону, но тот был севшим, на что парень обречённо вздохнул. Даня замер, вслушиваясь в темноту, надеясь, что ему всё же показалось. Но стук повторился. Голубоглазый осторожно спустил ноги с кровати, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. Стук не прекращался, а лишь становился куда громче. Данила на цыпочках прошёл по коридору, стараясь не задеть стоящие у стены коробки. В прихожей было ещё темнее, чем в комнате, — свет с улицы почти не проникал сквозь плотные шторы на кухне. Он нащупал рукой крючок у вешалки, где всегда висела металлическая ложка для обуви. Пальцы сомкнулись на холодном металле, сжимая как можно крепче. Кашин медленно провернул ключ и резко открыл дверь, чуть замахиваясь своим «оружием». Перед парнем стоял Руслан. Данила замер, не в силах пошевелиться. Рука с ложкой медленно опустилась, а пальцы разжались сами собой, из-за чего металл с глухим стуком упал на пол. Тушенцов стоял с растрёпанными волосами и расстёгнутой курткой, несмотря на холод, что он так ненавидит. От него слишком сильно несло перегаром и сигаретами, заставляя младшего недовольно поморщиться. Но самое страшное было в его взгляде. В его глазах плескалось столько всего — отчаяние, надежда, боль и что-то ещё, чему Данила не мог подобрать названия. — Руслан? — голос Дани прозвучал слишком испуганно и непонимающе. — Что случилось? Но вместо ответа шатен сделал шаг вперёд, закрывая за собой дверь. Он двигался неуверенно, пошатываясь, словно каждое движение давалось ему с трудом. Данила инстинктивно отступил назад, но упёрся спиной в стену прихожей — и Руслан оказался совсем близко, так близко, что можно было разглядеть каждую ранку покусанных губ. А потом кареглазый неожиданно обнял его. Резко вцепившись в плечи так, будто Данила был единственным, что удерживало его на этом свете. Он прижал младшего к себе, уткнулся в рыжую макушку и замер. Кашин замер, не зная, что делать. Руки повисли вдоль тела, не решаясь ответить на объятие, но и не в силах оттолкнуть. — Дань... — неожиданно хрипло выдохнул шатен, заставляя младшего чуть пошатнуться от произношения собственного имени. – Прости, пожалуйста. – Руслан, — так же тихо начал рыжеволосый, но его тут же перебили. – Нет, Дань, послушай меня, — чуть громче начал кареглазый, и в его голосе послышалось что-то надломленное, почти умоляющее. – Ты можешь меня ненавидеть, можешь ударить, но, пожалуйста, только не делай вид, что меня нет, — умоляюще промолвил шатен. – Ты даже звонки от меня не брал. Дань, мы можем сделать вид, что ничего не было, если ты этого хочешь, но только не молчи, я не выдержу твоего молчания. Руслан замолчал, разжимая объятия, и сделал шаг назад. – Дань, я люблю тебя. И в этот момент что-то переключилось. Осознание ударило как молния — ярко, ослепительно, не оставляя места сомнениям. Он больше не мог врать сам себе. Не мог делать вид, что ничего не чувствует. Руслан поднял на него глаза, и в них плескалось такое отчаянное, такое хрупкое сомнение, что Данила физически почувствовал, как у него разрывается сердце. Сам того до конца не понимая, младший шагнул вперёд, схватил Руслана за воротник расстёгнутой куртки, притягивая к себе, и поцеловал. Поцелуй вышел не таким, как на веранде. Там всё было мягко, пьяно, невесомо. А сейчас — грубо, отчаянно и почти болезненно. Руслан ответил почти сразу, забирая инициативу. Словно только этого и ждал. Его пальцы запутались в рыжих волосах, притягивая ближе, стирая последние миллиметры между ними. Он целовал так же отчаянно, как сам просил не молчать, — так же жадно и требовательно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не смог высказать словами. Язык шатена неожиданно скользнул внутрь, сплетаясь с его языком, специально дразня младшего. Поцелуй углублялся, становясь всё более требовательным и собственническим. Данила чувствовал, как пальцы кареглазого вжимаются в его поясницу и спускаются ниже, болезненно сжимая ягодицы. Кашин томно выдохнул, выгнулся навстречу, чувствуя, как чужая коленка вжимается между его ног, и от этого прикосновения всё внутри сжалось в болезненный узел. Через несколько минут Данила не выдержал и разорвал поцелуй, откидывая голову назад в попытке отдышаться, тем самым открывая вид на белоснежную шею. И не успев прийти в себя, младший тут же почувствовал, как к коже прикоснулись влажные губы, что начинали оставлять укусы, а после сразу зализывать, оставляя влажную дорожку, спускаясь ниже, к вороту футболки, которая вдруг стала невыносимо мешать. Данила, сам того не ожидая, застонал — громко, срываясь на полувсхлип, не в силах сдержаться. Пальцы сами собой вцепились в плечи Руслана, сжимая ткань куртки, комкая её, притягивая ближе, ближе, ещё ближе. — Руслан… — выдохнул Данила, и его голос звучал чужим — низким, хриплым, срывающимся на стон. Имя вырвалось само, словно молитва. Руслан оторвался от его шеи, поднял голову, заглядывая в глаза. В темноте его зрачки расширились, почти полностью закрыв радужку, в них плескалось такое желание, такая жажда, что у Данилы подкосились колени. Губы шатена были припухшими, раскрасневшимися, влажными — и младший хотел снова почувствовать их на своих губах, на своей коже, на каждом сантиметре своего тела. Но нужно было остановиться. Руслан был пьяным, и им было необходимо обсудить всё на трезвую голову. – Руслан, подожди, — выставляя руки на чужой груди, начал младший. Шатен поднял взгляд. В его глазах плескалось непонимание, смешанное с тревогой. – Я опять сделал что-то не так? — резко спросил кареглазый, делая шаг назад. – Руслан, ты сейчас пьян, а я так не могу. Прошу, давай сначала обсудим всё завтра, а пока ляжем спать? — умоляюще промолвил рыжеволосый, но, заметив потерянный взгляд карих глаз, тихо продолжил. – Тушенцов, я тоже люблю тебя и не отказываюсь от своих слов, но, пожалуйста, давай сначала разберёмся со всем. Я не хочу, чтобы это было ошибкой, потому что это… это слишком важно для меня. Руслан накрыл ладонью руку Данилы, прижался к ней щекой, чувствуя тепло, которое сейчас было нужнее воздуха. – Хорошо, — еле слышно вымолвил шатен, выцеловывая тыльную сторону ладони. — Пойдём спать, — устало буркнул рыжеволосый, пытаясь высвободить руку. И когда это всё же получилось сделать, он взял шатена за руку, потянул за собой в спальню. Кровать была расправлена, поэтому Данила тут же залез под одеяло, внимательно наблюдая за шатеном, что переодевался в выданную парнем одежду, а после и сам улёгся в постель и, притягивая к себе Кашина, нежно поцеловал в макушку. – Спокойной ночи, — прошептал Руслан, целуя его в висок, и эти слова стали последними, что Данила услышал перед тем, как провалиться в глубокий, спокойный сон. Он не видел, как шатен смотрел на него ещё долго, гладил по щеке, убирал рыжие пряди с лица, вглядывался в черты, которые уже успел выучить наизусть, но всё равно не мог насмотреться. Если бы Данила только знал, что Руслан влюбился в него ещё задолго до их «первого», по его мнению, знакомства.