Дракон, храни императора

      Поле битвы было усеяно телами. Совсем недавно эти люди были живы и шли в атаку по приказу возглавившего их молодого императора. А теперь безмолвно лежали на раскисшей от моросящего дождя и лошадиных копыт земле. Победа далась дорогой ценой. И пахла не славой и героизмом, а смердела разложением плоти заплативших за неё своими жизнями.       Молодой император Поднебесной Империи Мо Гуаньшань стоял возле разбитой колесницы. Роскошные доспехи давно были заляпаны грязью и кровью, а кое-где заметно помяты, причиняя ощутимое неудобство. Усталый и измученный взгляд продолжал бессмысленно обводить картину разрушения. Рука, долгие часы не выпускавшая меча, дрожала от медленно и неохотно отпускающего напряжения. Пытаясь скрыть это, Мо с усилием сжал грязными и расцарапанными руками бедро. Битва закончилась, но просто так покинуть поле он не мог себе позволить.       Заставив себя оттолкнуться от дававшего опору опрокинутого деревянного остова, император не приглядываясь подозвал кого-то из командующих не то ротой, не то взводом. Император старательно подражал грубым суровым интонациям своих наставников, трезво понимая, что самому пока не хватает твёрдости.       — Позаботиться о раненых. О мёртвых тоже.       Голос всё равно предательски надорвался. И без того постоянно хмурое лицо помрачнело ещё больше. Жёсткий приказ от главнокомандующего огромным войском прозвучал неестественно, как просьба. Ну и пусть, сейчас не до жалости к себе. Император медленно двинулся прочь, надеясь поскорее добраться до штаба. Быстро при всём желании не получилось.       Несколько раз он натыкался на группы или отдельных воинов, что шарили по одеждам и снаряжению убитых. В первый раз от этой картины подступила тошнота. Которую смогла побороть накатившая волной ярость, с готовностью нашедшая выход.       — Немедленно пресечь! — прошипел император в сторону подоспевшей и следовавший за ним личной охраны. Те ринулись исполнять приказ, беспощадно и без малейших сожалений. В зависимости от количества награбленного провинившиеся лишались просто руки или же жизни.       Если в пылу сражения некогда было приглядываться и успеть ощутить в полной мере ужас настоящего боя, то нынешний путь словно по новой показывал это императору, пытавшемуся принять как данность бесчисленные тела людей и животных, стоны раненых, искалеченных и умирающих.       Одним оказался совсем молодой новобранец, едва ли старше самого Мо. Этот солдат полулежал, опёршись спиной на лошадиный труп, и вытянув ноги. И с каким-то тупым, потерянным выражением на лице зажимал окровавленный обрубок, оставшийся от руки.       Против воли Мо сбился с шага и замер. Его ровесник. Воевавший за него. И теперь едва ли пригодный к дальнейшей службе. Сколько месяцев уйдёт, чтобы просто выздороветь? Сколько лет уйдёт, чтобы смириться и научиться жить с увечьем?       Заставив себя больше не смотреть на раненого, Мо повернулся к одному из своих сопровождающих.       — Доставить его к лекарю.       Удивлённые солдаты медлили, позволив себе с сомнением переглянуться. Сейчас бы с мёртвыми разобраться, чтобы не допустить инфекций. А лекари и без того работают на износ. Сколько ещё тут таких вот искалеченных?       — Оглохли?! Немедленно несите к лекарю! — Мо не справился с возобладавшими эмоциями и позволил себе повысить голос. Нет, он и раньше нередко орал. Орать Мо умел и любил. От души, с чувством и в таких выражениях, что провинившиеся чиновники только бледнели и отшатывались. Но орал император с холодной головой и совершенно осознанно, в красках и деталях доводя до попавших под горячую руку, кто и в чём был не прав. Сейчас молодой владыка именно что позорно сорвался. От непозволительного чувства вины и стыда.       Уже в полном молчании Мо наблюдал, как пара солдат наспех покорно готовит носилки из ближайших попавшихся обломков и тряпья, затем быстро удаляясь вперёд. Император непроизвольно и до боли сжал собственную, совершенно целую и здоровую руку. Никто, конечно, не сказал повелителю и слова против. Этот бедолага, возможно, даже не переживёт ранения. А вот подчинённые ещё долго будут обсуждать незначительный приказ императора между собой. Обсуждать. И осуждать.       Вскоре к небольшой процессии присоединился генерал пехоты Ли Вэй. Сморщенное лицо рослого и крепкого старика покрывали старые и свежие шрамы, но выглядел тот едва ли не бодрее самого императора. И в отличие от простых солдат смотрел на юного владыку не с опасением или подобострастием, а сурово и оценивающе.       — Ваше Величество, с живыми и полёгшими разбираемся, как и приказали.       Мо с усилием кивнул, принимая независимый и отстранённый вид. Ли Вэй был одним из его наставников в боевых искусствах. Который честно учил Мо с самых малых лет тому, что ожидает бойца на поле битве. Не преуменьшая предстоящих ужасов и мерзости. Но прежде всего уча сохранять ясный и холодный ум даже в моменты сильнейшего ужаса и отчаяния. Мо больше не прятал и не отводил взгляда, но проницательный старый вояка наверняка и сам поймёт по неестественно застывшему лицу, каким испытанием стала для императора его первая серьёзная и масштабная битва.       — Какие потери, генерал?       — Достаточные. Но могли быть гораздо больше. Мы застали противника врасплох. Ваша атака с фланга была рискованной, но сработала.       Ли Вэй не льстил, а констатировал факт, и на мгновение юноша испытал прилив заслуженной гордости. Он справился. Нет, они все справились и выстояли. И только при воспоминании об усеявших поле битвы грудах тел горло опять сжалось.       — Главное, что сработала. Доложите канцлеру Хэ. Он лучше распорядится по поводу обеспечения людей всем необходимым.       Генерал прозорливо хмыкнул, но, к облегчению Мо, возражать не стал. Как ни крути, такую ответственность Мо на себя взвалить ещё не готов. Он пока предпочтёт видеть перед собой лица погибших за Империю людей, а не безликие сухие сводки цифр о потерях.       Ли Вэй поклонился и оставил императора, давая возможность немного перевести дух и собраться с мыслями перед собранием в штабе. Они только что разбили войско старого наместника-узурпатора, который явно не ожидал от юного правителя подобной прыти. Что тот в такие короткие сроки организует сопротивление, соберёт войско и лично возглавит его. Противник поднял против императорских войск несколько провинций, но большинство выступило за законного императора, искреннее участие которого простые люди успели ощутить на деле, а не на пустых бесполезных словах.       Однако даже понимание того, что удалось обойтись не слишком большими жертвами, особого облегчения не принесло. Душу жгло ощущение потери. И эхом отдавались крики умирающих. Старые легенды обещали неизмеримые могущество и власть. Мо предпочёл бы для начала, чтобы его людям не пришлось умирать за своего повелителя.       Возле штаба, представляющий из себя несколько вместительных походных шатров, его встретили остальные генералы и командующие. С которыми предстояло взять штурмом дворец узурпатора, чтобы поставить окончательную точку в этом противостоянии. Мо распорядился о коротком, но необходимом всем отдыхе перед последним походом. Радости грядущего триумфа он так и не ощутил — а только как никогда реальную тяжесть короны.       В ожидании подчинённых Мо успел достаточно совладать с собой. Без тяжёлых доспехов, после омовения, непродолжительного сна и быстрого перекуса думалось значительно легче. И проще было принять всё неприглядное, увиденное ранее.       Канцлер Хэ Чэн как всегда возник совершенно бесшумно. Также решивший заглянуть до начала военного совета наставник Цзянь И принёс бутыль вина и пару тончайшей работы пиал. Хэ отстранил его единственным и непререкаемым движением, сперва сообщив императору все необходимые сведения. Цзянь выразительно скривился и начал накрывать маленький низкий столик, не став спорить и мешать докладу.       Чем дольше Хэ говорил, тем мрачнее становился император. Потери как в людях, так и в снаряжении, строго говоря, в их положении оказались далеко не такими серьёзными, как можно было бы ожидать. Но они имелись, и этого было достаточно, чтобы вызвать в Мо чувство вины и злости. Насколько удачной вышла стратегия? Сделал ли он всё возможное, чтобы предотвратить лишние жертвы? Умом юноша понимал — это война, и их никак не избежать. Но, наверное, это всё ещё оставалось тем, что повелитель не мог принять так просто. Больше всего он не желал становиться тем, кто будет видеть в своём народе безликое мясо для достижения целей, которым легко пожертвовать.       Первым не выдержал, разумеется, неугомонный Цзянь, видя, в какое нехорошее задумчивое состояние привёл императора доклад канцлера.       — Ну всё, хватит. Что за мрачные настроения? Мы уже почти победили! Так что давайте лучше выпьем за тех, кто остался жив.       Строго говоря, ни Хэ, ни Цзянь не обязаны были отправляться с императором на места военных действий — их задачей было поддерживать внутреннюю канцелярию в императорском дворце, пока повелитель отсутствовал. Мо даже настаивал на этом. Но Хэ проявил неожиданную твёрдость, сообщив, что желает его сопровождать. Мотивацию же Цзяня лучше всего выражало «просто потому что хочется и надо!» К счастью, война не затянулась, и уже в ближайшие дни они выступят назад. Осталось только разобраться с засевшим у себя во дворце узурпатором. А пока что со всеми текущими делами успешно справлялся второй советник Чжань, который оставался с ними на связи во время похода и регулярно отправлял птиц или гонцов с донесениями.       Хэ оптимизма младшего помощника не поддержал, оставаясь всё таким же сдержанным и отстранённым.       — Не всё так просто. С тех пор, как император отправился вместе с войсками к пограничным провинциям, появились донесения о новых охотниках за драконами.       Это для молодого повелителя стало новостью. Он с недоверием уставился на канцлера.       — Охотники на драконов? Разве эти глупости не прекратились давным-давно? Мо даже не скрывал усталого раздражения. И со стуком отставил быстро опустевшую пиалу, заботливо поданную Цзянем. Его недовольство вполне можно было понять.       Нашумевшая легенда о драконьих дарах до сих пор будоражила воображение ныне живущих. Согласно ей, только владыке с чистым сердцем и душой покорится дракон — и тогда его государство ждет процветание, и сильнее его во всём мире не будет. А главное, дракон способен даровать бессмертие своему хозяину. Вечная жизнь и великая власть — что ещё нужно, чтобы начать охоту?       В своё время люди буквально помешались на поисках драконов. Всеми силами старались заполучить его и стать новым повелителем. Ведь если дракон их признает, то ни у кого не возникнет сомнений, что этот человек достоин! Поэтому охотились на драконов все, кому не лень: отряды самозваных охотников, пираты, бандиты, обычные горожане, да и сами владыки разных государств не остались в стороне.       Вот только найти драконов было практически невозможно. А если кому-то и везло, то пойманное существо в неволе погибало очень быстро — никто не успевал доподлинно убедиться, был ли это дракон из легенд или неведомый зверь. Во всяком случае, ни великих богатств, ни вечной жизни такие «счастливцы» не обретали.       Именно это больше всего злило Мо. Сам он прошёл суровую школу: вырос практически при казармах, проводя в походах и учениях с оружием в руках гораздо больше времени, чем в тепле и роскоши дворцовых стен. Да и будучи во дворце он почти постоянно сидел за трактатами или слушая поучения учителей и наставников. Именно поэтому нынешний молодой император как никто другой понимал нужды простых людей. И то, что ничто не даётся по волшебству. Власть достигается тяжёлым трудом. Справедливый и мудрый правитель способен не хуже дракона обеспечить процветание и накормить народ, и защитить от любого врага.       К этому Мо стремился с малых лет и только собственными силами. И даже думать забыл, что какое-то мифическое существо может обеспечить ему всё готовое.       Хэ Чэн никак не изменился в лице от возмущения императора.       — Мне тоже это не нравится. Если города опять наполнят бесконечные банды…       Вновь разгорающиеся поиски драконов действительно грозили весьма неприятным оживлением на обычно мирных и тихих улицах. Мало кто станет проводить такие поиски в одиночку — так дракона никогда не поймать. А значит начнут собираться сомнительные группы, которые пойдут ради желаемого на самые крайние средства, что неминуемо приведёт к многочисленным беспорядкам. И если в столице императорская стража ещё сумеет разобраться, то жители остальных, более отдалённых деревень, до которых доберутся искатели приключений, окажутся беззащитны. Даже удивительно, что мятежный наместник Цинь вообще осмелился на вызов императорской семье и собрал такие силы без ведома императора.       У Мо зародилось нехорошее подозрение, что его подговорил кто-то более осторожный и продуманный, чтобы испытать возможности нынешнего императора. Но своими подозрениями юноша делиться пока не стал, решив для начала всё как следует обдумать и узнать побольше от самого узурпатора.       — Советник Чжань что-то писал об этом? — неохотно спросил император.       — Сообщил, что идут слухи о новой Великой охоте. Но кто их начал и насколько можно им доверять — судить трудно.       Император, не сдержавшись, совсем не величественно выругался. Но под осуждающим и понимающим взглядом Цзяня взял себя в руки.       — Вот как. Ну, пусть тратят время и силы на бесполезные сказки. Пошлите советнику Чжаню приказ держать все слухи под наблюдением и контролем.       Хэ Чэн согласно кивнул. А Цзянь понятливо засуетился и зашевелился в поисках бумаги и чернил для составления письма.       — Ваше Величество, у меня есть предположение, что это может быть Шэ Ли. Мо ещё сильнее свёл брови, вспоминая.       — Главарь разбойной банды? Его разве не казнил ещё мой отец?       Хэ Чэн сжал губы в тонкую полоску.       — Его подельников казнили. Сам он в последний момент сбежал. Однако стража утверждала, что при побеге серьёзно ранила его, поэтому можно было ожидать, что тот умер от ран. До последнего времени всё было спокойно, и я полагал, что так оно и случилось. Похоже, мне лично стоило тогда во всём убедиться и найти тело.       — Это может быть и обычным совпадением, — не удержался Цзянь от попытки подбодрить канцлера.       Мо тоже так считал. И в любом случае не собирался в чём-то того обвинять.       — Если верить слухам, эти искатели проявляют немалую осведомлённость о том, где и как искать драконов. Настолько осведомлённым в этом ранее был только Шэ Ли, — возразил канцлер хмуро. — А даже если это не он, его последователи без сомнения доставят немало проблем. Поэтому, когда мы вернёмся, стоит основательно заняться этим вопросом.       Это отрезвило и, как ни странно, принесло некоторое успокоение — от того, что проблема стала конкретной и понятной. Потому что это были знакомые и понятные задачи, с которыми император всю жизнь учился справляться. Он умел добиваться необходимого, отделять правду от вымысла и именно этим и займётся, как предложил Хэ.       Пускать всё на самотёк было опасно и самонадеянно, особенно если опасения канцлера вдруг подтвердятся. Сам Мо этого процесса не помнил или же его просто не допустили, но и он был наслышан о зверствах Шэ Ли в стремлении добраться до драконов. Тот шёл на самые грязные меры, чтобы заполучить нужную информацию или артефакты, не гнушаясь ни шантажом, ни убийствами. Даже рядовые бандиты лишний раз не рисковали связываться с ним.       Если же слухи так и останутся беспочвенными, то всё равно наведут достаточно шума и беспокойства. Чего после восстания наместника по возможности стоило избегать.       — Как думаете, старик Цинь что-нибудь знает об этом? — беспечно предположил Цзянь, позволив себе отбросить всяческое почтительное обращение. Это было сомнительно, но попытаться стоило. Император сделал мысленную отметку непременно выяснить у Циня, как только они его схватят, всё, что тот знал о распространяющихся слухах про Великую охоту. Однако вслух сказал совсем другое.       — Нам нужно сосредоточиться на реальных связях узурпатора. А не на голословных слухах.       Постепенно к императорскому шатру начали подходить все имеющие возможность присутствовать военачальники, и обсуждение этого вопроса пришлось отложить ради более насущных проблем. Нужно было отыскать и захватить узупатора, а для этого разобраться с обложившей дворец стражей. Расположение его было очень выгодным для восставших, и в случае открытого захвата Мо неминуемо потеряет много людей.       Как только канцлер убедился, что подошли все, кого они ожидали, то перешли к конкретным вариантам того, как лучше провести штурм. Пока Мо решал, который из них позволит быстрее и с наименьшей кровью добраться до наместника, прибыли вернувшиеся с вылазки во дворец разведчики. Ничего особо ценного им выяснить не удалось, а задерживаться было опасно. Только подтвердились уже известные сведения о примерном количестве людей у узурпатора, а о нём самом ничего не слышно. Не было даже уверенности, что тому не удалось незаметно сбежать тайными путями.       Однако напоследок доложили и кое-что интересное.       — Подвалы во дворце тщательно перекрыты и заперты, туда попасть не удалось.       — Любопытно. Разве там не предполагается держать преступников и пленных? — канцлер с особым вниманием глянул на императора.       — Как только захватим дворец, то обязательно выясним, кто или что там находится, — согласился Мо.       Дальнейшее обсуждение деталей как всегда затянулось. Обычное построение изрядно перекроили с учётом того, сколько людей командующие могли предоставить для штурма, и способны ли сами принять в нём участие — многие серьёзно пострадали в бою, и если на совете ещё в состоянии были присутствовать, то при дальнейшем захвате на них рассчитывать уже не приходилось.       Мо чувствовал, что короткого отдыха перед советом было недостаточно, но заставил себя отдать приказ приготовиться и выступать в самое ближайшее время, как только будут готовы штурмовые отряды. Охрана самого узурпатора пострадала гораздо больше, и отбить такое скорое нападение едва ли сумеет. Поэтому преимуществом сегодняшней победы следовало воспользоваться как можно скорее.       К радостному удивлению Мо, канцлер пожелал присоединиться к операции — людей не хватало, а Хэ, как знал император, с оружием обращался не менее виртуозно, чем с документацией. Цзянь, напоминая взволнованную наседку, простился с ними крайне неохотно, нервными помахиваниями веера и приклеенной улыбкой выдавая собственное напряжение.       Мо возглавил основную группу, которой предстояло отыскать и захватить узурпатора. Прибыли как нельзя более вовремя и удачно. Отправленные обратно разведчики сразу сообщили о подозрительном оживлении возле одного из возможных выходов из дворца, которыми мог воспользоваться мятежник. Жадность, очевидно, и сгубила Циня — вместо того, чтобы уйти тихо и незаметно, тот пытался при побеге унести с собой как можно больше ценных вещей и забрать побольше подневольных людей.       Не теряя времени, император вместе подчинёнными устремился к нужному месту. Его предположения подтвердились. Цинь пытался покинуть свои земли с целым выводком напуганных слуг, нагруженных до предела свёртками и сундуками. Люди, не готовые к такому внезапному уходу, отрываемые от близких и уводимые в никуда, медлили и мешали друг другу. Несколько прихваченных вооружённых охранников безуспешно пытались порядок, пока взбешенный таким промедлением старик бестолково метался впереди и сам не решаясь уйти один быстро, но держась лишь за собственную жизнь.       Мо лишь презрительно поморщился, наблюдая этот отвратительный спектакль. И махнул рукой ожидающим приказа солдатам.       — Взять. Слуг отпустите. Узурпатора и его охрану обратно во дворец, на допрос.       Увидев людей императора, никто и не подумал сопротивляться, кроме самого Циня. Слуги, подвывая от испуга и отчаяния, бросили поклажу и повалились на землю в ноги подошедшему Мо.       — Возвращайтесь в свои комнаты и ожидайте. Если попробуете сбежать — казнь, как и полагается заговорщикам, — резко произнёс Мо. Часть его сопровождения с готовностью отделилась, чтобы конвоировать пленных в помещения для прислуги. Перед императором остался лишь злобно дрожавший и скрипевший зубами Цинь да пара его заметно сникших охранников, которые явно предпочли бы присоединиться к остальным уведённым слугам.       Без лишних слов процессия направилась во дворец. По пути в главный зал для аудиенций то и дело раздавались крики и звуки начинавшихся потасовок, быстро утихавшие — императорский отряд наводил порядок, беря сопротивляющихся в плен. Открытое сопротивление оказать в итоге никто не посмел. Никому здесь не хотелось умирать за неблагодарного господина. Который, к слову, весь путь проделал, вырываясь, плюясь и шипя, как загнанный уличный кот. По мнению Мо, коты хотя бы были симпатичными. Уступавший размерами императорскому, но тоже богато отделанный зал встретил их полной тишиной и сумраком. Кто-то поспешно зажёг фонари, и Мо не без удобства разместился в стоящем на небольшом возвышении резном кресле своего неудачливого наместника.       Без особого уважения Циня швырнули вперёд, так что тот растянулся возле ног повелителя. Он с грязной руганью попытался подняться, но выросшая рядом охрана этого не позволила, заставив вновь едва ли не распластаться по полу. С показательно скучающим видом Мо приступил к интересующим его вопросам.       — Итак, бывший наместник Цинь. Я хотел бы узнать о причинах. За вами кто-то стоит?       Старик тряхнул бородой и смерил юношу ненавидящим взглядом.       — Не вам с этим тягаться, мальчишка.       — Повторяю: кто? — император словно и не заметил оскорбления. Цинь рванулся вперёд и в зажатой руке мелькнула длинная металлическая шпилька. Стража тут же бросилась нападавшему на плечи, но Мо оказался быстрее. Он не отпрянул, а встретил выпад, и его собственный кинжал с противным хлюпом вошёл в бок Циня. Старик с глухим кряхтением попятился и осел, больше не поднявшись и мешком повалившись на спину.       Мо тщательно вытер и убрал кинжал. С запоздалым сожалением думая, что стоило дать страже забрать пленного. Император не одобрял пыток, но по другому правды было бы не добиться. В том, что Цинь что-то знал, император не сомневался. Узурпатор дал понять, что за ним стоит опасный союзник. Что ж, пусть быстрая смерть от руки владыки станет ему незаслуженной последней милостью. В конце концов, разве зря Мо столько времени обучался бою? Уж явно не для того, чтобы отсиживаться за спинами подчинённых. Разве что матушка-императрица, пока была жива и не ушла следом за отцом, могла немного остудить горячую голову сына.       Пока из зала выносили тело, с сообщением подошли закончившие осмотр дворца солдаты.       — Все подвалы перекрыты. Прикажете взломать?       Мо глянул на канцлера. Сейчас, когда всё наконец действительно завершилась, усталость дала о себе знать в полной мере. Ему было совершенно не интересно, какие такие ценные побрякушки мог прятать мятежник. Ещё успеет всё несколько раз увидеть и осмотреть, когда для разнообразия наконец поспит.       — Займись.       Канцлер перебросился ещё парой слов с доложившим, затем вынудив порывающегося уйти Мо задержаться.       — Ваше Величество. Кто-то из слуг сказал, там был кто-то заперт. Видимо, важный пленный. Думаю, вам стоит взглянуть лично.       Мо смерил помощника кислым и далёким от благодарности взором, но вынужден был благосклонно кивнуть. Если заточили действительно живого человека, то будет правильно выяснить, кого именно и зачем. Раз уж это пленник узурпатора, то наверняка обладает ценными сведениями, за которые в заточении и оказался.       Император возглавил небольшой отряд, двинувшийся вглубь дворца, петляя по многочисленным коридорам, пока наконец не добрались до камер. Отправленные вперёд солдаты к их появлению как раз успели разбить заложенный свежей кладкой проход. Несколько человек зашли внутрь убедиться в безвредности пленника, прежде чем вернулись и подтвердили, что император может войти лично.