Chapter 1
10 декабря 2025 г., 12:18
Гарри зажигает ароматическую свечу, когда телефон коротко вибрирует на столе. Он задувает спичку и подставляет под струю воды, следя, чтобы пламя погасло окончательно — и только потом бросает в мусорное ведро.
Телефон ждёт на столе в углу комнаты. Сообщение от Найла — как и ожидалось. У них общий профессор по биологии, и друг-омега по обыкновению забыл учебник в лаборатории. Наверняка заглянет позже, чтобы одолжить. Гарри с нежностью закатывает глаза и быстро отвечает, что может приходить в любое время.
Взгляд падает на часы: почти девять вечера. Хорошо бы Хоран не задержался — завтра первая лекция рано. Гарри откладывает телефон и возвращается к вечернему ритуалу.
Под душем горячая вода смывает усталость, волосы становятся мягкими и чистыми. Выйдя, он заворачивает голову в полотенце, вытирается насухо и надевает мягкие мятно-зелёные хлопковые трусики и алый шёлковый халат. Затем наносит любимую маску с ароматом зелёного яблока и собирает всё для маникюра.
Он прекрасно знает: альфе не положено интересоваться подобным. Общество давно дало это понять, пока он рос. Альфам не полагается любить мягкость или то, что обычно нравится омегам, но Гарри всегда тянуло к этому. С детства, даже после того как определился его вторичный пол. Он знает, что не должен испытывать влечение к другим альфам, но это невозможно контролировать.
Свои предпочтения он не выставляет напоказ — этот маленький секрет всегда оставался за стенами родительского дома, а теперь прячется в стенах общежития. Тем не менее Гарри принимает себя таким, какой есть, и не обращает внимания на косые взгляды, когда приходит на занятия с накрашенными ногтями. Он отличается от других, и если кому-то это не нравится — их проблема.
Стайлс аккуратно раскладывает всё на кровати и стелет сверху полотенце на случай, если опрокинет флакон. Заходит в ванную смыть маску — кожа теперь чистая и гладкая, приятная на ощупь.
Вернувшись, он устраивается в центре кровати, прикусывая нижнюю губу в раздумье — какой цвет выбрать сегодня? Несколько дней назад остановился на светло-жёлтом, а сейчас думает, не покрасить ли ногти в тон трусикам. Ему нравится так делать — только он будет знать этот маленький секрет. Мысль вызывает тихую улыбку, и он тянется к флакону с мятно-зелёным лаком.
Гарри сосредоточенно работает, стараясь не запачкать всё вокруг, высунув кончик языка от усердия. Закончив, вытягивает руки перед собой, любуясь результатом. Затем откидывается на подушку, закрывает глаза и кладёт ладони на бёдра, ожидая, пока лак высохнет.
Через несколько минут стук в дверь заставляет вздрогнуть — он почти задремал. Стайлс открывает глаза и проверяет ногти. К счастью, высохли. Встаёт, берёт учебник биологии для Найла и, взглянув на время, снова закатывает глаза: типично для омеги — делать домашку в последний момент. Открывает дверь с улыбкой, но стоит увидеть, кто там, как она сползает с лица.
На пороге стоит последний человек, которого он ожидал. Гарри прижимает книгу к груди одной рукой, а другой инстинктивно прикрывает дверь.
— Ты не Лиам, — произносит другой альфа, хмурясь.
По голосу сразу понятно: он пьян. Смесь ванили и сладкой древесной смолы с отчётливыми нотками алкоголя заставляет Гарри поморщиться. Он сдерживается, чтобы не закатить глаза снова — нисколько не удивлён.
Стайлс открывает рот ответить, но замирает, когда видит, как хмурый взгляд альфы медленно сменяется изумлением, а голубые глаза скользят по телу.
В одно мгновение Гарри осознаёт, во что одет, и волна тошнотворной тревоги накрывает его — живот сводит, дыхание перехватывает.
Конечно, он не переоделся перед тем как открыть дверь. Был уверен, что это Найл — лучший друг с детства, тот, кто знает его насквозь. С ним Гарри всегда чувствовал себя спокойно.
А теперь он стоит перед самым ненавистным человеком во всём университете в слишком коротком алом шёлковом халате и с перекрученным полотенцем на голове. Гарри готов провалиться сквозь землю.
— Что… что ты здесь делаешь, Луи? Откуда ты знаешь, где моя комната? — с трудом выдавливает Стайлс.
Гарри инстинктивно отпускает дверь и судорожно тянет халат вниз, пытаясь прикрыть хотя бы колени. Бесполезно — ткань не собирается волшебным образом удлиняться, а взгляд Луи буквально прожигает бёдра.
Голубые глаза мгновенно возвращаются к лицу Гарри:
— Я… — он сглатывает после икоты, и, Боже, если бы сейчас Гарри мог спрятаться в мышиную нору, он бы это сделал. — Выпил с парнями и ищу комнату, но, похоже, перепутал корпус, — он снова хмурится, глядя на номер двери. — У тебя тот же номер, но ты не Лиам.
— Я не Лиам, — спокойно отвечает Гарри.
— Очевидно, — усмехается Томлинсон, снова окидывая альфу напротив томным взглядом.
Гарри перекрещивает ноги, пытаясь прикрыться. Безуспешно. Глаза Луи темнеют, и Гарри не знает, как это интерпретировать. Честно говоря, ему всё равно — он просто хочет, чтобы этот придурок ушёл.
— И явно ты пьянее, чем думаешь, раз не можешь найти собственную комнату, — парирует Стайлс, прижимая учебник к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Он боится, что Луи его услышит.
Томлинсон фыркает после очередной икоты и, покачиваясь на ногах, явно теряя равновесие, отвечает:
— Ну, так бывает, когда иногда развлекаешься. Хотя тебе это незнакомо.
Гнев, дремавший где-то внутри, просыпается.
Гарри глубоко вдыхает, собираясь с силами. Не хочет устраивать сцену в коридоре и уж точно не хочет, чтобы кто-то увидел его в таком виде. Боже, как неловко.
— Тебе ещё что-то нужно? Кроме как меня доставать.
— Расслабься, приятель, я тебя даже не разбудил, — Луи лениво закатывает глаза.
— Я ждал кого-то другого, — отвечает Гарри, сам не понимая, зачем это говорит.
Томлинсон снова усмехается:
— Это очевидно.
Взгляд темнеет, и Гарри начинает ёрзать под этим пристальным вниманием.
— Думаю, тебе пора, Луи, — Гарри снова опирается на дверь и прикрывает её сильнее. — Твой корпус в другой стороне, — Стайлс кивает в нужном направлении.
— Как мило — показать мне дорогу, — саркастично отвечает Томлинсон.
— Всегда рад помочь нуждающимся.
— Ну прямо святоша.
— Иди к себе, Луи.
— Ладно-ладно, Принцесса, — Альфа отступает, но тут же его настигает новая икота. На этот раз Луи приходится опереться на дверной косяк, когда волна тошноты накрывает его, вынуждая поднести кулак ко рту.
Прозвище вызывает странное ощущение внутри. Луи никогда так его не называл, но, учитывая что Гарри никогда не носил халат в его присутствии, это логично. И всё же слово вызывает трепет в животе, к которому он не привык рядом с Луи. Приходится мотнуть головой, чтобы перестать об этом думать и сосредоточиться на пьяном альфе перед собой, всё ещё сжимающем дверь как спасательный круг.
Когда Томлинсон выпрямляется, его взгляд ещё раз скользит по силуэту Гарри. Два альфы смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем Луи наконец уходит.
Волна облегчения накатывает, но прерывается, когда после пары шагов Луи оборачивается и с озорной интонацией произносит:
— Кстати, этот цвет тебе очень идёт.
Гарри сглатывает, рука всё ещё на двери. Он смотрит, как Луи, пьяно покачиваясь, направляется по коридору к лестнице. Когда тот скрывается из виду, реальность словно бьёт альфу в лицо. Он быстро захлопывает дверь, запирает её и прислоняется спиной к деревянной поверхности, всё ещё прижимая учебник к груди.
Сердце бешено колотится, и Гарри благодарен твёрдой опоре, не дающей ему рухнуть. Колени подгибаются. Стыд, который он испытывает, совершенно новый. Никто, кроме Найла, не знает о его пристрастиях, и он хотел бы, чтобы так и осталось.
Дрожащий выдох при мысли, что Луи может рассказать друзьям о том, что видел, превратив жизнь Гарри в университете в кошмар. Он знает, что Луи на это способен — альфа никогда не упускает возможности подразнить или высмеять его при встрече. Почему он должен остановиться сейчас? Гарри закрывает глаза на мгновение, чтобы прийти в себя.
Он отталкивается от двери и решает всё убрать и лечь спать. Убрав вещи в ванной, погасив свечу, собрав сумку на завтра, надев мягкую фланелевую пижаму и поставив будильник, альфа скользит под одеяло и смотрит в белый потолок.
Как только голова касается подушки, лицо Луи всплывает в памяти. В том состоянии опьянения Гарри надеется, что к утру тот всё забудет.
Он стонет от раздражения и смущения, переворачивается на бок и натягивает одеяло на голову, надеясь тем самым создать кокон, в котором легче будет уснуть, и заодно молится, чтобы утром это оказалось всего лишь кошмаром.
***
Конечно, Гарри прошлой ночью спал плохо. Он пытался — медитация, белый шум — но успокоить вихрь мыслей не удалось. Поэтому когда в пять утра проснулся в очередной раз, решил пойти на пробежку. Январское утро выдалось холодным, зато можно было сосредоточиться на замёрзших пальцах и носу, а не на остальном. Горячий душ после стал настоящим спасением. Теперь альфа шёл на первое занятие — и, разумеется, это была пара по математическому анализу. Та самая, которую он посещает вместе с Луи. Вот так повезло. Гарри гадал, появится ли Томлинсон, учитывая ранний час и вчерашнее состояние. Альфа славился привычкой прогуливать пары — одна из причин, по которым они не ладили. Так что удивляться не стоило. Может, звёзды всё-таки на стороне Гарри. Он крепче сжимает ремень сумки и спускается по ступеням конференц-зала в поисках места. Достав вещи, остальные студенты рассаживаются, и вдруг его нос улавливает знакомый аромат ванили с оттенком сладкой древесной смолы. Чёрт. В запахе всё ещё угадывается алкоголь, значит Луи не полностью протрезвел. Гарри закатывает глаза. Томлинсон садится рядом с друзьями чуть сбоку, прямо в поле зрения Гарри. Желудок снова сжимается узлом. Естественно, пара омег тут же липнет к Луи. Одна почти кладёт голову ему на плечо, что-то шепча на ухо. Гарри с трудом сдерживает закатывание глаз. Типично. Он видит, как альфа слегка отстраняет её, морщась — наверняка похмелье даёт о себе знать. Ну что ж, вот что получаешь, когда напиваешься, а утром первая пара в половину девятого, — думает Гарри, тихо усмехаясь и качая головой. Видимо, он усмехнулся слишком громко, потому что Томлинсон тут же поворачивает голову в его сторону и ловит взгляд. Сердце Гарри подпрыгивает. Луи всё ещё хмурится, но гримаса быстро сменяется той самой отвратительной ухмылкой, что не сходила с его лица прошлым вечером. Блять. Он всё помнит. Гарри снова накрывает тошнота. Он быстро отводит взгляд, чтобы не украсить завтраком тетрадь и учебник. Инстинктивно затягивает шнурки худи, будто это может спрятать его от другого альфы. В голове роится миллион вопросов. Он рассказал друзьям? Этим омегам? Он действительно помнит или мне кажется? Гарри закрывает глаза на секунду и глубоко вдыхает. Момент покоя прерывает голос профессора, раздающийся по залу. — Доброе утро всем! Раздаётся приглушённое бормотание в ответ. Профессор Хьюз занимает место за кафедрой. — Спасибо, что пришли. Знаю, как тяжело по понедельникам встать в такую рань, — он ставит ноутбук на стол, и взгляд его останавливается на Луи. — Мистер Томлинсон, третье посещение подряд. Похоже, это ваш рекорд. Поздравляю. На лице мистера Хьюза лёгкая улыбка, аудитория тихо посмеивается. Все, кроме Гарри, который изо всех сил сдерживается, чтобы не фыркнуть. — Спасибо, мистер Хьюз, — отвечает Луи. — Прошлая ночь выдалась отличной, так что сегодня я полон мотивации. Желудок Гарри снова сжимается. Он невольно украдкой косится на Луи, который, разумеется, уже пялится на него с этой чёртовой ухмылкой. Гарри отводит взгляд и молча молится о любом отвлечении. К счастью, профессор продолжает: — Отлично. Давайте проверим упражнения, которые вы должны были сделать к сегодняшнему дню. Разберём их, и если есть вопросы — не стесняйтесь, задавайте, — мужчина кивает и начинает лекцию. Гарри благодарен возможности хоть на чём-то сосредоточиться. В течение занятия он чувствует, как взгляд Луи словно прожигает висок. Приходится бороться с собой, чтобы не обернуться. Игнорировать это непросто, особенно сегодня утром. Когда пара наконец заканчивается, Гарри первым вскакивает с места. Собирает вещи, набрасывает пальто, вешает сумку на плечо и выбегает из зала. На улице с плеч словно спадает груз. Он знает — ненадолго. Луи не оставит это так просто. Гарри не стремится узнавать его лучше, но понимает: другой альфа не упустит случая. Он вытирает вспотевшие ладони о джинсы и, направляясь на вторую пару, проверяет телефон. Там мигает сообщение от Найла: От Найла: встречаемся на обеде там же? Нужно поговорить. Гарри хмурится. Ему это не нравится. Гарри: Да, конечно. До встречи. Он задумывается, не связано ли это с тем, что вчера омега не появился и не предупредил. Если бы он только знал… Гарри вздыхает, убирает телефон в карман и пытается отвлечься от мыслей о Луи и загадочном лучшем друге.***
— Прости, что опоздал, — извиняется Найл, подбегая к Гарри. — Всё нормально, — отвечает тот, даже не поднимая глаз от учебника по прикладной анатомии и биомеханике. Он привык к опозданиям друга, а сладкий абрикосовый аромат предупреждает о его появлении. — Давно ждёшь? Альфа наконец поднимает взгляд: — Правда хочешь знать? — иронично спрашивает он, приподнимая бровь. — Ладно, неважно, — отмахивается Хоран. — Боже, я умираю с голоду. — А когда ты не голоден? — поддразнивает Гарри. Найл демонстрирует в ответ средний палец, и Гарри не может сдержать смех. Омега ставит поднос с едой на стол. Гарри закрывает книгу и пододвигает свой. Они начинают есть, пока Найл пересказывает события утра. — А у тебя как дела? — спрашивает омега, откусывая очередной кусок сэндвича. — Что? — Гарри настолько погрузился в рассказ, что вопрос застаёт врасплох. Воспоминания о паре по математическому анализу нахлынивают разом. Найл хмурится, заметив реакцию: — Как прошло утро? — повторяет он. — Это… — Гарри ёрзает на деревянной скамье, откладывая приборы в сторону. — Гарри? — в голосе Найла явно слышится забота. Альфа вздыхает: — Почему ты не предупредил, что не зайдёшь вчера вечером? На лице Найла мелькает удивление от смены темы: — А это при чём? И почему это важно? Гарри снова вздыхает: — Ну, я объясню, почему это важно, — он понижает голос, чтобы проходящие мимо студенты не услышали. — Я ждал тебя вчера вечером, и пока ждал, устроил себе маленький ритуал… — альфа оглядывается и шепчет: — «Заботы о себе». Найл осторожно кивает. — Так что когда кто-то постучал, я ничего не заподозрил и пошёл открывать. Но, очевидно, это был не ты, и… — Гарри замолкает, пряча лицо в ладонях. — И что? — подталкивает Найл. Гарри поднимает голову: — Ты же знаешь, как я люблю одеваться по вечерам, особенно в такие моменты… Глаза Найла расширяются, когда до него доходит. — О нет… — Ага. В общем, да. Найл наклоняется ближе: — Кто это был? Кто-то знакомый? — К несчастью, — Гарри снова прячет лицо в руках, с губ срывается отчаянный стон. — Ну же, Гарри, скажи мне, — Найл нетерпелив, но голос мягкий, с той нежностью, что всегда успокаивает. — Это был Луи, — произносит Гарри, слова приглушены ладонями, но друг слышит отчётливо, судя по наступившей тишине. — Вот дерьмо, — наконец отвечает омега через несколько секунд. — Ага, именно. — Но… Подожди… При чём тут… — Найл останавливается. — У тебя сегодня утром была пара с ним? — Да. — Утром после того, как он увидел тебя в… — Да. — Блин. Он что-то сказал про вчера? Что вообще говорил, когда пришёл? Он был груб или… Гарри поднимает голову и перебивает: — Найл, это Луи. Конечно, он был груб. Плюс пьян, что совсем не помогло. — Он был пьян и пришёл к тебе? Как это вообще произошло?! — Я был так же удивлён. Похоже, у нас одинаковые номера комнат и этаж — у него или у его друга, не знаю — и он перепутал корпуса. Искал Лиама. — А, они же соседи, — Гарри коротко кивает, не особо интересуясь деталями. — Так он вёл себя как придурок сегодня утром? Что случилось? — Не совсем, но я знаю, что он всё помнит. Постоянно бросал эти странные взгляды и ухмылки, и, Боже, мне было так неловко, — Гарри снова жалуется, пряча лицо. — Представляю. Извини, Эйч. За то, что из всех людей к тебе припёрся именно он. — Ну да! — альфа резко поднимает голову. — Чёртов придурок, — Гарри закатывает глаза от абсурдности ситуации. — Я знаю, что вы ненавидите друг друга. Хотя, честно говоря, не очень понимаю почему… — Не понимаешь почему? — Гарри снова перебивает. — Луи — полная моя противоположность, Найл. — Да, но… — Он громкий, грубый, постоянно пропадает на вечеринках, — Гарри начинает загибать пальцы. — Смеётся надо мной за то, что я «не тусовщик», — альфа изображает кавычки. — Почти не учится, прогуливает когда вздумается, думая, что ему всё сойдёт с рук, потому что везде первый. Дразнит меня за то, что я «слишком серьёзный». А вдобавок каждые два дня на его руке висит новая омега, — Гарри демонстративно фыркает. — Я имею в виду, он может делать что хочет, мне всё равно… — Очевидно, что не всё равно, — вставляет Найл. Гарри сверлит лучшего друга взглядом: — Я просто считаю это грубым и невнимательным по отношению к чувствам других омег. — Может, они в курсе его поведения… — Это не меняет суть, Найл! — стонет Гарри. — Я просто не выношу его, вот и всё. — Ну, это я понял с начала года. Особенно после твоего подробного списка, который ты только что мне выдал, — на лице омеги мелькает лёгкая ухмылка, и Гарри хочется стукнуть лучшего друга по затылку. — Я просто надеюсь, что он никому не расскажет о том, что видел. Это было бы… Гарри не успевает закончить, когда рука Найла касается пальцев, слегка сжимая: — Я знаю. Извини. Надеюсь, он будет держать свой рот на замке, — произносит Хоран, отчего Гарри робко улыбается в ответ. — Кто-то ещё что-то сказал или намекнул сегодня утром? — продолжает Найл, убирая руку. Гарри качает головой: — Нет. — Будем надеяться, что Томлинсон просто забудет… — Да, — Гарри выдыхает. — Кстати… — альфа машет рукой, желая сменить тему. — Что ты хотел сказать? Ты писал, что нужно поговорить. — Ну… — Хоран прочищает горло. Гарри замечает нервозность в его глазах. — Я не ожидал всего этого… инцидента с Луи, — Гарри хмурится, не понимая, к чему тот клонит. — Причина, по которой я не предупредил, что не зайду, точнее, забыл предупредить… Зейн хотел меня увидеть. — Ладно… Я знаю, что тебе он нравится, но что помешало просто отправить сообщение? — Мы целовались всю ночь. Ну, почти всю, — Гарри чувствует, как брови взлетают к линии волос. — Мы теперь, по сути, встречаемся, так что придётся проводить больше времени с ним и его… друзьями. Осознание внезапно доходит до альфы: — Ты шутишь? — вырывается у Гарри. — Луи — его лучший друг, Эйч. Так мы все и познакомились. Чего ты ожидал? Найл прав. — Чёрт меня побери, — Гарри снова стонет, роняя голову на скрещённые руки на столе. Вся ситуация не могла стать хуже. — Ну, по крайней мере приятно видеть, что ты так рад моим новым отношениям, — саркастично бросает Найл. Гарри чувствует укол вины и поднимает голову: — Прости. Конечно, я рад за тебя. Ты месяцами пускал слюни на Зейна. Рад, что вы наконец разобрались, — он улыбается, омега отвечает взаимностью. — Да, мы не торопились, но я хотел, чтобы ему пришлось постараться. Типа я такой «труднодоступный». — Ты заставлял его стараться с тех пор, как мы всех встретили в начале второго курса, Найл. Прошло четыре месяца, — Гарри смотрит с недоверием. Омега пожимает плечами: — Зато окупилось с лихвой. Вчера он попросил встретиться у его братства, и… ну, скажем, он больше не хотел ждать. И я тоже, если честно. Гарри усмехается: — Ты невероятный. — Я знаю, — Найл улыбается с гордостью. — Но серьёзно, Найл, нельзя было выбрать кого-то другого? Или хотя бы с приличными друзьями? Теперь мне придётся терпеть присутствие Луи каждый раз, когда они будут обедать с нами, — Гарри сдерживает очередной стон. Он не может поверить, что это происходит. — Это просто худшая часть утра. Найл приподнимает бровь: — Не мои отношения ты имеешь в виду, я понял. — Да, — Гарри облегчённо выдыхает. — Извини. Я правда не хотел, чтобы так прозвучало. — Эй, это не твоя вина, — Найл смеётся. — И вообще, я должен был быть внимательнее. — Эйч, перестань винить себя. Ты сказал, что он никому ничего не говорил и больше тебя не доставал, так что, насколько мне известно, всё в порядке, да? — омега пытается успокоить, хоть и не слишком успешно. — Наверное, ты прав. Найл выглядит довольным этим ответом и, широко улыбаясь, произносит: — Ладно, давай доедим, пока ты рассказываешь, что было вчера? — его глаза сияют. — Ты правда думаешь, что еда и твои рассказы про секс хорошо сочетаются? — дразнит Гарри. — Заткнись, я же не трахаюсь на первом свидании. — Да, ты всегда так говоришь, — бормочет Гарри, доедая салат. По взгляду Найла видно, что тот готов швырнуть в альфу бутылку с водой. — Ладно, сдаюсь, — Гарри поднимает руки. — Знаешь, Луи на самом деле может быть неплохим парнем. Он не такой уж и мудак. Не знаю, какая чёрная кошка пробежала между вами, но, видимо, у него явно тоже есть претензии к тебе. — Видимо. Мы просто не выносим друг друга. Вот и всё. — Но если бы ты, может быть, дал ему шанс… — Даже не начинай, — Гарри поднимает руку. — Этого не будет. Можем закрыть тему? — Я закрою, если ты перестанешь постоянно его упоминать в наших разговорах, — Омега прищуривается. Гарри делает вид, что размышляет, постукивая пальцем по подбородку: — Договорились, — Альфа наконец соглашается. — А теперь расскажи мне всё. Хотя знаешь, не всё. Омега радостно взвизгивает, хлопая в ладоши, и начинает пересказывать вчерашние приключения. Может показаться странным видеть настолько близкую платоническую дружбу между альфой и омегой, но для Гарри и Найла это всегда было нормой. Они выросли вместе и никогда не видели друг друга в другом ключе, кроме потрясающей дружбы.***
Прошло три дня с самого унизительного момента в жизни Гарри, и он должен признать — гордится собой за то, что сумел избегать Луи как минимум два из них. Вчера у них не было общих пар, да и с Найлом он придумал убедительную отговорку, позволившую пропустить обед со всей компанией. Гарри ещё не был готов. Но сегодня избежать Луи уже не получится. Совместная пара с Томлинсоном, а завтра Найл назначил ещё один совместный обед. Теперь никак не увильнуть. Слишком подозрительно, хотя Гарри уверен — лучший друг полностью раскусил его вчерашний трюк. Гарри заходит в конференц-зал, который уже почти заполнен — преподаватель по физиологии задержал их после занятия. Альфа недовольно вздыхает. Он ненавидит приходить позже обычного. Опозданием это не назовёшь, просто он немного отстал от своего привычного ритма. Гарри замирает наверху лестницы, оглядывая зал и раздумывая, куда сесть. Замечает, что Луи пока нет. Поразительно. Стайлс всё ещё размышляет — сесть поближе к доске или сбоку, где остались последние свободные места — когда кто-то сзади произносит: — Ты вообще собираешься садиться? Луи. Его аромат щекочет ноздри Гарри, сердце начинает биться чаще. Стайлс собирается ответить, но слова застревают в горле, когда альфа наклоняется к самому уху и шепчет: — Так да или нет? Гарри сглатывает и резко оборачивается, но Луи уже нет — он спускается по лестнице с той самой ухмылкой и присоединяется к друзьям сбоку зала. Колени Гарри предательски подкашиваются, и он с трудом сдерживает закатывание глаз. Несколько секунд он приходит в себя, а затем решает сесть впереди. Подальше от Луи. Как и в прошлый раз, Гарри старается сосредоточиться на занятии и упражнениях, которые разбирает профессор Хьюз. Но постоянное ощущение взгляда Луи на затылке делает его настолько неловким и рассеянным, что альфа почти не слышит, когда преподаватель просит его озвучить решение задачи. Приглушённый насмешливый смешок Луи доносится откуда-то сзади. Гарри всё же удаётся собраться и дать правильный ответ. Конечно, поведение Луи оборачивается против него самого, вызывая улыбку у Гарри, когда профессор Хьюз просит уже его озвучить решение следующей задачи. Как всегда, Луи выходит сухим из воды — он хорош в том, что делает, и Гарри не может скрыть раздражения. Почему так несправедливо?! Стайлс с остервенением царапает ручкой блокнот, продавливая дыру на странице от силы нажатия. Пара наконец заканчивается, и на этот раз Гарри выжидает, украдкой проверяя краем глаза, ушёл ли Луи. К счастью, да, и Гарри может расслабиться. По крайней мере, пока. Это его последняя пара на сегодня, и мысль о возвращении в общежитие приносит облегчение. Приготовив что-то простое на своей мини-кухне, Гарри садится за стол и принимается за домашнее задание, стараясь немного забежать вперёд, чтобы не тратить слишком много времени на учёбу в выходные. Ему нравится иметь немного личного времени. Закончив на сегодня и приняв душ, Гарри переодевается в другой халат — на этот раз пушистый фиолетовый, чтобы поднять настроение. Под ним мягкая фланелевая пижама. А чтобы окончательно расслабиться, он решает накрасить ногти на ногах. В воскресенье вечером после всего случившегося он не решился на это. Вместо свечи на этот раз он включает гирлянду над кроватью и снова раскладывает всё необходимое. Выбирает тот же цвет — мятно-зелёный, хотя лак на руках уже местами облупился. На тумбочке стоит горячая кружка травяного настоя, готовая к тому моменту, когда он закончит. И он был прав — этот маленький ритуал именно то, что нужно, чтобы отвлечься. Особенно от игр Луи. Гарри постоянно ждёт подвоха, боясь, что однажды утром весь университет будет смеяться и показывать на него пальцем. Допив напиток, почистив зубы и забравшись под одеяло, Гарри надеется, что завтрашний обед пройдёт без происшествий.***
Стайлс берёт поднос и направляется к столу. Живот сжимается от мысли о предстоящем обеде с Луи, но он делает это ради лучшего друга. Впрочем, такое уже случалось раньше, просто обстоятельства были другими. Маленькая серая тучка по имени «Луи» преследует Гарри с воскресного вечера. Все уже сидят за столом, и Гарри приходится успокаивать бешено колотящееся сердце. Он ускоряет шаг, не видя смысла оттягивать неизбежное, но, конечно, жизнь не настолько добра к нему. В шаге от стола кто-то позади поскальзывается на мокром полу и врезается ему в спину, заставляя споткнуться и больно ударить левое бедро о край стола. — Блядь, — стонет он, закусывая нижнюю губу от боли и ставя поднос на стол чуть резче, чем планировал. К счастью, ничего не проливается — он взял немного. Странно, но сегодня аппетита особо нет. Все взгляды устремляются на него, и Гарри быстро опускается на свободное место напротив Найла, рядом с Лиамом, потирая бедро, пытаясь унять боль. — Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Найл. — Да, нормально, — бурчит в ответ Гарри. Боже, только бы этот обед поскорее закончился. Лучший друг одаривает сочувственной улыбкой. Гарри замечает, что Луи сидит в другой стороне стола, рядом с Зейном — тот смотрит с откровенным весельем в глазах. Настроения на перепалку у Гарри совершенно нет. — Хочешь что-то сказать? — бросает он. На мгновение в глазах Луи мелькает удивление, но быстро сменяется прежним весельем: — Нет, — Альфа пожимает плечами. — После такого особо нечего добавить, — он лениво машет рукой в сторону Гарри. — Вот это новость, — Гарри закатывает глаза. — Гарри, — мягко произносит Найл с мольбой в голосе. Стайлс оборачивается: — Что? Обычно я получаю кучу ненужных комментариев, вот и решил спросить первым. — он пожимает плечами с напускным безразличием. — Вау, кто тебе сегодня утром в кашу гадость подмешал? — поддевает Луи, откусывая хлеб и самодовольно откидываясь на спинку стула. Гнев подступает к горлу, и Гарри уже собирается ответить, но Зейн его опережает: — Луи, можем мы спокойно пообедать? Пожалуйста? Луи тут же поднимает руки в жесте капитуляции: — Ладно, но вообще-то Кудряшка начал первым. Гарри резко поворачивается: — Я не… — Гарри, — снова просит Найл. Альфа смотрит на омегу, и на этот раз видит мольбу в его глазах. Сердце неприятно сжимается. Сделав глубокий вдох, произносит: — Да, конечно. Извини. Он может быть вежливым ради лучшего друга. Видит, как Зейн под столом сжимает ногу Найла, и укол ревности пронзает сердце. Не к другу — к тому, что у них есть. Гарри старается не смотреть на Луи, зная, что тот наверняка торжествует. Ему не нужно это видеть. Вместо этого он сосредотачивается на подносе и скудной еде на нём. Общается только с Найлом, Зейном и иногда с Лиамом, стараясь не обращать внимания на Луи и Люка. Альфа с бетой довольно шумные. — Говорю тебе, она буквально умоляла меня прошлой ночью, — самодовольно заявляет Томлинсон. Гарри сдерживается, чтобы не изобразить притворную тошноту. Найл точно выгонит его со стола. Боже, какой же он мудак. — Да она буквально не могла держать руки при себе в баре, — добавляет Люк с ухмылкой в голосе. — Увидишься с ней снова? — Не-а, — Луи качает головой. — Она даже не особо горячая. Разовая история, — добавляет он с презрением в тоне. Единственное, что останавливает Гарри от драки прямо сейчас — это трусость и то, что он в общественном месте. — Она в курсе? — вмешивается Зейн. Луи иронично приподнимает бровь в вопросе. — Что это разовый перепихон? Луи снова пожимает плечами: — Не знаю. Но это же не моя проблема, верно? Зейн в ответ закатывает глаза: — Иногда ты такой засранец. Гарри не может не согласиться. — Возможно, но зато у меня отличная задница, — Луи игриво толкает Зейна в плечо, заставляя того рассмеяться. — К тому же ты меня любишь, не делай вид, что это не так. — Ладно, может обсудим что-то другое, что не касается твоей сексуальной жизни и задницы? — умоляюще спрашивает Лиам. Гарри был бы только рад, если честно. — Хорошо, если хочешь скучный разговор — пожалуйста, — дразнит Луи. — Просто заткнись, ладно? — Лиам улыбается, снова заставляя Луи рассмеяться. Гарри хотел бы насладиться этим смехом, но слишком отвратителен только что услышанный разговор. К счастью, парни меняют тему. Найл рассказывает о забавных моментах с пары по физике, вызывая смех и поцелуй от Зейна в щёку. Сердце Гарри наполняется теплом при виде счастья друга. Мучительный обед наконец подходит к концу — всем нужно возвращаться на занятия. Все встают и уносят подносы, кроме Найла и Гарри, оставшихся за столом. — Спасибо, Эйч, — произносит Хоран, вставая и набрасывая сумку на плечо. Гарри же продолжает сидеть, проверяя, всё ли взял для послеобеденных пар. Он редко что-то забывает, но лишним проверить не будет. Нахмурив брови, спрашивает: — За что? — За то, что пришёл, — Хоран улыбается. — И за… ну, ты понимаешь, — омега пожимает плечами, и Гарри всё понимает. — Просто не знаю, почему он так себя ведёт, когда ты рядом. Он же не… — Найл, хватит, — Гарри тут же останавливает друга. — Я привык. — Да, но всё равно. И после того, что случилось той ночью… — Я же говорил, всё в порядке, — Гарри снова прерывает, не желая, чтобы вся столовая услышала об его унижении. Найл вздыхает в поражении: — Ладно. Тогда увидимся на выходных? Гарри улыбается, надевая пальто: — Конечно. Напиши, хорошо? — Обязательно. — Найл улыбается в ответ, берёт поднос и уходит. Гарри облегчённо вздыхает. Слава Богу, этот чёртов ланч закончился. Альфа перекидывает сумку через плечо и собирается встать, когда кто-то неожиданно наклоняется к самому уху и дразняще шепчет, заставляя вздрогнуть и крепче вцепиться в поднос: — Как там твой внутренний тигр? Не ушибся? Тёплое дыхание Луи коснулось шеи, заставив кожу покрыться мурашками. Сердце снова забилось чаще — как всегда, стоило альфе оказаться рядом. Одна рука невольно отпустила поднос и скользнула к левому бедру, надавливая на синяк. Приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не зашипеть от боли. Костяшки другой руки белеют от силы хватки. Гарри не успевает ничего ответить — Луи уже уходит, а он остаётся сидеть, будто прирос к месту. В воздухе всё ещё витает его тёплый запах, обжигая память сильнее любых слов. Блять. Он помнит. Теперь у Гарри нет сомнений — Луи прекрасно помнит всё, что видел и слышал. Альфа снова готов провалиться сквозь землю. Похоже, Луи не собирается прекращать издеваться, и Гарри понятия не имеет, когда это закончится. Или закончится ли вообще. Он глубоко вдыхает, пытаясь оттеснить это в дальний угол сознания. Не хочется думать об этом весь остаток дня. Понимает, что слишком оптимистично надеяться на успех, но хотя бы попытался. Когда ему наконец удаётся собраться, он поднимается, осторожно оборачивается через плечо — убедиться, что путь свободен. Луи, похоже, выработал привычку появляться за спиной в самый неожиданный момент, так что теперь Гарри предпочитает перестраховаться. Гарри не медлит: спешно относит поднос, выходит из столовой с опущенной головой и руками в карманах. Но слова Луи всё ещё колют где-то внутри — крошечные занозы, от которых не избавиться.***
— Абсолютно нет, — сухо отвечает Гарри, не поднимая взгляд от конспектов по неврологической физиотерапии. — Да ладно тебе, Эйч! — громко стонет Найл с другой стороны стола, топая ногами, как малыш, отчего кружки с чаем и кофе начинают дрожать. — Я никуда не пойду. — Ну пожааалуйста! Будет весело, обещаю! Гарри наконец поднимает голову и бросает на друга невпечатлённый взгляд. Найл в поражении вздыхает: — Слушай, я знаю, что ты не любишь ходить на вечеринки, но… — Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом, — тут же перебивает Гарри. — Ты же понимаешь, что он будет появляться чаще. Мы обсуждали это, когда я начал встречаться с Зейном. — Это не значит, что я с этим смирился, — вырвалось у Гарри прежде, чем он успел подумать. И сразу же в глазах его лучшего друга мелькнула боль — достаточно, чтобы Гарри понял: эти слова лучше бы остались несказанными. — Прости, — альфа спешит извиниться. — Ты же знаешь, я не про тебя и Зейна. Я правда рад за вас. Ты никогда не был таким счастливым, — и он действительно это чувствует: счастье за омегу наполняет его сердце теплом. Взгляд Найла смягчается: — Тогда, может, ты попробуешь хоть немного постараться? Ради меня? Пожалуйста. После совместного ланча ничего же больше не произошло. — Ага, — отвечает Гарри, невольно возвращаясь мыслями к прошлой пятнице — к тому, что случилось после и о чём он так и не рассказал лучшему другу. Не хотел волновать или грузить своими проблемами. Он также не рассказал о провокационных взглядах и ухмылках Луи, о нескольких случаях, когда тот подходил вплотную и шептал на ухо непристойности о татуировках на ногах Гарри, вызывая дрожь и учащённое сердцебиение. Гарри считает — друг не должен знать. Он справляется сам. Но пойти на вечеринку — совсем другое дело. Найл хмурится. Гарри не винит его. — Ничего ведь не произошло, да? Он никому ничего не сказал? Тебя больше не доставал? Гарри на миг задумывается, стоит ли признаться, но вид отчаянья в глазах друга заставляет его отвести взгляд. Альфа качает головой: — Нет, ничего не было. На лице омеги расплывается облегчение: — Видишь! — радостно восклицает он. — Луи забыл. Может, и ты попробуешь оставить это позади? Гарри молчит, опускает взгляд на домашнее задание, затем снова поднимает на друга. Он правда не хочет идти. — Ты же не скажешь, что я постоянно тащу тебя куда-то, — продолжает Найл, словно чувствуя внутреннюю борьбу Гарри. — Плюс Зейн пригласил нас обоих. Он хочет, чтобы мы все ладили, теперь, когда мы официально вместе. И я тоже. Гарри понимает — он прав. Найл редко просит о таких одолжениях, чаще уходит с другими друзьями или просто с Зейном, Лиамом и Луи. Так что Гарри, наверное, мог бы постараться. Остаётся только надеяться, что Луи тоже «поймёт намёк». — Обещаю, что не оставлю тебя одного надолго. Мы даже можем придумать сигнал — когда захочешь уйти, я клянусь, мы уйдём вместе? — Найл смотрит щенячьими глазами, и Гарри хочется кричать, насколько это нечестно. — Ты не собираешься провести с ним всю ночь только ради меня? — подозрительно спрашивает Гарри с лёгкой улыбкой. — Ну… если ты правда хочешь, чтобы я ушёл с тобой — уйду? — Найл слишком добрый для собственного блага. Гарри вздыхает, сдаваясь: — Когда эта вечеринка? — Ура! — радостно вскрикивает Найл, вскидывая руки с широченной улыбкой. Вся кофейня смотрит на них, и Гарри не может сдержать смех над выходкой друга. — Ты так и не ответил на вопрос? — Эйч поддразнивает с лёгкой ухмылкой. — Просто я так счастлив! — Найл хлопает в ладоши. — Я понял. Омега улыбается в ответ: — В субботу вечером, в доме братства Альфа Хи Ро у Зейна. Боже, Гарри почти забыл об этом. Это будет кошмар. Если есть что-то, что Гарри ценит в Луи, так это то, что тот не состоит ни в каких братствах. Зейн, похоже, исключение — довольно приятный парень, не такой ограниченный, как остальные «братья». — К тому же на следующий день нет пар, можно выспаться! — добавляет Найл, вероятно думая, что это порадует Гарри. На самом деле нет — это лишь делает вечеринку ещё более неизбежной. — Чудесно, — отвечает Гарри с фальшивой улыбкой, получая в лицо кусок круассана. Он подбирает его с учебника и отправляет в рот, вызывая у омеги возмущённый взгляд. — Это ты бросил? — Гарри пожимает плечами. Найл закатывает глаза: — Так ты правда идёшь? — Если будешь продолжать давить — нет, — Гарри возвращается к конспекту. — Ладно-ладно, молчу. Заберу тебя у общежития? — Да, отлично. — Спасибо, — тихо произносит омега. — Не за что. Лучший друг больше ничего не говорит, но Гарри видит, как тот подвигает кусочек своей булочки с шоколадом в центр стола, чтобы Гарри мог взять, если захочет. На языке Найла это значит многое. Гарри улыбается, но мысли возвращаются к тому, на что он только что согласился. Не знает, во что ввязался, приняв это приглашение, но предчувствие, что пожалеет, уже есть.***
Стайлс в последний раз поправляет волосы перед зеркалом — шоколадные кудри мягко ложатся на плечи — когда телефон вибрирует в комнате. Даже не проверяет — наверняка сообщение от омеги. Гарри быстро отвечает, что спускается через пару минут. Он надевает чёрные кожаные ботинки, которые делают его ноги бесконечными в узких чёрных джинсах. Снимает с спинки стула тёмно-синее пальто и накидывает поверх небесно-голубой рубашки с крошечными серебристыми пчёлками. После кладёт телефон и кошелёк в карман. Конечно, Гарри ненавидит предстоящую вечеринку, но это не значит, что он собирается выглядеть неопрятно. Он даже накрасил ногти в бледно-голубой — в тон рубашке. И не только рубашке. Знает, что поймает несколько взглядов. Что ж, ничего не поделаешь. Выходя из комнаты, он запирает дверь и спускается вниз. У лестницы его уже ждёт Найл — весь сияющий, с блестящими глазами и широкой улыбкой. — Выглядишь отлично! — восклицает омега, быстро обнимая друга. Гарри смущённо пинает гравий носком ботинка: — Спасибо. Ты тоже хорош. Нарядился, чтобы впечатлить? — спрашивает с лёгкой ухмылкой. — Всегда, — гордо отвечает Найл. — Готов? — Настолько, насколько это вообще возможно. Найл закатывает глаза, не решает не спорить, после чего они направляются к братству. Идти недалеко — пару кварталов. По пути к месту к ним постепенно присоединялись другие студенты, все, кажется, следовали одной цели. Музыка уже гремела изнутри, вибрации проникали сквозь стены, а пьяные смех и песни вырывались наружу, люди выходили и снова возвращались, словно круговорот праздника. Гарри чувствовал, как усталость давит на плечи, и мысленно тянулся к дому, к тишине, которая ждала его за порогом. Это будет кошмар. Вечеринка шла уже несколько часов, всё бурлило, и Гарри даже не представлял, что ждёт его внутри. Найл собирается подняться по ступенькам к входу, но Гарри хватает его за руку. Друг оборачивается с недоумением. — Эм… Сигнал? — неуверенно напоминает Гарри. В глазах Найла вспыхивает понимание: — Точно! Прости, забыл… Так, что используем? — он задумывается на мгновение. — Может, кодовое слово? Хм… Пусть будет «виноградный сок»! Гарри усмехается: — Да, подойдёт. — Только, пожалуйста, подожди хотя бы час, прежде чем его использовать, — умоляет омега. — Обещаю. Они входят в дом, и всё именно так, как Гарри и ожидал. Музыка оглушает, люди целуются в каждом углу. В воздухе запах алкоголя, дешёвых духов и — да, определённо — травы, смешанной с чем-то похуже. Господи, заберите меня отсюда. Не успевают они сделать три шага, как к ним подбегает Зейн, выкрикивая: — Вы пришли! Он обнимает Найла за шею и притягивает для поцелуя. К счастью, поцелуй целомудренный, отчего Стайлс облегчённо выдыхает. — Можете оставить пальто в моей комнате, если хотите, — предлагает Зейн, ведя их наверх. — Не хочу, чтобы кто-то что-то стащил. — Ну, это обнадёживает, — бормочет Гарри, пока они с Найлом кладут вещи на кровать Зейна. Альфа смеётся: — Ладно, пойдём вниз, парни хотят познакомиться. Он светится, глядя на Найла, и Гарри невольно чувствует себя третьим лишним. Хотя знал, что так будет. Они втроём спустились вниз, и к ним присоединился Лиам, быстро обняв двух друзей. Им предложили напитки — для Гарри безалкогольный — а потом познакомили с несколькими другими членами братства Зейна, которые, к удивлению Гарри, оказались вовсе не такими уж плохими. Он поймал на себе пару странных взглядов — из-за расстёгнутой рубашки и голубых ногтей — но грубостей не было, так что Гарри счёл это пока победой. Однако пока они болтают, мысли Гарри постоянно возвращаются к одному: где, чёрт возьми, Луи? Не то чтобы он хотел его видеть — просто знает, что тот где-то рядом, наверняка готовит своё эффектное появление, и это нервирует. — Луи ещё не пришёл? — озвучивает он свои мысли. Найл поднимает бровь, и Гарри понимает, как это прозвучало. — Он где-то тут, — отвечает Лиам. — Наверняка снаружи. Но вернётся на танцпол рано или поздно. — А ты зачем спрашиваешь? — с ехидной улыбкой уточнил омега, и Гарри отчаянно захотел стукнуть его по голове. — Просто интересно, почему он ещё не пришёл меня достать, — пожав плечами ответил альфа. Все вокруг рассмеялись, и компания стала постепенно рассеиваться. Некоторые из парней вышли покурить, кто-то разбрёлся по дому в поисках друзей, Лиам растворился в толпе, а Найл с Зейном продолжали тусить рядом с Гарри. Он замечал, как Зейн бросает на блондина интенсивные взгляды, и Гарри понимает, что пора избавить их от этой пытки. — Пойду посмотрю, есть ли на кухне виноградный сок, — слегка дразнит он друга. Глаза омеги тут же округлились, Гарри мог представить, как тот будет топать ногой и хныкать, как пятилетний ребёнок: — Ты серьёзно, Эйч?! Мы же договорились хотя бы на час… — Шучу! — перебил Гарри, не желая, чтобы омега закатил сцену. — Вы можете пойти и… — он делаетжест рукой с лёгким отвращением. — Делать что хотите короче. Всё в порядке. На лице Найла облегчение и благодарность. — Правда? Но я обещал не оставлять тебя… — Всё в порядке, — Гарри улыбается. — Я понимаю, — после обменивается понимающим взглядом с Зейном. — К тому же, я могу позаботиться о себе. Мне будет нормально. Повеселитесь. — Ты уверен, потому что… — Я бы на твое месте давно свалил, иначе я передумаю и … — Гарри игриво угрожает. Пара не медлит ни секунды — Зейн хватает Найла за руку и тащит наверх, натыкаясь на людей и чуть не спотыкаясь на каждой ступеньке к спальне альфы. Гарри с нежностью качает головой и решает осмотреться. Он направляется в гостиную, где танцуют почти все, прислоняется к стене с напитком в руке и наблюдает. Тела прижимаются друг к другу, языки исследуют чужие рты, руки хватают за ягодицы… и среди этого хаоса Гарри замечает его. Луи прижимается грудью к спине белокурой омеги, руки на её бёдрах, они двигаются в такт музыке, а лицо его утопает в её шее — наверняка после оставит засос. Альфа выглядит грешно в чёрных обтягивающих джинсах и чёрной майке, и странное ощущение скручивается в животе Гарри. Он не успевает осмыслить его, когда Луи поднимает голову, и их глаза встречаются — голубые и зелёные. Странное напряжение в животе не ослабевает. Взгляд Луи настолько интенсивен, что Гарри приходится отвести глаза, чтобы не уронить стакан с напитком. Но он всё равно чувствует взгляд Луи на себе и не может не посмотреть снова. Их глаза снова встречаются. Пара на танцполе продолжает двигаться, омега явно трётся о Луи, и Гарри внезапно становится жарко. Он делает глоток сока, пытаясь освежиться, но это не помогает, взгляд Луи буквально манил. Луи снова опускает голову, не отрываясь от Гарри, и продолжает целовать шею омеги. Волна жара снова накрывает тело Гарри, и с него хватит. Он разрывает зрительный контакт, стремительно выходит через раздвижную дверь в сад. Несмотря на холод, там полно народу: кто-то пьёт, болтает, смеётся, играет музыка. — Чёрт, — шепчет он себе под нос, делая ещё глоток. Холодный январский воздух ощущается спасением. Он проверяет часы: прошло всего двадцать минут с тех пор, как Найл и Зейн ушли. После тяжело вздыхает. Придётся ещё потерпеть, пока не появится возможность оторвать Найла от его парня. Гарри решает вернуться — тонкая рубашка совсем не греет. Но когда он разворачивается, он сталкивается с кем-то, и остатки его напитка проливаются на рубашку. — Чёрт возьми! — снова бормочет Гарри, глядя на промокшую ткань, и слышит пьяный смешок. Он поднимает взгляд. Боги явно шутят над ним, потому что перед ним оказывается никто иной, как Луи, чёртов Томлинсон, едва держащий равновесие. — Ты даже не извинишься? — бросает Гарри, сверкая глазами. Луи прикрывает рот рукой, пытаясь скрыть смех, и Гарри замечает, что тот в чёрной кожаной куртке. Боги совершенно безжалостны. — Мог бы хотя бы смотреть, куда идёшь, — отвечает Томлинсон вместо извинений. Гарри открывает рот, но Луи тут же его перебивает: — А что ты вообще здесь делаешь? Удивительно, что носа ещё не уткнул в учебник, — альфа довольноло хмыкает. Гарри с трудом сдерживает закатывание глаз. — И разве тебе не пора спать? — добавляет Луи, засовывая руки в куртку. — Закончил? — наконец спрашивает Гарри, гнев поднимается в его дрожащей груди. — Я видел, как ты на меня пялился, — Луи полностью игнорирует сказанные ранее слова. — Я не пялился, — защищается Гарри, хотя прекрасно знает, что пялился. — Ну конечно. Гарри раздражённо выдыхает: — Слушай, мы же умудрились избегать друг друга почти всё время, пока я здесь. Давай продолжим и дальше эту странную игру. Луи не отвечает, только смотрит — взгляд скользит от груди Гарри к лицу и обратно. Глаза темнеют, и холод снова пробирает Гарри до костей. Он винит холодную ночь и мокрую рубашку, не желая углубляться в другие причины. — Я возвращаюсь. Кстати, спасибо за это, — Стайлс жестом указывает на испачканную рубашку, и, не глядя больше на альфу, проходит мимо в дом. Он быстро выбрасывает смятый стакан в мусорку на кухне и спешит наверх, заходя в первую попавшуюся ванную. К счастью, она пустая, и Гарри прислоняется спиной к закрытой двери. Музыка доносится приглушённо, и приятно наконец оказаться вдали от шума. И от Луи. Он смотрит на испорченную рубашку: апельсиновый сок наверняка оставил пятно, придётся отдать в химчистку. Гарри вздыхает — эта рубашка ему нравилась. Чёртов Луи Томлинсон. Он отходит от двери к раковине, заглядывает в шкафчик под ней и находит тряпку. Смачивает её и пробует оттереть пятно. Немного получается, хотя след всё равно остаётся. Гарри успокаивается, странное чувство в животе спадает, гнев утихает. Он надеется, что отчаянная борьба с этим чёртовым пятном поможет смыть раздражение. Внезапный стук в дверь заставляет его вздрогнуть. — Занято! — кричит он, надеясь, что человек уйдёт. Но дверь открывается, и Гарри снова вздрагивает. Сердце колотится, когда он видит в зеркале, кто вошёл. — Я сказал, занято, — Стайлс встречается взглядом с Луи в отражении. — Я слышал, — отвечает альфа, закрывая за собой дверь. — Так какого чёрта ты здесь делаешь? — Гарри не отрывает взгляда. Луи засовывает руки в карманы кожаной куртки: — Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Гарри видит, как взгляд Луи опускается на испачканную рубашку в зеркале. Он Хмурится: — Это просто апельсиновый сок, — пауза. — Да и вряд ли тебе есть до этого дело. Луи тихо смеётся, поднимает руки в жесте капитуляции, наклоняя голову: — Ладно, поймал меня. Это был лишь предлог. Просто хотел кое-что проверить. Гарри начинает раздражаться. Бросает тряпку и резко разворачивается, прислоняя спину к столешнице раковины. Сверлит Луи взглядом: — Что тебе может быть нужно? На лице Луи самодовольная улыбка, когда он делает несколько шагов вперёд, сокращая расстояние. Гарри уже окутан ванилью и сладким ароматом древесной смолы с тех пор, как Луи вошёл, но так близко — вместе с запахом алкоголя — к восприятию добавляется лёгкий привкус табака в аромате альфы. Гарри не знает, что об этом думать. Луи, должно быть, курил перед тем как подняться, и этот запах идеально сочетается с его собственным, вызывая предательское дрожание в коленях Гарри. Что за чёрт?! — Я просто… — Луи подходит ещё ближе, кончики его кед касаются носков ботинок Гарри. — Хотел убедиться, что у тебя… — он наклоняется, щека касается щеки Гарри, и Стайлс максимально прижимается к раковине, цепляясь за её край, пока Луи шепчет ему на ухо: — Трусики не перекрутились. Гарри слышит самодовольство в его голосе, слова заставляют замереть. Луи отстраняется, чтобы посмотреть в глаза, и, как Гарри и ожидал, на лице альфы ухмылка. С такого расстояния глаза Луи бездонно синие, и Гарри с трудом отводит взгляд. Качает головой, пытаясь осмыслить сказанное. Чёрт. Как он узнал? Он что-то видел той ночью? — Я уверен, что на тебе они было той ночью, — дразнит Луи, и Гарри чувствует, как щёки пылают. Глаза Луи на мгновение расширяются, затем темнеют: — Были ведь, да? Гарри теряет дар речи. Что, чёрт возьми, происходит?! Он застывает на месте, тело будто не подчиняется, и только взгляд Луи имеет значение. — А сейчас какие на тебе надеты? — Луи продолжает с коварными вопросами. Молчание Гарри и пылающие щёки — достаточный ответ. На губах альфы дьявольская улыбка: — Я так и знал. Знал, что ты немного непослушный, да, Принцесса? Гарри напрягается при этом слове. Но по какой-то причине ему нравится, как оно звучит из уст Луи. Трепет в животе, а главное — это отдаётся прямо в пах. Нет, нет, нет, нет, нет. — Не… не называй меня так, — бормочет Гарри, отчаянно сопротивляясь тому, что происходит внутри. — Почему? — Луи наклоняет голову. — Тебе ведь понравилось на прошлой неделе. Похоже, нравится и сейчас… Его взгляд опускается на пах Гарри. Он подходит ещё ближе, руки ложатся по обе стороны на край раковины. Правая нога скользит между ног Гарри, прижимаясь к члену через ткань джинсов, и шепчет прямо в ухо: — Принцесса. Гарри кусает нижнюю губу, пытаясь подавить стон, но это не помогает. При звуке Луи ухмыляется ещё шире, глаза темнеют, когда он слегка отстраняется, ощущая, как член Гарри реагирует на его бедро. Боже, что, чёрт возьми, происходит?! Луи дразнит сильнее, надавливая на твердеющий член Гарри, его опьяняющий аромат окутывает альфу туманным пузырём. Гарри ещё крепче вцепляется в край раковины, когда стон срывается с губ. Луи, должно быть, чувствует, насколько возбуждён Гарри — его собственное возбуждение явно читается в запахе. — О, какой прекрасный звук, — шепчет Томлинсон. И Гарри больше не может сопротивляться. Притяжение внизу живота слишком сильное, и он не знает почему, но единственное, чего хочет сейчас — быть ближе к альфе. Как можно ближе. Гарри поддаётся внезапному внутреннему желанию и приподнимает бёдра, создавая восхитительное трение. Луи понимает намёк. Он торжествующе ухмыляется и сильнее прижимается ногу, отвечая на движение. Кончики их носов почти соприкасаются, когда Луи шепчет: — Вот так, Принцесса. Просто кончи для меня. Я знаю, ты этого хочешь. Гарри снова стонет, бёдра подаются вперёд, волна удовольствия пронзает тело, и он просто сдается, чуть сильнее прижимаясь к ноге Луи. Материал джинсов, натирающий его член, заставляет его шипеть, но он рад этому ощущению, Луи отвечает на каждое движение, в то время как Гарри теперь обхватывает его бедро. — Знаешь, я не мог выбросить из головы тот образ — ты в красном халате, — произносит Луи, ещё сильнее прижимая ногу к члену Гарри. Его дыхание ласкает губы Гарри, лёгкие нотки алкоголя щекочут ноздри, но ему всё равно. Единственное, о чём он думает сейчас — это достичь разрядки. Гарри всхлипывает, а по его спине пробегают мурашки, и внизу живота возникает знакомое ощущение приближающегося оргазма. Приходится отпустить раковину, чтобы схватиться за бицепсы Луи — колени с каждой секундой слабеют. Он чувствует твёрдый член другого альфы, упирающийся в собственное бедро, и это заставляет стонать ещё громче. Его лоб опускается на плечо Луи, а движения становятся неистовыми. Двое парней теперь словно приклелись друг к другу. Руки Луи всё ещё держатся за раковину, теперь по обе стороны бёдер Гарри, кожаная куртка царапает грудь зелёноглазого альфы, пальцы Гарри впиваются в ткань поверх выпуклых мышц рук Луи. Бёдра Гарри двигаются вперёд-назад, он отчаянно пытается поймать освобождение. Он слышит низкий стон Луи у самого уха, после чем тот шепчет: — Давай, Принцесса. Отпусти себя. При этих словах бёдра Гарри содрогаются, высокий стон вырывается и разносится по ванной, когда он кончает в штаны, как чёртов подросток. Удовольствие струится по венам, покалывает пальцы ног, член пульсирует в джинсах и на бедре Луи. Голова всё ещё покоится на плече Луи, пока он медленно приходит в себя, тяжело дыша в кожаную куртку. Через несколько секунд Гарри наконец отстраняется. Голова слегка кружится после пережитого, руки выскальзывают из мёртвой хватки. Он моргает и поднимает взгляд на Луи, который уже смотрит широко раскрытыми, полными желания глазами. Они ничего не говорят друг другу. Взгляд Гарри опускается на пах другого альфы — тот всё ещё твёрдый, как скала, в джинсах. Он даже не успевает ничего предложить, как Луи отступает на шаг, торопливо возится с молнией, спускает её вместе с брюками и вытаскивает член прямо перед Гарри. Если бы альфа не кончил минуту назад, он определенно был бы возбужден прямо сейчас. Луи не теряет ни секунды и начинает дрочить. Его возбуждённый член сочится предэякулятом на головке. Гарри не может отвести взгляд, рот пересыхает при виде узла у основания, пальцы покалывают от желания дотянуться и потрогать. Луи низко стонет в горле, яростно дроча, и всего пары движений хватает, чтобы со стоном кончить себе на руку, запрокидывая голову и обнажая соблазнительную шею. Член Гарри дергается под мокрыми джинсами от этой сцены. Луи смотрит на Гарри после мгновения. Двое парней снова молча пялятся друг на друга. Запах какао-бобов и карамели, смешанный с ванилью и сладкой древесной смолой, заполняет крошечное помещение. Они оба всё ещё тяжело дышат. Гарри не знает, что сказать. Просто не может поверить в то, что только что произошло. Внезапно Луи прерывает момент, ннатягивает свои узкие джинсы и встает рядом с Гарри, чтобы вымыть руки в раковине. Зелёноглазый альфа всё ещё не двигается, застыв на месте, край столешницы впивается в поясницу. Закончив, Луи молча направляется к двери, протягивая руку к ручке. Но прежде чем открыть, оборачивается и смотрит на Гарри в последний раз — широко раскрытыми глазами, полными чего-то, чего Гарри не может понять. В одну секунду Луи стоит тут, смотрит на Гарри, а в следующую исчезает в коридоре. Дверь ванной захлопывается за ним. Только сейчас Гарри понимает, что она не была заперта и кто угодно мог войти. Эта мысль заставляет сердце биться быстрее, но не от страха — скорее от волнения. И да, Гарри определённо нужно домой. Прямо сейчас. Он оборачивается и смотрит на себя в зеркало. Выглядит совершенно измотанным — и всего лишь от сухого секса. Он буквально кончил от ноги Луи. Он не может не представить, как бы выглядел, если бы они когда-нибудь… Нет. Не надо. Стайлс качает головой, моет руки, затем берёт оставленную тряпку со дна раковины и кладёт на край ванны, чтобы та высохла. Плещет водой в лицо, остужая пылающие щёки. Взъерошивает волосы, чтобы не выглядели слишком подозрительно, и поворачивается к двери. Смотрит вниз на мокрое пятно спереди на джинсах и морщится. Придётся поспешить. Гарри глубоко вдыхает, приоткрывает дверь и осторожно выглядывает в коридор. К счастью, никого. Он быстро выскальзывает и направляется к комнате Зейна за своим пальто, молясь, чтобы влюблённая парочка уже ушла. Иначе придётся идти домой в одной рубашке. Он прижимает ухо к двери, но ничего не слышит. Хотя с грохочущей музыкой снизу разобрать что-либо непросто. Гарри стучит и ждёт ответа, которого не следует. Вздыхает, надеясь, что это не музыка мешает услышать. Он рискует и медленно поворачивает дверную ручку, и когда дверь со щелчком открывается, альфа вздыхает с облегчением. Найл никогда не оставляет дверь незапертой, когда занимается… этим. Действительно, комната пуста, когда он включает свет. Постель взъерошена, а пальто — оно уже не на кровати. Осматривается и замечает его на спинке стула у стола. Быстро хватает, надевает и застёгивает пуговицы, скрывая следы позорных действий. Пользуясь одиночеством, Гарри отправляет Найлу сообщение, давая знать, что уходит. Гарри: Виноградного сока не осталось, ухожу домой. Можешь остаться с Зейном, я в порядке. Наслаждайтесь вечером! Старается не звучать подозрительно, не желая волновать лучшего друга. Честно говоря, сейчас он совсем не хочет с ним разговаривать и уж точно не желает идти «дорогой позора» рядом с ним. Засовывает телефон в карман и быстро выходит из спальни. Практически сбегает вниз по лестнице, осторожно, чтобы не поскользнуться на какой-нибудь разлитой жидкости, голова опущена, чтобы избежать взглядов. Выбирается наружу за считанные секунды, натолкнувшись на несколько пьяных пар. Холодный январский воздух бьёт по раскрасневшемуся лицу, как пощёчина. Он держит голову опущенной и быстро бежит обратно в общежитие, неприятное ощущение в штанах заставляет морщиться всю дорогу. Оказавшись в безопасности своей комнаты, дверь заперта за спиной, он выдыхает с облегчением, о котором даже не подозревал. Проверяет телефон — там ответ от Найла. От Найла: Ок… Ты точно уверен, что всё в порядке? Гарри с нежностью закатывает глаза и быстро отвечает. Гарри: Да, абсолютно уверен. Просто наслаждайся вечером. Кладёт телефон на кровать и не теряет ни минуты, снимая пальто, ботинки и спеша в ванную. Вешает рубашку на дверь, стягивает джинсы, затем испорченные небесно-голубые трусики, бросает всё в корзину для белья. Включает душ, чтобы вода нагрелась, и собирает волосы в пучок, ожидая несколько секунд. Затем заходит под струи и принимает быстрый душ. Пока смывает с себя остатки вечера, мысли возвращаются к произошедшему: звуки, которые издавал Луи, как он выглядел, когда кончил, как шептал на ухо, вызывая дрожь. Гарри качает головой — не хочет снова возбудиться перед сном. Но не может перестать вспоминать, как Луи ничего не сказал ему и какой бросил взгляд перед уходом. Гарри не винит его — он был так же ошеломлён в тот момент. Может, стоит поговорить с Луи на следующей неделе, выяснить, что происходит. Потому что это точно не то, что они обычно делают. Переодевшись в пижаму и забравшись под одеяло, Гарри думает, что это, наверное, хорошая идея. Правда, он не знает, как всё пойдёт — Луи, похоже, полон сюрпризов.***
Разумеется, Луи не появляется на их первой паре в понедельник. Гарри не слишком удивлён — просто надеялся, что не придётся гоняться за ним весь день, чтобы перекинуться парой слов. На обеде он тоже не показывается, и Гарри начинает подозревать, что другой альфа избегает его. Обычно это не должно было бы раздражать — меньше встреч в коридорах, меньше грубых комментариев. Но сегодня другой случай. Не поймите неправильно, он бы предпочёл сейчас быть в библиотеке или общежитии, а не пытаться выловить Луи Томлинсона для разговора. Поэтому Гарри ждёт его после пар у одной из университетских кофеен, надеясь, что тот пройдёт мимо. Возможно, Луи нужна большая доза кофеина, если он всё ещё пытается прийти в себя после выходных. Ждать долго не приходится — знакомая фигура появляется вдали. Странное чувство снова скручивается в животе Гарри, но он старается оттолкнуть его. Луи идёт с опущенной головой и поднимает её, только оказавшись в нескольких шагах от Гарри. Когда голубоглазый альфа видит его, глаза расширяются, и он на мгновение застывает — явно удивлён встречей. Их взгляды сцепляются, и на секунду Гарри кажется, что видит страх в глазах Луи. Но тот быстро исчезает — другой альфа снова занимает привычную высокомерную позу: подбородок поднят, руки в карманах чёрного пуховика. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает альфа. — Хотел с тобой поговорить. Луи делает шаг вперед, но после останавливается, сохраняя безопасную дистанцию. Они оба отходят от входа в кофейню, чтобы поговорить, не привлекая внимания остальных студентов. К счастью, народу вокруг немного, и они могут побеседовать на улице без лишних ушей. — О чём? — Луи держит взгляд Гарри, заставляя того закатить глаза. Вот значит, как он намерен поступить. — Ты прекрасно знаешь, о чём, — Гарри скрещивает руки на груди и прислоняется спиной к кирпичной стене. — Понятия не имею, — упрямо отвечает Томлинсон. У Гарри сдают нервы — ему некогда играть в эти игры: — Ты серьёзно собираешься игнорировать то, что произошло в субботу? Луи переминается с ноги на ногу, после отводит взгляд в сторону. — В субботу ничего не было. — Правда, Луи? Ты и правда собираешься это отрицать? — Послушай, чувак, — Луи делает шаг ближе, — я не знаю, чего ты хочешь услышать, но, насколько я помню, на той вечеринке ничего не было, — пауза. — И давай начистоту — мы оба альфы, как бы я мог такое сделать, если бы не был пьян в хлам? Слова пронзают Гарри, как нож в живот. Он слышал их слишком много раз и вроде бы не должен больше реагировать, но всё равно больно. Всегда больно. Хотя от Луи он не ожидает ничего другого. Стайлс хмурится, вспоминая ту ночь: не сказал бы, что Луи был настолько пьян. Да, выпил — спору нет — но не до беспамятства. Если Луи хочет свалить всё на алкоголь — пусть будет так. — Так что… — Луи оглядывается, затем делает шаг вперед. Носки их обуви соприкасаются — точно так же, как тогда, в ванной. Гарри сглатывает, не отрывая взгляда от завораживающих голубых глаз, от аромата, которым окутывает их обоих. — Лучше тебе никому не рассказывать о той ночи, ладно? — бормочет Луи. Дыхание буквально щекочет лицо Гарри — так близко он подошёл. Гарри снова замирает. Не может поверить, что всё это повторяется. Чувствует, как кирпичи стены впиваются в спину — настолько сильно прижимается. Он открывает рот, чтобы ответить, но язык словно прилип к нёбу. — Ты меня слышал, Принце… — Да, слышал, — Гарри резко перебивает, внезапно обретая голос. Не хочет, чтобы Луи закончил это слово. Луи ухмыляется. Ублюдок. — Отлично. Без лишних слов Томлинсон отступает, направляясь обратно к кофейне, куда собирался изначально, прежде чем Гарри его остановил. Стайлс моргает несколько раз и оталкивается от стены. Всё пошло не так, как он ожидал, хотя, если честно, он не удивлён. Больно, конечно, но привычно. Он решает пойти в библиотеку — хоть чем-то занять голову. Возвращаться в общежитие и оставаться наедине с мыслями сейчас — точно не лучшая идея. Но одно он знает точно: Луи по-прежнему мудак, и это никогда не изменится.
