War Of Hearts

      Луи вызывает такси и терпеливо ждёт Гарри. В какой-то момент его охватывает лёгкая паника: а что, если альфа не придёт? Что, если передумает?       От одной этой мысли его тут же начинает мутить.       Такси подъезжает — и почти сразу следом появляется Гарри. Луи тихо выдыхает с облегчением, сам не замечая, что всё это время задерживал дыхание. Вид Гарри, бегущего лёгкой трусцой со спортивной сумкой через плечо, — то, чему он никогда не думал придавать столько значения.       — Прости, — произносит Стайлс, слегка запыхавшись, когда подходит ближе. — Я правда старался собраться как можно быстрее.       Луи лишь усмехается в ответ.       — Всё нормально. Ты успел.       Гарри застенчиво улыбается. Луи мягко сжимает его бёдра.       — Ну что, поехали?       После открывает дверь, пропуская Гарри на заднее сиденье.       Когда машина трогается, они будто снова становятся подростками.       Хотя между ними уже столько всего было, рядом друг с другом они всё равно снова немного теряются. Но Луи знает: Гарри просто даёт ему время. Не торопит. Не давит.       Луи первым берёт Гарри за руку. Тот отрывается от окна и смотрит с мягкой, чуть удивлённой улыбкой. Томлинсон улыбается в ответ, подносит руку альфы к губам, легко целует костяшки пальцев и притягивает Гарри ближе. Тот охотно подаётся, почти наваливаясь, и Луи тихо смеётся. Гарри устраивает голову на плече, а их переплетённые пальцы так и остаются лежать у Луи на бедре.       Дорога и правда занимает совсем немного времени. Когда машина останавливается, у Луи снова сжимается сердце — от нервов при мысли о том, как отреагирует Гарри, он чувствует, как ладонь в руке альфы становится влажной.       Зеленоглазый альфа тут же подаётся вперёд и смотрит в окно. Как Луи и ожидал, Гарри сразу хмурится.       Луи не даёт ему возразить.       — Давай выйдем, ладно?       Гарри кивает, и они, коротко поблагодарив водителя, выходят из машины. Такси уезжает, оставляя их вдвоём.       Гарри замирает, глядя перед собой с чуть приоткрытым ртом, а Луи всё ещё не может справиться с волнением.       — Мы… поплывём на одной из этих лодок? — ошеломлённо спрашивает Гарри.       — Д-да… э-э… наша — дальше.       Луи указывает влево и протягивает руку. Гарри тут же берётся за неё, и Луи ведёт альфу дальше по причалу.       Через пару минут они останавливаются.       — Луи, — шепчет он, его рука бессознательно сжимается крепче, пока он смотрит на чёрно-бежевый плавучий дом. — Ты сказал «ничего безумного».       В его голосе слышится почти жалобная нотка, но Луи только пожимает плечами.       — Это он?       — Да… Тебе нравится? — спрашивает Луи, и в голосе у него проскальзывает волнение.       — Мне очень нравится. Он красивый. И «Бархатное утро»? — с лёгкой усмешкой поддразнивает Гарри, читая золотую надпись на борту.       Луи усмехается.       — Мне показалось, тебе подойдёт. И мы всё-таки в Маленькой Венеции, так что… не знаю. Я подумал, это будет романтично.       Гарри прикусывает нижнюю губу.       Плавучий дом окружён другими такими же, и все они стоят в красивом, утопающем в зелени месте. Их укрывают тени больших деревьев, зелёная вода мягко плещется о борта, и вокруг разливается почти убаюкивающая тишина. На причале, кроме них, никого нет, и Луи понемногу начинает расслабляться.       — Так и есть, — мягко заверяет его Гарри. — Ты нервничаешь?       Луи фыркает.       — Конечно нервничаю. Я не знал, согласишься ли ты вообще сюда поехать.       — Но я здесь, — тихо отвечает Гарри, сжимая руку в подтверждение.       — И слава богу, что ты согласился, потому что я вообще не представляю, что бы делал со всем, что там подготовил. То есть я, конечно, мог бы поехать один. Или отправить сюда тебя одного, потому что вообще-то всё это для тебя, но самому торчать там в одиночестве было бы странно, и…       Луи издаёт тихий удивлённый звук, когда Гарри прерывает его поцелуем.       — Пожалуйста, заткнись и просто покажи мне всё, — произносит Гарри, быстро отстраняясь.       — Да, точно. Всё, молчу.       Луи делает шаг вперёд, но его тут же останавливают: Гарри хватает альфу за запястье и тянет обратно, ближе к себе.       — Кстати… я не сказал тебе раньше, но, эм… я тоже тебя люблю.       Глаза Гарри блестят, и всё, чего хочет Луи, — снова его поцеловать.       — Правда?       Гарри закатывает глаза.       — Да, идиот. Даже если ты иногда очень это усложняешь.       Он произносит это с улыбкой.       — Да, прости.       — Надеюсь, ты загладишь вину тем, что ждёт меня внутри, — Гарри кивает в сторону плавучего дома, и в его голосе снова проскальзывает дразнящая нотка.       — Надеюсь, — отвечает Луи с улыбкой, хотя внутри всё по-прежнему стягивается в тугой узел. Ему всё ещё тяжело от того, что он наговорил Гарри и через что заставил его пройти. Но он готов на всё, лишь бы это исправить.       Он достаёт из кармана ключ и открывает маленькую дверь.       — С другой стороны там ступеньки, так что, если ты не против, я спущусь первым и помогу тебе. Мы оба помним твою историю с лестницами.       Гарри снова закатывает глаза.       — Луи, я вполне способен спуститься сам.       — Сделай мне одолжение. Пожалуйста.       Он просит не просто так: этот плавучий дом он специально выбрал с расчётом на высокий рост Гарри, чтобы тому было удобно внутри. Но Луи слишком хорошо знает, каким неуклюжим тот бывает, и совсем не хочет, чтобы вместо ночи здесь они провели вечер в приёмном покое с вывихнутой лодыжкой.       Гарри вздыхает с притворным раздражением, но всё-таки кивает. Луи первым спускается по тёмным ступенькам и ступает на деревянный пол.       — Давай сумку.       Гарри отдаёт ему сумку. Луи отставляет её в сторону и снова протягивает руку.       Гарри сжимает ладонь и, пригибаясь, пытается пролезть внутрь. Сначала ставит правую ногу на первую ступеньку, но слишком далеко, а когда переносит вес и заносит вторую, тут же теряет равновесие и едва не летит лицом прямо в духовку напротив. К счастью, Луи успевает перехватить альфу за талию и удержать. У него вырывается тихий смешок, и он мысленно благодарит самого себя за предусмотрительность.       — Я не хочу слышать от тебя ни слова, — ворчит Гарри.       Разумеется, всерьёз эта угроза не звучит.       Но Луи всё равно ничего не отвечает — всё его внимание уже приковано к поражённому выражению на лице Гарри. И в тот же миг вся его нервозность словно испаряется. Глаза Гарри широко распахнуты, рот снова чуть приоткрыт. Он замирает на месте, только взгляд мечется по сторонам. Луи видит, как тот жадно осматривает всё вокруг: маленькую кухню, уютную гостиную слева, милую ванную чуть дальше и справа — край спальни, такой же тёплой и уютной, как всё остальное. Поскольку плавучий дом стоит в тихом месте, его покачивание почти не ощущается.       Всё здесь выдержано в спокойных, естественных тонах: белый, серый, бежевый. Деревянный пол и мебель добавляют тепла и уюта. Но сильнее всего Гарри, кажется, цепляют именно мелочи, которые Луи привнёс от себя. С разрешения хозяина он развесил гирлянды над диваном и кроватью, расставил свечи — в ванной и на журнальном столике. Всё то, что Гарри так любит.       — Луи, — выдыхает Гарри. — Это всё ты придумал?       — Да, но, э-э… мне также немного помогли Найл и Зейн.       Гарри приподнимает бровь.       — Найл тебе помогал?       Луи смеётся, прекрасно понимая этот скепсис.       — Я ему всё объяснил. Он помог выбрать место, мы вместе ездили за покупками. А Зейн просто был рядом — на случай, если его парню вдруг захочется откусить мне голову.       Гарри тихо хихикает. У Луи внутри всё теплеет от этого звука.       — Похоже на Найла. Это, наверное, влетело тебе в копеечку…       — Пожалуйста, не думай об этом. Мне помогли. И… мама тоже.       Он рассказал ей о своём плане на следующий день. Она так за него обрадовалась, что сразу предложила оплатить часть. Луи любит её до невозможности.       — Правда?       Щёки Гарри заметно краснеют, и Луи это трогает до невозможности.       — Твоя… мама знает?       — Надеюсь, ты не против?       Луи снова слегка напрягается.       — Конечно нет. Я тоже рассказывал о тебе сестре, — быстро отвечает Гарри. — Просто не знал, что ты… маме рассказал.       — Она сильно повлияла на моё решение наконец признаться тебе в чувствах. Очень меня поддержала.       От одной этой мысли у Луи внутри становится тепло.       Гарри улыбается — мягко, почти нежно.       — Я рад, что она это сделала.       Луи улыбается в ответ, берёт альфу за руку и ведёт в сторону спальни. Гарри тихо хихикает за спиной.       — Я тут кое-что подготовил. Надеюсь, тебе понравится.       Томлинсон останавливается у кровати, на которой разложены вещи.       Гарри окидывает взглядом вещи, разложенные на кровати: два халата — фиолетовый для него и серый для Луи, корзинку с лаками для ногтей, другую — с бомбочками для ванны и ещё одну — с масками для лица и прочими баночками, названий которых Луи даже не знает.       — Лууу, — тянет Гарри, поворачиваясь к альфе. В глазах у него уже поблёскивают слёзы.       На секунду Луи кажется, что он всё испортил.       — Что? Тебе не нравится? Это слишком, да? Я так и знал, что переборщил. Говорил Найлу не перегибать, но он уверял, что всё нормально…       Гарри не даёт Луи договорить — просто целует. Тёплые ладони обхватывают лицо, чуть сжимают щёки. Луи держит Гарри за бёдра под пальто и не может сдержать тихий смех прямо в поцелуй — от этого внезапного прилива нежности. В животе всё переворачивается.       Гарри отстраняется — и тут же снова тянется снова. Чмок. Ещё. И ещё. Луи смеётся уже в голос, не понимая, как Гарри умудряется не попасть ему по зубам.       — Луи, я… — начинает Гарри, наконец отрываясь. — Я не могу поверить, что ты это сделал. Что ты вообще… хочешь всё это делать для меня. Спасибо.       Последние слова звучат почти шёпотом.       — Не надо меня благодарить, Гарри. Я просто хотел устроить для тебя вечер. Такой, как ты любишь. Но не только сегодня. Я хочу, чтобы тебе со мной всегда было спокойно. Чтобы ты ничего от меня не скрывал.       Из уголка глаза Гарри скатывается слеза, и Луи тут же ловит её большим пальцем.       — Я хочу, чтобы ты знал: мне в тебе нравится абсолютно всё. И просто… пожалуйста, никогда не меняйся.       Гарри тихо шмыгает носом, поддаваясь навстречу прикосновению.       — Я тебя люблю, — произносит он.       — Я тоже тебя люблю. Ладно… давай переоденемся?       Гарри с готовностью кивает и почти вприпрыжку бежит к сумке. Вскоре они остаются в одном белье. Гарри в розовых пушистых носках расставляет всё в ванной, а Луи не может перестать улыбаться, зажигая свечи.       Потом он подходит к своей сумке, роется в ней, находит нужное, надевает серый халат и прячет подарок за спину. Подходит к Гарри, который как раз раскладывает бомбочки для ванны на полке.       Луи прочищает горло. Гарри оборачивается.       — У меня тут есть кое-что для тебя. Ты не обязан это надевать, если не хочешь, я просто…       Он замолкает, пожимает плечами и протягивает голубой подарочный пакет.       Гарри берёт его, заглядывает внутрь.       — Луи, ты уже…       Он замолкает, когда понимает, что это.       — У меня нет слов.       Затем достаёт красные кружевные трусики и разглядывает их с широкой улыбкой на губах. Ровно этого Луи и добивался.       — Ну конечно, красные, — тихо смеётся Гарри, откладывая пакет и проводя пальцами по мягкой ткани.       — А какие ещё, — усмехается Луи. — Но тебе не обязательно…       — Конечно я их надену. Они потрясающие. Спасибо.       — Я же говорил — не хочу, чтобы ты менялся.       Гарри сокращает расстояние и мягко целует альфу.       — Спасибо, — шепчет он прямо в губы. — Я сейчас тогда переоденусь.       И, не скрывая радости, ускользает в спальню, прикрывая за собой дверь. Луи остаётся зажечь остальные свечи.       Гарри возвращается довольно быстро — в фиолетовом халате и розовых пушистых носках. Господи, как же Луи его любит. Один только вид Гарри — такой тёплый, уютный — заставляет всё внутри сжиматься. Белья не видно, но Луи и так знает, что оно на нём. И этого более чем достаточно.       — С чего начнём? — спрашивает он, убирая спички.       Гарри задумчиво мычит, постукивая пальцем по подбородку — нарочито серьёзно.       — Давай с маски. Пока они будут работать — займусь ногтями. А потом ванна. Как тебе?       — Отличный план. Только меня немного задевает твоё «я», — Луи притворно кладёт руку на сердце. — Меня, значит, не берёшь в команду?       — Я… не знаю, — Гарри запинается. — Не хочу, чтобы ты делал то, что тебе не по душе. Это всё-таки не для всех.       — Малыш, — Луи подходит ближе и берёт Гарри за руки. — Я хочу делать это с тобой. Даже если это не совсем «моё» — мне всё равно. Мне важно быть рядом с тобой в такие моменты.       Гарри прикусывает губу.       — Ладно. Если ты правда уверен.       — Абсолютно. А теперь иди выбирай маски и лак. Я даже не представляю, что купил Найл — я ему полную свободу дал.       Гарри смеётся, сжимает пальцы Луи и уходит в спальню.       — Садись на диван. Там свет лучше, — доносится вскоре оттуда.       — Слушаюсь, принцесса, — с ухмылкой отвечает Луи.       — Луи.       — Что? — невинно тянет он, устраиваясь на диване и откровенно любуясь Гарри.       — Ты прекрасно понимаешь, что делаешь. Прекрати. Сейчас — спа-вечер.       Луи только усмехается.              — Всё-всё, больше не буду.       Гарри возвращается с корзинкой, сияя.       — Так. Сначала маски — пусть подействуют. Потом ногти.       — Договорились.       — Ура! — Гарри хлопает в ладоши. — Сейчас прочитаю… Я взял кремовые, остальные бы стекали. Тебе — арбузная, мне — клубничная.       Он бормочет, изучая инструкцию, а Луи смотрит на альфу с той самой дурацкой улыбкой, от которой не может избавиться с самого их прихода.       — Всё. Сначала умываемся.       Луи даже не успевает ничего сказать — Гарри уже тянет альфу за руку в ванную.       — Вот, держи мою пенку. Или у тебя своя…       Он осекается, ловя растерянный взгляд Луи, и хихикает.       — Ладно, возьми мою.       Они по очереди умываются и возвращаются на диван. Гарри открывает пакетик с арбузной маской, а затем выдавливает немного крема на пальцы.       — Готов?       Луи кивает. Тёплые пальцы касаются кожи — Гарри аккуратно распределяет маску, движения мягкие, почти массажные.       — Приятно, — выдыхает Луи, закрывая глаза.       — Ещё бы, — довольно отвечает Гарри.       Потом настаёт очередь Луи.       — Я этого никогда не делал, так что… надеюсь, нормально, — говорит он, осторожно нанося клубничную маску на лицо Гарри.       — Всё отлично, — успокаивает его Стайлс, сжимая колено.       Дальше — лак. Гарри выбирает красный цвет для себя и голубой для Луи.       — Под цвет глаз, — поясняет он.       И Луи, конечно, не спорит.       Он берёт стопу Гарри — и тот сразу хихикает.       — Перестань дёргаться, если не хочешь, чтобы я всё испортил.       — Прости. Просто я боюсь щекотки.       — О, я знаю, — ухмыляется Луи.       Гарри в ответ закатывает глаза.       — Веди себя нормально. И вообще — для первого раза у тебя очень даже неплохо выходит.       — Ну, — Луи аккуратно прокрашивает мизинец, — вообще-то это не совсем первый раз.       — В смысле? Ты уже красил ногти? — удивляется Гарри.       Луи качает головой и лёгким касанием даёт понять, чтобы альфа поменял ногу.       — Не себе. Сёстрам иногда, когда просят.       Мысль о них невольно согревает сердце.       — Это мило, — мягко отвечает Гарри.       Луи лишь улыбается, не отвлекаясь от дела.       — Ну и вообще, я быстро учусь. Я обычно хорош во всём, за что берусь.       Повисает короткая пауза. Луи уже думает, что Гарри воспринял это всерьёз, но тот качает головой с притворным недоверием.       — Ну и самомнение у тебя.       Луи хохочет — и, воспользовавшись моментом, щекочет альфе стопу.       — Лууу! Перестань!       Они оба смеются, как дети.       Когда Луи заканчивает, Гарри тут же спрашивает:       — Хочешь, я тебе тоже накрашу?       — Эм… давай сегодня только руки, ладно?       — Конечно.       Гарри сжимает колено альфы, потом любуется ногами и довольно шевелит пальцами.       — Красота! Пусть сохнет.       Потом они идут смывать маски. Гарри ковыляет до ванной с разделителями между пальцами, так что Луи придерживает его по пути. Умывшись и нанеся крем, они возвращаются на диван, и Луи берёт его за руку, аккуратно покрывая ногти красным лаком.       Вскоре наступает очередь Гарри красить ногти — и Луи вдруг ловит себя на том, что наслаждается каждой секундой. Тем, каким сосредоточенным тот становится. Тем, как чуть высовывает кончик языка, как смешно хмурится, как на лоб падают непослушные кудри.       Рядом с ним спокойно. По-настоящему спокойно.       И Луи вдруг понимает, что мог бы сидеть так бесконечно. Просто смотреть.       Он пропал.       — Ну как? — голос Гарри возвращает его в реальность. Луи даже не заметил, как тот взял вторую руку.       — Хочешь быть моим парнем?       Он выпаливает это раньше, чем успевает подумать.       Гарри тут же вскидывает голову.       — Что?       Конечно, он в шоке.       — Прости, я просто… Мы не обязаны. Можем не торопиться, если ты…       — Луи, ты иногда такой идиот.       — Что?       Луи растерянно моргает, сбитый с толку.       Гарри вздыхает и смотрит на альфу так, будто всё очевидно.       — Ты серьёзно думаешь, что я не хочу? Мне казалось, я это уже ясно дал понять… ещё тогда.       У Луи неприятно сжимается всё внутри от воспоминания.       — И вообще, — продолжает Гарри, закатывая глаза, — я же согласился сюда поехать. По-твоему, это просто так?       Он делает паузу.       — Конечно я хочу быть твоим парнем. Это всё, чего я хотел.       Луи выдыхает — как будто только сейчас снова может дышать.       — Ладно… Ладно. Отлично.       Гарри поджимает губы.       — Поцелуй меня.       Это звучит почти как приказ. Луи не спорит — тянется и целует парня. Чуть дольше, чем собирался. Просто потому, что не может иначе.       — Ну? Ты так и не ответил, — Гарри отстраняется, будто нарочно меняя тему.       Луи только сильнее понимает, как сильно его любит.       Он опускает взгляд на свои — теперь уже голубые — ногти.       — Непривычно.       — Но нравится?       Луи кивает.       — Да. Просто… не привык.       — Ну, если это важно, — Гарри улыбается, — тебе очень идёт. Но если что — только скажи и я все сотру.       Он такой… внимательный.       — Нет, мне правда нравится. Я просто никогда не думал, что вообще попробую.       — Тебе и не нужно с этим ходить куда-то, — легко добавляет Гарри. — Можешь оставить это мне.       Он говорит это с улыбкой — и Луи не выдерживает, снова целует парня. Осторожно, помня про ногти.       — Я, кстати, пиццу в морозилку закинул, — говорит он, отстраняясь. — Надеюсь, нормальная. Я ужасно готовлю, так что, по словам Зейна, это был самый безопасный вариант, если честно.       Гарри лишь смеётся в ответ.       — Тогда будем доверять выбору Зейну.       — Да, я бы тоже. Я ещё принёс мороженое, но подумал, что мы можем съесть его позже.       — Звучит отлично.       Луи разогревает пиццу в духовке, пока Гарри убирает лак для ногтей и всё, что они использовали ранее, обратно в маленькие корзинки и на полку в ванной. Он также помогает накрыть на небольшой деревянный стол, наливает себе сок, а после ставит пиво для Луи рядом с его тарелкой.       Они едят, болтают и время от времени задевают друг друга ногами под столом. Всё ощущается таким правильным и простым — Луи не может поверить, что когда-то думал, что сможет так просто отпустить Гарри. Не может поверить, что почти потерял его из-за страха.       Да, маленькая часть его всё ещё боится. Но теперь он знает — он не один. Гарри рядом. И друзья. И мама.       От этой мысли становится спокойно.       — Почему бы тебе не пойти набрать ванну, пока я с посудой разберусь? — предлагает Луи, когда они заканчивают есть. — Мороженое можно с собой взять.       — Отличная идея!       Гарри коротко целует альфу в щёку и уходит в ванную.       Пока Луи возится с посудой, оттуда доносится шум воды. Вскоре в воздухе появляется сладкий запах ванили — Гарри, видимо, уже бросил бомбочку.       Луи вытирает руки, раскладывает мороженое и идёт к нему — себе берёт шоколадно-мятное, Гарри оставляет клубничное.       Гарри стоит, наклонившись над ванной, проверяет воду.       — Думаю, готово, — говорит он.       Луи кивает. На секунду они просто смотрят друг на друга. Потом он всё-таки решается.        — Можно я… сниму с тебя халат и… всё остальное? — он сам не понимает, почему вдруг смущается.       Гарри улыбается.       — Конечно.       Он делает шаг ближе — между ними почти не остаётся расстояния.       Луи ставит миски на край раковины, тянется к поясу халата и развязывает его. Ткань распахивается — и у него на мгновение перехватывает дыхание. Осознание, что Гарри — только его, заставляет его сердце трепетать.        — Ты прекрасен, — шепчет Луи, проводя пальцами по коже.       Пальцы осторожно скользят по коже чуть выше линии красного белья — Гарри едва заметно вздрагивает.       Луи ведёт руками выше, к плечам, и стягивает халат — тот мягко соскальзывает на пол. Гарри не отводит взгляда, только чуть подаётся навстречу.       Луи аккуратно тянет вниз бельё — кружево скользит по ногам к щиколоткам. Красный лак на ногтях только подчёркивает это.       Гарри полностью обнажён и Луи всё ещё не может поверить, что этот мужчина — его. Что именно этот особенный альфа сумел перевернуть весь его мир. Луи не променял бы это ни на что. Никто никогда не вызывал в нём того, что вызывает Гарри. Слишком сильно. Слишком глубоко.       — Можно я тоже тебя раздену? — голос Гарри вырывает из мыслей.       — Конечно.       Гарри нежно улыбается и, делая то же самое, стягивает халат и опускает боксёры — прикосновения рук альфы на мгновение кружат Луи голову.       Через несколько секунд они уже забираются в ванну — первым, конечно, Луи, чтобы удержать Гарри за руки, пока тот осторожно переступает через край, не желая даже представить, как альфа может поскользнуться и удариться головой. Они устраиваются друг напротив друга: ноги согнуты, переплетены между собой, кожа соприкасается и скользит, едва заметно двигаясь в воде.       Какое-то время они просто едят мороженое и болтают про учёбу, пока разговор сам собой не съезжает на друзей — и на то, как Найл с Зейном помогали Луи всё это провернуть. Они по очереди проводят мочалкой по груди друг друга, аккуратно смывая пену, а потом снова устраиваются как раньше.       И тут что-то меняется — в запахе Гарри, в его взгляде. Он становится темнее, собраннее, и у Луи сразу пересыхает во рту.             Гарри ничего не говорит. Просто убирает пустые миски и медленно пододвигается ближе. Вода выплёскивается через край, но им обоим сейчас всё равно. Луи вытягивает ноги, позволяя Гарри устроиться сверху, а потом снова сгибает их, удерживая его ближе к себе.       Руки Гарри ложатся на плечи альфы, пальцы Луи сжимаются на бёдрах под водой. Синие глаза тонут в зелёных.       А потом Гарри целует — без слов, без предупреждения. Луи тут же отвечает, приоткрывает рот, впуская тёплый язык. Они прижимаются вплотную — настолько, что между ними не остаётся ни сантиметра. Их члены трутся друг о друга из-за близости, и Гарри тихо стонет в приоткрытые губы, когда Луи чуть подаётся вперёд, усиливая трение.       Ногти Гарри впиваются в плечи, а Луи отвечает тем же, сжимая бёдра альфы в ответ, пока их поцелуй становится глубже — медленный, тягучий, они не спешат, будто растягивают этот момент.       На языке у Гарри ещё чувствуется клубничное мороженое, и от этого почему-то кажется, будто всё происходит впервые.       С Гарри у него всегда так. Будто он целует его впервые — и каждый раз открывает в нём что-то новое, пока внутри кружат бабочки.       Луи чувствует, как между их телами твердеет член Гарри — тот становится всё более нетерпеливым, двигая бёдрами вперёд, в ровном ритме. Луи тоже заводится, и он осторожно скользит пальцем ниже, по округлости ягодиц Гарри, к его ложбинке. У Гарри сбивается дыхание, когда кончик пальца касается его ануса.       В воде это получается легко — всё скользит, поддаётся. Гарри обвивает руками шею, его дыхание касается губ Луи. А Луи продолжает кружить пальцем по краям, медленно растягивая стеночки, другой рукой притягивая альфу за талию ближе, пока тело Гарри не начинает едва заметно дрожать.       Он добавляет ещё один палец, разводя их внутри, и продолжает двигаться, пока Гарри тихо стонет ему в ухо — горячее дыхание скользит по мочке, а бёдра всё сильнее подаются вперёд. Луи находит простату и касается подушечкой пальца, наслаждаясь тем, как Гарри реагирует, затем дразняще выскальзывает наружу, чтобы тут же снова резко ввести пальцы обратно.       От этого трения у Гарри вырывается короткий, прерывистый стон, за которым следуют тихие вздохи каждый раз, когда Луи повторяет движение. Сам Луи уже болезненно твёрдый; то, как Гарри двигается и какие звуки издаёт, только сильнее его подстёгивает. Он чувствует, что, возможно, сжимает талию слишком сильно, но это единственное, что сейчас удерживает его в реальности, не даёт окончательно потерять разум.       Голова Гарри запрокидывается назад, и взгляд Луи цепляется за побледневший засос — тот самый, который он заметил ещё на пороге. Внутри болезненно тянет от ревности, и единственное, чего ему сейчас хочется, — оставить на его шее свой след. Он так и делает: прижимается губами, кусает, ведёт языком по коже, и Гарри срывается на высокий стон, пока Луи оставляет на нём свой, уже точно заметный след.       — Лу… Луи, — хрипло выдыхает Гарри, и альфа тут же замирает, сразу же вытаскивая пальцы.       — Что? Всё в порядке? — спрашивает он с тревогой.       Гарри качает головой, уткнувшись в изгиб шеи.       — Нет, я… — он делает глубокий вдох, потом всё же отстраняется, чтобы поймать взгляд Луи.       Глаза у Гарри уже мутные, расфокусированные, и Луи невольно прикусывает губу, сдерживая тихий стон.       — Я хочу… — он снова замолкает, взгляд соскальзывает к татуировке на ключице, и кончики пальцев лениво скользят по ней.       Луи чуть сильнее сжимает его бёдра, подталкивая продолжить. Это срабатывает, потому что Гарри тихо добавляет:       — Я хочу почувствовать твой… узел, — выдыхает Гарри, едва слышно.       И сам же тут же прикусывает губу, будто немного смущаясь собственных слов.       Глаза Луи расширяются — такого он точно не ожидал. Он приоткрывает рот, в горле пересыхает, и ему приходится сглотнуть, прежде чем заговорить.       — Ты… — он прочищает горло, не отрывая взгляда от уязвимых глаз Гарри, — ты уверен?       — Если ты не хочешь, я пойму, — спокойно отвечает Гарри, опуская глаза на татуировки; в голосе нет ни давления, ни настойчивости — только искренность.       — Нет, конечно хочу, — сразу отвечает Луи, чуть поспешно, будто боясь, что Гарри может подумать иначе. — Просто… ты же сам говорил, что это важно. Что твоё тело не совсем для этого подходит — ты ведь альфа, я…       Он вздыхает, мягко проводя большими пальцами по бёдрам парня.       — Я просто не хочу сделать тебе больно, понимаешь?       Его большие пальцы всё это время медленно скользят по бёдрам Гарри.       — Это и правда важно, — мягко отзывается тот, и у Луи на мгновение перехватывает дыхание. — Поэтому я и хочу попробовать. С тобой.       Последние слова звучат почти шёпотом, и сердце Луи тут же замирает, начинает колотиться быстрее от одного только смысла, который в них вложен.       — Я даже не верю, что ты хочешь этого… со мной, — признаётся он тихо.       В следующую секунду ладони Гарри уже обхватывают лицо Луи.       — Конечно, я хочу, чтобы это был ты. Луи… ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.       И больше ничего не нужно — всё остальное читается в его взгляде: любовь, нежность и, главное, доверие, даже после всех его сомнений раньше.       — Я тоже тебя люблю, — тихо отвечает Луи, надеясь, что в этих словах слышно всё, что он не может сказать вслух. Его сердце полностью принадлежит этому человеку, сидящему у него на коленях. — Может, пойдём в кровать? Я хочу, чтобы тебе было максимально удобно. Я не хочу сделать тебе больно—       — Ты не сделаешь мне больно, — мягко перебивает его Гарри. — А если вдруг…       У Луи внутри всё сжимается, будто сердце на мгновение сбивается с ритма. Гарри наклоняется и коротко целует Луи.       — Я сразу скажу, хорошо? Но ты не сделаешь этого нарочно.       Луи кивает, чуть поджимая губы — почти прося ещё один поцелуй. И Гарри без колебаний целует альфу снова.       — Давай сначала хотя бы немного обсохнем, — предлагает Луи.       Они не сразу размыкают объятия; как и раньше, Луи поднимается первым, чтобы помочь Гарри выбраться из ванны. Оказавшись на тёплом деревянном полу, они молча вытирают друг друга мягкими полотенцами, а потом, не разнимая рук, уходят в спальню — Гарри ведёт альфу за собой.       Гарри устраивается на спине в центре кровати, на одном из полотенец, чтобы не намочить простыни — полностью обнажённый. У Луи тут же дёргается член при этом виде; взгляд Гарри тут же скользит вниз, и на его губах появляется лёгкая ухмылка.       — Иди ко мне, — шепчет он.       Луи не заставляет себя ждать ни секунды — сразу подаётся навстречу, нависая сверху и впиваясь в губы страстным поцелуем. Они прижимаются друг к другу, двигаясь в одном ритме, и тихие стоны теряются между их губами. Руки Гарри блуждают по телу, а Луи проводит ладонями по длинным ногам, которые так любит, ногти неосознанно впиваются в гладкую кожу.       — У тебя есть презервативы и смазка? — спрашивает Гарри между поцелуями.       — Да… — отвечает Луи в губы. — В сумке. Сейчас.       Он коротко касается губ ещё раз и отстраняется, но едва между ними появляется расстояние, как с губ Гарри срывается тихий, почти недовольный звук.       — Я сейчас вернусь, принцесса, — мягко говорит он.       Вернувшись, Луи кладёт рядом на кровать смазку и презерватив, после чего снова устраивается сверху, нависая над Гарри.       — Ты точно уверен? — спрашивает он ещё раз, костяшками пальцев проводя по гладкой щеке.       Гарри кивает.       — На все сто.       Луи коротко сглатывает.       — Хорошо.       — Ты точно этого хочешь? — теперь уже спрашивает Гарри. — Это серьёзно, и я знаю, что у тебя никогда не было этого с альфой, и я не хочу, чтобы тебе было некомфортно—       — Гарри, — мягко перебивает его Луи. — Ты не можешь сделать мне некомфортно, слышишь?       Гарри кивает, не отводя взгляда — открытого, внимательного.       — Я хочу этого.       Луи улыбается и снова целует Гарри.       Он тянется за смазкой, затем сдвигается ниже по кровати, устраиваясь между разведённых ног. Как всегда, от этого вида перехватывает дыхание: Гарри раскрыт перед ним, его тело откликается на каждое прикосновение, его член становится всё твёрже с каждой секундой.       Луи выдавливает на пальцы щедрую порцию смазки и сначала вводит два, осторожно. Гарри тихо стонет, его голова откатывается назад на подушку. Луи двигается медленно, нащупывая нужный ритм, и от этого тело Гарри под ним начинает дрожать.       Когда он чувствует, что Гарри немного расслабляется, он добавляет третий палец, не спеша, давая время привыкнуть. Слышно, как Гарри тяжело дышит, и Луи свободной рукой проводит по бедру, стараясь хоть немного успокоить.       Он снова мягко вводит пальцы внутрь, и Гарри тут же сжимается вокруг них; от этого у Луи сбивается дыхание, и он невольно сильнее прижимается к матрасу. Гарри под ним — растрёпанный, разгорячённый, с прерывистым дыханием и пальцами, сжимающими простыни — кажется ему невероятным.       Луи старается аккуратно растянуть альфу, добавляя ещё немного смазки, чтобы всё было легче. Спустя несколько движений он решается добавить четвёртый палец — очень осторожно. Медленно продвигается глубже, внимательно следя за реакцией Гарри, и в какой-то момент замирает, когда слышит, как у того сбивается дыхание.       — Я делаю тебе больно? — сразу спрашивает он, поднимая взгляд.       Гарри качает головой, его пальцы так сильно сжимают простыню, что костяшки белеют.       — Нет, я… — он глубоко вдыхает. — Я уже пробовал так раньше, просто… давно. Пожалуйста, медленно.       — Да, да, конечно, — быстро кивает Луи.       Он продолжает двигаться медленно, почти мучительно медленно — ему всё равно, сколько это займёт времени, главное, чтобы с Гарри всё было хорошо. На всякий случай он добавляет ещё смазки — лишней она точно не будет — и старается как можно тщательнее его подготовить. Когда пальцы входят до конца, он снова находит простату, и Гарри выгибается над кроватью, пока Луи продолжает растягивать его, мягко двигаясь внутри.       — Ты так пахнешь, принцесса, — тихо произносит Луи, и в ответ слышит лишь низкий стон.       — Лу-у-у… — тянет Гарри. — Перестань, ты сейчас… — он тяжело дышит, — ты заставишь меня кончить так, а я… не хочу…       — Хорошо, малыш, — мягко отвечает Луи.       Гарри тихо всхлипывает от этого обращения, и Луи невольно усмехается, но всё же останавливается, давая альфе передышку.       Он продолжает мягко гладить парня по бедру, успокаивая, и наклоняется, целуя внутреннюю сторону, едва касаясь губами тёплой кожи. Дыхание Гарри становится всё тяжелее, ноги дрожат, ему всё сложнее удерживать их разведёнными. Луи заворожённо наблюдает за тем, как тело Гарри откликается на каждое движение.       — Я думаю… думаю, хватит, — сбивчиво выдыхает Гарри, его грудь тяжело поднимается и опускается.       — Ты уверен? Я могу ещё—       — Нет, — сразу перебивает он. — Я хочу тебя. Сейчас.       Господи.       Луи тихо стонет — он уже болезненно твёрдый, и всё его тело словно ждёт только одного. Он рассеянно трётся о матрас, но тут же останавливает себя — он не хочет кончить вот так. Затем очень осторожно вытаскивает пальцы, стараясь не причинить боли. Гарри тихо шипит, но сразу же спешит успокоить, заверяя, что всё в порядке.       Луи вытирает руку о полотенце и тянется за презервативом. Быстро раскатывает его по члену и снова нависает над Гарри.        — Как ты хочешь? — спрашивает он.       — Так, — отвечает Гарри, обхватывая лицо альфы ладонями. Зелень глаз почти теряется за расширенными зрачками, щёки пылают, и Луи не удерживается — тянется к губам. — Я хочу видеть тебя. Мы никогда так не делали.       Он отстраняется, и у Луи внутри болезненно тянет.              — Да, прости. Я просто… — он пытается объяснить, что не видеть лица Гарри было проще, когда он уходил, но тот сразу его прерывает.       — Я знаю, — шепчет Гарри.       И в его взгляде правда есть это понимание — от этого в груди у Луи разливается тепло.       Луи наклоняется, целует Гарри снова, после чего мягко произносит:       — Дай я подложу тебе подушку под бёдра.       Гарри лишь кивает, наблюдая, как Луи заботится о нём.       Когда он устраивается удобнее, Луи снова берёт смазку и щедро смазывает свой член, после чего шире разводит ноги в сторону. Левой рукой он опирается рядом с головой Гарри, а правой осторожно тянет за резинку, позволяя кудрям свободно рассыпаться вокруг — как ореол.       На мгновение они просто смотрят друг на друга и улыбаются. Луи проводит пальцами по волосам, и Гарри чуть подаётся навстречу, прикрывая глаза.       — Готов? — шепчет Луи.       — Да, — выдыхает Гарри.       Луи осторожно выпускает кудри и проводит рукой ниже, подхватывая Гарри под бедро, притягивая ближе. Он замирает, направляя член — едва касаясь входа. Гарри ловит взгляд и чуть кивает.       И этого достаточно.       Гарри тихо выдыхает, почти довольно, когда Луи начинает двигаться — медленно, плавно, задавая неторопливый ритм. Их лбы прижаты друг к другу, дыхание смешивается, они ловят его губами.       Руки Гарри касаются спины Луи, пальцы цепляются за кожу, а нога обвивается вокруг бёдра, скользя ниже. Луи отвечает тем же — удерживает альфу крепче, чуть сильнее, чем собирался.       Луи входит глубже, каждый раз подаваясь вперёд с лёгким перекатом бёдер, и от этого по телу пробегает дрожь. Он чуть отстраняется, чтобы снова поцеловать Гарри — глубже, медленнее, и тот тихо стонет ему в губы, когда движения совпадают с ощущениями. Ногти Гарри впиваются в спину, и Луи отвечает тихим, прерывистым выдохом прямо в поцелуй.       Он не спешит — двигается неспеша, медленно, заставляя Гарри извиваться под ним. Обычно у них всё быстрее, жёстче, но сегодня он хочет иначе. Всё происходит медленно, и от этого ощущения только острее.       Он просто смотрит на альфу — и внутри всё сжимается от того, как ему повезло. Что Гарри вообще дал ему ещё один шанс.       Влажные, растрёпанные кудри липнут ко лбу, зелёные глаза почти теряют свой цвет, затуманенные удовольствием, припухшие губы закушены и покрасневшие — и Луи отчаянно хочется снова вцепиться в них. Что он и делает.       Гарри стонет в ответ, сильнее впиваясь ногтями в кожу и подаваясь бёдрами навстречу, прижимаясь ещё ближе.       Его тихие всхлипы становятся всё громче, и Луи, как всегда, улавливает этот момент — начинает двигаться быстрее, задавая новый ритм, вбиваясь глубже и почти каждый раз попадая точно по простате. Но ему всё равно хочется немного подразнить, заставить просить — как Гарри это умеет.       — Луи, пожалуйста…       Луи только усмехается и толкается сильнее, теперь не давая Гарри передышки, попадая точно в нужную точку снова и снова. Гарри совсем теряется, и Луи чувствует знакомое напряжение, нарастающее внутри.       Он ловит момент, когда глаза Гарри закатываются от очередного толчка, и, опираясь рукой выше на спинку кровати, вбивается в альфу ещё сильнее, доводя до грани.       Член Гарри, зажатый между их телами влажный, и Луи на секунду хочет наклониться и провести языком по головке, но вместо этого сосредотачивается на его сбивчивых «ах—ах—», которые только сильнее подталкивают его к кульминации. Он чувствует, как узел у основания члена начинает набухать, и Гарри под ним тихо шипит.       По его лицу видно — он так же близко, как и Луи. И Луи тут же замирает, закрывая глаза, стараясь сдержаться, удержать это нарастающее напряжение.       — Думаю… — он тяжело дышит, утыкаясь лбом во влажную грудь Гарри, — тебе лучше встать на колени… так будет легче.       Гарри даже не спорит — просто кивает. Они двигаются быстро, оба на грани: Луи осторожно выходит, давая альфе перевернуться, и уже через секунду Гарри стоит перед ним, на четвереньках.       — Так нормально? — Луи проводит ладонями по влажным бокам, стараясь успокоить.       — Да… — выдыхает Гарри. — Всё хорошо.       Он поворачивает голову, улыбаясь, и у Луи внутри всё сжимается. Он уже на пределе — всё тело натянуто. Он не тратит ни секунды: добавляет ещё смазки и снова входит, сжимая мягкие бёдра для опоры.       — Примешь меня полностью, да, принцесса? — тихо произносит он, проводя ладонью вверх по спине.       — Боже… — Гарри стонет, впиваясь пальцами в простыню. — Да… да, хочу…       Луи теряет остатки контроля — движения становятся глубже, резче, дыхание сбивается.       Ещё несколько движений — и его узел связывает их вместе; Томлинсон рычит над Гарри, заставляя того сорваться вместе с ним, кончая на полотенце под собой. Гарри тянется рукой вперёд, цепляясь за полку, а Луи наваливается на его спину, накрывая его собой, накрывая и его руку своей.       Он чувствует, как мышцы ануса Гарри сжигаются вокруг члена, и от этого по нему прокатывается новая волна, заставляя всё тело дрожать. Ощущения накрывают слишком сильно — даже немного кружится голова. Их запахи смешиваются, окутывая, словно замыкая в отдельном, тёплом пространстве.       Блять, никогда не было так хорошо.       Но Гарри под ним тихо всхлипывает, и Луи замечает, что тот плачет — и в ту же секунду его накрывает тревога. Он обхватывает альфу за талию и осторожно переворачивает их на бок, помогая устроиться удобнее. Гарри отпускает полку, и снова стонет. Луи закидывает ногу парня на свою, чтобы стало легче, и Гарри переплетает их пальцы у себя на животе.       Луи прижимается к спине Гарри, утыкаясь лицом в изгиб шеи, где его запах особенно сильный.       — Принцесса, ты в порядке? — в его голосе слышится беспокойство.       Он знает, что это не продлится так долго, как могло бы, но всё равно не хочет, чтобы Гарри было больно.       Гарри кивает, поднося руку Луи к губам и мягко целуя костяшки.       — Я в порядке, — тихо отвечает он. — Просто… странно.       — В каком смысле? — спрашивает Луи, осторожно вытирая слёзы с покрасневших щёк.       — Это было очень хорошо, но… немного больно тоже—       — Господи, Гарри, ты должен был сказать! Мы же договорились—       Луи начинает паниковать, но Гарри тут же перехватывает его руку и прижимает к своей груди, к быстрому сердцебиению.       — Луи, я же говорю — всё нормально. Мне… понравилось, что было немного больно.       — Правда?       — Это не была какая-то невыносимая боль, потому что ты так хорошо меня подготовил, — Гарри сжимает руку Луи, и сердце того наконец начинает успокаиваться. — Но я всё равно чувствовал, как моё тело подстраивается под тебя…       Луи кивает в шею, прижимаясь губами к тёплой влажной коже.       — Я не буду делать это каждый день, но… иногда… если ты не против…       В голосе Гарри слышится неуверенность, и Луи только закатывает глаза, фыркая:       — «Если ты не против», — передразнивает он. — Как будто я могу отказаться от такого секса с тобой.       Гарри щипает альфу за бедро.       — Ай! — возмущается Луи, тут же усмехаясь.       — Перестань! — ноет Гарри. — Я не хочу, чтобы мы это делали, если тебе было некомфортно.       Луи крепче прижимает Гарри к себе.       — Это было невероятно, — тихо отвечает он. — Я даже не думал, что могу так чувствовать…       Он не договаривает, но смысл и так ясен.       — Правда? — Гарри вдруг звучит таким уязвимым.       — Да, — выдыхает Луи альфе в ухо. — Я тебя так люблю.       Он чувствует, как сердце Гарри ускоряется под его ладонью — и его собственное тут же сбивается в том же ритме.       — Я тоже тебя люблю, — отвечает Гарри, проводя большим пальцем по костяшкам.       Через мгновение Луи улавливает тихий вибрирующий звук. Он хмурится, чувствуя, как грудь Гарри едва заметно дрожит. Секунда — и до него доходит.              — Ты… ты мурлычешь? — удивлённо спрашивает он.       Гарри тут же замирает в его руках.       — Нет, — упрямо отвечает он, слишком уж мило для отрицания.       Луи тихо смеётся.       — Мурлычешь, малыш.       — Да замолчи, я не мурлычу! — снова возражает Гарри, пытаясь шутливо шлёпнуть смеющегося Луи, но тут же шипит, потому что движение отдаётся дискомфортом.       Луи мягко перехватывает руки, всё ещё посмеиваясь:       — Ладно-ладно, как скажешь…       Он и сам понимает, что звучит неубедительно — но Гарри сейчас просто невозможный.       На секунду повисает тишина, только тихое, тёплое урчание никуда не исчезает, и от этого Луи улыбается ещё шире. А потом Гарри закрывает лицо руками:       — О боже… — тянет он. — Прости, я—       Луи хмурится.       — Что? За что ты извиняешься?       — Потому что это… неловко! И ты смеёшься надо мной! — признаётся Гарри, всё ещё пряча лицо в ладонях.       — Что— нет, — Луи чуть приподнимается. — Во-первых, я смеюсь не потому, что ты мурлычешь, а потому что ты это отрицаешь. А во-вторых, это совсем не неловко. Наоборот… это мило. Очень. Мне даже немного нравится, что ты мурлычешь у меня в руках.              Гарри фыркает и легонько шлёпает альфу по бедру, отчего Луи снова смеется. Через секунду он снова шипит, когда Луи неосторожно двигается.       — Прости, — сразу произносит Томлинсон.       — Я просто не понимаю, почему это вообще происходит… — признаётся Гарри. — Я никогда раньше не мурлыкал.       — Может, потому что ты наконец расслабился? — тихо говорит Луи. — Ну, знаешь… чувствуешь себя достаточно спокойно, чтобы быть собой.       Гарри поворачивает голову, насколько может, чтобы посмотреть в ответ, и Луи чуть наклоняется ближе.       — Да… — выдыхает Гарри с мягкой улыбкой. — Думаю, так и есть.       Он чуть поджимает губы, и Луи тут же целует парня — мягко, коротко. Гарри снова укладывается на подушку.       Они лежат так столько, сколько нужно, пока Луи не чувствует, как напряжение постепенно спадает. Тогда он аккуратно отстраняется, быстро приводит всё в порядок, а потом возвращается с водой и кусочком банана. Гарри сонно улыбается, пока жуёт и делает пару глотков.       Потом они решают ещё раз сполоснуться в ванне, чтобы спокойно лечь спать. Луи помогает Гарри дойти — тот немного шатается и иногда тихо шипит, но каждый раз уверяет, что всё нормально, что тёплая вода даже помогает.       Луи моет альфу аккуратно, почти бережно: проводит тканью по спине и груди, массирует голову с шампунем, потом спускается ниже. Гарри пытается сделать то же самое в ответ, но Луи видит, как тот уже буквально засыпает на ходу, поэтому быстро справляется сам, помогает Гарри выбраться и вытирает их новыми полотенцами.       Они чистят зубы, и пока Гарри сидит на краю ванны, Луи осторожно расчёсывает его влажные волосы, собирая их в пучок. Гарри снова тихо мурлычет — почти неслышно — и Луи всё это время не может перестать улыбаться.       Совсем скоро они уже снова в кровати, на этот раз под одеялом. Свет выключен, только мягкие голубые огоньки гирлянды над полками заливают комнату спокойным светом. Гарри снова устраивается на боку, и Луи привычно прижимается к нему сзади, утыкаясь носом в шею, в его тёплый, знакомый запах.       И вдруг до него доходит — это впервые, когда он остаётся с Гарри после секса. Мысль заставляет его и улыбнуться, и сжаться одновременно. Он вспоминает, как раньше уходил, и как выглядел Гарри в такие моменты.       Он не хочет больше через это проходить.       И просто прижимается крепче. Гарри тихо выдыхает, расслабляясь в его руках.       Луи ставит будильник, откладывает телефон — и вскоре снова слышит это тихое, тёплое мурлыканье. Звук разливается внутри, убаюкивая.       Постепенно дыхание выравнивается, и они оба незаметно проваливаются в сон. ***       Луи просыпается от звука будильника. Рано, но просыпаться с Гарри в объятиях — это всё, чего он когда-либо хотел. Тепло, спокойно, запах альфы щекочет ноздри. Луи проводит рукой по лицу, другой крепче притягивает Гарри к себе — тот тут же утыкается ему в ключицу.       Гарри тихо стонет, стараясь ещё глубже спрятаться на груди. Шесть тридцать утра, пара начинается в восемь тридцать — у них ещё есть время привести всё в порядок.       Луи снова трет глаза, затем осторожно трясёт Гарри за плечо и целует в макушку, пытаясь его разбудить. Гарри только ворчит в ответ, и Луи невольно улыбается.       — Ты всё ещё здесь… — бормочет Гарри в кожу, и у Луи на секунду сжимается сердце.       — Да, — тихо отвечает он, снова целуя Гарри в мягкие кудри. — Я здесь.       Гарри ничего не говорит, только ещё сильнее прижимается и довольно вздыхает. Луи не может сдержать улыбку. Они лежат так ещё пару минут, пока Луи снова аккуратно не тормошит альфу, шепча что-то мягкое на ухо.       Гарри снова стонет, но в итоге всё же отстраняется и перекатывается на спину, драматично накрывая лицо подушкой.       — Я не хочу в универ… — глухо ноет он.       Луи смеётся, садится в кровати, затем встаёт и накидывает халат.              — Ну давай, если не пойдёшь, потом будешь жалеть — и я это буду слушать ещё неделю.       Он затягивает пояс и смотрит на Гарри сверху вниз.       Гарри убирает подушку, щурясь:       — Думаешь, ты меня так хорошо знаешь?       Луи поднимает второй халат и кладёт рядом.       — А что, не будешь жалеть? — спрашивает он, смотря на альфу выразительно.       Гарри задумывается на пару секунд, потом фыркает:       — Уф, ненавижу тебя.       И переворачивается на живот, снова зарываясь в подушку.       Луи смеётся:       — Ага, знаю. А теперь вставай!       Он шлёпает парня по ягодице и уходит на кухню, а вслед доносится возмущённое «Эй!», от которого Луи смеётся ещё сильнее.       Он ставит чайник, делает тосты, выставляет на стол джем и масло. Через пару минут слышит, как Гарри подходит — тихое шарканье носков по полу.       — На мне буквально нет живого места, — заявляет Гарри, садясь на стул с тихим шипением и тут же морщась.       Луи смотрит на альфу с сочувствием и садится напротив.       — Прости.       Гарри качает головой:       — Луи, я шучу.       — Я знаю, просто… мне не нравится видеть, что тебе больно, — признаётся Луи, намазывая тост маслом.       — Я же сказал, что сделал бы это снова. Если бы всё было так плохо, я бы даже не думал об этом, — это немного успокаивает Луи. — И вообще, то, что я потом мурлыкал, должно тебе о многом сказать.       Щёки Гарри розовеют, и Луи тут же хочется его поцеловать.       — Ну да, это было… довольно мило, — пожимает он плечами, откусывая тост. — Ты, кстати, ещё и потом мурлыкал. Когда я расчёсывал тебе волосы. И когда ты засыпал.       Гарри бросает в ответ удивленный взгляд:       — Ты никому об этом не расскажешь. Понял? — он тычет в Луи пальцем, будто угрожая. Но выглядит это настолько мило, что Луи хочется только одного — и он осторожно прикусывает этот палец.       — Эй! — Гарри тут же отдёргивает руку, шлёпая Томлинсона по голове. — Ты невозможный.       — Ага. Но ты меня любишь.       Гарри тяжело вздыхает, изображая раздражение:       — Люблю.       Луи тянется через стол, берёт Гарри за руку и целует пальцы.       — И я обещаю, что никому не скажу про мурлыканье.       Гарри улыбается:       — Спасибо.       Они завтракают в уютной тишине, касаясь друг друга ногами под столом, время от времени делая глотки кофе. Когда заканчивают, Луи убирает посуду, а Гарри идёт в душ, чтобы окончательно проснуться. Луи тем временем приводит кухню в порядок.              Потом он меняется с Гарри — идёт в душ, пока тот одевается и прибирает в спальне. Когда Луи возвращается, они вместе снимают гирлянду и складывают её в сумку вместе со свечами, которые задули прошлой ночью.       Луи смотрит на свои руки, и вид синего лака вдруг вызывает у него волну тревоги.       — Эм... Гарри? — зовёт он, голос чуть срывается.              Гарри подходит ближе, складывая последние свечи в сумку.       — Да? Ты в порядке?       — Ты не мог бы… — Луи вздыхает, чувствуя себя глупо. — Можешь стереть лак? Я… не думаю, что смогу так пойти в универ. Прости.       — Эй, тебе не за что извиняться, — мягко успокаивает его Гарри. — Я понимаю.       Луи облегчённо выдыхает:       — Спасибо.       — Конечно.       Гарри коротко целует альфу, затем приносит жидкость и ватные диски и аккуратно снимает лак с его ногтей. Закончив, Луи идёт вымыть руки.              После этого они складывают косметику обратно в сумку, и Гарри смотрит на Томлинсона с надутыми губами.       Луи вздыхает:       — Я отдам тебе всё это, когда вернёмся в общагу.       Гарри сразу широко улыбается:       — Спасибо! — и снова быстро целует Луи.       Томлинсон довольно хмыкает и качает головой:       — Ты всё взял? — спрашивает он. — Бельё не забыл?       Затем закусывает губу.       — В сумке, — отвечает Гарри. — Но…       Он подходит ближе к Луи и просто чуть спускает пояс своих узких джинсов, которые взял с собой, — ровно настолько, чтобы Луи увидел светло-голубое кружево. У того сразу перехватывает дыхание. Он тянется и снова целует Гарри, сжимая ткань пальто, чувствуя, как прежняя тревога тихо отпускает.       — Ты меня когда-нибудь доконаешь, ты в курсе? — бормочет Луи в губы альфы.       Гарри только глупо улыбается и кивает, и Луи закатывает глаза.       — Но это же не будет сочетаться… — начинает Гарри.       Луи смотрит на Стайлса из-под полуприкрытых век:       — Ничего страшного, — пожимает плечами. — Значит, мне придётся снять это с тебя чуть раньше, чем планировал.       — Луи! Ну не с утра же! — стонет Гарри, утыкаясь лицом альфе в плечо.       Луи тихо смеётся, проводя рукой по спине.       — Всё, всё, прости. Готов?       Гарри кивает Луи в шею.       Они в последний раз осматривают плавучую лодку, проверяя, не забыли ли что-нибудь, и выходят, когда Луи видит, что такси уже почти подъехала. Он бросает ключи в почтовый ящик на причале и направляется по дорожке к выходу.       В машине Гарри сразу прижимается к Луи, укладывая голову на плечо. Тот кладёт руку Гарри на бедро, лениво поглаживая большим пальцем, пока они оба отвечают на сообщения — Найл и Зейн, конечно, сгорают от любопытства. Луи старается не замечать взглядов водителя в зеркале, но внутри всё равно неприятно тянет.       В кампусе они расходятся по своим общежитиям, чтобы оставить вещи и взять всё нужное, а потом встречаются у корпуса Гарри и вместе идут на пару.       По дороге Луи чувствует, что Гарри не решается взять его за руку — будто боится надавить. Наверное, улавливает его неуверенность. Для Луи это тоже непривычно: он никогда не думал, что будет вот так идти рядом с Гарри, как с парнем, на их общую пару.       Сердце начинает биться быстрее, но он отмахивается от этого — и сам берёт Гарри за руку.       Поворачивается к нему, улыбается, сжимает пальцы.       Когда они заходят в аудиторию, Луи ощущает на себе взгляды. Сердце снова ускоряется, ладони становятся влажными. Гарри, кажется, это чувствует и пытается осторожно убрать руку, но Луи не даёт.       — Лу, если хочешь, мы можем—       — Нет, — Томлинсон качает головой. — Всё нормально. Если им что-то не нравится — это их проблемы.       — Хорошо, — тихо отвечает Гарри.       — Но… можно пока без поцелуев и всего такого, когда вокруг много людей? — осторожно говорит Луи, закусывая губу, не желая задеть Гарри. Ему всё ещё немного сложно быть таким открытым, поэтому он надеется, что они смогут двигаться постепенно.       — Конечно, — сразу отвечает Гарри. — Я же сказал, мы будем двигаться в твоём темпе.       Теперь уже Луи кивает:       — Хорошо. Спасибо.       Он улыбается, и Гарри улыбается в ответ, сжимая руку чуть крепче.       Они заходят в аудиторию, и почти все взгляды сразу обращаются на них, но, спускаясь по ступенькам, Луи сосредотачивается только на тепле руки Гарри в своей. Всё остальное перестаёт иметь значение.       Когда они садятся рядом, шёпот вокруг становится только громче — все ведь привыкли считать, что они друг друга терпеть не могут. Но Луи удаётся отгородиться от этого, оставляя в поле внимания только Гарри, который улыбается ему, доставая вещи из сумки.       — Дашь ручку? Я забыл пенал, — просит Луи.       Гарри закатывает глаза:       — Конечно забыл. Почему я не удивлён?       Он протягивает ручку, и Луи берёт её с широкой улыбкой. Гарри тихо смеётся, качая головой.       Пара проходит нормально: даже преподаватель бросает на них удивлённый взгляд, увидев их вместе, но быстро продолжает занятие.       Правда, Луи почти не может сосредоточиться. Раньше это уже было сложно — даже когда Гарри сидел далеко, он всё равно чувствовал его рядом. А сейчас…       Гарри прямо здесь. Сидит, сосредоточенный, слушает, отмахивается от него, когда Луи пытается его отвлечь, высовывает язык, когда думает — и Луи мог бы смотреть на него часами. Даже писать о нём. А Луи вообще-то ненавидит писать.       Но это только доказывает, насколько сильно он увлечён им.       Когда пара заканчивается, они выходят из аудитории, всё так же держась за руки, игнорируя шёпот, и останавливаются у входа.       — Увидимся на обеде с парнями? — спрашивает Луи, отпуская руку и перехватывая лямку рюкзака.       — Да, — кивает Гарри. — Давно не виделись… надеюсь, они нас простят.       — Если нет — я их прибью, — совершенно серьёзно отвечает Луи.       Гарри смеётся:       — Хорошего тебе дня.       — И тебе, малыш.       Щёки Гарри снова розовеют, и Луи это ужасно нравится.       Они стоят ещё секунду, немного неловко. Луи замечает, как Гарри кусает губу — явно хочет его поцеловать, но не решается.       Луи быстро находит компромисс: берёт альфу за руку, целует костяшки, слегка сжимает пальцы — и отпускает.       Он не думал, что Гарри может покраснеть ещё сильнее. Оказалось — может. Тот почти сразу уходит, махнув рукой через плечо, явно пытаясь скрыть смущение.       Луи только улыбается и идёт на следующую пару, с лёгкостью на душе и одной мыслью, которая не отпускает всё утро — как же ему повезло, что у него есть Гарри. ***       После пары по линейной алгебре и быстрого захода в одно из кафе на кампусе за обедом Луи направляется к зоне с пикниковыми столами — туда, где Гарри с Найлом иногда обедают вместе.       Конечно, Луи заметил это не один раз — и потом уже не мог удержаться, чтобы не бросать взгляд в окно столовой, лишь бы увидеть того самого альфу, который перевернул его мир внутри.       Сегодня Найл предложил встретиться именно там — середина марта, погода уже вполне приятная. Луи замечает Найла и Зейна, уже сидящих за столом. Гарри ещё нет, как и Лиама с Люком.       Он садится напротив Зейна, машет им в приветствии, кладёт пакет с обедом на стол и скидывает рюкзак на траву рядом.       — Ну надо же… сколько лет, сколько зим, — тянет Найл с ухмылкой.       — Найл, — предупреждающе произносит Зейн.       — Что? Я просто констатирую факт.       Зейн закатывает глаза и бросает на Луи сочувственный взгляд, но тому всё равно.       — Всё нормально, Зи. Я заслужил, — пожимает плечами Луи, доставая сэндвич и сок.       — Умный ты парень, Луи. Я это всегда ценил, — добавляет Найл, и Луи тихо смеётся.       — Ну-у? — начинает Зейн.       Луи поднимает на него взгляд:       — Что?       Зейн тяжело вздыхает:       — Даже не притворяйся! Ты сказал, что Гарри дал тебе ещё один шанс — и что дальше? Всё прошло нормально? Ему понравился плавучий дом? Давай, рассказывай! Мы вообще-то помогали!       — Я всё равно потом у Гарри всё выведаю, — лениво добавляет Найл.       Луи уже открывает рот, чтобы ответить — и тут чувствует знакомый запах какао и карамели. У него внутри всё тут же переворачивается, как у какого-нибудь подростка.       Он даже не оборачивается, только говорит:       — Может, сами у Гарри спросите?       Зейн смотрит ему за спину, и по его лицу видно — заметил.       Когда Гарри подходит, он кладёт руку Луи на плечо, и тому ужасно хочется уткнуться в неё щекой. Он, конечно, сдерживается — просто поднимает взгляд. Гарри уже смотрит на него сверху вниз, и у них одинаковые улыбки.       — Привет, парни, — произносит Гарри, перебираясь через скамейку и садясь рядом с Луи, напротив Найла. — Простите, нас немного задержали, а потом ещё очередь в кафе… но я здесь.       Он ставит пакет на стол, сумку убирает под скамейку.       — О чём говорили?       Но Найл и Зейн просто смотрят на них с явным замешательством.       — Вы в порядке? — Гарри машет рукой перед их лицами.       Найл мотает головой:       — Просто… это странно. Видеть вас вот так. Без ссор. Просто сидите рядом и не пытаетесь друг друга убить.       Гарри и Луи переглядываются — им и самим немного непривычно.       — Мы знали, что вы теперь вместе, но… — добавляет Зейн, — пока не увидели своими глазами, как-то не укладывалось в голове.       — Вот именно, — кивает Найл. — Но это круто, правда.       — Оу, спасибо, — улыбается Гарри, доставая свой салат.       — Ну конечно, ты взял салат. Даже еда у тебя скучная, малыш, — фыркает Луи.       — А знаешь, что тебе скажут мой салат и я? — с ухмылкой отвечает Гарри.        Как же Луи хочется его поцеловать.       — Ладно, забудьте, что мы говорили. Я уже привык. Вы вообще не меняетесь, — вздыхает Зейн, и Луи с Гарри тут же смеются.       — И, думаю, можно даже не спрашивать — всё и так по вам видно, — добавляет Найл, тыкая пальцем в сторону Гарри, но тот сразу отмахивается.       — О чём вы вообще? — хмурится Гарри.       — Они хотели узнать, как всё прошло. Понравился ли тебе сюрприз и всё такое, — поясняет Луи, откусывая сэндвич.       — Ага, именно. Хотя ты буквально светишься, — ухмыляется Найл. — Даже больше, чем раньше. Так что мой вывод: у вас был секс.       — Господи, Найл… — Гарри качает головой, смеясь. — Но да, ты прав.       — Я же говорил! — гордо заявляет Найл.       Луи громко смеётся в ответ.       — Молодец, малыш, — подыгрывает Зейн, хлопая Найла по ноге под столом.       — Я вообще-то сказал Луи, что всё равно потом вытяну из тебя все подробности, — продолжает Найл, и Гарри рядом закатывает глаза. — Ну ведь вытяну?       Гарри делает вид, что задумывается, а потом с лёгкой улыбкой:       — Да, вытянешь.       — Вот! Я снова прав! — ликует Найл.              — Вы правда друг другу всё рассказываете? — удивляется Луи.       — Почти всё, — пожимает плечами Гарри.       — Да, это иногда бесит. Привыкнешь, — добавляет Зейн, наклоняясь и похлопывая Луи по плечу.       Луи хмурится — для него это всё ещё странно.       — Типа… вообще всё-всё?       — Вообще всё, — серьёзно отвечает Найл, глядя в ответ, и Луи даже слегка округляет глаза.       — Найл, прекрати, а то ничего не узнаешь, — предупреждает Гарри.       — Ладно-ладно, — театрально вздыхает тот. — Не хочу лишиться всех пикантных подробностей.       Луи закатывает глаза:       — Боже…       — Найл! — одновременно возмущается Гарри.       — Если бы ты знал, что мне Эйч рассказывал, ты бы—       — В общем… — быстро перебивает Гарри, и Луи мысленно благодарит его — ему совсем не хочется, чтобы это обсуждали.       — Отвечая на ваш вопрос, — продолжает Гарри, снова закатывая глаза, — да, мне всё очень понравилось.       Он поворачивается к Луи, взгляд опускается на губы, и у того тут же сбивается дыхание.       — Было… потрясающе, — тихо добавляет он.       Гарри не двигается — как будто специально — и Луи быстро оглядывается вокруг.       И всё равно наклоняется и коротко целует альфу.       Гарри замирает, глаза широко раскрываются. Луи и сам слегка в шоке от себя, но просто… не смог удержаться.       — Лу… — начинает Гарри.       Луи только улыбается и качает головой — мол, не сейчас. Гарри понимает, закрывает рот и просто берёт за руку под столом, сжимая пальцы.       — Где Лиам и Люк? — спрашивает Луи, сжимая руку в ответ.       — Лиам скоро будет, написал мне, — отвечает Зейн. — А вот Люк…       Он странно смотрит на Найла, и между ними повисает какое-то напряжение.       — Что? — спрашивает Луи.       — Он, эм… — Зейн ёрзает на скамейке. — Помнишь, ты звал его в субботу помочь тебе?       Луи кивает.       — И он сказал, что у него куча дел?       Луи только мычит в ответ. Он уже понимает, к чему всё идёт. В горле неприятно сжимается, сердце тоже.              — Так вот, когда я позвал его сегодня, он сказал, что, эм…       — Он больше не придёт, — заканчивает за него Луи, просто чтобы это уже прозвучало.       В глазах Зейна сразу появляется эта грусть.       — Да. Прости.       Луи сглатывает. Глаза начинает жечь от подступающих слёз. Больно, конечно, но он ведь и сам понимал, что так будет — что кого-то из так называемых друзей он потеряет, как только наконец признается себе и другим в том, что чувствует на самом деле.       Он чувствует, как Гарри сильнее сжимает его руку, переплетая их пальцы, и большим пальцем мягко проводит по костяшкам, будто пытается хоть немного успокоить.       — Всё нормально, — с упрямой гордостью отвечает Луи.       — Это совсем не нормально, — начинает Гарри.       Луи поворачивается и видит, что у того в глазах тоже стоят слёзы.       Он быстро прижимается губами к тыльной стороне ладони и тихо произносит:       — Мама всегда говорила, что если друзья не принимают меня таким, какой я есть, значит, они и не друзья вовсе. Так что, наверное… мне без него даже лучше.       — Лу, это всё равно не, — снова пытается Гарри, но Луи смотрит в ответ почти умоляюще, и тот только кивает, понимая, что они ещё поговорят об этом потом.       А сейчас Луи просто хочет спокойно пообедать — с теми людьми, которые действительно важны.       Он замечает грусть и в глазах Найла с Зейном, но в этот момент, к счастью, как раз подходит Лиам. И слава богу.       — Привет! — здоровается он, усаживаясь рядом с Найлом. — Ну как вы тут?       Потом его взгляд падает на Луи и Гарри, и он улыбается еще шире.       — Мне, кстати, очень нравится вот это.       Он указывает пальцем на их сплетенные руки, и от этих слов мрак, который Луи накрыло из-за Люка, начинает понемногу рассеиваться. Не до конца, конечно, но уже хоть что-то. Луи в этот момент готов даже Лиама расцеловать, если бы мог.       — Спасибо, — отвечает он благодарной улыбкой. Лиам снова улыбается в ответ.       — Можно я кое-что скажу? — вдруг спрашивает Найл, глядя на новоиспечённую парочку.       — Конечно, — отвечает Луи, делая глоток сока.       — Кажется, я начал догадываться, что Луи к тебе что-то чувствует, ещё в тот вечер, когда мы все ходили в клуб.       — Что? — одновременно выдают все за столом.       — Ну, я не был уверен на сто процентов, но для меня это уже был довольно жирный намёк. А потом Зейн рассказал мне про День святого Валентина, а потом Луи ещё и заманил меня в братство, чтобы вернуть тебя—       — Что?! — Гарри резко поворачивается к Луи, вскидывая брови.       — Я потом расскажу, — быстро отвечает Луи и посылает альфе воздушный поцелуй, после чего оба снова переводят внимание на Найла.       — В общем, когда всё это сложилось вместе, я понял, что то, что я тогда увидел, было прямым доказательством настоящей любви.              У Найла в глазах уже почти звёздочки, а Луи вообще ничего не понимает.       — Прости, но о чём ты вообще говоришь? — спрашивает он.       Найл вздыхает.       — Гарри, помнишь тот вечер, когда мы сидели в кабинке и ты уронил на пол салфетки?       — Ну… да, — отвечает Гарри так же скептически, как и остальные.       У Луи внутри тоже всё неприятно сжимается от одного воспоминания о той ночи, потому что именно тогда между ними всё окончательно покатилось к чёрту. Хорошо хоть потом он начал исправлять то, что натворил, и то, каким был с Гарри тогда. Ну, по крайней мере, попытался.       — Так вот, — продолжает Найл, — когда ты наклонился их поднять, я заметил, что Луи — вообще этого не осознавая, потому что он в это время всё ещё был по уши в разговоре про Мстителей с Зейном и Лиамом, — прикрыл рукой угол стола, чтобы ты не ударился о него головой, когда будешь подниматься обратно.       Найл едва не пищит от восторга, рассказывая это.       — Я этого не делал, — сразу отнекивается Луи, потому что вообще не помнит такого момента. Хотя, если это и правда было на автомате, неудивительно, что он не запомнил.       — Ещё как делал, — настаивает Найл, уверенно кивая.       Гарри снова поворачивается к Луи.       — Ты правда это сделал?       Голос у него такой тихий и ранимый, что Луи хочется просто обнять его крепко-крепко.       — Судя по всему, да. То есть я этого не помню, но своему лучшему другу-эксперту, — он кивает в сторону Найла, — я, пожалуй, поверю.       — Именно так, — важно заявляет Найл, поднимая бутылку в сторону Луи, после чего делает глоток воды.       Луи смеётся. Гарри тоже, потом снова поворачивается к остальным и осторожно, почти нерешительно кладёт голову Луи на плечо. Луи не отстраняется — наоборот, от того, что Гарри так близко, ему становится так хорошо, что он украдкой целует его в волосы.       — Так вот, — продолжает Найл, — это, друг мой, и есть признак настоящей любви. Никогда бы не подумал, что скажу такое в своей жизни, но, Зейн, малыш, тебе бы стоило брать пример со своего лучшего друга. И тебе, Лиам, кстати, тоже не помешало бы.       Все дружно начинают смеяться. Зейн сначала ещё пару секунд сверлит Найла взглядом, но потом и сам сдаётся, и этот взгляд быстро сменяется чем-то тёплым и нежным, когда он смотрит на своего парня.       — Найл, ты несёшь такую чушь, — фыркает Лиам.       — Да ла-адно! Но ведь ты уже был влюблён. Разве нет, Луи? — Найл немного загоняет Томлинсона в угол этим вопросом, и Луи чувствует на себе взгляд Гарри, но почему-то совсем не против.       — Был, — спокойно подтверждает он.       — Ну вот! — торжествующе говорит Найл Лиаму. — Настоящая любовь.       Лиам только фыркает, качая головой, а потом переводит разговор на фильм, который на выходных смотрел со своей девушкой.       Луи почти перестаёт слушать друзей в тот момент, когда снова чувствует тяжесть головы Гарри у себя на плече. Тот берёт его руку уже обеими своими, и Луи позволяет. Просто позволяет.       Ему сейчас так спокойно.       Он никогда не думал, что сможет это почувствовать. Даже мысль — просто мысль о том, чтобы сказать Гарри правду, признаться и, может быть, быть с ним — казалась чем-то страшным. Бесконечно далёким. Совершенно недосягаемым.       А теперь это уже не просто мысль. Это реальность.       Да, местами всё ещё страшная. Иногда его по-прежнему накрывает тревогой от чужих взглядов. Или от мысли, что с кем-то, кто, как ему казалось, должен был его принять, всё равно придётся попрощаться.       Но это ещё и очень красивая реальность. Такая, которую он не променял бы ни на что, просто потому что в ней есть Гарри.       Слишком долго у Луи внутри всё было слишком сложно. Но сейчас, несмотря на всё, что ещё может случиться, ему кажется, что наконец стало немного спокойнее.