Нанами Кенто и Т/И

Утром ты обнаруживаешь, что твое одеяло скинуто на пол, подушка тоже где-то не здесь, одежда задралась и прилипла к коже, да и под тобою тоже влажно везде, где ты лежала. — Подъе-о-о-ом!! — кричит Годжо. — Дело для вас всех есть, очень важная миссия! — с серьезным голосом говорит Годжо. Продираешь глаза и понимаешь насколько жарко. Сразу же открываешь окно, а потом выпиваешь воду. — Быстрее, я жду! Заходишь в ванну. Зубы, волосы, умыться…       Оу. Твоя одежда тоже влажная. Особенно на спине и задней части ног. И под мышками. Ну нет… Проверять запах даже не надо. быстро вымыть, переодеться, а затем запечатать дезодорантом, которым тебе удобнее. Хотя японские обычно не помогают*… Ладно. Выходишь самой последней, ребята, включая новенькую, стоят около учителя. — А что делать-то? — Очень важная вещь! От этого зависят: ваша сплоченность! ваше умение выносить тяжелые условия! показатель вашей ловкости рук! и, вероятно, ваш ужин! Или обед. Как успеете. — Вау, это что-то очень крутое! — Задание в цехе? — Съедобное проклятие?! — Юа. — Договориться с какими-то магами? — Не-а! — Сильнейший достает из-за спины панамки и надевает вам всем на головы, сильно на них нажимая. — Вы идете копать картошку! — НЕТ!! Примечание: в самом начале обучения вы эту картошку засаживали. Ну, как засаживали. Ухаживали, как кавалер за дамой на балу. Она то не росла, то сорняки, то ещё черт знает что, что можно сказать, второкурсники легко отделались, выкапывая только место для овоща. Морока ещё та. — Юджи, ты выкапываешь большую часть. — Почему? — Потому что пока мы ее растили, ты был мертв! — ворчит розочка. — Мертв?! — восклицает Цукимигаока. — А, ну, тип’ да… — паренек вкратце рассказывает о своей смерти. — Крутяк, заколдовывающий моё сознание! Ты идёшь больше позади. Маги или нет, а непотеющие японцы остаются непотеющими японцами. А..: — …Гиллимар неподалеку? — Мы будем наблюдать за вами, чтобы вы не потеряли сознание. — А Вы копать не будете? — Мегуми раздражается. — Не-а. — Почему? — Лень, да и руки потом грязные. — (А мы будто бы хотим!) По пути Юа часто оглядывается на тебя и тоже иногда замедляет шаг. Доходите до грядок. — Ну-с, прошу-с. Инумаки, Дзенъин и Панда уже заняты, но здороваются: — Привет. — Салют. — Ламинария*. — А вдруг там червяки? — бурчит Нобара. — Не, наш червяк уже сидит там. Годжо указывает на Библиотекаря вдали на гэнкане на стуле с молочным коктейлем в руках, один глаз полностью закрыт волосами. На это ты слышишь ее речь, которая, по-приличному, означает: «Ничего ли Вы не попутали, сударь?» Маг выдает вам вилки* с перчатками и отходит в сторону, чтобы вы могли "занять свои позиции". Алгоритм в целом понятен: Вгонять вилку в землю вертикально на полный штык, с небольшим наклоном от куста. ↳Нажимать на черенок, приподнимая пласт земли вместе с кустом. ↳Перевернуть или разбить пласт, аккуратно отряхивая клубни. Не бросать и не кидать картошку — это приводит к ушибам и гниению при хранении. Черт… Вилка входит внутрь с характерным звуком ฬקгเคк, ворошит землю, но пласт еле поднимается. Может, укрепление?.. Хотя едва там что-то есть в твоем запасе, восстанавливается долго. Пока всем весом давишь, звездочка, пусть будет прозвищем для Юы, спрашивает: — А мы будем что-то говорить из этого? Сэнсэй, стоя около циклопа, давит пальцем в её плечо, а его солнечные очки больше сползают на нос. — В моем детстве мы запекали картошку в мангале, прямо в углях, а потом разрезали, солили и ели, когда будет не такой горячей, — хрипит она. — И я решил, что это круто и очень всем понравится! Тем более… как я могу не заставить дорогую ученицу снова поучаствовать вкус дома, а? — он наклоняется к Гиги, самые верхушечки её щек розовеют, но она улыбается. — Вините меня в боли в вашей спине после всего этого и благодарите её за картошку после. — Она даже может им не понравиться. — Главное попробовать. Ты продолжаешь пытаться выкопать клубень, но он застрял. Переставляешь вилку в разные места, пробуя так. Оглядываешься: легко это получается только у Дзенъин и Итадори. Ещё бы. Спина затекает, ненадолго выпрямляешься, расправляя и плечи, но только чувствуешь эту неприятную влажную пленку в понятных местах. И запах. И ладно бы ещё, если бы так было со всеми. Но ты одна такая. Может, притвориться, что тебе плохо? Черт… О, картошка выкопалась! Осторожно обстукиваешь её и так же осторожно кладешь в ведро, чтобы она не помялась и ничего с ней не случилось. Блин, пальцы под перчатками всё равно болят… Тем не менее, продолжаешь. У Юи тоже не всё гладко, но кажется она рада, так как некоторые клубни напоминают ей мандрагору из «Гарри Поттера». И пить хочется… Неважно, пока что можно потерпеть. Всё это огородство поддается очень тяжело. Ладони скользят по ручке, будто бы она мокрая (хотя мокрая тут только ты). Оглядываешься вокруг: у всех уже минимум по три-четыре штуки. Надо же, сравнивать, кто сколько выкопал в деле, которое никому не по душе… Ну, у тебя есть причины, да даже если нет, то всё равно, ты в другом явно преуспеваешь для себя и в общем. Уж явно важность не в овощах. Главное самому им не быть. А часто ли люди сравнивают себя с другими в мелочах? Типо пример там быстрее решил, или язык можешь в трубочку складывать или дотянуться им до языка. Влияет ли это на человека? Из мелочей скапливается ком, как говорил Нанами. Ком тебе совсем не нужен, так что спокойно выдыхаешь. — Ребят, чё за запах? Беспокойно вдыхаешь. Все принюхиваются. — Р’ально, завоняло… — Ребя-а-ат! Эт’ от кого? — Н-да… — Годжо прикладывает палец к носу. Сбежать и спрятаться. Сбежать и спрятаться! Да если прямо сейчас уйдешь, то все на тебя подумают! Конечно, правильно подумают (Гиллимар слишком спокойна, чтобы это было от нее). Минут через пять, или две, сказать, что идёшь за водой… Черт-черт-черт! Че-о-о-орт!! Теряешься и втыкаешь инструмент в клубень, ломая его пополам; теперь он никуда не годится. Так нельзя, совсем нельзя! Три минуты. Сто восемьдесят секунд. Сто восемьдесят семь для правдоподобности. 180, 179, 178… 167, 166… 135, 134… 103, 102… 71, 70… 59, 58… 37, 36… 5, 4, 3… и ещё семь секунд: 1, 2, 3, 4, 5, шесть, семь. Встаешь, не слышишь, но очень чувствуешь, как хрустит твой позвоночник. — Я скоро вернусь, — вот бы нет. — За водой. — О-о, и нам тоже! — Ага! Снимаешь перчатки, кладешь их рядом и идёшь в общагу. Наливаешь себе воду, выпиваешь. Повторяешь ещё два раза. Бежишь в ванную, чтобы проверить, как ты. Черт… пройма* уже с пятном. Или нормально, может быть?.. Руки ты ведь не поднимаешь… Но запах-то никуда НЕ ДЕВАЕТСЯ!! Ладно. Снимаешь верх, весь верх, берешь влажные салфетки. И ещё влажные салфетки. Дезодорант. Вещи отправляются в корзину для стирки. Надеваешь обратно бра* и свежий верх. Плохо так сваливать от своих… но и сидеть там тоже нельзя… А-а-гх! До чего бесит! Тупая жара, тупой пот, тупой запах… « Ребят, чё за запах? — Р’ально, завоняло… — Ребя-а-ат! Эт’ от кого? — Н-да… » Вдруг сообщение на телефон. Это от Нанами. Не то чтобы это было спасением, но мысли хоть немного успокаиваются (о как…). Читаешь: «Доброе утро. Идзити должен передать мне ключи, а потом уехать, но я не успеваю. Можешь ли ты их принять? Я заберу позже». Отвечаешь: «Да, конечно». «Как самочувствие в такую погоду?» — «Нормально, а у Вас?» — «Нормально, если считать, что это означает "никуда не хочу идти"», — это такая шуточка? от него это супермило*! ты даже улыбаешься, печатая дальше: «Да, у меня именно в таком значении. Через сколько будете?» — «Минут шесть, просто Идзити очень спешит». — «Угу». Как только выключаешь телефон, сразу же стук в дверь. — Идзити-сан, — видимо, он уже изначально шел к тебе. — Вот ключи. Нанами-сан ведь уже предупредил? — Да, я ему передам. — Спасибо. — Он кланяется и уходит. Снова достаешь телефон. Печатаешь: — Нанами-сан, я буду на огороде, просто не могу в комнате ждать. — На огороде? — Мы копаем картошку. Учитель приказал. — Голова прикрыта? Отправляешь фотку панамки, видна только она, закрывающая часть твоего лба, и глаза. Хех, забавно. — Постараюсь через четыре минуты. О… ну, ладно. Как раз успеешь отдать воду и вернуться. / Я ещё больше терпеть не могу общественные транспорты. На улице жара, а здесь исчадие ада. По бокам и сзади на меня давят рюкзаки с сумками других людей, а спереди на кого-то давлю я. Рост едва ли спасает. Одной рукой держусь за эти подвесные лямки, а второй пишу Т/И. Он же всегда не любил подобным заниматься, а теперь заставляет детей… (ну да, вместо себя). Воздух будто из пара и дыма одновременно. Глаза режет, дышать больше ощущается как задерживать дыхание. Даже не знаю что хуже: ездить в автобусе в плюс двадцать семь или просыпаться мокрым, что корни волос пришлось сушить. Ещё пришлось толстовку брать из-за тесака этого дурацкого… Н-да, давненько я не выходил куда-то в футболке и обычных штанах. Чувствую себя… глупо. Носы пассажиров морщатся, брови хмурятся, и конечно же переговоры среди юношей «это от кого так пахнет?». Ну да, датчанин остается датчанином даже через поколение японцев. На самом деле, не факт что от меня, здесь есть несколько человек, которые… ну, тоже могут быть неприятны, тем более что.. О чем я вообще думаю. Из-за таких пустяков загоняюсь, я этих людей даже не увижу! Ха… Да ну. Автобус останавливается. Одним из первых выхожу на улицу. Не прохлада, но глаза не режет воздухом. Солнце слепит зато. Я иду быстрым шагом. До техникума не так далеко. Правда я вообще не хочу потеть ещё больше, но переживаю за ребят. łПереживаюł Снова. Не боюсь, как позавчера, а вот просто. Не хочу, чтобы они испытали те же ощущения, как этот автобус. Т/И нормально вообще переносит жару? Червь из тени не выползает, а вдруг Т/Ф тоже лучше на солнце не быть? Хотя панама большая. Пфых, смешная фотка. Почему я никогда никому не отправлял своих фоток (ни Хайбаре, ни родителям. Только и надейся, что кто-то вроде Т/И тебя и запечатлеет, а то и не останется ничего)? Поднимаюсь на холм. Вся дорога получилась как пробежка. Полезно, но ужасно. Как же пить хочется… Мысли опять в кашу. / Стук в дверь. Открываешь. Первое, это что-то туманное. Низкий туман, томный своею плотностью, едва уловимый. Что-то резкое — горький кофе, и непременно что-то остро холодное, но шершавое, вроде эвкалипта. Это всё, что ты можешь сказать о запахе, который всегда чуяла, даже не осознавая. А затем смотришь уже на Нанами. Оу… Вау. Нанами в светло-серых спортивных широких штанах, такой же толстовке и белой футболке, но не свободная, а более облегающая. Шея снова открыта, с кадыком и частью ключиц. И волосы без укладки. Просто свободно лежат. Он немного тяжело дышит. И он выглядит супернепохоже на себя. Это не Нанами. łЭто Кентоł: Это Помпомпурин в чистом виде. Это какая-то мегамягкость. Это что-то очень новое и это что-то, что тебе очень нравится. А что если он всегда так одевается, а ты не знаешь? Что, если — Т/И-кун. тот пиджак, рубашка и галстук, хоть очень стильные, лишь его поверхность? А на самом деле он такой… няшка?! Тем более та его Улыбка, то ворчание, те — Т/И? вздохи, та любовь к выпечке; да он же просто милаха!! — Т/И! — Ой! Я задума.. Отлично выглядите. Очень отлично, — пытаешься оторваться от разглядывания, но это очень сложно. — Ключи? — … — Т/И, ключи. — А, да. — Протягиваешь ему звенящую связку. — Ты нормально себя чувствуешь? — Вполне, а Вы? — Так же. А.. — Воды? — Да. Пожалуйста. — Угу. Отходишь, чтобы взять новый сосуд, но не оказывается; вся остальная посуда ушла на ребят, только твой стоит. — Одну минуту! — начинаешь мыть свой стакан. Нанами, хотя сейчас очень хочется называть Кенто, прислонился к дверной коробке. — А что в итоге с картошкой той?.. — А… Гиллимар как-то рассказала учителю, как она в детстве картошку прямо в мангале запекала. Ещё в начале лета второкурсники ее сажали, а теперь мы все выкапываем, — ополаскиваешь от средства. — Ты в порядке там? — Ага, — вообще не «ага». — Справляешься? — Честно… не очень. Руки до сих пор болят, а энергия только успокаивается. Вообще пользы нет. Это может быть связано, или я просто хлюпик? — Связано, скорее. Можешь взять часть моей проклятой силы. — Да не, — заканчиваешь с мытьем и протягиваешь воду. — Спасибо, — говорит ор и забирает. Глотки, даже несмотря на жажду, предпологаемо сильную, довольно сдержанны и… аккуратны, что ли? Блондин возвращает посуду. И слышно выдыхает. — Плохо переносите жару? — Н-да, дед тоже плохо переносил, видимо, передалось. — Он так открыто ещё как-то говорит, офигеть, или тебе уже кажется из-за одежды? Ну с ума-то не сходи. — Миссии есть сегодня? — В четыре часа. — Уровень? — Второй. — Будьте аккуратны. Он бросает один взгляд на свое плечо. — Ага. Вам помощь нужна? — Когда я пришла с водой, мне показалось, что они все уже скукожины. Маг лишь кивает. — Ну, мне к ним идти надо. — Отказаться можно? — Не-а. Он смотрит на часы на руке (незаменимее очков). — Давай помогу. — Да нет, что Вы!. — Не тебе, так другим. Задумываешься. — Я до сих пор выгляжу как уставший зомби? — … Блондин вздыхает. — Идём. Оба выходите из домиков. Ты всё ещё усиленно чувствуешь его запах. Это… опрятно, аккуратно. Не какой-то противный едкий соленый запах, а просто Нанами. Нанами и всё. А переживает ли он так же, как ты? Что, если да, он же как-никак европеец, хоть и японской крови больше? Тогда получается, что он жертвует собою и своим комфортом? Как-то… несправедливо. — А может, лимонад для них приготовить? — неожиданно даже для себя выпаливаешь ты. — А? — Лимонад. Для ребят. / Догадалась она, или прочитала мысли, но за такое предложение я бы и на колено встал. Не хочу рыться в земле. — Да. Хорошая идея. Мы идём в другое здание. Это прямо около общежитий. Обычно здесь и проходят встречи при визитах Киотского техникума, ведутся наблюдения при Программе Обмена, а также есть обычный зал со столом, диванами и кухней. Т/И это место знакомо, они тут, кажется играли в УНО три недели назад. В коридоре снимаем обувь и двигаемся вглубь. Мне нравится интерьер тут, чем-то даже напоминает родительский дом (надо бы их навестить), но из-за жары мне лень вглядываться, чтобы даже вспомнить название. Я достаю с верхних полок увесистый графин, Т/И ищет в холодильнике лимоны. — Тут мята есть. — От Гиллимар, кажется. — Думаю, мы можем взять. — Проверь ещё лед в морозилке. — Угу. «Угу». Она открывает дверцу и выдвигает ящик. Некогда здесь было мороженое, но оно пропало ещё в понедельник, если только его не выбросили раньше из-за срока годности. Теперь там просто куча разных формочек с замороженной водой. — Можно использовать в виде звездочек? сердечек? Тут даже идеальные шарики есть! — Бери какие хочешь, — отвечаю я, но всё равно поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Такие мелочи мне кажутся невероятно важными. Могу ли я образовать ком из приятных мелочей, который не смогу проглотить, чтобы он всегда был со мной? Или наоборот: проглотить его, чтобы он стал частью меня. Звучит возможным. Руки пахнут мятой. И её, и мои, хотя она резала, а я только перемалывал. Понадобится несколько лимонов. Делю на семь к трем и режу. Студентка берет одну из частей и пытается выдавить сок, сжимая её между пальцами и гепотенаром* с тенаром*, но приходится использовать вторую руку. Она тихо фыркает себе под нос. У меня это получается легким сжатием. — О… Здорово, хехе, — ухмыляется она. Не считал, сколько штук у нас ушло, но надеюсь, что этого хватило. Заливаю водой, добавляю мед, размешиваю столовой ложкой, как самой длинной, желая, чтобы она не упала в воду. Т/И добавляет лед и проталкивает его поглубже. Мы почти не говорили всё это время, но лимонад ощущается как разговор. / Нанами/Кенто берет сосуд и вы оба идете к выходу. Такое странное чувство: ты будто готовила одна, потому что с ним это получилось как-то так очень гармонично, но в то же время и его компания ощущается очень явно. Надеваешь обувь, временно держишь графин, чтобы напарник тоже обулся. Он забирает у тебя лимонад, и ты ведешь вас к огородам. Вы проходите Главное здание, вдалеке видишь прудики. По пути часто оглядываешься на Нанами. Ну точно плюшевая игрушка. — Вам панаму не дать? — Не надо, — спокойно отказывается он. Солнце слепит глаза. Все работают на последнем дыхании, только Маки и Юджи ещё более-менее в сознании. — Т/И-сама, ты вернулась! Тебя долго не было! Я беспокоилась! — Цукимигаока замечает Помпомпурина. — Здравствуйте, — говорит она, сузив глаза. Тоже, от солнца, наверняка. — Нанамин!! — Восклицает Итадори. Все бросают свои дела и подходят ближе к вам, ни то просто поздороваться, ни то на новый вид блондина посмотреть. Нобара широко улыбается тебе. — Мы для вас… вот, — указываешь на напиток в руках блондина, а он выдвигает его чуть вперёд, — Давайте стаканы. — Так и быть, перерыв! — объявляет учитель. — (✿◠‿◠) (◡‿◡✿) ʕ•ᴥ•ʔ=^ᴥ^=｡･:*:･ﾟ’☆(ᵔᴥᵔ) — слышатся радостные звуки. По японским привычкам они становятся в очередь. Кенто наливает всем лимонное зелье. Выходит так, что вы сделали с запасом, который уже ни в кого не влезает. — Т/И, поставь графин там рядом с вазой. — Угу. Идёшь на деревянную пристроечку, где находится что-то вроде высокого столика и стульев, где были Сильнейший и Библиотекарь. — Гиллимар. — А я уже думала, что отлыниваешь, — она ухмыляется. — Хотите? — взбалтываешь сосуд. — Тут правда не очень много осталось, да и скорее будет приторно сладко на дне, но… — А?.. — ее здоровый глаз расширяется в удивлении. Она моргает, её брови снова непринужденно нахмуриваются. — Я ничего не делала, чтобы заслужить. Спасибо за предложение, но я пас. — Уверены? Всё равно никто не хочет. Циклоп прищуривается и подставляет использованный коктейльный бокал. И говорит совсем каким-то хриплым голосом: — Спасибо большое. Молодцы, что сделали. Переворачиваешься графин, слегка его треся, чтобы густые остатки вылились. Она как-то странно улыбается, будто сомневается в том, как улыбаться. — Ещё раз спасибо. — Ага! Она делает глоток. Приторная сладость явно ей по вкусу. — Как Ваш глаз? — Хочешь покажу? — Да не, не надо. Её ухмылка возвращается. — Как ты с Нанами? Он переживал. — Насчет чего? — Насчет тебя. Как только отругал тебя, сразу и заволновался. Он ведь голос не повышает даже при сильных неудачах, когда отчитывает… Ну, думаю ты и так знаешь. А еще утверждал, что не смешивает с работой эмоции с чувствами. — О.-… — Оглядываешься на Нанами. — А ничего, что Вы это говорите мне? — Волнуешься за •него•*? — Не хочу, чтобы ему было некомфортно. — Думаешь, он нежный? — Думаю, он похож на плюшевую игрушку с милой мордашкой. — О! Я помню Сатору в кугуруми единорога, тоже милаха, хочешь фотки покажу? — Как быстро меняет тему. — Давайте. Она достает телефон и быстро находит фотку учителя с крошками чипсов у рта и в капюшоне с золотым рогом и розовой гривой. Нельзя сказать, что сэнсэй как-то стареет, но там кажется моложе. Интересно, Нанами бы пошло кугуруми в виде кролика или что-то типо того? — Хэхе, прикольно. А как давно вы это снимали? — Когда я была на втором курсе. Года три назад. — А сами Вы тут давно? — Почти пять лет. Вообще не хотела в Японии жить, но что-то сложилось иначе. — Расскажете? — Да ну, история даже глупая немного. К годам двадцати я решила в Японию съездить. Я учила японский ещё и когда в школе училась, да и в универе лингвистическом была, но вообще не нравилось, на самом деле. Постоянно казалось, что куча дел, что вот-вот что-то случится, а ничего не случалось… Казалось, что я вот-вот познаю вещь, которая мне поможет, и я заживу счастливо, как надо!.. … Я ведь тогда ещё думала, что шизик, так как иногда видела проклятия. Редко, но достаточно. Зрение давно плохое, а в очках я ходила редко, поэтому сваливала всё на глаза. Во время каникул поехала сюда, начала видеть ещё больше, даже в очках. И тогда встретила высокого японца, красивый, длинные волосы с забавным пучком, фиолетовые глаза*, а ещё такое пышное синее кимоно… не помню название. Я решила познакомиться, но он только сказал, что я мартышка без Jujutsu. Сама понимаешь, это было не очень приятно. Хоть я и разозлилась, но кое-как его расспросила об этом Jujutsu. Так и вышла на техникум, на Сатору. Закрутилось, оказалось, что у меня есть какие-то слабые зачатки техники. И в итоге пуф! — первый ранг. Хотя документа, подтверждающего это, у меня до сих пор нет. — Верю. — Спасибо. — А что в итоге с тем человеком? — Это оказался бывший лучший друг Сатору. — Я ни разу не видела его. — Годжо убил его в прошлом году. — … — … — Хэй, русская речь очень страшная! — кричит Годжо. — Идите к нам! — Прости-прости, мой самый дорогой человек, — продолжает по-русски червь, начиная идти к Сильнейшему и Нанами. Ребята на пути немного отходят в стороны и уводят взгляды. Ты следом. — А сейчас ты что сказала? — Сказала, что ты раздражаешь меня, — уже по-японски ворчит она. — Бу-бу-бу. Бука. — Бака. — Так, ладно. Я вообще хотел спросить кто куда хочет. Я сначала думал тут мангал развести и так далее, но решил вывезти всех в тихое место, так что предлагаю к морю. — Я не против. Думаю, остальным тоже понравится. — Тогда к восьми все уже должны быть там! Побалую вас всех. — (Да прям). — Хэ-эй! Юджи, Маки, че-как там? — Готово. Остальная часть не созрела ещё. Ведра там. Нести не будем. Сэнсэй смотрит на тебя с Кенто и порхает ресницами. Кенто вздыхает и идет к ведрам, беря сразу четыре, но двери так открывать будет неудобно, так что ты тоже идёшь. По пути снова чувствуешь •свой• запах. Как же бесит… Хорошо, что ребята об этом уже забыли. Но всё равно делаешь несколько шагов в сторону от Нанами. / Пахнуть — унизительно. Лучше не пахнуть ни цветами, ни шоколадом, ни чем либо ещё, если всё равно будет запах пота. Хотя формулирую я, конечно, не так. Кому-то нравится запах других людей, детей успокаивает запах их матерей, а кто-то не может войти в помещение из-за того, что ему бьет по ноздрям. Я не могу ни оправдывать, ни винить. Мне всё равно. Просто почему она сейчас отошла в сторону? Честно, я едва заметил, как она отдалилась, но только потому, что łеёł запах пропал. По затылку бьет что-то при мысли, что ей противно находится рядом со мною, пока я… ну… не японец в этом плане. Или она стесняется себя? она ведь тоже не отсюда. Я и так знаю эту часть её, просто усиленно. Какая разница сейчас-то?.. Мысленно вздыхаю. Оставляю выражение лица таким, какое есть, никак не меняя. Но и со мной она не должна чувствовать себя каким-то изгоем. Более чем уверен, что она тоже заметила меня обонянием. Иногда хочется, чтобы люди могли передавать друг другу мысли. Именно не слова, которые хочешь сказать, а мысли. Чтобы «всё в порядке» человеку передалось как «тебе не о чем беспокоиться, это нормально» и так далее, а не как «я просто хочу закрыть тему». Хотя в моем случае это чаще именно второй вариант, а чаще нужно, чтобы воспринимали как первый. Еще раз мысленно вздыхаю. По голове, что ли потрепать? łА задумывался бы я о таких вещах и ее максимальном ментальном благополучии, если бы мы только недавно встретились или не было бы •всех тех• разговоров? Что вообще со мной было бы?ł Она отодвигает фусуму* и сёдзи*, я ставлю ведра в положенном месте. — Тебе не нравится жара? — А она может кому-то нравится? Ощущение, что превратишься в расплавленную лужицу, как сливочное масло, так ещё и… ну… — Она опускает взгляд ещё ниже, губы подворачиваются, пытаясь объяснить и мне знакомое ощущение всего этого, но не хотят. — Я понял. Я в той же лодке. — Унизительно-то как… — И не говори.       Она оглядывается на меня и ухмыляется устало. А потом ее плечи трясутся от бесшумного подавленного смеха. — М? — Я не над Вами, просто… вхых… Просто смешно от всей этой ситуации. Никогда бы не подумала, что это станет такой проблемой при переезде. — Я с четвертого класса мучаюсь с этим. — Спасибо. — За что? — За то что пришли. Так хотя бы повеселее. И за то, что… Ну, всё это. — Угу. — Тогда, до встречи у мангала? Вы же придете, да? — Я… подумаю. — Мы все будем Вас ждать. Только к вечеру будет холоднее, особенно у воды. — Оденься тепло. — Угу.       «Угу». «Спасибо». Мне снова приятно от слов и оттого, что приятно ей. — И будьте осторожны на задании. — Да. — Там у Юи тренировки начинаются сегодня, так что я пойду, она очень просила. (Да и мне пора хотя бы разминку сделать). До свидания. — Она улыбается и, слегка маша рукой, выходит отсюда. — Пока. / — В общем, техники либо врожденные, либо нет (например, барьерные). В возрасте примерно шести лет маг понимает, что он маг. Техника, обычно, осознается телом. То есть… Ты чувствуешь, что что-то течет внутри тебя. Не-маги хоть и излучают проклятую энергию, но не замечают ее. Маги же, напротив, осознают ее внутри себя. А если говорить о понимании техники, то… ыхх… Я могу распределить на три группы: первое: тебе рассказали предки. Техники, на самом деле, наследственны, поэтому у внуков могут быть те же способности, что и у деда (но могут появится и новые). Так со мной, например, — сэнсэй тыкает большим пальцем себе в грудь, — у меня несколько наследственных техник плюс своя, так что мне объяснили что да как, а потом я просто совершенствовался, пока не стал идеальным. Второе: ты сам как-то понимаешь свою технику. Так было у Нанами, — ты навостряишь уши, — он часто видел деление в этих своих пропорциях и вот так понял. Третье: внезапное осознание. В момент опасности, например. Это уже вариант Т/И-кун. Её чуть проклятие не сожрало. Техника также подстраивается под ее владельца. Одна и та же техника раскрывается у разных людей совершенно по-разному. Или уже готовая внутри тебя техника, еще не раскрытая, может деформироваться под тебя: то есть соответствовать твоему мировоззрению, характеру и так далее. Это случай Гиги. Не хочешь рассказать свою бэкстори, четырехглазик? — Ещё раз так назовешь меня, и останешься без глаз вообще. Шестиглазик. — Пока что ты бы назвала червя только трехглазой. — Там ничего интересного. В один момент мне хотелось, чтобы от меня все отстали, а попутно я… короче, люди недопонимали меня, я их. И тогда я впервые раскрыла Библиотеку. Причем тогда я еще не овладела своею техникой. Тогда моя техника (территория) в секунду подстроилась под меня. Поэтому в бою без расширения и «Разбитого ореола» я бесполезна. — Короче, Юа-кун, ты че-нибудь ощущаешь как во втором случае да и в целом? Видящие люди могут не чувствовать проклятую энергию. Цукимигаока тупит взгляд. — В потоке океана чувств, в вращении моего сознания, словно кольца Юпитера, я едва ли могу отличить что-то физическое от мыслей… Я всегда что-то чувствую. Я.. — Она хочет сказать что-то еще, но обрывает саму себя. — Спасибо большое за разъяснение моей голове-тугодуму! Простите меня дурную, но вдумчивая моя жизнь началась в пять лет, и я ничего совсем не помню, что было до: ни ощущений, ни каких-либо моментов. — Ты не можешь осознать силу внутри себя? Тогда, скорее всего, техники нет. Не набивай голову, у Юджи ее тоже нет, поэтому он учится всем базовым базам. Или! Библиотека Гиги может читать всю информацию о человеке! — Не ври. Я могу лишь прочитать уже осознанные человеком вещи или понятные по его природе. Короче, что знаешь о себе ты, то знаю и я. Но подкорки сознания тоже записываются, а я уже их пытаюсь понять. И это касается не только техники, но и разума в целом. И некоторые твои особо яркие или недавние воспоминания я тоже узнаю. Так что.. — НЕТ!! — резко отказывается звездочка. — Извините!.. Я… попробую сначала сама разобраться, да-да. — Я не буду читать ничего, кроме техники, если она есть. — Спасибо, но правда — не надо. Хи-хэ… — Ну как знаешь. Но пока мы не поймем, есть техника или нет, мы и начать учить тебя не сможем. Я вижу, что проклятая энергия пульсирует в тебе, а не расходится в атмосферу, — говорит Годжо, — но и она не так прибита, как у стандартного мага. Ну, раз сейчас работки нет, то я поеду в Кинфуку. — Можно с тобой? — спрашивает Гиллимар. — Почему нет? Они вместе уходят. А ты видишь, как съежилась аура Юи. — Всё в порядке? — ДА, Т/И-сама, просто… вспомнила кое-что. Ничего страшного, ха-ха! Видимо, моё становление магом ещё чуть-чуть откладывается. — Ты расстроена. — Нет, что ты? Я же говорила, что сама.. — Я по магии вокруг тебя вижу. — Ах, Т/И-сама… я и себе сказать толком ничего не могу, а тебе уж тем более, как бы я тебе ни доверяла. — Почему ты не хочешь, чтобы твою технику выявили? — Что, если её нет, и Гиллимар-саме попадется отрывок моего глупого монолога? Можно сразу домой возвращаться… — Ты приезжая? — Ага. — И как тебе тут? — Звездно. — А откуда ты приехала? — Да неважно. До четырех дня занимаешься тренировками. Намотать круги по стадиону, попробовать отточить удары, размять спину (оказывается, особо ответственные маги ещё больше страдают от плохой осанки, так как вечно сидят за документами) и так далее. Руки прошли, кстати. кровь здорóво распределяется по телу, прям естественной энергией будто наполнилась. Только теперь для универа дз делать… гуга-буга-бу-га-га. Последнее время, последние три недели, в техникуме хочется находиться всё больше и больше. Почему — так сразу не скажешь. Идёте с Мегуми в твою комнату дальше делать японский. И это всё до восьми часов надо успеть, дай тебе какой-нибудь дух удачи… Быстро проверяешь телефон, уведомлений нет, но Нанами был в сети пять минут назад. Он, наверное, только начал сейчас изгонять духа. Ему тоже удачи. /       Я заканчиваю быстро. Только без двадцати шесть. Недавно Т/И написала (понял на слух, у меня на неё стоит отдельный звук).       Вытираю руки и только тогда достаю телефон. «Вы поедете? Мы только собираемся, так что можете успеть с нами. Вы уже закончили? Ран нет?» — четыре сообщения три минуты назад. Чёрт… Вообще никуда не хочу. Иногда, сидя дома, я просто чувствую как день умирает. Но это исправляется походами куда-то. Однажды я один пошел на выставку (выставка пальто…), но суть в том, что один, а не с компанией. Годжо наверняка будет как обычно. Ха. Хахаха! Я представил союз интровертов: пока белобрысый ноет из-за мангала, я, Мегуми и Гиллимар стоим в сторонке и просто молчим в режиме энергосбережения, и иногда к нам прибегает Т/И, передавая новости о картошке, словно волшебная сова. А Шоко иногда проверяет наш пульс, когда мы выглядим полностью отключившимися. О чём я думаю… Хотя это правда так смешит меня. Набираю и отправляю текст: «А кто будет?» — «Второкурсники, сэнсэй, директор, Идзити, Иэри, Нобара и Юджи. Гиллимар и Мегуми под вопросом. Юа отказывается», — «А ты?» — «Я давно не ела чего-то похожего на домашнее. Так что да», — «Тебе будет, — пытаюсь подобрать подходящее слово, — благоприятно там?» — какой идиот… Быстро пытаюсь объясниться: «Я плохо знаком со второкурсниками, да и в целом не хочу портить атмосферу. Многих напрягает моё присутствие», — «Мегуми, Годжо и Маки тоже всех напрягают. Гиллимар, на самом деле, по Вашей же причине не хочет ехать. Учитель сказал, что она обязательна, потому что никто больше не умеет готовить. Но вообще, — присылает она, а потом продолжает печатать, — было бы здорово. Юджи бы сильно обрадовался, Мегуми, как он говорит, не сошел бы с ума». Я хочу написать ещё кое-что*, но мысль обрывается. На меня таращится этот урод. Черепаший панцирь, из которого торчат лапы и морда енота, только с увеличенными зубами. Значит, теперь чучела могут нападать? Его сайт уже начали блокировать, так что не удивлюсь, что теперь Дэйки совсем разъярен. Я не чувствую поблизости никакой другой проклятой энергии, только этот ублюдок. Быстро печатаю: «Подожди немного, проклятие ещё шевелится». Вновь достаю тесак. А в студенческие годы он был длиннее… Я двигаюсь вперёд, чудовище не отходит. Этот символ у него на шее. — Давай поживее, у меня дела помимо тебя. łОно ухмыляетсяł. Появляется оскал, глаза прищуриваются. Придётся рубить острой стороной. Я подпрыгиваю в воздухе, чучело, закручиваясь, скользит под ногами. Размеры как обычно увеличены, и эта махина прекрасно ими пользуется. Предсказать атаку подобных по проклятой энергии было сложно из-за её же неуклюжести, нелогичности и расплывчатости движений, но теперь мана хорошо контролируется. Бегу на него, земля словно пружинит подо мною (удобная обувь!), тело уже делится на десять частей. Замах. Я промазываю. Несмотря на тяжелый панцирь, существо очень шустрое из-за лап зверя. И всё же я мажу только при первом или особом уровне, и то не всегда. Почему он вообще напал на меня? Он ведь знает, что не одолеет меня (тем более за несколько дней он не мог поднять свой уровень. Или же да?). Вскарабкивается по стене. По мусорному баку и пожарным лестницам лезу за ним, оказываясь на крыше. Нету? Ни проклятой энергии, ни звуков, ничего… Даже остатков (что ещё страннее).       Внимательно всё осмотрев, спускаюсь.       Гм!!.       Около кустов человек забирает тканевый мешок с глазом-цветком. Ноги снова пружинят. Человек несомненно видит его. — Отойдите! Молодой парень не успевает обернуться, как чудовище кусает его руку, сдирая часть кожи. Краснеют три идеально ровные полоски, становясь толще и толще. Мальчишка вскрикивает. Да черт вас там всех побери. И помочь этому надо, и того догнать… Вздыхаю. Я называю адрес ближайшего лечебного пункта, из кармана достаю влажные салфетки и кидаю ему, а сам бегу за вязанным мудаком. Деревья проносятся сквозь, костлявые ветки не задевают. Словно само существо с истекающей раной, оно оставляет проклятые следы. Корпус наклоняется вперёд, пальцы крепчают вокруг рукояти. Трава вдавливается в почву. Выбегаем на другую улицу. Недочерепаха тормозит, упираясь в стену. Ну и любит же он узкие коридоры. Плечи распрямляются, мои глаза щурятся. Мои шаги большие, длиннее, длиннее и длиннее. Клыки этого засранца блестят в сумерках, пасть зияет. Напрягай зрение, Кенто, и ищи слабое место. Перехватываю тупой кленок удобнее. Когти чучела скребут по асфальту. Успеваю взглянуть на часы: 17:53. Кажется, я задерживаюсь. Проклятая энергия больше не сковывается, я позволяю ей гореть на моей коже. Примерно так всегда и ощущается переработка… Он прыгает. Я отбиваю. Я бью. Он отбивает. ȺȺ! Отскакиваю от земли, коленом бью ему по морде, выбивая неплотно пришитые зубы. łɉɨvĦᵤQ — !! ↳↳◗ монстр отходит назад. Перекидываю его на спину. Ману вниз. Ударяю семь раз, пока не появляется трещина. ✓ᏗᏗᏗ Ꮒ. ᏠፈᏦ - - - ᏰᎷፈᏂ !! — ꒒꒒꒓꓅ꐇꁕꃃ Ядро задето. Очень медленно проклятие исчезает. Мертво. Низ штанов слегка запачкан кровью, но это ничего страшного. — Алло, — звоню одному из ассистентов (там ведь вроде кого-то ещё посвящали в дело), — есть нюансы… Как только я около вокзала электрички, снова пишу Т/И: «Рядом с тобою кто-то есть?» — «Мы на кухне, где сегодня делали лимонад, учитель и ребята тут. Что-то не так?» — всё очень не так, но вместо этого говорю: «Просто уточняю, насколько вы собраны», — «Так Вы едете?..» Я вздыхаю. В конце концов, я не обязан быть в центре и могу просто стоять в этом отдельном секторе интровертов. И обсудить с Гиллимар. И с Годжо. Мне не всё равно по многим причинам, но самая главная уже пострадала. Я отвечаю: «Да». Затем добавляю: «Но не надолго. По работе надо». Она отвечает: «:D» Угол моего рта тянет вбок и вверх, обжигая лицо от длительного бездействия. /       С воды веет соленой свежестью и немного неприятным холодом, но, «Какой бы закаленной ты там у себя ни была!» тебя замотали в мягкий шарф. Чей он — неизвестно. Звук волн щекочет мочки ушей, виски и лимфоузлы. Песок лезет к твоим носкам через подошву обуви. Нанами стоит в стороне, разговаривая с Годжо и четырех-трехглазой, пока Панда следит за картошкой. Во время их полилога Помпомпурин иногда оглядывается на тебя. Он в брюках, бежево-белом свитере с горлом, темно-серой жилетке и в длинном пальто цвета маренго, только более синее. Итадори плескается водой с гончей Фушигуро (оба довольны), а сам ежик читает мангу с телефона или что-то типа того. Инумаки тоже около воды, водит ногой по песку, наверное, пишет что-то, но надпись смывает море. Тогэ начинает писать заново. Шоко и Киётака прогуливаются вдоль пляжа. Одна курит, второй не против. Из мыслей вырывают голоса: — Она просмотрела, что ты прислала? — Май? Нет конечно. Она так и не ответила мне на сообщение, которое я отправила ей полгода назад. Хотя прочитала. — А что ты ей отправила? — Ссылку на сайт салона красоты какого-то супер-дуперского, я слышала от киотских, что она переживает из-за стрижки. — Маки выключает телефон, звук похож на прокрута колесика компьютерной мышки. — Да ну её, Май эту, — слегка обижается Нобара. — Да она никому не отвечает, мне кажется. — Ну и фиг с ней. Ты просто сидишь и впитываешь всю окружающую среду. Это немного странно. Просто сидеть вот так. Вроде бы и дела все сделала, но завтра их ещё куча… ты не дурочка, загоняться из-за этого не будешь. Просто спонтанно так… но прикольно. Тебе нравится смотреть на всё это: сильнейший маг современности, воскресший студент, колдунья, чуть не потерявшая глаз и так далее. Просто вы все тут. И как будто бы ничего больше не значит: ни смерти, ни потери, ни учеба — ничего. Только вы. Юа зря отказалась. … — Хэй, Т/И, — зовет тебя сэнсэй. Подходишь. — Да? — Не напомнишь, во вторник все проклятия там были сделаны под опасных? Ну клыки там, когти и так далее. — Ага (судя по возне Шоко со мной). — Понятненько. А до этого? Та звездная что рассказывала? — Что все зверушки были миленькими и… безобидными? Не такие, как тогда. — И ни на кого не нападали из покупателей? — По крайней мере я этого не знаю. — Цукимигаока точно не будет ещё заказывать? — спрашивает Нанами. Его голос, кстати, похож на весь этот вечер. Не море, а сама мягкая температура, воздух, пляж… — Да. После того случая точно. А что? Троица переглядывается. — Когда я выполнял задание, позже мне встретилось проклятие кукловода. У него были клыки и тому подобное. Оно отвлекло меня, чтобы потом передать заказ человеку, но я успел вернуться к этому моменту, и чучело укусило человека. Теперь они будут квалифицироваться как особо опасные: уровень от третьего до первого. — Всё настолько серьёзно? Троица снова переглядывается. — Да. — Ты кстати отстранена от дела, — вставляет циклоп. — Чего? — Для твоей же безопасности. Махито ведь тоже на Юджи натравлен, и даже если их силы равны, лучше обойтись без драк. Пострадают в любом случае. Так что и тебя с ним смешивать не будем. — Махито? — Лоскутное проклятие. — Откуда ты знаешь его имя?.. — Нанами приподнимает бровь, но это едва заметно. — Ну-у-у… пересекались мы с ним давно очень, когда он был совсем слабеньким. — И ты его не изгнала? — Я была без очков, он ускользнул. — Гиллимар пожимает плечами, высовывая кончик языка, выглядит так примерно: «:P». — Картошка готова-а-а! — кричит Панда. — Передашь? — Библиотекарь просит Годжо. — Со мной пойдёшь. — Да не.. Он тащит её за запястье. Переглядываетесь с Нанами. — Раны? — Тот человек в итоге попал в госпиталь, так что с ним всё хорошо. — Я про Вас. — А. Всё в порядке. Завяжи шарф плотнее. — Да не холодно. — Т/И. — Ладно, ладно… — поправляешь шарф. — Завтра после университета ты опять пойдёшь в ту забегаловку? — Там обещали новинки. — Новинки будут в твоей медицинской карте от той еды. Смотришь на его профиль. Очков снова нет, они в кармане. Несмотря на мангал вдалеке, единственный ближайший источник света, глаза Нанами всё равно не кажутся черными, как часто бывает у кареглазых в темноте. Всё тот же кофе. Горбинка, которой почти нет. Выраженные скулы, острая, отчасти массивная, но нестрашная челюсть. И всё равно милаха. Волосы уже уложены, кстати. «Я в той же лодке»… Классный он, Кенто этот. В смысле! другие учителя тоже классные… а этот… Кенто. Хочется спросить что-то глупое. Просто какую-то незначительную глупую штуку. Зачем и почему не знаешь. Просто хочется. Но спрашиваешь что-то более-менее по делу. — Вы сейчас уедете? — Да, — он смотрит на искры от угля. — Даже пробовать не будете? Он кивает, переводя взгляд на волны. — Вам здесь не нравится или не нравится с людьми? — Второй вариант. Не потому что все ужасные. Только Годжо. Просто мне не нравится большое количество людей. — А если вот так вдалеке стоять? — Терпимо. — Хех, — улыбаешься себе под нос. — А тебе? Тебе здесь нравится? — Мне нравится… непринужденность этого. Это… приятно наблюдать. Все люди тут так или иначе были при смерти или почти. — Итадори умер однажды. — Да. Но тут… Они будто бы забывают о всём этом. Это вовсе их не заботит. — Стоит отдать должное белобрысому за подобные мероприятия. Мне бы и в голову не пришло, даже если бы червь рассказала мне. Хотя, если бы я был учителем, то, пришлось бы тоже придумать подобные занятия-отвлечения. — Отвлечения… — М? — Задумалась резко. Почему отвлечения? Просто… часть жизни. Не отвлечение от плохой жизни, а часть обычной, я думаю, — бубнишь. / Я поворачиваю голову и смотрю на неё. Она не говорит чего-то громкого, сверхъестественного. И при этом я снова переворачиваю свою голову. Я мог бы спорить, клонить к судьбе магов, но зачем? — Да… пожалуй, ты права. — Вы сегодня разговорчивый. — Так ты первая начала. — Так Вы первый продолжили. Я почти смеюсь, по крайней мере микровыдох значил подобие смеха. Т/И снова смотрит на ребят. Они все по другую сторону от червя, хотя она, кажется, рассказывает неплохой анекдот. Потом жестом нас зовут подойти. — Вы предпочитаете утонченные вкусы или более прямые? — Последнее время, я хочу что-то новое. Мы начинаем идти к мангалу. Еда осторожно, можно сказать, как хрупкие древние вазы перекладывается на тарелки, выдаются приборы. — А как эт’ есть-то?.. — недоумевает Юджи. — Ножом разрезаешь и выедаешь. Только подожди, пока остынет. Можешь солью посыпать. У меня в детстве так было. — Книжный затворник пытается сделать голос не таким хриплым. Откусываю и я. Это что-то даже пряное, пепельное… ложится на язык, заставляя его дергаться, перекладывая по рту, пока не перестанет быть слишком горячо, а потом это что-то большое, не из-за размера. Из-за воспоминаний, может быть. С отцом тоже готовили на природе однажды. —Ва-а-а-ув, вкусно! Можно ещё? — восклицает Итадори. — Блевотина, — бубнит Двуликий. Т/И кладет ему особо горячий кусочек в пасть. — Мелкая.! — засовывает ещё один. — Всё равно блевотина. — Ты пробовал, чтобы сравнивать, что ли? — вставляет Гиллимар. — Какие же вы все жалкие… — Сукуна на щеке Юджи пропадает. — Эй, Панда, ты только сильно не налегай, а то опять будет. — Ну хватит уже, а! — ворчит мишка. — О, Т/И, ты пропустила кое-что! Помнишь, мы когда копали, запах почувствовали? До тебя, может, и не долетело, ты далеко сидела, но пока тебя не было, мы выяснили, что этот запах из-за Панды. Он просто очень сильно пер.. — Не перед едой, болван!! — Фушигуро дает подзатыльник некогда Безликому. На удивление… всем относительно нравится. Мегуми и Годжо, правда, говорят, что любят не такой «прямой» вкус, Идзити обжег язык. Я ем молча, и никто не замечает, что я беру ещё одну порцию. «Хочу что-то новое». Это очень по-новому. Всё это. / Вдруг вспоминаешь, что взяла с собою камеру. Достаешь её. Отходишь подальше. Всех в кадр. - ♡꒻aLk♡ - Может, поболтать ещё с кем-то? Отдельно ты, конечно, всех всё равно пофоткаешь. [ИНТЕРАКТИВ!] łК Нобаре и Маки.ł Прогуливаясь, набредаешь на девочек. Розочка в черной юбке, белых утепленных колготках, такой же водолазке и в чем-то вроде пыльно-розово-серой дубленке, с круглыми висящими сережками. Маки в черном бадлоне, сине-бирюзовых джинсах на высокой посадке с ремнем деревянного цвета, а на плечи накинута малиново-розовая олимпийка. — Горячо-горячо-горячо! — вопит Кугисаки, горбясь над тарелкой, чтобы не уронить еду в песок. — А мне нормально, — Дзенъин откусывает большую часть, держа голой рукой. — Кажется, вам двоим очень нравится, — подмечаешь ты. — У мня явык отвавится, — бубнит Нобара, жонглируя этим языком картошкой. — Юта бы так же ел. А как по мне вкусно. Май бы вырвало, но мне суперски. Эй… попросишь как-нибудь рецепт у •той•? — Почему ты сама не хочешь сделать это? — Да ну, она странная, мало ли че выкинет. Как балбес наш. — Только с энергией на нуле. — Короч’, я стараюсь к ней не лезть. — Мне просто случай не представлялся. Хотя стиль у нее клевый. Тихонько улыбаешься и наводишь камеру. - ♡꒻aLk♡ - łК Юджи и Мегуми.ł Проходишь мимо мальчиков. Итадори в белом худи и красном бомбере с темными полосками вокруг запястий рукавом, справа на груди профиль тигра и слева буква "Y". Вокруг рта крошки. Мегуми в синем джемпере на молнии с горлом, а поверх темно-серая куртка, штаны такие же (и то и то почти черные). Оба сидят на песке. Гончая спит, слегка виляя хвостом. Не думала, что сикигами могут спать. — Я заберу твою порцию, раз ты не хочешь? — Я уже несколько раз сказал: да… — опять читает что-то в телефоне. — Ну чё ты опять хмурый! — Это ты слишком веселый. — Так вкусно же. — Для кого как. Ты решаешь не нарушать этих солнце и луну, поэтому просто наводишь камеру. - ♡꒻aLk♡ - — О, Т/И! Давай я тя тоже сфоткаю! — А? Ну… ладно. Резкий вопрос сводит немного в ступор, но передаешь свою камеру. — Улыбочку! — А по-твоему легко так на камеру улыбаться, когда тебя специально просят? — опять ворчит Фушигуро. — Тогда… Один еврейский мальчик очень любил читать. он читал все, что попадалось ему под руку, и обожал ходить в свой любимый книжный магазин. однажды он понял, что прочел уже все, что там продавалось. мальчик спросил хозяина, есть ли в магазине что нибудь, чего он никогда не видел. хозяин сказал, что есть, и достал книгу под названием "смерть". он охотно продал ее со скидкой, всего за 10 шекелей. однако он предупредил мальчика, чтобы тот никогда не открывал первую страницу. мальчик вернулся домой, прочитал книгу и остался доволен. но ему всегда хотелось узнать, что же там, на первой странице. однажды искушение стало слишком сильным, и он пролистал книгу к самому началу, и умер от ужаса. на первой странице было написано: "рекомендуемая цена 5 шекелей". — Это такой баян, Юджи. — снова ежик. Тем не менее, не то анекдот, не то его "баянность" вызывают улыбку. - ♡꒻aLk♡ - łК Инумаки и Пандеł — Какая вкуснятина! — Панда закидывает в себя сразу две картофелины, даже не очищая их от угольков. — Лосось-лосось. Немного непривычно видеть Тогэ без какой-либо маски. Нет, она есть, просто сейчас он в сером худе и в черной толстовке сверху, штаны тоже черные, а маска сама под его подбородком. — Ребят, посмотрите сюда! Инумаки-сэнпай, можешь немного улыбнуться? Панда щекочет юношу за бок, поэтому получается стеснительная гримаса, но уголки рта вверх. - ♡꒻aLk♡ - łК Шоко и Киётакеł — Иэри- и Идзити-сан, можно вас сфотографировать. — «Нас»?!. — ассистент директора краснеет. — Да пожалуйста. Шоко одета в свой любимый свитер с длинным черным плащом, темно-зеленые брюки. Пальцы сложены в "victory", а между победой сигарета. Киётака в светло-коричневом пальто, под ним свитер цвета корицы и такой же шарф, очки зацеплены за край воротника. Он криво улыбается, у Шоко это устало, но непринужденно. Она слегка выдыхает дым в сторону объектива (ты будешь откашливаться, когда отойдешь), что в итоге снимок с полными спецэффектами. - ♡꒻aLk♡ - łК Годжо и Гиллимар:ł Учитель в черной водолазке, поверх неё самое настоящее подобие кожаной дубленки, черные штаны и ремень. Голубые глаза присвечивают в темноте, а солнцезащитные очки в волосах на лбу, пока он разговаривает с библиотекарем. А Гиги в то время сидит на каком-то камне. На ней свингер*, а на его краях всевозможные блестящие подвески (они очень красиво переливаются от сияния глаз сэнсэя и огня в мангале, который вы теперь развели побольше), остальную часть одежды не видно, а разглядеть до ты как-то не обратила внимание. Только видишь, что повязки на глазу нет, но он не открыт под челкой. — Тебе глазам не больно без линз-то?.. — хотя переживает она не о себе сейчас. — Да нормально. Так вот, тот продавец в Кинфуку. Я тогда хотел… Гиллимар просто сидит и слушает, пялясь на него. Не просто смотря, а именно пялясь. Отвлекать не хочется. Этот её взгляд… почему-то тебе кажется, что иногда ты смотришь на кого-то таким же, только не так интенсивно. Ладно. — Посмотрите сюда! Они оба поворачиваются и состраивают морды: (◕益◕) и ٩(๑･ิᴗ･ิ)۶. - ♡꒻aLk♡ - łК Нанами:ł Он просто сидит около мангала, но не так близко, как Инумаки с Пандой. Он ещё не доел, но смотрит в тарелку. — Можно ещё раз Вас сфотографировать? — У тебя и так две мои фотографии есть. — С ребятами их гораздо больше. Пожалуйста. Вы отлично получаетесь на снимках. Он вздыхает и смотрит в камеру. - ♡꒻aLk♡ - — У тебя шарф опять развязывается. Дай нормально сделаю. Он встает, подходит. Рядом сразу становится супертепло. Он полностью развязывает шарф, а потом заново накидывает его тебе на плечи и вокруг шеи, подбирает пальцами края, поднимая их вверх. — Тебе как узел сделать? — В смысле? — Могу, чтобы плечи закрывало, могу, чтобы голову, могу бантом. — Бантом? — Бантом. Моргаешь пару раз. Через полминуты у тебя на шее уже большой бант из шарфа, и ничего не продувает. — Уши не мерзнут? — Нет. Спасибо. — Я поеду. — Уже? — Я и так тут гораздо дольше, чем планировал. — Да?.. Ну… До свидания. — Пока. Ложись спать сразу, как вернетесь. — Вы тоже. Он кивает и идёт в сторону выхода с пляжа. Тепло. Очень тепло. День супер-Кенто.