Dante vendetta

      Дело уже идет к позднему вечеру. Альфа собирался отдохнуть за просмотром бессмысленного кино, чтобы разгрузить голову от тягости мыслей, но стоило лишь сесть на диван, как от занятия его оторвал телефонный звонок. С тяжким вздохом мужчина потянулся к гаджету, минуту назад мирно покоящемуся на столе, и взял трубку. На этом и закончился его мимолетный вечерний покой. А ведь Лукас так надеялся напиться до беспамятства.       В доме царит абсолютная тишина. Нотариус вошел практически беззвучно, вслушиваясь в мерное тиканье часов. Очень странно, что Тэхен позвал его именно сейчас. В голове все это время перебирались различные причины, но об озвученной самим альфой он не задумывался ни на секунду.       — В договор нужно добавить пункт о верности. С обеих сторон.       Будем честны, Лукасу пришлось с большим трудом удерживать невозмутимое выражение лица. Эта информация сильно шокировала его, так как он лично был свидетелем слов о том, что этот брак ничего не решает в личной жизни альфы. Видимо действительно: поспешишь — людей насмешишь.       Более того, Тэхен зарекался пустить Чонгука в свободное плаванье, как убедится в его безопасности. Похоже, мнение было быстро изменено. Лукас хорошо знает своего друга.       — Обе стороны точно согласны на данную правку? — голос сквозит неверием, а глаза щурятся сами, ища ответ в чужом кофейном взоре.       В комнате витало абсолютное спокойствие, словно они попивают чай за светской беседой, а не меняют пункты договора о фиктивном браке.       Пункты, которые напрямую противоречат фиктивности. Альфе не так уж и сложно понять, что движет Тэхеном. Он прекрасно понимает чужой нрав. Но почему Чонгук идет на это добровольно? Разрыв контракта не идет ему в минус, он может сделать это без страха в любой момент. Так почему он все еще здесь?       — Да, — ответ от омеги прилетает даже раньше, чем Данте успевает открыть рот.       Лукас повторно смотрит на него, теперь даже не стараясь скрывать своих вопросов. Взор упирается в чужой — насквозь пропитанный уверенностью. Либо парень слишком уверен в себе и не страшится будущего с этим контрактом, либо он собирается выжить из него всю пользу для себя.       Альфа наблюдает за тем, как взгляд Чона падает на Тэхена, смотрящего на него с неким самодовольством. Видит Бог, он даже разбираться в характере их отношений уже не хочет. Иначе крышей поедет так же, как и его хорошие дружки.       — Внесение изменений будет закреплено после того, как вы поставите подписи здесь, — длинные пальцы скользят по тексту перед парой, мягко останавливаясь прямо у двух линий, у которых указаны их инициалы, — и здесь, — также проскальзывает ниже, к строке окончательного подтверждения и закрепления статуса действительности документа.       Чонгук сидел молча все время, тихо внимая чужим словам и условиям, зачитываемым при каждом подписании контракта. В голове же было совсем не до изменений. Множество планов пролетали в мыслях, не давая парню зацепиться хоть за один. Все они были связаны с предстоящим оформлением кабинетов и здания, выбранного базой для его команды.       В этом он пытается убедить себя все прошедшее время, не позволяя кофейному взгляду прорасти садом в сердце, что усиленно твердит о лжи.       И вот, долгожданное предвкушение наконец разливается внутри сладкой патокой, стараясь заглушить все, что происходило последние пару часов. Все, кроме горечи цитруса на языке. Словно больше ничто не сможет перекрыть этот осадок, оставляя его с парнем до последнего вздоха.       Сейчас его не волнует ничего, что не связано с целью всей его жизни. Молодость играет в крови, заставляя совершать все больше опрометчивых поступков. Но сейчас опрометчивость — явно не первопричина для согласия. И теперь парень окончательно это понимает.       Понимает, что погряз. Привязан, добровольно соглашаясь на более тугие путы на запястьях. Не скажет, не подаст виду, но этот пункт лишь радует его душу своим обязательством хранить обозначенную верность обеими сторонами. Не хотелось бы видеть этого альфу с другим, чувствовать на нем чужой запах, перекрывающий уже мягко вплетающийся жасмин.       Чонгук не глупый. Прекрасно понимает, что все эти чувства — игра их сущностей. И, судя по сегодняшней сцене, бунтует она не только у него.       Он часто думал о том, что ждет его дальше. Планировал развиваться в сфере отеля, под присмотром отца и брата, находясь в Корее. Думал, что выдадут по расчету, как и мечтал отец. И не мечтал оказаться свободным. Не мечтал о том, что имеет сейчас. Да, с Данте у них пока несладко складывается, но человек ведь ко всему привыкает, верно?       За то, что омега имеет сейчас, он готов стерпеть все, согласиться на любое абсурдное предложение, но он не готов терять свою мечту. Она ведь только недавно взяла его за руку. Отпускать не намерена, а Чонгук и не позволит.       И сам не понимает, точно ли в гонках дело? Являются ли они пределом его мечтаний?       Явно нет. Знает, что Данте сердцем сущности выбран, но не признает. Знает, что внутренняя буря от присутствия альфы всегда была гораздо сильнее вихря от старых мечтаний.       Ведь один лишь запах бергамота мгновенно мог успокоить, затмив все тревожные мысли. Затмив любую горечь, сменяя ее на собственную — приятную, родную. Взгляд обращается к мужчине, что сидит неподвижно, мягко цепляя глазами каждое его действие. Его роспись уже красуется рядом с мягкими линиями Чоновской. Договор изменен. На его праве они принадлежат лишь друг другу.       А Судьба снова над ними смеется. Как же глупы и слепы ее дети… Как долго они еще будут отвергать то, что уже предрешено ею?

***

      — Хосок, что за чертовщина? — гневный голос отца прорезает барабанные перепонки альфы, что был сосредоточен над некоторой документацией бразильского филиала, — какого черта Чонгука со знакомства уводит какой-то альфа?!       — Чего? — Хосок выравнивает спину, концентрируясь уже лишь на звонке, отбрасывая дела отеля на второй план, — с какого знакомства?       — То есть, из всего, что было мною сказано, тебе показалось странным лишь знакомство? — угрожающие нотки пропитали спокойный отцовский тон насквозь, заставляя альфу вспомнить тяжесть его воспитательных мер.       — Нет, отец… — не знает, что сказать, усиленно подбирая подходящие реплики в голове, — я уверен, ты неправильно все понял.       — Что именно? То, что его увели в середине вечера, буквально волоча за руку?! — Чон Дживон никогда не кричит — это не в его стиле, но сейчас словно переключился рычаг, была активирована красная кнопка, что давно пылилась в его сознании. — Или то, что Чонгук собирается замуж?       — Отец…       — Закрой рот, Чон Хосок! — был слышен удар, скорее всего, пришедшийся на деревянную поверхность рабочего стола в офисе, — какой из тебя брат, если ты даже должным образом уследить за младшим не в силах?       — Да что я мог сделать, если он влюбился?! — не выдерживает, срываясь на рык, одергивая себя лишь после вырвавшихся слов. — Ничего я не мог сделать, отец, — говорит уже спокойнее, стараясь вернуть полноценное самообладание, — я все понимаю, но он слишком усиленно отстаивал этого альфу передо мной. Не могу я против него идти, понимаешь? Я не изверг. Не требуй от меня того, что его расстроит. Он и так настрадался из-за меня.       В голове снова возникает образ десятилетней давности. Его славный братик, что светился от каждого доброго слова, каждого мимолетного лучика солнца, каждого теплого действия. Омега был радостным все время. Без лукавства, Хосок действительно не помнит, чтобы Чонгук ходил угрюмым хоть день.       Но тут в голове светлый образ резко сменяется темной пустотой, что заполонила некогда блестящий антрацит. Глазки-бусинки больше не сверкали от любимого шоколадного молока и мороженого. Задора не было от слова совсем. Громкий голос сменился сиплым шепотом. Смех прекратил звучать из каждого угла их дома, надоедая старшему. Светлый мальчик внезапно превратился в серую массу, просто существующую в этом мире. И все это — его вина.       Сердце Хосока все еще рвется на части каждый раз, когда во снах ему является этот образ. Чон никогда не позволит себе забыть его. Никогда не позволит забыть того, что каждое твое действие имеет собственную цену. И не всегда платить ее приходится тебе.       Мужчина больше не позволит себе довести младшего. Не простит себе и единой слезы по своей вине.       Жаль, что осознал окончательно лишь только сейчас. Несомненно, он уже успел обидеть младшего своим недоверием.       Да, в голове ничего не изменилось. Страх все еще преследует Хосока по пятам, не давая сделать и одного полного вдоха. Он не может забыть о чужой натуре, слепо вверяя сумасшедшему своего брата. Не может забыть и того, что слышал о них за все годы своей жизни.       Джованни был опасным человеком. И дети его явно не ушли совсем далеко — это и пугает альфу до чертиков. Страшно за брата и его жизнь; за будущее; за каждый вдох, сделанный рядом с этим альфой. Боязно оставлять его.       Но пора.       Пора дать Чонгуку раскрыть крылья.       — Не переживай. Я говорил с его партнером, — вспомнил вечер знакомства за так и не тронутым ужином. Злость не стихла, а принятие появляться и не думало. Но и у него более нет выбора. — Он принял решение. Чонгук уже взрослый, прекратите контролировать его во всем, — вдох, воздух свистит, с трудом проникая в сжатые легкие, — пора отпустить его, отец.       Тишина с той стороны заставила напрячь слух, чтобы уловить хотя бы тонкую нить дыхания. Внезапно раздался тяжелый выдох, а после — оборванные гудки.       Телефон Дживона глухо падает на стол, пока его голова откидывается на сиденье. Ноздри раздуты, а злость так и не стихла. Разговор с сыном не дал никаких результатов.       — Щенок, — рык срывается с губ, когда ладонь с грохотом ударяет в стол, — скалиться на меня смеет еще.       В глазах внезапно возник образ омеги.       Его сына.       Светлая улыбка озарила воспаленное сознание, являя нежный и теплый образ парня. Глаза сощурены, как любил делать в детстве. Небольшие щелочки открывают взору блеск чужих глаз, пока альфа впитывает каждую эмоцию на чужом лице. Он слишком давно не видел их, адресованных именно ему. Отцу.       Образы расплывчатые, словно в мимолетном сне, все продолжают возникать перед глазами.       Не признается сыновьям, но и ему бывает страшно. Особенно когда дело касается ухода из родного дома в совершенно чужой, чуждый, незнакомый…       Подняв голову, мужчина снова тянется к телефону, отброшенному в порыве ярости. Взгляд сразу цепляется за детскую фотографию сыновей на экране блокировки. Губы трогает спокойная, даже грустная улыбка. Вся мимолетная ярость стихла, уступив место тоске. Жить было проще, когда одному было тринадцать, а второму всего пять.       Возвращаясь к первоначальной задаче, палец скользит по экрану, открывая звонки. Машинальные действия сразу находят закрепленные номера, первый из которых — Малыш Гуки.       Задержавшись лишь на секунду, переходит к действию, нажав на кнопку вызова. Гудки были недолгими, но время тянулось так, словно он ждал уже пару минут.       — Добрый вечер, отец, — на заднем фоне слышались чужие голоса, один из которых, мужчина практически абсолютно был уверен, принадлежал тому самому альфе.       — Здравствуй, сынок. Как прошла встреча?       — Все… в порядке, — парень запнулся всего на секунду, но этого хватило, чтобы отец сделал свои выводы. — Я уже в отеле. По поводу контракта, думаю, нам не стоит его заключать. Из всего, что было сказано за столом, деловой части касались лишь мои слова. Считаю, это слишком безответственное отношение к работе.       — Хорошо, — Дживон проглатывает вновь пробирающуюся ярость, стараясь не выдать своей осведомленности. — Я приеду проведать вас, как только закончу с делами.       Внутри разгорается пламя, когда слуха снова касается чужой голос. Старший Чон усиленно старается его игнорировать, планируя разобраться с глазу на глаз, но терпение уже трещит по швам. А затянувшееся молчание сына лишь подстегивает его еще больше.       — Дела остались, отключаюсь. — Обрывает, не дав более ничего ответить.       Руки сжимаются в кулаки, пока голову атакуют различные мысли неутешительного характера.       — С каких пор они так отбились от рук? — тяжелый вздох раздается по всему кабинету, а вся стать мужчины внезапно слабеет, позволяя ему скрыть лицо за ладонями в надежде проснуться от этого сна.

***

      Чонгука спешно привезли в отель, стоило лишь встревоженному взгляду коснуться заинтересованного взора Данте в ответ.       Омега быстро покидает машину, еле слышно поблагодарив Микаэля за работу. Сам не помнит, как оказался в кабинете, но добрался до него он явно очень быстро. Завидев внутри Юнги, сидящего на диване с документацией, резко входит, закрывая дверь на ключ.       Альфа отрывает взгляд от бумаг в руках, обращая его на вошедшего. Хотел было улыбнуться, но внешний вид младшего явно не сулил хороших вестей.       — Что на этот раз? — в голосе Юнги уже слышится обреченность.       Он уже очень устал от всего театра, что творится прямо на его глазах чуть ли не ежедневно.       — Отец приедет.       Юнги молчит пару минут, обрабатывая поступившую информацию. В голове тишина, словно застой в пустыне, которую рассекает одно лишь перекати-поле.       — Что? — бровь мужчины медленно поплыла вверх, выражая полное непонимание.       — Отец приедет, как закончит с делами, — повторяет парень уже более настойчиво, стараясь донести до старшего всю суть трагедии.       — И?       — В смысле «и?», хен? — омега подходит ближе, дергая бумаги в чужих руках на себя, — отец приедет, а про Данте ему никто не сообщал!       — Оно ведь и к лучшему, — Юнги жмет плечами, мол, что здесь страшного? — Приедет, посмотрит на вас и уедет. Скажем Данте не светиться в это время.       — А если узнает от кого-то, пока будет здесь? — страх постепенно заполняет голову, заставляя мыслить рациональнее.       — Проблемы будем решать по мере их поступления, Чонгук. Не нагнетай раньше времени. —Альфа проявляет титаническое спокойствие, словно ничего и не происходит.       — А вдруг…       — Никаких вдруг, успокойся, — Мин закатывает глаза, возвращая бумаги на место в своих руках.       Чонгук лишь обессиленно падает рядом, прикрывая глаза и надеясь на лучшее.

***

      Сегодня у Тэхена выдался необычный вечер. Можно даже посчитать его отдыхом. Он сидит в библиотеке, попивая уже приросший к руке кофе, параллельно стараясь думать лишь о книге, которую читает.       «Омар Хайям однажды сказал: «Красивым быть — не значит им родиться, ведь красоте мы можем научиться. Когда красив душою человек — какая внешность может с ней сравниться?»       Пробежавшись взглядом еще раз, Тэхен понимает, что перед глазами моментально возникает нежное лицо его цветка. Он настолько прекрасен, что никакая чужая душа не в силах затмить этот светлый лик в глазах Морелли.       Альфа потонул окончательно и не собирается выбираться.       Мысли так и возвращаются к чужим глазам-щелочкам, когда парнишка улыбается; к его милым ямочкам и сморщенному в недовольстве носу; к губам выпяченным, когда сосредоточен чрезмерно.       Снова думает лишь о нем. Парню всего двадцать лет, совсем еще зеленый. Но тянет ведь, сущность кричит — предназначен.       Воспаленное воспоминаниями сознание подбрасывает все больше образов, заставляя сущность чуть ли не выть от тоски. Внутренности разрывает от жара, требования быть рядом. Мужчина не может понять, что с ним, ведь Чонгук уехал буквально пару часов назад.       Нога трясется беспрерывно уже минут двадцать, говоря об излишней нервозности. Положив руку на бедро, он делает глубокий вдох, заставляя конечность замереть на пару мгновений.       Вдох.       Выдох.       Снова тряска.       Понаблюдав за этим пару минут, Тэхен психует, наконец не выдерживая и направляясь к выходу из помещения. Благо он не пил сегодня. Буквально проносясь мимо других жителей особняка, альфа резко накидывает рубашку поверх майки, прикрывая торс от чужих глаз.       — Вернусь через пару часов, не ждите. — Ключи от машины оказываются в руках в одно мгновение, пока Микаэль смотрит на него недоумевающе.       Босс не садился за руль последние пару месяцев. Вообще. Стоит ли им начинать переживать?       Альфа спускается на парковку чуть ли не бегом в поисках нужной машины. Модель Porsche 911 GT3 R ждала его уже три года. Ежемесячная проверка осуществлялась как положено, ведь за ней был должный уход, восполняющий каждый пробел от простаивания, кроме одного — владелец не уделял ей столь необходимое внимание до сего дня. Обойдя десятки автомобилей, как своих, так и работников, он наконец натыкается на красавицу цвета антрацитовых глаз. Рыкает еле слышно — даже здесь нашел, в чем найти схожесть.       Нажимая на кнопку, снимает блокировку и быстро садится внутрь. Салон пахнет дорогой кожей, пропитанной чужим отсутствием. В нем более нет того самого запаха скорости, который когда-то был неотъемлемой частью его жизни. Нет когда-то пропитавшего даже обивку руля запаха прожженной резины с еле заметными оттенками машинного масла. Мужчина кладет на него руки, блаженно прикрывая глаза.       — Я скучал по тебе, детка, — ладони скользят по грубой поверхности кожи на руле, ласково и аккуратно прокручивая его в разные стороны, немного разгоняя застой в деталях, — надеюсь, и ты по мне.       Предвкушение окутало Тэхена, словно пуховое одеяло в жутко холодный период. Он уже чувствовал, как кровь стынет в жилах от одной лишь мысли. Не мог и представить, что испытает, когда эту детку увидит и второй его малыш.       Кнопка еле слышно нажимается, издавая приятный звук, возвращающий в прошлое. Мужчина резко головой дергает, обостряя взгляд, направленный на выезд из парковки. Да, Тэхен любил ностальгировать по прошлому, что не предвещало никаких бед, но сейчас ему не до этого.       Аккуратно провернув руль и убедившись в его исправности, альфа сразу вдавливает педаль газа чуть ли не в пол, буквально вырываясь из парковки, ворота которой кое-как успели открыться, чувствуя дрожащий бетон.       Что уж до ворот… Все здание встрепенулось, когда машина пролетела наружу, прорычав что-то громкое и могущественное напоследок.       Стоит ли говорить о том, что альфа наконец ощутил высшую степень экстаза, буквально держа в руках свое право на жизнь? Сумасшедшим его считали не просто так, и об этом прекрасно известно ему самому.

***

      «— Я приеду, когда закончу с делами» — проносится в голове омеги на повторе уже который час. Приезд брата пережил с божьей помощью, а тут как? Паники уже нет, но липкий страх не оставляет его одного. Отец не сделает с ним ничего, ведь Чонгук его любимый сын-омега, ну а вот с Данте — уже спорный вопрос.       Обреченный выдох срывается с его губ прямо в тот момент, когда он падает спиной на застеленную кровать, полностью забивая на то, что не переоделся и не принял желаемую ванну для расслабления. Глаза наконец прикрываются в попытке отрезать парня от всей вселенной, даже позволяя мыслям замолкнуть на это прекрасное мгновение, как из этого медитативного состояния его вырывает раздражающий телефонный звонок. Видит Бог, Чонгук готов убить этого человека.       — У тебя две минуты на то, чтобы собраться и выйти. Я подъезжаю. — Слышит по ту сторону урчание мотора, едва перебивающее грубый голос.       Убить, говорил? Это и сделает первым делом с этим индюком. Что, думает, раз уж сущность подпустила, то и он так быстро оттает? Разбежался.       — Будь готов к поездке, — говорит альфа спокойно и быстро, обрубая все мысли омеги на корню. Звучит уже интереснее. Ладно, с убийством можно повременить пару часов.       Не дав ответить и словом, мужчина быстро сбросил трубку, оставляя Чонгука с мыслями буквально один на один. Какая еще поездка, черт возьми?       Парень быстро подлетает с места, вглядываясь в окно. Уже темнеет, горизонт окрашивается малиновым цветом, предвещая красивое прощание солнца. Взгляд падает на собственный официальный вид, который он не удосужился сменить, сразу рухнув по приходе в постель.       Придирчиво смотря в зеркало, он дергает носом, решая все же сменить внешний вид. Это ведь не деловая встреча, вдруг папарацци поймают, а он как на работе? Не пойдет.       Дверца отодвигается, являя омеге различные образы, хранящиеся в шкафу. Зрачки бегают, отыскивая то, что откликнется в душе, но никак не чувствует этого.       Вешалка за вешалкой покидают его поле зрения, пока парень занят думами. В моменте Чонгук останавливается, смотря на себя сквозь зеркало шкафа-купе. С каких пор он так печется о своем виде?       Глаза закатываются, а недовольный рокот так и рвется из груди. Этот индюк даже на это повлиять успел.       Он даже не помнит, как быстро тревожность от приезда отца улетучилась после чужого звонка.       Что же творится в его голове?       Не сдержав эмоций, парень ударяет по деревянной дверце ладонью, обессиленно прикладываясь к ней лбом.       Тихонько выдохнув, все же возвращается к выбору одежды, но уже не так увлеченно. Решение падает на облегающие кожаные штаны и легкую черную рубашку.       Даже не взглянув в зеркало окончательно, он хватает телефон с кровати, глядя на время. Альфа уже должен ждать его внизу.       Назойливо беспокоивший парня внутренний зуд сменяется на приятно сжавшийся узел удовлетворения, словно он наконец освободился от многолетних оков.       — Да что с тобой, Чонгук… — омега шепчет тихо себе под нос, раздраженно вздыхая.       Шаг ускоряется, стоило ему покинуть пределы своего номера. По пути он лишь надеется не встретить Юнги или Хосока. Не хочется говорить с ними об альфе сейчас.       Тихий стук пальцев по рулю слышится в салоне гораздо громче действительного. Мужчина ждет Чонгука, все стараясь понять свой внутренний порыв. Зачем он здесь? Неизвестно даже ему самому. Сорвался, стоило лишь мыслям добраться до кульминации. И вот теперь он тут, сидит в машине перед дверьми отеля, принадлежавшего мальчишке, и стучит по рулю от нетерпения.       Данте никогда не славился особой усидчивостью и терпеливостью. Он всегда решал на холодную голову, но действия воплощались сразу, стоило им возникнуть в его голове.       А сейчас усердно ждет, даже не напомнив поторопиться.       Что с ним творит этот юнец?       А юнец тем временем уже покинул отель, глядя на машину у лестницы. Глаза округляются от шока, пока мозг обрабатывает происходящее.       Даже с высоты лестничного пролета заметен уже столь знакомый силуэт мужчины, смотрящего на Чона с едва заметной усмешкой.       Омега отмирает спустя пару секунд, заставив себя взять в руки контроль. Медленной поступью он подходит к спорткару, пробегаясь взглядом финальный раз, сопровождая его рукой, скользящей по боковому крылу. Дверца открывается, пропуская фигуру внутрь.       Попав в салон, Чонгук чувствует приятный запах обработанной кожи, разбавленный приятной дымкой цитрусовой горечи. Взор сразу цепляется за образ альфы, вальяжно раскинувшего колени, разложившись на сиденье. Чужое внимание непрерывно было направлено лишь на шокированный вид, заставивший позабавиться.       Стоило лишь оказаться рядом, как внутренности снова сжались от странного предвкушения. Чонгук рвано, едва заметно делает вдох, впитывая собственное спокойствие. Что бы он ни говорил, но рядом с этим мужчиной действительно становится гораздо спокойнее.       Данте размеренно наблюдает за каждым действием, вновь изучая парня перед собой.       Внутренняя борьба с сущностью была окончена этим вечером, а результатом стало душевное равновесие, что он ощутил впервые спустя столько мучительного времени. Чонгук, сам того не понимая, подарил ему спокойствие, привязав к себе нежными путами жасминовых стеблей.       Теперь альфа ясно осознает, что не отпустит от себя свой fiore дальше отеля. Даже в отеле уже не уверен.       — Привет… — почти шепотом выговаривает Чон, все еще силясь восстановить резко сбившееся дыхание.       — Привет, — звучит в ответ уже более уверенно.       И снова повисает тишина. Наконец оторвавшись от наблюдения, альфа возвращает руки к рулю, параллельно нажав на кнопку зажигания.       Мотор тихо заурчал, оповещая о готовности к работе. Данте слегка прижимает педаль газа, провоцируя громкий рык двигателя. Слух цепляется за воодушевленный вздох, раздавшийся со стороны. На лицо полезла мягкая усмешка, подталкиваемая чужой неусидчивостью на месте в ожидании движения.       Аккуратно вырулив со двора, мужчина берет направление в сторону главной трассы на выезд из города. Чонгук не может понять происходящее, все еще не осознает до конца.       Омега не может усидеться, елозит по сиденью, едва сдерживая желание оказаться за рулем. Адреналин, повышение скорости, захват дыхания. Он так скучает по этому чувству.       На дорогу ушло всего десять минут, если судить по часам на приборной панели. Все это время Чонгук тихо наслаждался вибрацией монстра под собой, наблюдая за быстро сменяющимися пейзажами за окном.       Взгляд парнишки цепляется за трассу, проезжаемую с такой скоростью, что весь пейзаж по ту сторону окна сливается в одну сплошную линию.       Но вдруг машина резко сбрасывает свой ход, переходя в плавность, пока альфа прикидывает, сколько еще им нужно проехать, чтобы спокойно остановиться у обочины без лишнего надрыва на мотор, отвыкший от таких маневров.       Чонгук заинтересованно смотрит на мужчину со стороны, стараясь не показывать своего открытого интереса. Мало ли что задумал этот человек.       И вот наконец машина полностью останавливается, слегка съезжая с дороги. Заинтересованность омеги смешивается с каким-то щекотливым чувством под ребрами, лишь усилившимся, когда Данте покинул машину.       Сердце учащает свой ритм, а дыхание задерживается, когда он видит, как альфа обходит капот, приближаясь к его двери. Руки непроизвольно сжимаются, пока глаза бегают по стеклу, изучая приближающуюся фигуру и давящую энергию, исходящую от нее.       Дверь внезапно открывается, заставляя Чона едва заметно вздрогнуть. Прохладный воздух врывается в салон, внезапно потерявший весь кислород, заставляя рвано вдохнуть, глядя в чужие глаза. Перед собой он видит протянутую руку, на которую опирается уже не раздумывая.       Хватка мужчины аккуратно вызволяет Чонгука из салона, а глаза продолжают разглядывать каждую черту утонченности.       Зависимость. Жестокая, беспощадная, привязывающая.       Пара стояла так, словно всю вечность. Ни один из них не хотел обрывать установившуюся связь, крепче скрепляющую их сущности без их подозрения.       Лишь свет фар вдали заставил очнуться, скорее двигая Данте к действию.       — Иди.       Парень смотрит непонятливо, еле сменяя оцепенение на внимание к чужим словам. Глаза снова забегали, оглядывая чужое лицо и свою руку, все еще крепко находящуюся в хватке.       — Если хочешь сесть за руль — сейчас самое время. Иначе я отвезу тебя обратно. — Едва Данте успевает договорить, как парень ураганом срывается с места, бегом направляясь к водительской стороне.       И пары секунд не прошло, как парень уже сидел на нагретом месте, ожидая альфу. Тот головой качает, удивляясь чужому рвению. Приняв удобное положение на пассажирском месте, мужчина возвращает взгляд к фигуре рядом, наблюдая за эмоциями.       Руки в полной готовности расположены на руле, а глаза прикрыты, позволяя Данте более наглое наблюдение.       Кожа скрипит под ладонями Чонгука, пуская по телу приятную вибрацию наслаждения. Гул мотора, все это время ожидающего следующих команд, звучит в ушах так громко и правильно, что парень готов на все согласиться, лишь бы более никогда не бросать это дело на такое длительное время.       Медленно вжимая педаль газа, он равняет траекторию, снова выезжая на нужную полосу. Сначала едет медленно, позволяя себе изучить автомобиль, пока тот изучает его в ответ, но стоило проехать всего один километр, как стрелка спидометра стала добираться до предельных значений.       Внутренности горят от наслаждения, а лицо озаряет яркая улыбка. Глаза сияют, и совсем не от отражения света фар. Внутренний огонь снова зажегся с гораздо большей силой.       И нет картины приятнее для Данте, чем улыбка и присутствие этого парня рядом.       Вот теперь пейзажи действительно слились в одну линию. Парень гонит с запредельной скоростью, шугая встречные машины. А альфа лишь наблюдает, не прерывая и не остужая чужой пыл.       Дорога ведет словно в никуда. Они пролетают километр за километром, пока Чонгук не сбрасывает скорость ровно наполовину, сполна насладившись полной мощью модели. Поза резко меняется, принимая более расслабленный вид, а глаза слегка прикрываются, позволяя парню насладиться моментом.              Пока он находится в своей гармонии, Данте вбивает адрес в навигатор на панели, указывая пальцем.       — Если накатался, то двигай туда.       — Зачем? — кидает мимолетный взгляд на альфу.       — Не рассчитывал же ты обойтись обычной поездкой? Мы заедем поужинать. Омега лишь носом дернул, решив промолчать и посвятить себя красавице под руками полноценно.       Поглядывая на экран, спустя десять минут езды, проезжая мимо отеля, он берет направление в какой-то ресторан на берегу.       В груди потеплело совершенно неожиданно. Не может он контролировать эту любопытную морду сущности, что теперь поделать?       Едва улыбнувшись совершенно незаметно, он бросает взгляд в боковое окно, разглядывая ровную линию моря, растягивающуюся по горизонту на той стороне.       Окна уже приоткрыты, позволяя морскому ветру проникать в салон машины. Волосы развеваются на ветру, слегка вихрясь от влажности, а лицо обдает теплом.       Слегка прибавив скорости, он ускоряет ход, приезжая к месту назначения чуть раньше планов навигатора.       Заглушив мотор после идеально совершенной парковки, парень ненадолго откидывается на спинку, впитывая в себя атмосферу момента.       — Теперь точно куплю.       — Что? — взгляд Данте на нем становится слегка заинтересованным.       — Машину. Давно планировал.       В ответ слышит лишь хмык, а после звук щелчка, сообщающего об открывшейся двери.       — Идем, мечтатель.       

***

      — Господин, я скинул вам фотографию. Они приехали в какой-то ресторан у моря.       — Молодец, Савва, продолжай в том же духе. — Докурив сигарету, мужчина отбрасывает окурок в пепельницу в стороне.       Пальцы тянутся к чату с Саввой, открывая его. Сразу прогружается фотография, на которой идеально видны лица сидящих за столом.

***

      Дверь захлопывается, оставляя в автомобиле лишь призрачный шлейф нежного, но временами горького цветка. Кинув последний взгляд, провожая фигуру к лестнице, мужчина совершает маневр, разворачивая машину к выезду.       Взгляд падает на панель, замечая приближение времени тренировок. Вовремя. Проведя по экрану, он сразу находит приложение звонков, совершая вызов единственному избранному контакту.       Как только раздается последний гудок, мужчина холодно проговаривает:       — Нам, собирай всех и выдвигайтесь. Я тоже еду.       Собеседник сбросил вызов, ничего не ответив. Значит уже в пути. Отлично.       Глаза не отрываются от дороги, пока в голове ворох мыслей. Нужно скорее покончить со всем до свадьбы. Чонгук не должен быть ввязан в его проблемы. И понимает Тэхен это лишь сейчас. Когда процесс уже запущен.       Разум прокручивает все воспоминания, что так или иначе связаны с делом. Зло рыкнув, мужчина крепче сжимает руль, что жалостно скрипит под чужой грубой кожей рук. Не воплощена еще даже половина. Он не успеет.       — Нужно что-нибудь придумать…

***

      Спорткар плавно останавливается у здания склада. Взгляд Данте цепляется за два внедорожника, стоящих у самых ворот.       Дверь приоткрыта, из-под нее проливается тонкая полоска света, сообщающая о присутствии людей внутри. Значит он слегка опоздал.       Не выжидая ни минутой более, он покидает машину, блокируя ее.Медленной поступью, говорящей о присутствии усталости, проходит к двери, резко дергая ее на себя. Дверь с едва слышимым скрипом открывается, сообщая присутствующим о прибытии владельца.       Свет слегка режет глаза, привыкшие к сумеркам, а внутри царит привычный мужчине шум. Им вообще без разницы, где и как себя вести. Всегда как дома.       — Хватит, вы сюда не развлекаться приехали, — Данте сразу снимает с себя пиджак, кидая его на один из столов.       Помещение вмещает в себя три массивных металлических стола, которые предназначены для расфасовки прибывшей продукции по адресным коробкам. Огромные непробиваемые ворота, что вместят целую фуру, а также два небольших дивана в стороне, ориентированные на перерыв между работой. Само по себе здание совершенно неприметное, выглядит снаружи как нечто заброшенное, да и находится оно совсем далеко от жилого массива, где обычно не рыщут легавые.       Махнув рукой, позвал толпу за собой. Пройдя вглубь, они быстро добираются до скрытой двери, ведущей к лестнице. Спускаясь в подвальное помещение, мужчины продолжают о чем-то перешептываться, параллельно тихо смеясь, пока раздражение Данте растет все больше в ответ.       — Я сказал, закрыть рты. Иначе мишенями сегодня станете вы, — рычащие нотки в глубоком голосе считываются практически моментально, заставляя сзади идущих замолкнуть, досадливо поджимая губы, — и не говорите, что я не предупреждал.       Окончательно спускаются в тир они в тишине, сопровождаемой массивными шагами многочисленных амбалов.       Альфа включает свет, что разливается по всему периметру подземного помещения. Яркость достаточная для идеального прицела. Пройдя чуть дальше, пальцами цепляет небольшой аппарат, заставляющий уже порванные мишени смениться на новые. Каждая из них разной формы. Есть стандартная круглая, используемая совсем зелеными солдатами, есть уже более тяжелые, в виде людей и их силуэтов, а есть и мишени высшего уровня, имеющие в себе передвижной механизм, вынуждающий ее передвигаться со скоростью человеческого бега, — ею пользуются лишь сам Данте и Намджун. Более никому не удавалось достичь их уровня, поражая цель точным выстрелом в движении.       Вместе со сменой механизм передвижной мишени начинает действовать, привлекая к себе внимание новичка в их рядах. Он находится в тире впервые, глядит на все удивленно, впитывая в себя каждую частичку атмосферы, витающей внутри.       — Не заглядывайся, сопляк, — голос Намджуна внезапно раздается за спиной парня, рефлекторно оборачивающегося на него, пока чужая рука ложится на плечо, — тебе до этого еще далеко.       — Но, господин! — парень смотрит возмущенно, не понимая происходящей несправедливости, — вы ведь знаете, что я отличный стрелок!       — Знаю, здесь таких много, — мужчина обводит пальцем всех присутствующих, лишь в конце указывая на босса и себя, — но нашего уровня добиться никто не смог.       Парнишка уже хотел было возмутиться, как его внезапно перебивают:       — Нам, не руби с плеча. — Босс оборачивается, показывая свою плотоядную улыбку, хитро прищуривая глаза, смотрящие прямо в душу новобранца, — дай мальчишке шанс.       Намджун жмет плечами, отходя от парня в сторону, собираясь вручить ему базовый глок. Пройдя пару метров, он хватает два обмундирования — себе и смельчаку, украдкой наблюдая за тем, как все остальные готовятся к своей тренировке.       Только один Данте стоит в стороне, опираясь о железный шкаф спиной, собираясь наблюдать. Не надевает ни одной защиты, оставаясь в своей белоснежной рубашке. Даже очки надеть не удосужился.       — Что, жить надоело? — Ким бросил все собранное, кроме пистолета, ученику и подошел к другу, вглядываясь в его лицо. — Или малыш Чонгук-и уже успел довести тебя?       — Закрой рот, — говорит устало, отталкиваясь ногой, и проходит к личному шкафу, в котором лежит его самый близкий друг. Глок 45 ложится в руку идеально, словно сама рукоять была создана лишь под эту ладонь, что с нежностью сжимает ее.       — Оу-оу, я всего-то пошутил, дружище, — говорит Нам, поднимая руки и улыбаясь, являя миру свои ямочки.       Данте лишь хлопает дверцей, быстро накидывая жилет на свою рубашку, также надевая специальные защитные наушники и очки.       Пройдя к своей мишени, он рукой подзывает новобранца Кая к себе. Тот быстро оказывается у босса, глядя с некой надеждой и азартом. Безмолвно указав глазами в сторону движения, старший альфа отходит назад, наблюдая за чужой твердой стойкой.       Секунда прицеливания, как по всему помещению раздается оглушающий выстрел, отражающийся от стен звуковыми волнами.       Данте ухмыляется до тех пор, пока не видит точного попадания. Прямо в цель. Брови ползут вверх, пока удивление не подавляется холодным рассудком. Он подходит ближе, видя остановившуюся мишень, пораженную прямо в красную точку в голове.       Намджун, до этого резво смеющийся, становится в одну линию с ними, разделяя внутреннее ошеломление вместе с другом.       — Да ты снайпер, Кай, — говорит Ким, слегка присвистнув. — В твоем досье чего-то не хватает?       — Нет, господин Ким, — парнишка машет свободной рукой отрицательно, ошарашенно глядя на альфу, — ничего такого! Просто быстро учусь.       — Да я шучу, малой, чего встрепенулся, — хлопает Кая по плечу, улыбаясь, — просто удивлен.       Наблюдая за всем этим, Данте хмурит брови, стараясь уложить в голове произошедшее.       — Этому парню нужно будет составить особый план, Намджун. — Мужчина оглядывает всех присутствующих, занятых своими привычными тренировками.       Заметив, что почти все из них пробили свои мишени насквозь, альфа вновь проходит к управлению, перекидывая на новые.       — И займешься ты этим прямо сейчас. — Не говоря более ни слова, он прицеливается, снимая оружие с предохранителя.       Резкий вдох, задержка воздуха и цепкий взгляд. Мышцы рук окаменели, заставляя их замереть в одном положении, пока мишень движется в быстром темпе. Взгляд переместился в ближайшую точку, у которой будет цель через… три.       Выстрел.       Механизм остановился, сообщая о прямом попадании в цель. Прямо в красной точке зияла огромная дыра, соответствующая силе выстрела.       Усталый вздох сорвался с его уст. Альфе тоже пора сменить план, этот совершенно отстал от его уровня.       — Чего встали? — Данте снова оглядывает всех присутствующих, кивая в сторону мишеней. — Как будто впервые видите меня в деле. Продолжайте, ленивцы.       Кинув последнюю фразу, альфа отходит к столу, стоящему у шкафчиков. Над ним висят множественные схемы действий, примеры стоек и прицелов, виды сборки различных пистолетов и многое-многое другое.       Но тут он цепляется взором за одну из новых техник, что они вывесили совершенно недавно.       — Кай, подойди.       Парень, услышав свое имя, тут же подлетает к боссу, совершенно не замечая на себе лишнего груза в виде тяжелого жилета.       — Видишь это? — прослеживает за чужим пальцем, указывающим на стену. — Осилишь?       Там он видит схематично нарисованного человека в лежачем положении, что держит прицел на такой же бегущей мишени. Усложнением здесь является именно лежачее положение, слегка сбивающее траекторию, но и это не будет помехой. Он должен показать себя в лучшем свете.

***

      Чонгук уже давно в отеле. Стоило только покончить с ужином, как Данте тут же вернул его обратно.       За окном поздний вечер, а брата за весь день он толком и не видел. Мыслей много, все одолевают голову с каждым разом все больше. Между ними остались недомолвки, коих никогда не было. И это причиняет омеге дискомфорт.       Сущность все же заставляет его встать, дабы направиться в номер брата. Открыв свою дверь, парень тихо вздыхает, поднимая голову. Нужно решить это, иначе его сердце не будет на месте.       Пройдя пару метров, Чонгук оказывается у нужной двери, в которую стучит пять раз с определенным ритмом, давая брату понять, что это он. Фирменный стук применяется с самого детства, когда младший еще не восстановился от травмы, а Хосок носился с ним как курица-наседка.       Омега сам смеется со своих воспоминаний, как дверь перед носом внезапно распахивается. Брат смотрит прямо в глаза, пока одна его бровь уползает восвояси.       — Я поговорить пришел, — еле стирает ребяческую улыбку, прямо показывая собственную серьезность. — Пустишь?       Старший Чон лишь головой машет в комнату, мол, проходи, раз пришел.       Злится. Имеет право.       Омега идет в сторону дивана, присаживаясь на его край. Все смотрит на брата, не зная, с чего начать.       — Хен, я… — запинается, обдумывая слова, — не знаю, что сказать.       — Зачем пришел — о том и говори. — Хосок вроде спокоен, но тон голоса все равно заставляет Чонгука чувствовать себя виноватым.       — Хен, я знаю, что ты переживаешь за меня, но, — коротко вздохнув, парень опускает взгляд на руки, перебирая пальцами, — это ничего не изменит. Я, — снова запинка, словно еще сам не осознает своих слов. — Я люблю его.       — И что?       — И не согласен ни на что кроме. — Взор снова поднимается, глядя прямо в глаза напротив, буквально крича о своей уверенности.       — Чонгук, ты же понимаешь, что последствия быстро принятых решений всегда болезненнее всего? — Хосок максимально серьезен, отвечает братцу с той же уверенностью, с которой он доказывает ему свою любовь. Старается, по крайней мере.       — Я все понимаю, брат. Доверься.