Lunar Sanctum

После Рождества всё изменилось. Тео впервые за много лет чувствовал себя уверенным. Спокойным. Возможно, впервые в жизни. В доме Драко он увидел, что такое нормальная жизнь. Оказалось, она даже симпатична. Если не пытаться в ней жить, а просто стоять в сторонке и наблюдать. Тео стал просыпаться с улыбкой, что, по его личным ощущениям, было хуже любого кошмара. Потому что улыбка означала, что что-то меняется. И, скорее всего, не в лучшую сторону. Днями напролёт они разговаривали без умолку. Когда они друг от друга уставали, Драко уходил варить зелья, а Тео занимался чем-то весьма непривычным: рисовал акварелью по совету из книги по психологии. Или создавал огненных бабочек для Цукико и плюща, который ловил их с настойчивостью охотничьей собаки. Сюрреализм в действии. К Новому году Тео стал подводить итоги. Сравнивать своё нынешнее состояние с тем, что было месяцами раньше, было всё равно что сравнивать пылающий костёр с унылой серой золой. После новогоднего ужина они втроём засели в гостиной. В полночь подняли бокалы шампанского и каждый загадал желание. «Луна, вернись ко мне. Будь рядом.» Тео тут же понял, насколько это глупо прозвучало. Через три дня они и так встретятся. Можно было загадать что-то по-настоящему весомое. Но Тео не верил в новогодние желания. Уж он-то знал: всё, чего ты хочешь, исполняется только ценой, которую не загадываешь. Они вышли в сад. Эльфы устроили красочный фейерверк. Все довольно быстро продрогли и разошлись по комнатам. Цукико в этот день молчала. Ей пришлась по душе его идея с ежедневными чаепитиями с Нарциссой. За полчаса в день кицунэ получала свою дозу эстетики, а Тео — странное, тёплое чувство, которое, видимо, и называется «мать рядом». С момента заключения договора Цукико стала активнее. Даже капризнее. Когда он хотел тишины и книги, она начинала рассказывать, что он обязан попробовать из еды в Японии или какие храмы должен посетить. В очередной раз огрызнувшись, он заставил её притихнуть. Но дольше суток молчать кицунэ не могла. Уже внутри убежища Тео собирался пойти в спальню, но задержался у камина. Пламя тянулось к нему, как к старому другу, и привычное тепло обволакивало изнутри. Завтра он наконец попробует заклинание из книги для пиромантов. Хотелось проверить, способен ли он управлять не только своим огнём, но и тем, что живёт в мире без магии. Он усмехнулся про себя. «Главное не спалить мэнор, иначе придётся делать ремонт ещё раз.» Он сделал шаг к двери и замер. Воздух изменился. В комнате стало тише, мягче, и где-то в глубине чувств разлилось что-то… слишком знакомое. «Нет, не может быть.» Но в углу, босиком на холодном полу, уже стояла Луна. Она была одета в ту самую пижаму фисташкового цвета с вышивкой ликантропа на спине. Он не мог поверить своим глазам. И первое, что он ощутил — это не радость, а как ему страшно. Это ведь могла быть иллюзия Цукико. Луна смотрела на него с лёгкой, неуверенной улыбкой. В глазах плясал тот дикий, мягкий свет, который он видел и раньше, но до сих пор не мог разгадать. Сердце забилось слишком быстро. Плечи напряглись. «Луна.» — Tu m’as manqué, Théo, — сказала она. Голос дрогнул. — Beaucoup. Он замер. Её акцент был просто чудовищным. И, возможно, именно поэтому слова ударили сильнее. Неужели, она учила французский? Ради него? Быстрыми резкими шагами он оказался рядом, взял её лицо в ладони, коснулся лбом её лба. От её волос исходил привычный тёплый аромат. Это была она. Точно она. — Tu es ravissante, tu m’as manqué aussi… chaque nuit… — быстро прошептал Тео. Луна тихо рассмеялась, чуть отстраняясь: — Я не знаю, что ты сказал, но звучит… как поцелуй. «Точно моя Луна.» Он усмехнулся, наклонился чуть ближе. И поцеловал. Сначала осторожно. Медленно. Но Луна потянула его глубже, и в этом движении была вся тоска их разлуки. Её руки невесомо легли ему на грудь, и он едва заметно подался вперёд, чтобы не потерять это касание. «Я учил язык, чтобы прятаться. А ты выучила, чтобы приблизиться.» От этой мысли закружилась голова. Или это просто закончился воздух. Они стояли так близко, что даже дыхание не требовало усилий, чтобы коснуться друг друга. Тео приподнял голову, пытаясь убедиться, что это не сон. Не очередной трюк разума. Но Луна была здесь. Настоящая. В голове вращались вопросы: где она сейчас? всё ли с ней в порядке? не произошло ли чего-то, о чём он не знает? Но в её лице не было ни страха, ни усталости. Только спокойствие. И что-то мягкое, домашнее. — У тебя новая пижама? — тихо спросила она, кончиками пальцев скользнув по ткани. Будто ей нужно было за что-то зацепиться. Он не удержался от улыбки.       — Подарок Нарциссы, — пояснил он. — Чуть более красивая, да? Её пальцы задержались на верхней пуговице. И легко её расстегнули. Потом вторую. Движения были осторожными, словно она проверяла, не оттолкнёт ли он её. Луна подняла взгляд. В нём были доверие, и хрупкая, упрямая решимость. — Je ne veux plus attendre, — прошептала она. Тео закрыл глаза. Эти слова прошли сквозь него, ломая последнюю стену, которую он возводил месяцами. Вот и всё. Вот он, зелёный свет. Без ритуала. Без привычных танцев. Без Амортенции, без наркотиков, без игры. Только она. Только он. «Она точно знает смысл этой фразы?» Но это уже не имело значения, потому что её рука коснулась его волос, и мягко скользнула к затылку. Луна встала на цыпочки и, будто боясь спугнуть момент, поцеловала его в ключицу. В этот миг весь мир сжался до точки там, где касались её губы. Она задержалась на этом действии. И Тео ощутил лёгкую дрожь, пробежавшую по её телу от собственного смелого порыва. Это не было спешкой. Скорее, плавный, осторожный шаг туда, куда они оба шли давно, но боялись приблизиться. Он чувствовал дыхание на коже — горячее, чуть сбивчивое. Луна всё ещё стояла на цыпочках, вытягиваясь, чтобы коснуться его губ. Или плеча. Тео медленно провёл рукой вдоль её спины. Перебирал пальцами мягкий рельеф позвонков, тонкую вышивку на ткани. Пока не задержался на талии. Затем подхватил её за бёдра. Так же, как тогда, в далёком сне. Только теперь движение было другим. Осторожным. Казалось, он держал в руках редкий артефакт, который мог рассеяться от слишком резкого вздоха. Луна обвила его шею так естественно, будто делала это всю жизнь. Тео отнёс её в спальню, где они столько раз засыпали среди подушек и звёзд. Но теперь она стояла перед ним в свете камина совсем с другими намерениями. Пламя играло на лице, выхватывая линии скул и блеск озорных глаз. В этом взгляде не было наивности. Только тёплая, до дрожи честная осознанность. И Тео, к собственному удивлению, не знал, что делать. Он представлял этот момент сотни раз, и ни одно из воспоминаний не было таким… настоящим. Таким медленным, неловким, неуклюжим. И от этого невыносимо прекрасным. Луна сама потянулась. Он тут же поцеловал её. Медленно, с осторожным нажимом, проверяя, как долго можно удерживать этот поцелуй, прежде чем сорваться в жадность. «Я сделаю всё, чтобы ты не пожалела.» Руки снова оказались на её талии. Пальцы подцепили край рубашки, но он замер. Чужая ткань в руках показалась неправильной. Несвоевременной. Не отрываясь от поцелуя Тео начал расстёгивать свою. Не торопясь. Не делая из этого жест вызова или просьбы. Он просто… начал с себя. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одиноко, — сказал он, оправдываясь. — Или будто ты должна что-то доказать. Она проследила за движением его рук. За тем, как ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Её взгляд задержался на цепочке с серьгой, и в нём было что-то, от чего у Тео перехватило дыхание. Он просто смотрел на неё. Босую. С чуть спутанными волосами. В самодельной пижаме. Как мягко тени обрисовывали каждый изгиб. Луна всё ещё не двигалась. И вдруг пришло осознание, что это она ждёт от него действия. Ладонь незамедлительно коснулась её щеки, скользнула к шее. Задержалась там на мгновение, чувствуя пульс под подушечками пальцев. Тео наклонился и коснулся губами её виска. Так осторожно, что в этом действии ощущалась вся благодарность, которую он не умел выразить словами. Когда он поднял голову, то уже знал, что боится меньше, чем жаждет. «Сейчас я дышу только потому, что ты рядом.» Он коснулся её плеча, скользнул по руке вниз, обхватил пальцы. Повернул к себе спиной, чтобы снять ненужное напряжение. Грудь прижалась к её лопаткам. Тепло кожи ударило в него. Руки сами обвили талию. Губы нашли шею. Лёгкое давление под ухом, и Луна издала тихий, едва слышный звук, от которого у Тео потемнело в глазах. — Идём, — шепнул он, и это было не приказом, а признанием. Не отпуская, он вёл её вперёд. Шаг за шагом, пока колени не коснулись края матраса. Он уложил её мягко, ритуально, как укладывают сонную голову обратно на подушку. Луна подчинилась, не отрывая от него взгляда. Тео склонился с поцелуями. И между ними его пальцы уже расстёгивали пуговицы на её рубашке. Руки слегка дрожали. Казалось, каждая петля требовала заклинания, и он боялся ошибиться в жесте. Но Луна всё позволяла. Ни стыда. Ни кокетства. Только трепет — тонкий, едва уловимый. Молочные волосы раскинулись по тёмной простыне, губы припухли, щёки горели. Рубашка распахнулась, обнажая её целиком. В груди стало тесно. Когда пальцы преодолели последнюю пуговицу, он отстранился, чтобы увидеть её всю. У Тео перехватило дыхание. Она была идеальна: стройная, но с мягкими изгибами и женственной грудью. Её живот не был идеально плоским, и именно это сводило с ума. Живой, дрожащий от его прикосновений. Бёдра — полные, тёплые, созданные для того, чтобы держать их. Не эфемерная Луна, какой её видели остальные. В его руках она была богиней. Луна резко сжалась, прикрывая рукой… не грудь. Он успел увидеть неровную полоску шрама, тянущуюся по боку. Кожа там была светлее, холоднее на вид. «Прячет шрамы? Но почему?» Она молча прикусила губу. И отвернулась. «Если бы это был кто-то другой, то я бы и сам отвернулся. Но она — не кто-то.» Луна давно перестала быть для него просто привлекательным телом. Она всегда была голосом, который оставался, даже когда Тео терял себя. «И всё же, почему она…» Он не успел сформулировать мысль, как память ему услужливо подкинула разговор про шрамы Феннер. Злость на самого себя охватила его. Он накрыл её ладонь своей и медленно, уверенно отстранил. Прикоснулся губами к этому месту. Сначала едва, боясь разбудить боль. Потом крепче, теплее. Каждый шрам был, как слово, которое он хотел переписать по-своему. Он бы стёр каждый. Но это было не его право. Луна замерла. Постепенно её дыхание стало мягче. Он чувствовал, как её тело поддаётся. Как в нём исчезает напряжение. Тео поднялся выше, оставляя поцелуи по линии рёбер, в ямочке ключицы, где находился руна ᛉ. Когда коснулся губами груди, она выдохнула тихо, но так, что это отозвалось у него внизу живота. Она выгнулась навстречу, и Тео пронзило резкое осознание: она здесь с ним. Не просто терпит. Ждёт. Он продолжал покрывать её тело поцелуями. Осторожно рисовал узоры языком. Замечал, как её руки сжимались у него на плечах. Но не торопился идти дальше. Проводил пальцами по её животу. Хотел, чтобы Луна чувствовала всё. Медленно он начал с неё снимать шорты, будто любое резкое движение могло спугнуть её. А побега он бы не пережил. Сел у коленей. И замер. На ней было простое, шёлковое бельё пыльно-голубого цвета. Не вызывающее. Не дерзкое. Но именно это отчего-то пересушило ему горло. Оно выглядело так же, как она сама в этот момент: открытая, дикая, уязвимая и настоящая, без единой тени притворства. В груди сжалось так сильно, что он отвёл взгляд. Одно лишнее прикосновение, и он перестанет держать себя в руках. Ладони легли на её бёдра — бархатистые, податливые. Провёл пальцами по их изгибу. И только когда услышал, как Луна задержала дыхание, стянул бельё. Он тут же вернулся, чтобы поцеловать её. Теперь уже глубже, мягче, чем раньше, забирая остатки смущения. Пальцы бродили по её коже, будто изучали карту, которую никто до него не читал, пока не легли на внутреннюю сторону бедра. И они медленно поднимались выше. Луна чуть вздрогнула, но не отстранилась. Лишь едва заметно сдвинулась, и этого оказалось достаточно, чтобы в нём дрогнуло. Тео коснулся её так осторожно, как касался хрупких реликвий. Её дыхание сорвалось, и тихий стон скользнул в пространство между ними. Он не имел опыта с такими, как она. Но знал, что сейчас всё важно. Даже малейший жест. Слушал её телом: каждую дрожь, каждый сбившийся вздох. Скользил по влажной, горячей коже, и только когда убедился, что она готова, позволил себе проникнуть пальцем. Мышцы сомкнулись горячо. Цепко. Так, что он сам едва не застонал. Её спина выгнулась. И он опустился к её груди, оставляя влажные поцелуи. Второй палец вошёл мягко, тянуще. Тео подбирал её ритм, будто учился играть на редком инструменте. Луна вся была в мурашках. Прижималась ближе, словно пыталась слиться с ним. Её тихие стоны были такими настоящими, что туманили разум сильнее Крыльев Феникса. А когда она произнесла его имя, медленно, чуть хрипло, он едва удержал контроль. Когда она начинала сама двигаться навстречу его руке, становясь с ним единым целым, он остановился. Чтобы она запомнила этот момент. Тео приподнялся, чтобы снова увидеть её. Свет камина трепетал по её коже. Ни защиты, ни иронии. Только Луна в распахнутой рубашке и со взглядом, от которого внутри всё горело. Она замерла, перестав дышать. — Луна, — прошептал он. — Я боюсь тебя сильнее, чем ты меня. Если я сделаю хоть что-то не так, останови меня. Но она ничего не сказала. Лишь обвила руками и притянула ближе, позволяя понять без слов: он — её выбор. И он ещё раз провёл ладонью по её бедру. Сделал это медленно. Почти мучительно. Чтобы убедиться. Чтобы почувствовать, что она настоящая. Что не исчезнет. «Я не заслужил этого.» И всё равно не мог остановиться. Тео сбросил остатки своей пижамы и медленно погрузился так, как входят в раскалённую воду. Он почувствовал, как её тело дрогнуло и напряглось, будто внутри отозвалась каждая жилка. Луна едва слышно всхлипнула. Её плечи сжались. Тео не отпрянул. Наоборот, почувствовал, как внутри расправляется что-то тёмное и уверенное. Здесь он знал, как вести. Как сделать так, чтобы ей стало легче. Остановился. Не потому что не мог идти дальше, а потому что не хотел торопить её ни на миг. Происходящее не было гонкой. Он просто…не мог оторваться. Тео поднял ладонь к её лицу, провёл пальцами по прядям, пока их взгляды не встретились. — Если хочешь, остановимся, — тихо сказал он, поглаживая её волосы. — Или просто полежим так. Мне и так достаточно. «Это был первый раз, когда я ей солгал.» Внутри всё требовало движения — быстрого, глубокого. Хоть какого-то. Лишь бы не стоять на месте. Мышцы были натянуты, готовые к рывку. Каждый её вздох отдавался внизу живота, дёргал за невидимую нить. И он едва не поддался. — Я не хочу, чтобы ты был где-то ещё, кроме как во мне, — почти беззвучно выдохнула Луна. Уголки его губ нервно дрогнули в улыбке. Он остался неподвижен, позволяя ей привыкнуть. К нему. К новому ощущению. Не торопил. Гладил её руки. Плечи. Бёдра. Возможно, жёстче, чем следовало. Касался щёк, волос, запоминая её на ощупь и расслабляясь. Он никогда не думал, что близость может быть такой. Не жадной, почти священной. Как будто он вплетается в неё, а она — в него, и отныне всё в их жизни будет окрашено этим моментом. Каждый их взгляд казался клятвой. Каждый выдох сопровождался обещанием. Он не мог поверить, что всё, о чём мечтал, свершилось, и в этот момент ему было плевать, что с ним будет дальше. Тео никогда не был внутри кого-то так, как в ней. — Вообще, — пробормотал он нарочито серьёзно, — в следующий раз ты будешь сверху. Я уже всё придумал. Луна рассмеялась сквозь дрожь, и в этом смехе сквозило доверие. Он поцеловал её в висок, затем в губы. Сначала робко, а потом смелее, чтобы каждое последующее прикосновение растапливало её напряжение. Луна потянулась к нему сама. Не спеша, но с бесспорной решимостью. Как если бы тёплая вода наконец-то нашла свой берег. Её пальцы осторожно пробежались по его спине. Губы скользнули по его шее. Всё это было подтверждением, что всё между ними не случайность. Тео обнял её крепче. Он изо всех сил сдерживал свои порывы так же, как удерживают рвущийся из рук огонь. Медленно двинулся. Настолько, насколько позволял себе. Не чтобы владеть, чтобы чувствовать. Чтобы Луна чувствовала. Чтобы каждый их вдох, каждый стон становился общим ритмом. Чтобы она привыкла к нему. Чтобы впустила не только тело, но и его целиком. Тео шептал что-то бессвязное, почти детское. Слова о том, что сам не понимает, что с ним происходит. О том, как боится потерять её. Как без неё он сгорит дотла. Что она — единственная настоящая в этом мире. «Настоящая, настоящая, настоящая.» Луна смотрела на него, и в её глазах он видел ответ: больше не было места страху. И он больше не сдерживался в чувствах. В действиях — да. Он всё ещё боялся разбить её хрупкость. Но во взгляде, в поцелуях, в шёпоте, в том, как он гладил её волосы, как целовал её пальцы — Тео отдавался полностью. Без остатка. Обращал внимание на каждый её звук. Каждое едва заметное движение тела, которое сжималось в его объятиях и пылало изнутри ярким, живым пламенем. И вдруг он уловил, как её дыхание изменилось. Луна зажмурилась, словно пыталась спрятаться от самой себя. Она выгнулась и прижалась к нему бёдрами. В её теле запульсировала горячая ритмичная волна. Он понял раньше, чем она сама. И замер в изумлении. Потому что был ошеломлён. Потому что на такую реакцию Тео даже не рассчитывал. Он ждал. Терпеливо и бережно, пока волны наслаждения утихнут. Ощущая, как тело Луны становится мягким, податливым, переполненным чувствами и ощущениями. Его губы искривились в улыбке — лёгкой, почти трогательной. Но она погасла так же быстро, как искра в мокрой траве. Тео замотал головой, сжимая зубы. Это было невыносимо хорошо. Слишком сильно. И чертовски страшно. Внутри всё трещало от напряжения — он удерживал костёр, готовый вырваться. Каждое движение Луны делало только хуже. Или лучше. Он уже не знал. Пальцы сжали простыню так, будто это могло остановить то, что рвалось наружу. Но в следующий миг он сломался. Сгорел. Тео закрыл глаза. Не чтобы во тьме обрести контроль. Нет. Он прятался от её взгляда. Боялся, что она увидит в нём того самого монстра, о котором шепчут в коридорах. Того, кто сломает. Причинит боль и исчезнет. Он знал слухи. Знал свою репутацию. И теперь каждый нерв внутри кричал: не дай ей узнать. Не дай увидеть. Но желание разгоралось всё сильнее. Мышцы дрожали, готовые сорваться. Плечи тряслись. Больше от страха, чем от страсти. Тео приподнялся на вытянутых руках. Дыхание стало рваным. Он всё ещё пытался унять пульсирующее пламя внутри, но оно уже вырвалось. Движения сорвались. Стали резкими, почти безумными. Он вбивался в неё, пытаясь выдавить из себя всю бурю, что копилась годами. Рука легла на её грудь — не ради возбуждения, а чтобы удержаться. Не упасть в бездну. «Она должна потерпеть. Чуть-чуть. Я буду быстрым. Я буду аккуратным.» Он знал, что Луна застыла. Замерла. Но сейчас это уже не могло его остановить. Тео вонзился в неё до конца последний раз, и выдохнул из себя всё пламя разом. Тело выгнулось. Горло пронзила дрожь. Из груди вырвался громкий стон — без масок и прикрас. Он рухнул, уткнувшись лицом в её шею. Стыдясь того, каким диким и настоящим был этот момент. Не шевелился. Боялся поднять голову. Встретить её взгляд и увидеть там хотя бы тень ужаса или отвращения. Его тело всё ещё пульсировало внутри неё, но уже мягко, в такт её дыханию. Он обнимал Луну осторожно, словно боялся сломать. Что-то тихо бормотал. Какие-то извинения, слова без формы. Но она только мягко провела пальцами по его щеке. — Ты такой красивый… — прошептала Луна. Прикосновение разрядило напряжение, позволило плечам расслабиться. — Всё в порядке? — спросил он, голосом, в котором теплилась тяжесть. Не дожидаясь ответа, прижал её крепче. Слишком крепко. Она не возразила. «Чёртова Луна, ты теперь в каждом моём нерве.» Она лежала с закрытыми глазами, губы чуть приоткрыты. Возможно, пытались поймать последний вздох момента. — Это всегда так прекрасно? — тихо спросила Луна с искренним любопытством. Тео ухмыльнулся. — Нет, — сказал он мягко. И добавил шёпотом: — Будет ещё лучше. Он не двинулся. Не хотелось разрушать эту хрупкую тишину, это послевкусие, где звучали только их сердца и лёгкий ритм дыхания. Но всё ещё чувствовал. Как её тело до сих пор откликается на него. Нечасто, слабо. Будто в глубине неё всё ещё звучала музыка. Это была остаточная дрожь. Тео не знал, бывает ли так у других. Или это она. Или это он. Или они вместе. «Она не просто чувствует, она проживает каждое мгновение в сотни раз сильнее.» Когда Тео наконец нашёл в себе силы сдвинуться и лечь рядом, Луна мгновенно повернулась к нему. Он медленно провёл пальцем по её плечам, ощущая каждую линию. Внезапно что-то в этом моменте показалось лишним, ненужным. — Луна, — сказал он, и в голосе проскользнула редкая нежность, — сними рубашку. Она послушно скинула её на пол и прижалась к нему спиной. Тео положил руку на её живот, закрыл глаза и уткнулся носом в её волосы. Он не знал, когда уснул. Но впервые за долгое время, ощутил полное умиротворение. Авторские заметки: 🎧 «Venus Doom» — HIM Leave all behind now to watch her crawl Through our dark gardens of insanity She'll be the light to guide you back home Just give her a kiss worth dying for And open your arms (Оставь всё позади, чтобы смотреть, как она ползёт сквозь наши тёмные сады безумия. Она будет светом, который приведёт тебя домой. Просто дай ей поцелуй, за который стоит умереть И раскрой объятия.) Одна из самых мрачных и красивых песен Вилле Вало. Про любовь, которая не лечит. Про ту бездну, в которую прыгают не по ошибке, а потому что без неё невозможно дышать. Эта песня о прекрасной катастрофе Тео Нотта. О моменте, когда разум отступает, и остаётся только страсть. «Тёмные сады безумия» — его внутренний мир, тени, страхи, желания. И Луна, как что-то пугающе прекрасное, пробирающееся сквозь этот мрак. Не спасая. Становясь частью. После падения появляется свет. Но «дом» здесь — не место. Это состояние. Точка, где боль и близость переплетаются так тесно, что человек снова чувствует себя живым. Луна… Его спасение, и искушение. Свет, который может вывести… или ослепить. Его «поцелуй, за который стоит умереть» — это мгновение, когда исчезают границы. Когда «я» растворяется в «ты». Эрос и танатос в одном дыхании. Тео не обманывается. Он знает, что падает. И всё равно выбирает сделать шаг. «Watch me fall for you, my Venus Doom» («Смотри, как я падаю ради тебя, моя Венера погибели»). Это признание, произнесённое шёпотом. И проклятие, принятое добровольно. И где-то глубоко внутри звучит ещё один, почти неслышный голос: не потеряй себя. ещё держись. 💌В моей истории у волшебников нет болезней, передающихся половым путём.

☾☾☾

Луна проснулась от того, что кто-то перебирал её пальцы, будто проверяя, все ли они на месте после долгого сна. Веки дрогнули, но открываться не спешили. — Луна, — голос Тео был слишком бодрым для утра первого января. Как солнце, которое взошло слишком рано. — Мне стоит привыкнуть к тебе рядом? Слова едва пробивались сквозь сонную вату. Голова не хотела думать, а глаза — открываться. — Стоит, — пробормотала она, не пытаясь проснуться полностью. — Я проснулся с мыслью, что ты исчезла, — признался он. — Стало слишком тихо. — Я могу пошуметь, — еле слышно отозвалась Луна. Тео чуть крепче сжал её пальцы. — Нет, — его шёпот был тёплым прикосновением. — Можешь просто дышать. Постель под ней слегка прогнулась, и в это движение легли поцелуи: в висок, в бровь, в губы. Луна приоткрыла глаза. Тео смотрел так, будто видел её впервые. — Как ты? — спросила она. Он задержался с ответом. — Как будто стою у обрыва и мне нравится ветер, — сказал Тео наконец. Луна приподняла бровь: — Звучит опасно. Он вздохнул и притянул её ближе. — Угу. Но уже слишком поздно отступать, — пробормотал он. Она почувствовала его желание бедром. «Удивительно, что это его часть. Живая, неудобная, честная. Может быть, в этом и есть трогательная человеческая правда?» Тело отозвалось лёгким напряжением. Но то был не страх, а воспоминание. О вчера. О том, как сложно и красиво это было. И чуть больно. Это чувство напоминало пламя, пойманное в ладони: оно не обжигало, но заставляло держать руки осторожно, с вниманием. Луна видела, как эта сила кружит между ними, нетерпеливая и упрямая. «Но разве это не прекрасно — быть настолько нужной?» Луна чуть улыбнулась, всё ещё не до конца проснувшись, и прошептала: — У тебя слишком хорошее настроение для утра. — Виноват, — тихо усмехнулся он. — Оно само. Она легко коснулась губами его подбородка, оставляя крошечную невидимую глазу печать. Выскользнув из объятий, Луна начала подниматься с кровати. Замерла и тихо выдохнула. — Что? — Тео приподнял бровь. Её охватили странные ощущения. Лёгкая тянущая боль внизу живота, чуть саднящий след воспоминания. Даже сидеть не казалось удобным. — Похоже на то, как будто я слетала на метле до Норвегии и обратно, — задумчиво произнесла она, словно это было вполне возможным объяснением. Он усмехнулся, но промолчал. Луна начала искать одежду. Но комната будто проглотила её вещи. «Не мог же Тео далеко закинуть?» Она бродила по спальне, держа в руках рубашку. — Твои руны, — отвлёк её Тео от поисков. — Они же нарисованы? Луна нашла свои трусики и подняла взгляд. — А? Нет, я сделала магические татуировки. Тео резко сел и хотел было начать ругаться, но она быстро подошла и протянула ладонь. На ней слегка светилась, тонкая, как веточка, линия руны ᛇ. Его пальцы сразу сомкнулись на её запястье. — В Квебеке мы, как настоящие паломники, остановились на ночёвку в закрытой деревне потомков инуитов, — пояснила Луна, — и их шаман сделал мне такой подарок. Смотри, мне не нужно их каждый раз рисовать. А ещё они очень тоненькие! Тео перевёл взгляд с её ладони на лицо, чуть прищурившись. — Вы что, спали не в отеле?.. Он смотрел на неё так, будто она только что призналась, что ночевала в дупле старого дерева. Хотя, в сущности, это было бы не так уж далеко от правды. — Первую часть путешествия ночевали в палатке, — спокойно сказала Луна, одеваясь. — Одну ночь провели в доме в деревне. А потом жили у друзей папы. Тео нахмурился, в его взгляде промелькнула тень сочувствия. — То есть вы поехали в путешествие, которое вам было не по карману? Луна застёгивала пуговицы на рубашке, представляя, как считывает ими утренний ритм. — Нам на всё хватило. — … кроме средств для ночлега, — мрачно добавил он. Она подошла ближе. Хотела сесть рядом, но вспомнила о своих ощущениях и осталась стоять. — Тео, — начала Луна мягко, — бывают путешествия, где ты спишь в палатке, даже если можешь позволить себе замок. Просто потому что там ночи… вкуснее. Она не дождалась ответа и склонилась, чтобы подарить поцелуй, который почему-то вышел длиннее, чем она ожидала. Затем направилась в сторону гостиной. — Придёшь сегодня? — бросил ей вслед Тео. Она резко остановилась. «Сегодня? Уже?..» Грудь сковало. До следующей встречи ей стоило бы немного восстановиться. — Тео, я не… Моё тело пока против. — Скажи ему, что я подожду, — с улыбкой сказал он. — А сама приходи сегодня. На душе сразу стало тепло. — Скажу, — кивнула она. Она сделала шаг в гостиную. — И ещё, — докинул он чуть более серьёзным тоном. — Не забудь выпить зелье. Луна обернулась к нему с лёгкой улыбкой. Если это была шутка, то она была странной. И смысл ускользал, как сон из памяти. — Ты о чём? Тео смотрел прямо, не моргая: — Противозачаточное, Луна. «Оу, вот он о чём…» Она слышала об этих зельях. Видела, как соседки иногда пьют их, словно это особое утреннее лекарство. Но у неё зелья не было. Оно ей просто никогда не было нужно. У папы в аптечке такого не хранилось. И, разумеется, первого января аптеки спали, как замёрзшие улитки. — Если что, могу попросить Малфоя сварить, — сказал Тео буднично. Луна чуть расширила глаза. Мысль о том, что Драко узнает, казалась неправильной. Настолько, как если бы в её аквариум подбросили чужую рыбу. Она никому не хотела рассказывать. Никому. — Я справлюсь, Тео, — её голос прозвучал отдалённо. Затем вышла из сна. Луна открыла глаза в своей постели дома. Внутри живота всё отяжелело. Ощущения были такие, словно в неё кто-то залил бочонок тёплого мёда. Простыня прилипла к бедру. И на коже остались сухие тонкие полоски, которые стягивали кожу. Они не ощущались чем-то грязным. Скорее как отпечаток крыльев от прикосновения. Луна коснулась их пальцами. Провела. Медленно, с любопытством. Это была часть ночи. Часть Тео. Часть её. Тело всё ещё помнило. «Интересно, а трепетокрылы тоже чувствуют всё так же остро, когда впервые расправляют крылья?» Луна закрыла глаза, и тишина утра потянула за собой обрывки вчерашних сцен: его голос, движения, то, как он замер в конце, давая ей время ощутить всё до конца. От этих воспоминаний вспыхнула волна желания. Теперь это было не абстрактное возбуждение. Оно предназначалось одному человеку. Тео сделал всё так, как она и мечтать не могла. Разум тянуло к продолжению. Тео был притягательным и таким открытым, каким никогда не позволял себе быть. В этом она была уверена. Но тело требовало отдыха. И Луну пугала мысль: если её отказ повторится ещё несколько раз, Тео может просто отвернуться. «А может быть моему телу больше не нужны будут перерывы?» Новая мысль ей понравилась. Она дала тихую надежду. Луна неожиданно смутилась. Не от самого поступка, а от того, сколько в нём теперь значило. От того, что это был её Тео. Настоящий. Он будто ещё был рядом. Но рядом никого не было. Луна перевернулась на живот, обняла подушку. Не найдя удобного положения, снова легла на спину. Провела пальцем по шраму, вспоминая, где он целовал. Потянулась к зеркальцу. Вместо привычной ряби в нём бушевала настоящая буря. Луна тихо улыбнулась. Сердце непривычно кольнуло. Вопрос с зельем решать всё же придётся. Выбора не было. Она отправила сову, быстро сменила постельное с помощью бытового заклинания и пошла в душ. Когда вернулась, в комнате уже звенело Муффлиато. Джинни сидела на краю кровати и рассматривала новую метлу — дорогую, с идеально отполированным древком. Вероятно, подарок Гарри на Рождество. Подруга резко повернула голову. Как сова, выслеживающая добычу. — Ты хочешь это? — спросила она не поздоровавшись, протягивая маленький флакон. Луна чуть кивнула и шагнула ближе. Но Джинни тут же спрятала зелье за спину. — А я хочу знать всё! — заявила она, подмигнув. Луна уже знала, что так просто не отделается. Но подруга не оставит её без помощи, какой бы тайной это ни было. Она молчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Джинни достала из сумки аккуратно сложенный свёрток из салфетки, и по комнате тут же разлился ванильно-яблочный аромат пирога. — Итак, начнём с простого, — звонкий голос Джинни рассёк воздух комнаты. — Зовут его… — Не произноси, — прервала её Луна, холодно, без эмоций. Ей казалось, что если кто-то об этом скажет вслух, то вся хрупкая конструкция их отношений рухнет, как карточный домик. — Но я всё равно уже знаю, — удивилась подруга, опуская взгляд на пирог. — Да. Но не говори, прошу. Ладонь сжалась в кулак. Луна медленно выдохнула. Подруга вскинула брови и достала из сумки простой старенький чайный сервиз и две тарелки. Луна удивилась. — У нас дома есть чай… — У тебя дома есть сплетни, и они первостепеннее, — парировала Джинни. — Мне нужно, чтобы ты не отвлекалась на обхаживание утренней гостьи. Кстати, с новым годом! Луна осторожно присела на кресло, получилось не так расслабленно. Джинни сразу это подметила. — Итак, это произошло сегодня ночью? — Джинни, я… — Просто «да» или «нет», — перебила она, как аврор на допросе. Луна тяжело вздохнула и смотрела, как подруга наливает чай. — Да. «Почему это так сложно сказать? Почему кажется, что если я скажу больше, всё развалится?» Джинни протянула чашку и тарелку с пирогом. — Слушай, я понимаю, ты не хочешь говорить. Но это… немного неожиданно. В последний раз, когда я его видела, он смотрел на слизеринцев так, будто хотел их поджечь. И потом тот очень личный подарок. И на фоне этих слухов о нём и его семье… Я не думала, что ты в это ввяжешься. Джинни выдержала паузу. — Скажи, ты в порядке? — Да, — просто ответила Луна. Джинни внимательно смотрела на неё. — Он не заставлял? — Нет. Скорее, я его. Но это не то, что кажется, — Луна подбирала слова. — Это было очень… естественно. Я не думала, что так бывает. «Мой разум ещё не привык к тому, что тело может так откликаться…» Джинни откусила пирог. — И ты всё ещё не хочешь мне рассказать, какой он в постели? — спросила она тихо, но с озорством. Луна перевела взгляд на пузырёк с зельем. Джинни ведь всё равно не отстанет. — Он был осторожен. И внимателен, — задумчиво выдала Луна. Джинни усмехнулась. — Мерлин. А я думала, он псих, одержимый демонами. «Ну, ёкай — это не совсем демон…» Луна сосредоточилась на чае, это был вкусный ройбуш с ванилью. — Ладно, другой вопрос, — Джинни хитро прищурилась. — Сильно ты кровью постель залила? Или ты вообще как я — на белое бельё в первый раз? Луна чуть наклонила голову, прислушалась к незримому шёпоту. — Какой ещё кровью? — с ужасом в голосе прошептала она. В книжках, что она когда-то читала, предупреждали о боли. Причём о режущей, обжигающей, но действительность оказалась совсем другой. Луна просто почувствовала непривычную, тягучую заполненность, как будто в неё налили тихую, густую ночь. Никакой острой боли не было. Но... кровь? Джинни приподняла брови и замерла с куском пирога в руке. — Ох уж эти опытные слизеринцы… — пробормотала она с лёгкой завистью. — Мы с Гарри намучились в первый раз. Она прочистила горло. — Но ничего, рано или поздно тебя ждёт первый оргазм, так как… — Она осеклась, разглядывая Луну. Её внезапно осенило. — Не говори мне, что он настолько виртуозен, что ты ещё и… Луна чуть пожала плечами, не давая прямого ответа. Джинни резко отставила тарелку, встала и начала собирать волосы в тугой хвост. Движения были быстрые, словно она боялась выдать лишние эмоции. Или собиралась устроить тренировку по квиддичу прямо в комнате Луны. — Неужели всё, что говорят про слизеринцев, правда? — она обернулась с каким-то странным блеском в глазах. «Что о них говорят? Да о чём она вообще?» — Я не знаю, Джинни… я была только с одним. Но подруга уже не слушала. По её лицу было видно, что ей приходилось сдерживаться, чтобы не вытрясти из Луны все подробности. Через мгновение она вздохнула. Отпустила эту мысль. — Я бы, конечно, хотела, чтобы Гарри был таким… но мы с ним учимся вместе, и в этом есть свой уют. А ты… судя по обрывкам, которые ты мне выдала, — с идеальным любовником. И тебе придётся быстро учиться, чтобы соответствовать девушкам его круга. Слово «соответствовать» зависло в воздухе, как пылинка в солнечном луче. Луна задержала дыхание. Джинни не понимала. Она не видела, что между ними не было ни игры в превосходство, ни гонки за стандартами. Там были тишина и равновесие. Подруга уже натягивала перчатки и застёгивала пальто. — Просто будь осторожна, ладно? — её голос стал мягче, она протянула зелье. — Ты не боишься странностей… но у него они совсем иного порядка. Луна прикрыла глаза. Джинни знала о нём только по слухам, а она сама стояла рядом с Тео в самые его тёмные минуты. И ни разу не отвела взгляда. — Буду, — тихо ответила она. — Люблю тебя. — И я тебя, Луна. Ты же понимаешь, что я беспокоюсь за тебя? Джинни распахнула окно и, садясь на метлу, бросила напоследок: — Приходите с Ксено сегодня к нам на обед! Будет тесно, но вкусно. И уже через мгновенье подруга растворилась в морозном воздухе. Луна и её папа, конечно, пришли в Нору на обед. Папа был счастлив со всеми пообщаться. Он уплетал пироги Молли, много шутил и смеялся. Только Луна всё время ловила себя на том, что считала часы до сна и бесчисленное количество раз заглядывала в серебряное зеркальце. Авторские заметки: 💌 Луна и Джинни пьют чай Angelina — Rooibos Vanille. Ройбуш не содержит кофеина, поэтому он не нарушает утреннюю, сонную атмосферу спальни и лёгкость сплетен. Сладкие, тёплые нотки ванили создают уют, словно мягкое одеяло вокруг разговора. И Джинни мягко и ненавязчиво пытается расположить Луну к откровенности… по крайней мере, она так старалась.

☾☾☾

Только последние дни каникул выдались у Драко спокойными. Ну, «спокойными» по версии Малфоя. То есть без визитов Министерства, вестей от фанаток и авторов «Саги», без приступов одержимости у Нотта и без угроз от фамильного портрета дедушки. Не идеально, но близко к тому. Он дочитал книгу по магловской психологии и решил испробовать несколько советов. Первый совет звучал так: «Записывайте свои чувства в дневник, чтобы осознать их». Драко достал новый блокнот. Полистал чистые страницы с важностью аристократа, выбирающего участок под будущий мавзолей. Начал писать. Получился не дневник, а список претензий к миру: Каждое утро начинается с того, что Тео входит в мою комнату без стука. Я подумывал встретить его голым, но это не заставит Нотта стучаться. Наоборот, только обеспечит мне психологическую травму на всю жизнь. Он захлопнул блокнот с чувством выполненного долга. Да, жаловаться приятно, но как-то мало терапевтично. Какое-то время Драко изучал кожаную обложку и выцарапал на ней пером: Книга жалоб. «Первое января ведь отличный день, чтобы начать новую жизнь?» Драко решил испробовать другой совет: «Представьте место, где вы чувствуете себя в безопасности». «Легко. Малфой-мэнор.» Он закрыл глаза и попытался вызвать перед внутренним взором лучшие семейные воспоминания. Но вместо этого… Тёмный Лорд. Пожиратели. Нагайна, бесшумно скользящая по коридорам и заглядывающая в каждую комнату… Драко распахнул глаза так резко, будто кто-то собирался проверить его палочку на Непростительные. Практика провалилась, не успев начаться. Он выругался. Слишком громко для «нового, уравновешенного» себя, и мысленно обвинил магловскую книгу в непригодности. Сердце сбилось с ритма. «Надо пересмотреть список безопасных мест.» Но было ещё одно задание, которое ему понравилось своей простотой: «Запишите три вещи, за которые вы благодарны». Драко уверено открыл блокнот. 1. Я ещё жив. 2. Моя мать ещё жива. На третьем пункте он завис. Лист уставился на него в ответ осуждающе. Злость поднялась волной. Эта никчёмная магловская книжонка умудрилась поставить его в неловкое положение. И это было уже личное оскорбление. Драко смотрел на пункт «три» так, будто тот собирался сам себя заполнить. — Третья вещь… — пробормотал он, почесав висок. — Ну, допустим… хорошая погода? Он выглянул в окно. Там было так сыро и промозгло, что даже совы не летали. — Нет. Он снова опустил взгляд в блокнот. Может быть, «Я учусь в Хогвартсе»? «Ага, в школе, где большинство студентов мечтают видеть тебя в Азкабане». — Спасибо, но нет, — сказал он вслух, и это прозвучало как репетиция отказа на особенно мерзкое приглашение на вечеринку. Внутренний голос ехидно предложил: «Ты можешь написать, что благодарен Тео за дружбу». Драко посмотрел в потолок, прикидывая, выдержат ли перекрытия, если он сейчас ударит туда заклинанием. — Дружба с Ноттом — это не то, за что нужно благодарить, — заключил он. Он уже собирался бросить перо, как вспомнил, как пил кофе в гостиной старост. Но и это было не очень. «Ну, конечно! Чай от Лавгуд!» — Третья вещь: чай Лавгуд, — торжественно написал он под собственную диктовку. Полюбовался на фразу. Подумал, что теперь его жизнь выглядит как странный список приоритетов: выжить, сохранить мать и выпить чая. Впрочем, новая жизнь начнётся завтра. Сегодня он собирался выпить того самого ароматного чая, спрятаться от людей и как следует насладиться тишиной. Драко подпрыгнул от звука и рефлекторно захлопнул блокнот. Это была Блинки. — Хозяин, вас желает видеть хозяйка. Через полчаса. В оранжерее, — отчеканила она. Эльфийка церемонно кивнула, будто вручила приговор, и исчезла, даже не дождавшись его традиционного ворчания. Если Нарцисса вызывает на официальный разговор, значит, либо у кого-то в семье свадьба, либо — похороны. Иногда — оба события в одном лице. «Я. Не буду. Жениться. На. Авторе. Саги.» Не то чтобы он был против брака вообще. Просто брак по приказу родителей звучал как особо извращённое домашнее задание: ты его ещё не начал, но уже знаешь, что оценка будет «Провалено». Когда-то, в более наивные годы, он воспринимал всё серьёзно: наследник семьи, не влюбляться, чувствами не руководствоваться — отец так сказал. А он то уж знал, как надо… До тех пор, пока война не доказала, что даже родители — не боги, а обычные люди, которые могут сильно облажаться. Влюбляться он так пока и не научился. Но решил твёрдо: когда он наденет кольцо, это будет его собственная катастрофа, а не навязанная родителями. Оранжерея встретила его влажным, липким воздухом и запахом цитрусов с горькой ноткой настурций, словно сама природа пыталась замаскировать грядущий разговор под что-то экзотическое. Мать сидела в дальнем углу за столиком, как королева, ожидающая объяснений. Драко сел напротив, аккуратно развернув ручку чашки под идеальным углом в сорок пять градусов. Потому что хаос в жизни — это одно, а хаос на столе недопустим. — Ты так вырос за этот год, — сказала Нарцисса, наливая чай. — Но у тебя остался всего один семестр. Мне бы хотелось знать, что будет дальше. Он кивнул. Точнее, сделал вид, что кивнул. Внутри он уже начал выполнять упражнение из книги Луны: вдох на четыре, выдох на шесть. На втором вдохе сбился, потому что мать подняла глаза, и вся концентрация пошла к троллям. — Министерство, — продолжала она мягко. — Семейное дело. Дипломатия. Всё, что позволит тебе восстановить имя. Драко провёл пальцем по ободку чашки, прикидывая, сможет ли сбежать до того, как её допьёт. Визуализация спокойного места не работала — в голове рисовались только коридоры Министерства, где каждый встречный окидывал убивающим взглядом. — Я не тороплю, — добавила мама. — Но время идёт. Он отставил чашку. — Я тебя понял, мама, — сказал он ровно. И понял, что впервые за много недель ощутил настоящий холод. И дело было не в январском ветре, что просачивался сквозь щели в окнах. Драко вышел из оранжереи с чётким намерением добраться до своей комнаты, закрыть дверь и начать наконец жить в мире, где люди не разговаривают с ним. Увы, мир, как обычно, имел другие планы. На повороте к лестнице он врезался в Тео, который выглядел… подозрительно задумчивым. — Слушай, а если выпить два контрацептивных зелья в один день, то эффект усилится или будет передозировка? — спросил Тео с таким видом, будто обсуждал свойства сиропа от кашля. Драко замер. «Тебе эта информация зачем?» Последние две недели Тео провёл под боком. В мэноре. Без единого намёка на женское общество. Кроме… «Моя мать?..» В глазах потемнело. Мозг выстроил пазл апокалипсиса: чаепития с Нарциссой, куда Драко принципиально не ходил… Довольно интимный рождественский подарок Тео, выбранный матерью… И, конечно, подарок Нарциссе — книга. Популярный женский роман, который Тео прочитал заранее и оставил на полях заметки с мужским взглядом. В воображении Драко вспыхнула сцена свадьбы: Нарцисса в элегантном серебристом платье, Тео в смокинге, счастливые гости… и он сам — в роли приёмного сына, который младше жениха почти на год. Где-то на заднем плане Пэнси кричит, что теперь он обязан звать Тео «папочкой». Сердце перестало биться. Потом всё-таки вспомнило, что его функция — качать кровь, но уже делало это нехотя. Тео всё ещё стоял напротив. — Ты чего так на меня смотришь? — Моргнул он. — Я просто спросил. Внутри Драко что-то щёлкнуло. Нотт был мастером задавать тупые вопросы и выстраивать теории заговора похлеще семейки Лавгуд. Невидимая хватка разомкнула руку, дышать стало чуть легче. Хотелось рассмеяться. Роман с Нарциссой? «Тео бы так не поступил. Точно не он.» Образы чаепитий, свадеб и фатальных подарков растворились, оставив после себя чувство неловкости и злости на самого себя. — Мерлин, Нотт… — он выдохнул. — Сколько тебе лет, чтобы задавать такие вопросы? Драко медленно обошёл его и направился к своей двери. — Хотя нет. Не отвечай. Он захлопнул дверь чуть громче, чем следовало, потому что иногда дверям нужно напомнить, кто здесь хозяин. Прошёл в спальню, сел на кровать… и машинально закатал рукав. Тёмная метка лежала на коже, как ожог от неудачного эксперимента с зельем. Только этот эксперимент уже никогда не отменишь. Чёткая, будто кто-то решил её обновить на прошлой неделе. Драко уставился на неё и ощутил знакомое, мерзкое сжатие в груди — липкое чувство, которое не отмоешь ничем. Другие слизеринцы ещё как-то выкрутятся. Блейз подумывал стать юристом. Или, в его случае, легализованным вором, тут как посмотреть. Пэнси пыталась «переродиться» в светской хронике. Даже Тео, со всеми его странностями, умудрялся выглядеть так, будто у него впереди нормальная жизнь. А Драко уже перешёл черту. Герой трагедии без права на аплодисменты. И никакая магловская психология не поможет. «И что мне остаётся делать?» Планы на будущее выглядели как рекламный буклет для тех, кто устал от жизни: вернуться в мэнор, вечно пить чай с матерью, ездить с ней в короткие путешествия, посещать свадьбы и вечеринки в честь чужих наследников… и ждать, когда приговор отца пересмотрят. Всё это было настолько уныло, что казалось, будто сценарий его жизни пишет кто-то с чувством юмора похуже, чем у Поттера. Он вспомнил первую главу книги: Сделайте глубокий вдох, представьте, что вы — облако. «Прекрасно. Только облака не носят на предплечье метку.»

☾☾☾

Тео весь день был на взводе. Вздохи Луны оказались куда слаще, чем он ожидал, и теперь в нём сидело странное, злое нетерпение. Кожа всё ещё помнила её прикосновения. Тело ныло, требуя продолжения. А мысли рассыпались, как будто он выпил Лунный свет. Настолько, что он впервые за все годы нарушил собственное правило и просто сказал Луне: «Прими зелье». Его всегда учили: аристократ может позволить себе любую свободу в постели, кроме двух вещей — серьёзных чувств и беременности. Девушки из его круга это знали и относились к правилам с пониманием. У Блейза это даже превращалось в своего рода ритуал: он забирал флакон из рук девушки, лично вливал зелье ей в рот, будто дорогое шампанское, и наблюдал, чтобы она проглотила. Тео подобных театральных жестов не терпел. Он слабо доверял тому, что таскали с собой девицы и всегда просил Малфоя сварить надёжный состав. По завершению вечера или бурной ночи он требовал, чтобы девушка выпивала зелье строго в его присутствии. «Наверное, им и правда было страшно, когда я заставлял их пить зелье без аптечной этикетки…» Даже с маглой, с которой он встречался несколько месяцев, он не мог полностью расслабиться. Она принимала таблетки. Но он всё равно в свободные моменты проверял её тумбочку в спальне, выискивая блистер. И однажды так перенервничал, что пересчитывал таблетки трижды, сбиваясь со счёта. Он тряхнул головой. Проблема никуда не делась. Тео пустил всё на самотёк. Сказал Луне не забыть принять зелье. А у неё не то что подделок нет, она вообще не слышала о таком. Конечно, меньше всего хотелось посвящать Драко в свои отношения. И уж точно не начинать с фразы: «Срочно сделай зелье». Но время приёма контрацептива стремительно подходило к концу, а у него не было ни одной близкой подруги, которую можно было бы попросить помочь. «Разве что Пэнси?..» В этом и заключалось удобство слизеринского круга — если просят хранить тайну, её действительно хранят. Паркинсон жила недалеко от Малфоев, и сова вернулась с ответом довольно быстро. Открою тебе страшную тайну: Драко по природе своей не может забеременеть. Если бы у меня было зелье, я бы обменяла его на Крылья Феникса. Но нет, у меня его нет. Хочешь, достану завтра? Твоя Пэнси. Тео глухо простонал. Он доверял Луне. И именно это раздражало больше всего. Не потому, что она могла обмануть. Он не сомневался, что не могла. Но это же Луна. Она способна легко на весь день уйти в свои облака, забыв и о зелье, и о том, что его нужно где-то достать. Однако на этом проблемы не закончились. И утренняя тишина, которую он поначалу принял за приятное послевкусие ночи, быстро оказалась не тем, чем казалась. Цукико просто исчезла. Точно, как в тот раз, когда притворилась, будто покинула его тело. Тео злился. Вывод напрашивался сам: кицунэ обиделась, что он не бросился к Луне с откровениями и непреложным обетом. И увлёкся… другим. — Она принесёт клятву сегодня, — произнёс он в пространство. — Обещаю. Кицунэ молчала. — Алтарь выберем и закажем на следующей неделе, — с раздражением добавил он. — Сейчас праздники, никто всё равно не работает до понедельника. «Ну, я сделал всё, что смог.» За ужином Тео решил насладиться нормальной едой впрок. Нарцисса их баловала ежедневно, но сегодня трапеза была особенно удачной: куриные рулеты с травами и лимонным соком, и запечённые овощи с розмарином. После новогоднего застолья еда была легче, но ничуть не менее вкусной. — Нарцисса, — произнёс он вежливо, — если у вас найдётся время, могу ли я пригласить вас после ужина в гостиную на чай? Красивое лицо хозяйки озарила тёплая улыбка. — Не поздновато ли для крепкого чая? — подняла она бровь. — А если это будет ромашка? — уточнил он, будто между делом. — Перед сном — самое то. Нарцисса кивнула. — Договорились. В этот момент Тео отчётливо ощутил на себе взгляд, который мог бы разрезать его несколько частей. Драко, сидящий напротив, выглядел так, будто только что увидел, как кто-то гладит его фамильного павлина против перьев. «Что теперь я сделал не так?» Он чуть заметно развёл руками, но это, похоже, только подлило масла в огонь. Драко продолжал следить за ним, как за подозрительным продавцом, который слишком тепло улыбается его матери. Эльфы подали galette des rois на десерт и чай. Драко демонстративно допил вино, всё так же глядя на Тео. И схватил первый кусок пирога так резко, словно защищал его от посягательств. Конечно же, забыв по этикету предложить его матери. «Идеальное воспитание. Мать сидит рядом и гордится тобой.» Тео перевёл взгляд с Драко на пирог и обратно, позволив себе чуть насмешливую улыбку. — Тебе, я смотрю, не только десерта жалко, да? — бросил он ровно. — Печально, что ты не умеешь делиться. Драко завис, будто в него кто-то кинул Петрификусом. — Милый, не надо ревновать, — вмешалась Нарцисса, мягко. — У него ведь нет матери. — Вот именно, — устало согласился Тео. — И часть меня особенно жаждет попить с твоей матерью ромашку. Драко моргнул, чуть расслабил плечи, но взгляд ещё несколько мгновений оставался подозрительным. Тео только откинулся на спинку стула, перехватив вилку. «Идиот.» Впрочем, даже ромашка и бесконечные разговоры с Нарциссой обо всём на свете не могли вытеснить из мыслей предстоящую встречу. Лёгкий мандраж сидел под кожей, тянул жилы, заставлял сердце биться быстрее. Когда он вернулся в свой сон, всё оказалось на своих местах. Обычно постель заправлялась сама. Она всегда была как новая: идеально ровная, холодная, без намёка на присутствие. Но сегодня его ждало скомканное одеяло. Простыня, смятая в тех местах, где ещё держался её запах. Её прикосновение. Её след. И кое-где виднелись блестящие, словно выгоревшие, пятна… слишком интимные, слишком живые, чтобы просто взять и стереть. Он задержался. Не из-за смущения — его тут не было. Из-за возбуждения. Из-за тихой, кусающей нетерпеливости. В голову врезался вопрос: «Что, чёрт возьми, теперь?» Обычно в Хогвартсе такие тайны не жили долго. Рано или поздно их либо выдавали, либо они сами сгорали. Здесь же была возможность прятаться от чужих глаз. Строить свой мир в тени. Тео хмыкнул. Ещё раз задержал взгляд на простынях. Но знал: она придёт не за этим. Не сегодня. Не снова. Не сразу. Щёлкнул пальцами, и ткань сменилась. В полутьме постель выглядела чёрной и ледяной. Он глубоко выдохнул. «Ты умеешь ждать.» В воздухе повисло её приближение. Лёгкое, но неоспоримое. Тео шагнул в гостиную чуть быстрее, чем хотел признать. Луна была чертовски красива. Обтягивающие штаны открывали изящные щиколотки. Лёгкая кофта с длинными рукавами мягко повторяла линии тела. Даже в этом закрытом наряде она выглядела так, что его пальцы свело от желания. Её волосы были распущены и Тео знал, что всё это для него. Потому что днём или теми вечерами, когда Луна не собиралась к нему в сон, она довольно часто собирала их в узел. Возможно, ей вообще было неудобно с распущенными. Он шагнул к ней, и Луна шагнула навстречу. Уже не имело значения, кто кого поцеловал первым — Тео перестал этим интересоваться. Он чуть отстранился. — Зелье? Луна улыбнулась и кивнула. — Не мой любимый вкус, но я привыкну. Тео усмехнулся. Сам он терпеть не мог ни запах, ни вкус. Однажды они с Драко попробовали его из любопытства, и даже Костерост казался сладким сиропом по сравнению с тем, что приходилось пить девушкам. Горькая полынь, прогорклое масло шиповника, экстракт мяты — всё вместе могло убить даже самое крепкое либидо, особенно если девушки принимали его заранее. Он только сильнее прижал Луну к себе. Впервые за жизнь его пронзило смятение: ей придётся пить эту горечь ради него. — У меня кое-что для тебя есть, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал легко. Почти безразлично. На самом деле пальцы в кармане сводило от того, как сильно он сжал кулак. Всё утро он потратил на эту глупую идею, мысленно бесчисленное количество раз передумывая — дарить или нет. Луна замерла, будто почувствовала, что сейчас будет что-то важное. — Это что-то вроде… — он фыркнул. — Я не буду говорить «сердце». Слишком пошло. — Тогда что? — тихо спросила она. Тео прикусил щёку, доставая руку из кармана. — Пульс. Он раскрыл кулак. Чёрный, гладкий, как стекло, неприметный кулон лежал на ладони. Цепочка просочилась между пальцами, как песок. Внутри камня вспыхнул крошечный огонёк и тут же потух. — Если носить близко к коже, он откликается, — сказал Тео и тут же пожалел, что звучит слишком… серьёзно. Луна, к его ужасу, не решилась взять. — Он живой? — шёпотом спросила она. Тео кивнул, стараясь не выдать, что для него сейчас это важнее любого признания. — В твоей книжке по пиромании я нашёл интересный раздел с артефактами. Ты на поле оставила заметку, что можно было бы сделать украшение. Он сделал паузу, стараясь уравновесить свой голос. Сердце бешено стучало. — Так вот, с помощью пепла звёздного дракона я смог заключить его в кулон, — сказал он самым беззаботным голосом. Луна не брала подарок. Прошло несколько мгновений. Слишком долго. «Скажи хоть что-то, Лавгуд, пока я не передумал и не сжёг его к чертям». — Если он тебе не… — начал он, но Луна уже осторожно коснулась камня пальцами, и огонёк снова вспыхнул. — Он тёплый, — тихо сказала она. «Да, как идиот, который сейчас его держит». Она подняла на него взгляд, и Тео понял, что отступать поздно. — Повернись, — устало выдохнул он. Она послушно повернулась спиной, убрав волосы. Тео застегнул цепочку, чувствуя от её кожи знакомый цветочный запах. «Молодец, Нотт. Теперь ты не просто идиот. Ты идиот с романтическими жестами.» Он сделал шаг назад, чтобы не схватить её за плечи. — Теперь он твой. Луна обернулась. Кивнула, как будто всё поняла. — Только не теряй, — добавил Тео. — Я туда вложил кое-что ценное. Например, весь оставшийся здравый смысл. «А заодно сердце, нервы и всё, что когда-либо делало меня спокойным.» — А если он погаснет? — прошептала она. — Тогда, значит, я умер, — хмыкнул Тео. Луна задумчиво провела пальцами по серебряной цепочке и задержала их на кулоне чуть дольше, чем нужно. Сначала едва касаясь, словно боялась потревожить маленький огонёк внутри, а потом слегка прижала его к ладони. Тео едва мог дышать. В этом движении была не только осторожность, но и удивление, и… неуловимая радость. Она была не просто той, кто принял его демонов. Она казалась очарованной ими. Её взгляд поднялся к нему, и Тео прочитал в глазах больше, чем мог бы произнести словами. Его сердце дрогнуло, а плечи напряглись от неожиданной, но приятной уязвимости. «Каждое её движение заставляет меня думать, что я слишком много даю… и всё равно хочу давать ещё.» В тот вечер они не пошли сразу спать. Долго сидели у камина на диване: Луна рассказывала о своих приключениях в Канаде, а Тео поведал о кицунэ и взял с Луны непреложный обет. Когда он, наконец, заснул с ней в обнимку, его разум впервые за долгое время был свободен от всех гнетущих мыслей. И это ощущение было крепким, как огонёк внутри кулона — маленькое, но настоящее. Авторские заметки: 💌  Герои у камина пьют не простую ромашку, а Baronny’s Les Sept Îles — лёгкий французский чёрный чай с ананасом, ванилью, персиком и цветочными лепестками (ромашка, календула, роза, подсолнечник, серпуха). Его вкус мягкий, слегка сладковатый, с цветочными и фруктовыми нюансами, создаёт тонкую, экзотическую композицию. Я часто пила его ночами, когда писала тексты. Включая этот момент спокойствия и доверия, когда Тео ведёт разговор с Нарциссой.