Lunar Sanctum

Когда-то Драко обожал возвращаться в Хогвартс после каникул. В точности так же, как любил уезжать домой. Всё было по расписанию: скука, торжественная встреча с родителями, короткие прогулки по саду. Идеальный порядок. И в этом порядке он чувствовал себя… можно сказать, живым. Сейчас он не желал возвращаться. Каждый новый день приближал к выпускному. И мысль о том, что будет после, вызывала лёгкое подёргивание в груди и ощущение, что ноги прилипли к полу. Выбросить это из головы? Конечно, нет. Рассудок, как всегда, игнорировал все просьбы о гуманности. Последние дни каникул Драко провёл в полной апатии, скрывая раздражение за привычной маской сарказма. Тео же… Тео был необычайно весёлым, часто улыбался сам себе. Наверное, считал часы до встречи с Лавгуд. А может, просто радостно строил планы по захвату магического мира вместе со встроенным партнёром по бизнесу. И всё же его хорошее настроение хоть немного удерживало Драко на плаву. Тео веселил историями и теориями заговоров с эпичной долей драматичности. В точности, как тогда, когда на руке Драко появилась метка. Воспоминание, которое он успешно отгонял несколько месяцев, но оно цеплялось к разуму, как липкая тень. Стоило им двоим покинуть мэнор и добраться до вокзала, как улыбка Тео мгновенно исчезла. Как будто кто-то выключил свет. Они, не сговариваясь, перестали даже смотреть друг на друга. Лишь молчаливые кивки знакомым, пока шли к своему вагону. В этот момент сарказм Драко оказался бессильным. Он чувствовал, как пустота подступает, как привычный порядок рушится, и впервые за долгое время понял, что тревога — это не только раздражение. Это было холодное, тяжёлое одиночество, которое нельзя прикрыть ни маской, ни шуткой. В купе их уже поджидали Пэнси и Блейз. Тео, как положено герою любой абсурдной истории, без церемоний выгнал Пэнси от окна и сел на её место. Сидел, уставившись наружу, как пёс, который ждёт возвращения хозяйки. Драко едва сдерживал желание закатить глаза так, чтобы они отскочили от затылка и приземлились где-нибудь на крыше вагона. — Да уж, Нотт… — едва слышно выдохнул он, но этого было достаточно, чтобы выразить всю трагикомичность момента. — Ну что, все наелись и выспались? — неожиданно вмешался Забини. — Не знаю, как вы, ребят, а я вот считаю дни до конца школы. И так уже на год задержались в этом прекрасном учебном заведении. Драко перевёл холодный взгляд на Забини. Но тот, кажется, вообще не замечал напряжённой атмосферы. Она была всего лишь декорацией для очередной сцены в его личном спектакле. Поезд тронулся. «Прекрасно. Моя жизнь снова превращается в хаотичную комедию, только без аплодисментов и смеха зрителей.» Каждое слово Блейза остро било по нервам. — Я тут с матушкой всё обговорил, — продолжал он бесить. — После школы поеду в Италию. Отдохну полгодика, потом экзамены по магическому праву, а ещё хочу пройти практику у итальянских юристов. «Ну да, конечно. Забини, не стесняйся, расскажи нам ещё про свои замечательные, неземные планы на жизнь.» Внутри зазвучал тихий аплодисмент, который, как обычно, никто не услышал. И в этот момент Драко решил, что если бы театр абсурда имел главный приз, он бы сейчас сорвал его на глазах у всех пассажиров, не выходя из купе. Пэнси оживилась. — У итальянских юристов? — удивлённо переспросила она. — Блейзи, милый, ты ведь знаешь, что в Италии не действует английское магическое право?.. Блейз, как всегда, остался невозмутим. Плечи расправлены, взгляд холодный, будто он только что спас мир от катастрофы и теперь может позволить себе скучать. — Знаю. Драко вскинул брови, ощутив лёгкий приступ паники. Грудь сжалась, дыхание стало резче. — Ты не собираешься возвращаться?! — выдавил он, стараясь не дёргаться. Забини лениво раскинулся на кресле, словно сцена была написана только для него: — Мне тут никогда по-настоящему не нравилось. Он покачал головой, глаза блестели от лёгкой усмешки. А Драко невольно ощутил странное раздражение и зависть одновременно. — Погода сыровата. Вы все… не самые весёлые. Блейз сжал кулак у сердца, будто проговаривая мечту самому себе. И Драко сжал зубы, ощущая, как внутри что-то защемило. — А дома… Ах, дома. Представьте: свет заходящего солнца льётся сквозь окно. Лёгкий ветер с моря треплет волосы. По улочкам гуляют влюблённые, а воздух пахнет свежей выпечкой и кофе. Вино играет на языке, как музыка… Он слегка развёл руки, показывая «скучный» мир вокруг: — А вы… Вы сидите в своих мэнорах, за тяжёлыми шторами, и света белого не видите. Забини прищурился, едва заметно улыбнувшись: — Вон, только Тео пожил среди маглов… И всё равно на жизнь жалуется. Пульс кратно ускорился. «Зато я скоро буду сидеть дома с матерью и страдать от безделья. А ещё потеряю остатки того, что хоть как-то держало мою жизнь в равновесии». Друзей у него было немного, поэтому перспектива потерять Блейза ощущалась, как маленький кусочек его мира. Который отклеился и тихо пополз по полу купе, оставляя ледяной след на сердце. По большей части Пэнси и Блейз болтали без умолку, их жесты напоминали театральную репетицию. Тео продолжал молчаливо пялиться в окно. А Драко запрокинул голову назад, сжал кулаки и тихо матерился в голове, одновременно смеясь над собственной драмой и ощущением абсурда. За окном стремительно темнело. Когда они добрались до школы, Драко был голоден, но идти на ужин не хотелось. Он сразу же закрылся в спальне и протянул руки к перьям, которых так не хватало в мэноре. Только здесь, в этих знакомых стенах, он начал чувствовать себя хоть немного дома. Драко горько усмехнулся. «И этого я тоже лишусь через каких-то шесть месяцев.» Он уже потянулся за палочкой, чтобы вызвать патронуса, как услышал шум за дверью и звонкий голос: — Драко! Выходи! Улыбка сама полезла на лицо. Но, естественно, он её моментально стёр — не хватало ещё, чтобы его застукали за проявлением эмоций. Оправил мантию, открыл дверь. И замер. Такое чувство, что они расставались не на две недели, а на целый год. На протяжении полутора месяцев они жили бок о бок: унывали по очереди, сидели рядом и грустили каждый о своём. Уходили в бессмысленные мечты или пытались загрузить себя делами, чтобы придать смысл своим ничтожным жизням. Но вот перед ним не Луна из раздела «зима, депрессия, тоска», а кто-то подозрительно сияющий. Здоровый цвет лица, румянец от ветра, спина ровная, улыбка как у человека, которому в жизни что-то удалось. Даже волосы представляли собой не хаос из соломы, а что-то подозрительно причёсанное. Драко сжал кулаки. «Отлично. Сговор века: Нотт расцвёл, Забини строит планы, теперь ещё и Луна. Один я в этом цирке по-прежнему в роли угрюмого реквизита.» Он заметил её подведённые глаза, розовые блестящие губы — вроде всё как раньше, но раньше макияж утопал в общей усталости. А сейчас… она была живая. Настоящая. Ком встал в его горле. «Минус ещё один друг. При моей статистике — можно сразу заказывать гробик для социальной жизни.» Драко почувствовал странную смесь зависти, раздражения и… нежного, почти неуловимого тепла, которое он тут же попытался заглушить. «Она выглядит так, будто только что выиграла битву с самой смертью. А я… выгляжу так, будто смерть меня уже уволила за ненадобностью.» Он знал, что характер у него не сахар. А после прочтения магловской книги по психологии даже признал это через цепочку «отрицание-ирония-смирение». Но такие резкие перемены в Луне выглядели как разрыв контракта на их дружбу. Каждое её движение, каждый сияющий взгляд создавали пропасть между ними. «Я же ей больше не нужен.» И тут Луна резко кинулась ему на шею и крепко обняла. От неё всё так же пахло шампунем с цветочно-древесным оттенком, а тело источало тот же жар. Но расслабиться он не мог. Не прошло и часа, как они вернулись в школу, а жизнь уже пошла под откос. — Ну чего ты такой, — ласково пробормотала Луна, не переставая улыбаться. — Я тебе кое-что привезла! Драко лишь поднял руку, чтобы её обнять в ответ, но Луна уже неожиданно отскочила. Она бросилась к чемодану и начала копаться в нём с необычайной энергией. Изнутри вылетела охапка смятого пергамента. И, словно имея собственную волю, она не упала на пол. Драко сделал шаг назад, нахмурившись. — Это что? Луна оторвалась от чемодана, моргнула и посмотрела на него. Затем проследовала за его взглядом и спокойно сказала: — А! Это Ингри, познакомься. «Ингри?..» — Лавгуд, это кусок бумаги. Я его могу познакомить только с пироманией Тео, — пробормотал он сквозь зубы. Луна резко повернула голову в его сторону. Шустро поднялась с колен и загнала нелепую поделку в свою комнату, закрыв за ней дверь. — Не говори так при ней, — шёпотом сказала она. — Ингри боится огня. Его взгляд упал на её ладонь. — Смотрю, последний пергамент ты истратила на бесполезное творчество и стала писать на руках? — сказал он. Хотя понимал, что звучит это холодно. — Мне стоило подарить тебе ещё упаковку пергамента? — Это? — Луна слегка приподняла ладонь. — Это магическая татуировка. И снова вернулась к чемодану, словно ничего не произошло. — Луна, — начал он осторожно, подбирая слова, — то, что Тео удалось получить действующую магическую татуировку, вовсе не значит, что любая каракуля под кожей сохраняет магию. Она лишь слегка повернула руку в его сторону, и он заметил едва заметное мерцание. Драко остался стоять на месте. И даже забыл, как дышать. «Не может такого быть…» — Чернильщик?.. — еле слышно спросил он. Луна улыбнулась и покачала головой. — Шаман в Канаде. До недавнего времени он думал, что магические татуировки — это миф. Но уже второй человек в его окружении доказывает: несуществующее реально. Нет, точно. Он будто провалился в кому на целый год, а то и больше. — Вот, держи! — вытащила его из размышлений Луна. В её руках была жестяная коробка с шоколадными конфетами с кленовым сиропом. Лёгкий аромат сладкого поднялся к нему, и на секунду он забыл, что вообще думал о чём-то важном. — Ну же! — помахала она ею, второй рукой удерживая вываливающиеся вещи. — Успеешь съесть пару штук перед ужином! В который раз за день сердце защемило. Его всегда бесило, что Лавгуд была не такая, как все. Но странным образом этот «не как у всех» жест ему понравился. Дома все, кому не лень, ругали его за попытку съесть сладкое до основного приёма пищи. А у Луны… всё было просто. С ней не существовало глупых правил. Без лишнего пафоса. Она повернула голову набок. — Ты какой-то очень необщительный, — выдала она. — Хочешь, после ужина просто посидим тут и помолчим, как раньше? Драко сделал глубокий вдох. — Хочу. Он задумчиво осмотрел содержимое её чемодана, переживая, что оттуда может выпрыгнуть нечто живое. — Луна, — прервал он тишину. — А что тебе Тео подарил на Рождество? Внутри него взыграло любопытство: очень хотелось пересчитать бриллианты в подаренном колье и прикинуть инвестиции Нотта в эту блондинку. — Серебряные нити для вышивки, — мягко ответила она. «Чего?!» — Нитки? Для рукоделия?.. — Он рухнул на диван, глаза расширились, как у ребёнка, которому вместо игрушки дали брокколи. Перед глазами всплыли сцены, где Тео сидит с коробкой клубков. — Да, мне очень понравились, — кивнула она, улыбаясь так, словно это был самый ценный подарок на свете. «Эти оба точно стоят друг друга.» Луне не удалось закрыть чемодан, поэтому она просто начала левитировать вещи прямо в свою спальню. Драко предложил отлевитировать чемодан целиком, но при каждой попытке из него вываливалось что-то, вызывающее громкие крики обычно тихой Луны. В итоге он оставил её разбираться с задачей самостоятельно. Просто сидел на диване, ел конфеты и ощущал себя дома. Шоколад окончательно разогнал аппетит, и с опозданием Драко отправился в Большой зал. Слизеринцы были уже на местах. Как обычно шумные, требовательные и бесячие. Но на этот раз он шёл туда с лёгким раздражённым умиротворением. «Вот ведь странное чувство — спокойствие среди хаоса. Луна, ты что, заразила меня своим идиотизмом?» Он сел на своё место, стараясь не смотреть на сестёр Гринграсс. Только почему-то ему было вообще на них сейчас наплевать. Паника охватила Драко. «Что было в этих конфетах?!» Привычное чувство продержалось недолго, оно вновь сменилось на умиротворение. — Надо же, как вы соскучились друг по другу, — сказал Блейз, подпирая щёку кулаком. — Даже на ужин опоздали. «Начинается.» — Не понимаю, о чём ты, — невозмутимо сказал Драко, набирая еду на тарелку. Глаза выискивали пастуший пирог, но сегодня его не было. Блейз толкнул его локтём. — Я об этом, — сказал он, поворачиваясь в полоборота.       Драко тоже обернулся. В зал вбежала Луна. С идеальным балансом непосредственности и женственности она побежала к столу Гриффиндора, не забыв вскользь взглянуть на слизеринцев. — Я же не дурак, вижу, что вы скрываете, — продолжал Забини. Драко устало на него посмотрел. — Ты дурак, Забини. Ты думаешь, если бы мы встречались, я бы это скрывал? Пэнси сидела напротив и широко улыбалась. Тео же наоборот, не подал ни одной эмоции. Блейз нахмурился. — Но она же… — запнулся он. — Она же что? — строго спросил Драко. «Умная, красивая, женственная, героиня войны?» В душе всё ещё теплилось непривычное ощущение. Драко попытался вспомнить сложную формулу из арифмантики. Удалось. Мозги ещё работали. Блейз заткнулся. Свой первый школьный ужин в новом году они ели практически молча. Тео и Драко одновременно поднялись со своих мест. Привычка завершать приём пищи синхронно ещё держалась. В отличие от их терпения. Они почти дошли до развилки, когда за спиной раздалось: — Тео, Драко! Они резко остановились. Драко, не поворачивая головы, скосил взгляд на Тео. Тот ответил взглядом и едва заметно улыбнулся. Затем запрокинул голову и плавно развернулся к сёстрам Гринграсс. Драко повернулся следом. Он был слишком уставшим, чтобы разыгрывать сегодня хоть что-то. — В ближайшие дни большой нагрузки по учёбе не будет. Мы могли бы встретиться и погулять… — начала сладким голосом Дафна. Брови Драко поползли вверх, услышав столь наглое предложение. Астория скромно кивнула. Очевидно, притворяясь, что это не она — автор мерзкого текста с его участием. — Обсудим каникулы, — тихо добавила она. Драко уже вдохнул для демонстративного вздоха, но Тео опередил. Широкая улыбка, шаг вперёд: — Конечно, — бодро сказал он. И с каждым словом улыбка медленно умирала. — Свяжитесь с моим адвокатом. Передайте ему вашу версию наших каникул. Астория моргнула, как будто ей в лицо брызнули ледяной водой, и попятилась. — Я… Мы… Дафна перехватила её за руку, и обе ретировались в сторону гостиной Слизерина. — Это был самый короткий спектакль в моей жизни, — мрачно констатировал Драко. — Это было вступление, — усмехнулся Тео. — Думаешь, если я аккуратно напугаю одну из них, следующая глава будет повеселее? Драко изогнул губы в гримасе. — Правильно, Нотт, пускай слухи о тебе теперь будут увековечены в тексте. Бессмертие, о котором ты всегда мечтал. «Я в школе всего два часа, а меня уже всё бесит.» Кивнув Тео на прощание, он направился в башню старост, чтобы дождаться Лавгуд и без зазрения совести доесть коробку конфет в тишине. И если в них что-то подмешано — тем лучше. Авторские заметки: 🎧 «Everybody's Changing» — Keane Try to understand that I’m Trying to make a move just to stay in the game I try to stay awake and remember my name But everybody's changing, and I don't feel the same (Попробуй понять, что я пытаюсь сделать шаг, чтобы остаться в игре. Я стараюсь не уснуть и помнить своё имя, но все вокруг меняются, а я уже не такой, а я не нахожу в себе того же.) Драко испытывает то странное чувство, когда возвращаешься в привычное место и понимаешь, что оно уже не прежнее. Люди, с которыми ты делил тишину и усталость, вдруг становятся другими — ярче, свободнее, дальше от тебя. Драко смотрит на Блейза, Тео, Луну и понимает, что он всё тот же, а они уже ушли вперёд. И от этого внутри всё становится чуть холоднее.

☾☾☾

В первый учебный день Тео был на пределе своих нервов. Засыпать каждую ночь рядом с Луной. Просыпаться рядом с Луной по несколько раз за ночь. Слышать её ровное дыхание. Чувствовать тепло её тела. И при этом не касаться её. Это уже не сон, а изощрённая пытка, достойная Азкабана. Он упрямо напоминал себе, что не будет проявлять инициативу первым. Но Луна, похоже, и не собиралась делать шаг навстречу. Она могла бы спокойно жить так вечно. Словно вопросы близости касаются кого угодно, только не её. Она была настолько неопытной, что Тео не удивился бы, узнай он, что Луна искренне считает секс чем-то вроде обряда: один раз в жизни, и галочка поставлена. Тео буквально каждый день возвращался мыслями к той ночи. К последним мгновениям, когда потерял контроль. Когда после её оргазма двинулся слишком резко. Жадно. До хрипоты в горле. Наслаждение было звериным, почти болезненным, и именно это заставляло чувствовать себя монстром. Возможно, он нанёс Луне травму, а она терпела и не говорила. И если бы он был аккуратнее, то не понадобился бы столь долгий перерыв. Оставался открытым лишь вопрос — сколько ей нужно времени на восстановление. Неделя? Две? Три? Спросить у Пэнси значило выложить на стол всю свою личную жизнь и получить её фирменное «ах, так вот оно что». К парням он с этим вопросом не пойдёт под угрозой Круциатуса. Мысль заела настолько, что он запрокинул голову и тихо застонал. Девушка за соседним столом подняла глаза, и Тео только тогда вспомнил, что находится в библиотеке. Библиотека, к слову, пустовала. Даже заядлые зубрилы не появлялись здесь в первый день после каникул. Но Тео пришёл не ради учёбы. На столе громоздилась стопка книг по синтоизму. Алтарь. Нужно было разобраться, что именно он из себя представляет. «Главное, чтобы это не оказалось чем-то размером с Малфой-мэнор…» Цукико так и не объявилась. Вернее, он знал, что она где-то в нём. Но упорно молчала. Тео решил сыграть в гордость и не говорить с ней первым. Она ведь никогда не умела надолго затыкаться. Годами могла болтать, даже когда он с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Но вот шёл уже четвёртый день. И до Тео внезапно дошло: для неё четыре дня — ничто. Она может молчать и десять лет. Легко. Почти с удовольствием. В конце концов, в самом начале своего пребывания она ведь тоже держала паузу. Тео сделал медленный вдох. И выдох. «Не хочешь поговорить со мной?» Тишина. Как и ожидалось. Похоже, её любимое занятие — игнорировать его, чтобы держать в напряжении. Был только один способ заставить её хоть как-то реагировать. Тео закрыл глаза и сконцентрировался. «Цукико!» Сначала тишина. Потом что-то шевельнулось внутри него. Словно кто-то невидимый мягко, но настойчиво потоптался горячими лапами по коже. Сначала была лёгкая дрожь, потом давление, как будто рёбра сжимали руками. Тепло расползлось по плечам. Тяжесть осела где-то внутри. Мурашки пробежали по спине. Запах… едва уловимый, горьковато-сладкий, резкий, как дым, но одновременно тёплый. Дыхание стало прерывистым. В мышцах появилось неконтролируемое напряжение. Его накрыли лёгкая тошнота и странное возбуждение одновременно. Как будто кто-то включил все внутренние выключатели разом. Кажется, кто-то коснулся его кожи невидимыми пальцами, оставляя лёгкое жжение. Он ощутил, как сердце Цукико бьется одновременно с его — без слов, без крика, только внутреннее ощущение присутствия и эмоций. Она не произнесла ни слова. И Тео почувствовал её полностью. Её ревность, тихая, сдержанная, но настойчивая, проникла в него. Обжигала, давила, колола, заставляла кровь бежать быстрее. Каждая вибрация резонировала с ним: страх потерять, желание владеть, дикий каприз, смешанный с мягкой привязанностью. Интимно, болезненно, странно захватывающе. Её ревность не требовала внимания, она просто была, как ветер, который входит сквозь щель в окне и обжигает ладони. Желание отступить мелькнуло мгновенно. Но тело и разум одновременно с этим ощутили и притяжение. Чувства Цукико были словно магнит, не позволяющий отойти. Её огонь переплетался с его собственной тревогой, его возбуждением, и всё это создавало странную гармонию. Сердце колотилось так сильно, что почти болело. Но ум был яснее, чем когда-либо: Цукико открывала ему себя. Каждое движение тепла, каждая колючая волна тревоги доходили до самых кончиков пальцев. В этот момент он понял: она могла молчать, но её эмоции были громче любых слов. Он глубоко вдохнул, позволяя себе наполниться этим чувством. Это не угроза. Это часть неё. Часть их. Часть того, что делало их равными, партнёрами. Пальцы сами потянулись к ближайшей книге, будто хотели ухватить то, чего уже не удержишь. Тео прочитал всё, что только можно было найти о кицунэ в библиотеках Хогвартса и Малфой-мэнора. Особое внимание уделялось дикой ревности и лёгкой влюбчивости этих ёкаев. Он читал это вскользь. Интересовало его совсем не то, как кицунэ влюбляются в людей и строят отношения. А всё-таки, как они бесцеремонно переселяются, используя человека в качестве сосуда. «Но с чего вдруг? Десять лет она со мной играла, дёргала за ниточки и ни разу не воспринимала меня за равного…» Поток мыслей оборвался, резко, как будто кто-то выключил свет. Тео распахнул глаза. За равного. И он… не был таким. Не был. Ровно до Рождества. Он выдохнул сквозь зубы, не понимая, как ему на это реагировать. «Цукико, что ты себе навыдумывала?» Тео буквально прорычал это в своей голове. Ответ пришёл не словами. Сначала хлынул волной уязвимости, почти подростковой обиды. Потом прозвучал голос — тихий, но резкий: «Ты сам ухаживал за мной.» Тео поморщился. — Чего?.. Он не заметил, что сказал это вслух. «Чай с Нарциссой. Каждый день. Старался одеваться. Думал об алтаре. Создавал огонь.» Цукико почти шипела: «Всё это для меня. Я чувствовала, ты хотел меня! А тут вдруг эта смертная, которая вызвала в тебе такие чувства?!» Тео уронил голову на ладони. Он вообще никогда не имел дел с чужой ревностью. А уж тем более когда даже усилий не прилагал, чтобы её вызвать. «Ты же сама просила устраивать тебе развлечения. Так какого чёрта?» В её голосе вспыхнула высокая истеричная нотка: «Раз в месяц, Тео! А ты… каждый день! Каждый… проклятый… день.» Тео застыл. Он действительно не знал. Ни про «раз в месяц», ни про то, что значит «баловать духа». Он просто выполнял условия договора. Упрямо, последовательно, будто ещё одна обязанность. И да, старался угодить ей. Мысли застряли. Его оправдание звучало жалко на фоне её ревности. Он, который никогда не ревновал так, даже к Луне. Тео поднял глаза в потолок. «Чудесно. Значит, ты решила, что я ухаживаю за тобой?» «А что я должна была подумать?» Её тон сменился на мягкий, почти жалобный. Тео сжал кулаки. В голове щёлкнуло: они не ревнуют, если не влюблены. И от этого осознания сделалось только хуже. «Я без понятия, Цукико. Это тебе тут шестьсот лет, а не мне. Но ты слишком древняя, чтобы допустить даже малейшую мысль о собственной ошибке.» Тишина в нём заполнилась обидой. Он глубоко вздохнул. «Луна тебе не соперница. Ты — часть меня, пока я дышу. А Луна — та, кто держит меня живым снаружи.» Ответа не последовало, но он чувствовал, что напряжение спадало, как волна, отступающая от берега. Тео раскрыл перед собой толстенные тома по синтоизму. Страницы пахли пылью и кожаными переплётами. «Выберем тебе алтарь?» В груди пошевелилось мягко, почти ласково, будто по нему скользнул пушистый хвост. Цукико просто устроилась поудобнее. «Ладно.» Голос её был крайне снисходительным. Картинки алтарей, ритуальные чаши, свечи и свитки переливались на страницах. Он мысленно протянул ладонь Цукико. «Ну что, какой?» В ответ в голове вспыхнуло раздражение. «Ты что, с ума сошёл? Кто это вообще нарисовал?! Англичане? У нас в Японии такого нет!» Тео всмотрелся в очередную иллюстрацию: высокий, громоздкий алтарь с тремя ярусами, свечами, фигурками духов и кучей бумажных свитков. «Слишком громоздкий. И оформление отвратительное.» Он вздыхал, переворачивая страницы в поисках иллюстраций. «Ноль из десяти!» Цукико полыхнула так резко, что он едва не дёрнулся. «Каждый вариант — мерзость!» Он устало опустил голову на руку. — Вот этот? — спросил Тео тихо вслух. В библиотеке уже никого не было. «Размер слишком мал, форма — кощунственная. Где дух, где гармо…» — Привет, Тео, — Дафна возникла из ниоткуда и села напротив. Смотрела вниз, будто пол внезапно стал интереснее. — Мы, знаешь, не очень удачно расстались тогда… В тот же миг в голове Тео взорвался возмущённый вопль: «Не смей ей отвечать, она меня перебила!» Тео цокнул и закатил глаза. «Я вообще-то держу тебя в тайне. Так что будь добра, потерпи малую дозу неуважения, пока я прикрываю твою бесценную шкуру.» В ответ Цукико рыкнула, но ревность её звучала настолько детской, что Тео едва не усмехнулся. Старшая Гринграсс, конечно, решила, что драматический жест адресован ей, и сжалась ещё сильнее. — Чего тебе, Гринграсс? — устало бросил он, раздражение стучало в голосе само по себе. — По последним слухам, ты прекрасно развлекалась с Лонгботтомом. Вот и продолжай писать свои эпопеи уже о нём. «И какого хрена Лонгботтом всплывает в каждом втором разговоре?» Гринграсс нахмурилась. Тео видел её дискомфорт так же отчётливо, как пятно на белой скатерти. — Ты злишься, да? — осторожно спросила она, уводя глаза в сторону. «Конечно, я злюсь!» — …из-за того, что у нас с ним было, — добавила она уже увереннее. И даже приободрилась. — Но мы расстались. Это было несерьёзно. Потому что я поняла, что хочу… Тео смотрел на неё, не моргая. — Гринграсс, — перебил он, тщательно выбирая слова, потому что буквально каждое было ядом. — Мне абсолютно всё равно, с кем ты убиваешь своё время. Я зол на другое. Она подняла растерянный взгляд. — Но… тебе ведь нравилось внимание? Ты читал! — пробормотала она. — Я видела, как ты улыбался. И твои комментарии на зеркалах… Тео сложил руки перед собой и посмотрел прямо на неё. Ни улыбки, ни намёка. — Да, я много читаю. Например, уголовный кодекс. Там тоже любопытно сказано про вмешательство в частную жизнь. Её плечи напряглись. — Тео, это всего лишь творчество, — выдохнула она. Гринграсс резко поднялась, собираясь уйти. — Ну, конечно. Кто не любит, когда его лицо используют как обложку чужих фантазий? — сухо заметил он. И нахмурился: — К слову, не слишком вежливо уходить посреди разговора. Дафна попятилась, будто его голос ударил сильнее слов. — Я не хочу испортить всё ещё больше… И я не хочу сдаваться. И ушла. Оставив Тео с Цукико. Ещё какое-то время он переворачивал страницы, а голос кицунэ в голове резал уши хуже скрипящего пера по пергаменту. «Ты даже не пытаешься понять!» Тео без энтузиазма переворачивал страницы. — Ладно… а этот? — осторожно ткнул он в очередную картинку. «Ты смеешься?! Это пародия! Я отказываюсь!» — А этот? — он перевернул ещё одну страницу, надеясь, что хотя бы один вариант пройдёт проверку. «Нет! Абсолютно нет! Что это за уродство?! В Японии такого не существует. Этот алтарь оскорбляет саму идею священного.» Тео устало потёр виски, ощущая тупую боль и чудовищный голод. «Цукико, у меня складывается впечатление, что ни один алтарь на этой грешной земле не достоин твоей высокой лисьей натуры.» Ответом было торжественное фырканье. Схватив книги, он пошёл в Большой зал. От гула голосов и звона столовых приборов в голове загудело ещё сильнее. Перехватив по-быстрому ужин, он сбежал в башню старост. Упал на диван Луны и закрыл глаза, слушая треск дров в камине. — Ну, и что тебя сюда привело? — прозвучал голос пришедшего Малфоя. — Выглядишь ты неважно. Зелье от головной боли? Тео лишь кивнул, не открывая глаз. Послышались ещё шаги. — Всё хорошо? — шепнула Луна, опустившись рядом на колени. Он открыл глаза. Драко уже протягивал флакон, а Луна выглядела так, будто готова была слушать его до утра. — Не очень, — признал Тео. Про исчезновение и возвращение Цукико он благоразумно умолчал, ограничившись жалобой на бесконечные мучения с выбором алтаря. В доказательство вывалил на стол внушительную стопку книг. Луна мигом сбегала за пергаментом, чернилами и какими-то яркими клейкими магловскими закладками. — Давай составим идеальный алтарь сами! — предложила она. — Говори, что ей в каждом нравилось, а что — нет. И они начали. Тео угрюмо вспоминал капризы кицунэ, а та на удивление спокойно подсказывала уточнения, словно ей самой стало любопытно. К концу совместного разбора головная боль отступила, но Тео чувствовал себя так, будто защитил диссертацию на тему «Алтарь как зеркало культурного кризиса». Когда Луна протянула чай, он отказался. И этим удивил всех сразу. Луну — потому что он никогда не отказывался. Драко — потому что, по его логике, отказаться от горячего напитка зимой мог только полный идиот. И даже Цукико — потому что отказ был настолько демонстративным, что явно означал какую-то скрытую жертву. Вместо этого он поплёлся в спальни Слизерина готовиться ко сну. В мягкой полутьме комнаты он ощутил странное спокойствие: всё встало на свои места. Луна была с ним, Цукико была внутри. И именно этот диссонанс, смесь ревности и умиротворения, парадоксально заставлял его чувствовать себя по-настоящему живым. Авторские заметки: 💌Мудрость ≠ зрелость в чувствах. Да, Цукико прожила 600 лет, она знает кучу ритуалов, видела империи и поколения магов. Она умеет быть хитрой, расчётливой, опасной. Но… её опыт — это скорее стратегия, власть, магия, выживание. Не человеческая близость. В японских легендах кицунэ именно такие: соблазнительные, обаятельные, но легко теряют голову, влюбляются до потери самоконтроля. И их ревность порой разрушает и их самих, и их партнёров.

☾☾☾

Луна ступила в общую гостиную и застала Драко за завтраком. Перед ним возвышалась аккуратная башенка французских тостов, щедро политых сиропом, с лёгкой вуалью сахарной пудры сверху. Они сияли, как маленькие солнечные островки на тарелке. — Обычно ты так завтракаешь только по выходным, — осторожно сказала Луна, боясь нарушить этот момент, полный магии. — Что случилось? Драко отложил вилку, его взгляд был почти бурей, но внутри этой бури явно шёл тихий спор с самим собой. — Я решил есть их каждый день, — сказал он, словно открывая какую-то тайну вселенной. Луна моргнула, переваривая слова. — Тосты? Каждый день? — Ну давай, — раздражённо фыркнул Драко. — Скажи, как моя мать, как эльфы, как все вокруг: «нельзя». Что так не принято, что я испорчу аппетит, растолстею… Луна слегка улыбнулась. Её плечи поднялись и опустились, как облака на ветру, и голос прозвучал тихо: — Можно. Просто магия тостов исчезнет. Он уставился на неё, и на мгновенье в его взгляде мелькнула удивлённая тишина. Потом с явной сердитостью выдохнул: — Ты невозможна. Пока Луна всматривалась в утренний свет, который медленно растекался по башне через открытое окно, в комнату с тихим шорохом залетела сова.  У неё в лапах был маленький свёрток с надписью «Хрупкое». «Наконец-то!» — Что это? — спросил Драко. Луна слегка напряглась, ощущая, как свёрток словно вибрирует в её руках. — Посылка, — мягко ответила она, уже зная, что её спокойный тон разозлит его. «Прости Драко, не могу сказать.» Он вскочил с места. — На кого я по-твоему похож? На дебила? Луна, что внутри? Она спрятала его за спину. — Это личное. Драко уже шёл к ней, каждое движение как неровный штрих на полотне её утреннего спокойствия. — Личное? — он хмыкнул. — Я и так живу в музее твоих тайн, Лавгуд. Хотя бы не делай вид, что они не расползаются по полу. Он кивнул на спрятанную посылку. — Если ты думаешь, что я буду спокойно сидеть, пока ты получаешь такие посылки, то ты плохо меня знаешь. «Что?..» Иногда Драко был невыносим. В обычный день Луна могла бы отказать, но сейчас… Она почти не видела его улыбающимся с момента возвращения в Хогвартс. Луна опустила взгляд и протянула свёрток. Драко мгновенно схватил его, словно это был подарок, а не простая упаковка. Сев на диван, он аккуратно развязывал бечёвку, длинные пальцы играли с нитями. Его глаза загорелись, когда он увидел десять маленьких пузырьков. Луна наблюдала, как каждый жест превращается в маленький ритуал. Он осторожно подхватил один из них. Открыл, поднёс к носу и нахмурился. Затем поднял его на свет. — Контрацептивные зелья? Мда, даже цвет получился мутным, — его голос прозвучал опасно ровно, но глаза уже метнулись к ней, изучая. Затем его взгляд рассеялся. Не задавал вопросов, не ждал объяснений. Ей показалось, что Драко отпустил ситуацию… но всё равно остался рядом, будто следил, всё ли в порядке. Он откинулся назад, будто успел принять какое-то решение. — Ладно. Буду варить сам. Эти — дрянь, их варят на продажу, а не для людей. Драко любил быть в курсе событий. Но не ради сплетен, а для оценки ситуации. В личные подробности, в отличие от Джинни, он предпочитал не погружаться. — Если тебя не затруднит. Но я могу и заказывать… — Луна пожала плечами. — Разумеется, не затруднит, — ответил он, будто уже мысленно вспоминал ингредиенты. — Сколько нужно? Луна пожала плечами. — Побольше, — ответила она. Драко чуть приподнял бровь, уголок губ дрогнул. Но он ничего не сказал. Только кивнул, явно мысленно прикидывая, сколько раз в месяц ему придётся подходить к котлу. — Будешь тосты? — спросил он, резко меняя тему. Луна улыбнулась и кивнула. Французские тосты исчезали медленно, в молчании. В тишине не было неловкости, она была наполнена ровным дыханием башни. И Драко был таким расслабленным, словно ему наконец позволили отдохнуть. Луна чувствовала: если у него меняется настроение, их гостиная тоже меняет погоду. — А у тебя есть ещё те конфеты? — неожиданно спросил он, когда съел всё до крошки и уже пил вторую чашку зелёного чая. Луна всегда привозила сладости для себя. Чтобы позже, через вкус, вернуться в то место, где была. Маленькая съедобная память. «Если это станет привычкой, он будет пользоваться ею и отбирать у меня всё.» Но взгляд Драко был таким жалобным, будто он потерял любимую игрушку из детства. — Есть, — сказала она не очень уверенно. — Не в такой красивой коробке, но точно такие же. Она сбегала в комнату за сладостями и отдала их Драко. У того сразу загорелись глаза. — Хочу понять, что в них, — пробормотал он, вращая упаковку и что-то бормоча на французском, будто заклинание. Луна склонила голову набок. — Ты о чём? Драко нахмурился, вчитываясь в состав. — Эти твои шаманы точно добавляют что-то особенное. Мне после них становится… спокойнее. Хочу выяснить, что это. Луна посмотрела на коробку. Потом — на него. — Я думала, это просто магловский шоколад с кленовым сиропом, — сказала она, рассматривая картон через его плечо. — Дашь попробовать? — Просто шоколад? — переспросил он, и все эмоции мигом ушли с его лица, оставив пустую маску. Луна села за барную стойку. Осторожно положила ладонь поверх его руки. — Они были обычными, когда я их купила. Но если конфеты дарят по настоящей дружбе, они становятся другими. Особенными. Влияют сильнее, чем любое зелье, — мягко сказала она. — Разве не так? Драко молчал, уставившись в коробку. Ждал скрытого ответа. И всё же выглядел растерянным, словно не верил, что от конфет могло стать легче. Затем он поднял глаза. — Тогда… будешь мне дарить шоколадки почаще? — спросил он с неожиданной надеждой. Луна широко улыбнулась и обняла его крепко-крепко, чувствуя, как он даже не сопротивляется. — Конечно! — радостно сказала она. — Ой, я опаздываю. После уроков Луна поспешила в башню Гриффиндора. Там, в уютном уголке гостиной, Джинни и Невилл уже пили вино, тихо обсуждая каникулы. — Мне кое-что надо разъяснить, — выдала слегка охмелевшая Джинни, упираясь локтями на стол. — Ты… и Дафна Гринграсс? Луна вздохнула. После того, как застала их в теплице, она больше не вмешивалась в эту тему. Её внутреннее чувство подсказывало, что Невиллу нужно было пространство, где он мог бы быть целиком самим собой, без неё. Невилл расправил плечи и широко улыбнулся. Луна даже удивилась: в обычный день он бы точно смутился. — Ничего серьёзного, — бросил он легко, будто убирал камень с тропинки. — Мы вчера расстались. Луна потянулась к нему рукой. — Мне так жаль, Невилл. Но он не выглядел тем, кого стоило жалеть. Просто махнул рукой, как отмахиваются от надоевшей тени. — Она красивая, — продолжил он спокойно, — но ничего особенного я с ней не испытывал. Мы, скорее, близки по интересам. Но давление общества… Оно не давало ни мне, ни ей испытать больше, чем просто симпатию. Невилл слегка нахмурился, и Луна заметила, как напряжение в его плечах отразилось в лёгкой вибрации голоса. — Будто кто-то внутри меня поставил блок и сказал: «В слизеринку не влюбляться». Глупо, конечно, но даже за эти три недели вместе я получил кучу гневных писем и упрёков. Меня не поняли ни свои, ни слизеринцы. Луна прислушивалась к каждому оттенку его слов. Её собственный опыт с Тео, хотя и сложный, казался куда более мягким, воздушным в сравнении с тяжёлой тенью, что висела над Невиллом. Он сделал глоток вина, проглатывая часть тягости, а потом продолжил: — Мы думали, что сможем это преодолеть. Особенно учитывая, что её родители были только за… Но там всё ясно: положение их дочерей в обществе исправляется только браком с кем-то, кто был на стороне Гарри во время войны. Невилл повернул голову, глаза слегка потемнели. — Но мы даже не успели попробовать преодолеть… Луна снова ощутила это тихое пространство между ними, наполненное несбывшимися надеждами. «Иногда сердца тяжелы словно камень, а иногда — легки, словно пёрышко.» И сердце Невилла сейчас совсем не лёгкое. Она слегка прищурилась. Какая-то травма всё-таки пряталась в его осторожной улыбке. В том, как Невилл старательно делал вид, будто ничего не потерял, проступала трещина. Он напоминал нераспустившийся цветок, сорванный слишком рано. Пьяная Джинни, конечно, никаких знаков не замечала. — И как она в постели? — спросила она с озорной ухмылкой. Луна широко раскрыла глаза. — Джинни! Щёки Невилла были слегка розовые, но вовсе не от смущения. — О, она превосходна! — проговорил он с лёгкой улыбкой, словно вспоминал солнечные лучи на воде. — Я был так впечатлён, что даже по глупости спросил, сколько у неё было парней до меня. Он засмеялся, приложив пальцы ко лбу. — Она не ответила, — пожал он плечами. Луна ощутила тихий укол где-то в груди. Как будто маленькая иголочка застряла в сердце. «Она превосходна…» Эти слова застряли и закружились голове. «А сколько мне нужно времени, чтобы стать такой? Неделя? Месяц? Или я всегда буду… другой?» Мысли отзывались лёгкой тревогой. «А вдруг всё, что говорила Джинни про необходимость опыта… — это правда?» Невилл покачал головой, погружаясь в свои воспоминания. Но затем улыбка растворилась, как тень на воде. — А вчера она случайно назвала меня чужим именем, — произнёс он тихо, вынося из памяти горькую каплю. Джинни ахнула, чуть пролив вино. — Прямо в процессе?.. Невилл кивнул. — Так я узнал имя одного из её бывших… — он сделал паузу, подбирая слова. — Она назвала меня Тео. Как вам такое? Я решил, что мне это всё не очень-то и нужно, поэтому сказал, что это конец. В ушах Луны зазвенело. «Тео и... Дафна?..» Она заметила, как у Джинни открылся рот и бокал опрокинулся на пол. — Но вы не печальтесь, правда, я в порядке… — проговорил Невилл. Луна поднялась на шатающихся ногах. — Мне… мне надо пойти. У меня дела. Невилл, мне очень жаль, что у тебя так получилось, — пробормотала она. Джинни пыталась пойти с ней, но Луна отмахнулась. Она выскользнула в коридор, не глядя под ноги. Шаги отзывались гулким эхом, и только когда каменные стены сомкнулись в узком пролёте лестницы, Луна позволила себе остановиться. Сердце билось слишком быстро, словно маленький колокол, спрятанный в груди. Она схватилась за тёплый кулон, в котором жила искра Тео. «Сейчас мы вместе. Но надолго ли?..» Холодный воздух лестницы стал почти материальным, заполняя пустоту рядом с сердцем. Слова Невилла не отпускали её. Превосходна. Луна даже зажмурилась, словно это могло выжать чужую интонацию из её головы. Она ведь знала, что у Тео были девушки. Всегда знала. Но раньше это было где-то в тумане — без лиц, без имён. А теперь у прошлого появилось лицо. Высокая, красивая, спортивная Дафна. Та, у которой, наверное, никогда не дрожали руки. Та, которую можно было назвать превосходной. Луна крепче сжала кулон, вдавив его гладкие грани в ладонь. «Если он вёл себя так только со мной… если это — правда моё… тогда почему мне страшно?» Мысли били сильнее, чем вино. Она зацепилась пальцами за холодные перила и позволила дыханию сбиться, пока лёгкая дрожь не пробежала по телу. Она могла бы обо всём спросить. Тео не стал бы юлить, он ведь всегда честен. Но от этого было только страшнее. Дрожащими пальцами Луна прижала кулон к губам, словно в этом могла быть защита, и только шепнула в пустоту: — Не отпускай меня… Поднимаясь в башню старост, Луна слышала слова Невилла снова и снова. Они прижгли её изнутри и никак не остывали. Драко сидел в кресле, развалившись с письмом и коробкой конфет. Луна прошла мимо, будто в тумане, и уже собиралась скрыться у себя, но его голос остановил её: — Мать опять лезет со своими идеальными планами. — В его интонации чувствовалось раздражение. — На этот раз хочет, чтобы мы с Тео женились на сёстрах Гринграсс. Конечно, на Тео у неё почти нет влияния… в отличие от меня. У Луны вновь неприятно кольнуло внутри. Имена прозвучали слишком громко, слишком резко, словно кто-то специально усилил звук. — Луна, это они писали школьный порнороман на зеркалах, представляешь? Она моргнула, не до конца понимая, о чём речь. В голове и так было слишком шумно. — Так они писали вас… с натуры? — спросила она рассеянно, лишь бы что-то ответить. Драко скривился. — Мы с ними особо близки не были. Но им хватило наблюдательности, чтобы вплести наши характеры. Ты была права насчёт ближнего окружения. Луна покачала головой. Для неё это ничего не меняло. Ей было всё равно, кто являлся автором «Зеркальной Саги». Ей было важно другое — то, чего она не могла спросить вслух. — Они это делали, чтобы выйти за нас замуж, представляешь? — продолжил Драко, иронично закатив глаза. — Лучший свадебный подарок. Я бы им не доверил писать клятвы… Луна произнесла тихо, почти безжизненно: — Возможно, они хотели исправить ваше положение… Драко задумался. — Дурацкое решение. Мы им ничего не сделали, чтобы они устраивали нам подобное… Луна подняла глаза. «Вообще ничего не сделали?» — И… вы не встречались с ними? — ляпнула она, осознав, как глупо звучала. Драко ухмыльнулся, хрустнув конфетой. — Мерлин уберёг. Хотя, если Астория ещё спокойная девица, то у Дафны была целая охота на Тео. — Он покачал головой, затем чуть задержал взгляд на Луне с едва заметной усмешкой. — Но когда Тео кем-то увлечён, весь мир для него перестаёт существовать. Кулон под свитером будто стал тяжелее, горячее. Или это сердце стукнуло сильнее? «Значит, Дафна охотилась… но он её не выбрал.» Она сжала пальцы, проверяя, что всё ещё существует. В голове всё ещё звенело имя, названное Невиллом. Однако теперь в этом звоне появился другой тон, более мягкий, ровный. Драко даже не заметил, что сказал именно то, чего ей не хватало. Не оправдания. Не объяснения. Доказательства. «Тео сам выбирает, на кого смотреть. И если он смотрит сейчас на меня…» Дышать стало проще, но облегчение было осторожным, не резким. Скорее похоже на то, как огонь под кожей разгорается не вспышкой, а ровным жаром. Их разговор незаметно перетёк к невестам, бракам и будущим планам Драко. Он жаловался, что мама хочет управлять его жизнью, а он сам до сих пор не понимает, что делать дальше. Луна слушала внимательно, всё ещё ощущая, как где-то глубоко внутри сердце гудело от ревности. Хотя поверх неё уже наложился тонкий пласт спокойствия. Ей хотелось рассказать про Чернильщика, про Тёмную метку и идею на будущее, что она придумала ещё осенью, но стрелки часов безжалостно приближали её к другому моменту. К десяти вечера. К Тео. Она извинилась, сославшись на усталость, и поспешила готовиться ко сну. После душа она надела бледно-розовую сорочку с кружевом и с облегчением подумала, что теперь не нужно больше рисовать руны. Это здорово экономило время. Уже в спальне она прикоснулась к горячему кулону, добавила к нему тонкий чокер и надела серьги-жемчужинки. У зеркала Луна долго смотрела на себя и свой наряд. Сорочка на ней была тонкая, почти невесомая. Простая. Слишком простая. Не шёлк, не роскошное кружево, не то, в чём, наверняка, приходили к нему другие. «У них, наверное, были комплекты, которые нужно завязывать и развязывать. Они знали, как правильно встать, как улыбнуться, как выглядеть совершенными.». Луна приподняла подол сорочки. На ней были обычные белые хлопковые трусики с маленьким бантиком. Ей нравилось простое бельё, в нём было комфортно. Но нравится ли такое Тео? Она сняла их. Убедила себя, что так честнее. Всё равно других нет. «Он не скрывает себя во сне. Может, я тоже не хочу прятаться.» Ровно в десять вечера она поудобнее легла в кровать, взяла палочку, произнесла заклинание и начала проваливаться в уже родной привычный мир снов. Когда она там появилась, сердце дрогнуло: Тео стоял у камина. Пламя играло на его лице, делая его глаза ещё темнее. На столике рядом стояла ваза с большой охапкой крошечных синих цветов. Луна едва слышно ахнула. — Незабудки… Тео поднял на неё взгляд, заметил её реакцию и чуть склонил голову. — Это мой сон, но почему-то всё, что в нём есть, идёт тебе. Она не могла понять, шутит он или серьёзно. Но его слова сводили с ума. Луна подошла ближе, поглядывая то на него, то на цветы. В груди разливалось тёплое, обнадёживающее чувство, как будто он сам предложил ей ключ. И всё же где-то глубоко кольнуло воспоминание: слова Невилла, чужое имя на чужих губах. Дафна. Её смех, её уверенность, её совершенность. «Я не она. И не хочу ею быть.» Она осторожно потянулась к Тео, коснулась губами его губ. Тео только слегка наклонился. Никаких горячих прикосновений. Только плечи заметно расслабились, будто он выдохнул впервые за долгие дни. Луна взяла его за руку, горячую, сильную, и повела к спальне. Шагала медленно, не выпуская его пальцев. На полпути обернулась. В его взгляде было столько жадного недоверия, что Луна вдруг поняла, для него это не была привычная игра. Это было чудо. И она — его источник. Он шёл за ней, не торопясь, но уже не сопротивляясь. И Луна знала: сегодня она сможет подарить ему себя иначе — спокойно, уверенно, без страхов и колебаний. Когда они оказались на кровати, Тео склонился над ней, лёгкая тень улыбки коснулась его губ. Он начал водить руками по её телу — от плеч к груди, по бокам, чуть ниже. Всегда аккуратно, давая ей привыкнуть к ощущению. Напряжение постепенно спадало, тело само тянулось к нему. И она позволила себе просто быть рядом. Луна не успела провести рукой по его плечу, как вдруг Тео наклонился к ней. Его губы коснулись её. Сначала мягко, как привычная проверка, а затем уже более жадно. — Мне может быть немного больно, — прошептала она то, что не собиралась говорить вслух. Тео посмотрел ей в глаза. — Я сделаю всё, чтобы тебе никогда не было больно. — Он наклонился к её уху. — Только красиво. Он скользнул губами к её шее, оставляя лёгкие поцелуи, и Луна невольно запрокинула голову, чувствуя как тепло разливается по телу. Его пальцы мягко скользили по её запястьям, плечам, спине. Словно впервые узнавали её. — Я покажу тебе другой путь, — сказал он. — в котором нет боли. Сердце ускорялось, но внутри было спокойно. Рядом с Тео всегда было безопасно. Он замедлил движения, прислушиваясь к каждому её вздоху. Ладонь скользнула от колена к бедру и… замерла у подола сорочки. Он медленно приподнял ткань, и вид его стал внимательным, сосредоточенным. Его дыхание изменилось. Сначала была тень недоверия, будто он проверял, не обманывает ли его зрение. Но когда убедился, глаза его смягчились, распахнулись шире, а губы чуть приоткрылись. Никаких слов. Только чистое удивление, переходящее в желание. Тео наклонился ближе, притягиваемый самим открытием. Провёл ладонью по рёбрам, груди, животу. Осторожно, как трогают пламя, о которое можно обжечься. Сорочка скользнула прочь. Луна только ощущала поцелуи по всему телу. Тео касался её, зная, где спрятаны нити, управляющие её дыханием. Не спрашивал — действовал. Когда он коснулся её колена губами, она ещё улыбалась. Но чем выше поднимался, тем сильнее внутри росло смущение. «Слизеринки бы засмеялись. Сказали бы, что я даже тут странная. Что у меня лицо, как будто я на звёзды смотрю, а не…» Луна вздрогнула, почувствовав его язык. И неожиданно поняла, о чём говорил Тео. Он обхватил её бёдра руками, мягко поглаживая, как будто хотел сказать, чтобы она просто позволила. Она зажмурилась, но не остановила его. Только от волнения отвела голову набок. Прикусила палец. И ощущала только странность. Только непонимание. Никакой магии. «А это должно быть… приятно? Или я просто не понимаю? Может, я сделана неправильно?» Он замедлился, почувствовав её неуверенность. Пальцы мягко сжали её, уже не удерживая, а поддерживая. Луна услышала, как выровнялось её собственное дыхание. И тогда странность стала отступать. Внутри нарастала дрожь, тихая, волнами. Как пламя, которое разгоралось медленно. «О, это похоже… как если бы кто-то попробовал поцеловать саму луну. Только я не уверена, должна ли луна отвечать на поцелуй.» Она не сразу поняла, что именно нарушило привычный ритм. Неторопливое движение его рук или лёгкий нажим губ. Внутри что-то дрогнуло. Луна пыталась не думать, просто быть рядом. Но тело подсказывало другое. И доказательство пришло не словами: едва уловимая дрожь, исходящая от него самого. Пальцы впились крепче, чем нужно, словно проверяя границы терпения. Сдержанное желание стало ощутимым, почти осязаемым. И это ударяло в самое сердце. Он не выдержит. И не должен. — Тео… — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала, хотя внутри дрожь от волнения расходилась волнами. Он замер, приподнял голову. Дыхание его сбилось, губы были влажными. В глазах горела смесь желания и мучительного контроля. Луна видела, как напряжение дрожит в его плечах, как грудная клетка подрагивает при каждом вдохе. — Иди ко мне, — сказала она неуверенно, но честно. Она потянулась к нему. Лёгкое касание лица к его щеке. Пальцы в его волосах. Ладонь, скользящая по затылку. И внезапно Тео накрыл её собой. Его тело было горячим, неподвижным на мгновение, словно прислушивалось, точно ли она готова. — Точно?.. — прошептал он. Голос обжёг сильнее, чем прикосновения. Луна видела, как он всё ещё держался. Но плохо. — Я не могу так, — призналась она, обхватив его плечи, вжимаясь в его грудь. — Не могу получать удовольствие, когда ты страдаешь. Он выдохнул резко. И кивнул. И только тогда он медленно вошёл в неё, со стоном, будто боялся расплавить её изнутри. Луна слегка ахнула в ответ от переизбытка ощущений. Было чуть больно, но терпимо. Похоже на след от старого синяка, к которому прикасаются пальцами. Она знала, что так будет. И ждала этого. Но вид его лица, когда он в ней, перекрывал всё. Он целовал её, шептал, гладил волосы, говорил, что она его. Словно боялся потерять её даже в этот момент. Луна прижалась крепче, желая раствориться. А потом… больше ничего не существовало. Тео начал двигаться мягко. Сдержанно. Но с каждым новым движением она понимала: это действительно происходит. Не просто тело в теле. Он — в ней. Целиком. Луна задыхалась от этого ощущения близости, как от глубины, в которую ныряешь и вдруг находишь воздух под водой. Тео остановился, посмотрел ей в глаза. И Луна видела, как в его взгляде сквозило сомнение, осторожность. «Я что-то сделала не так?..» Он словно выбирал — сказать или скрыть. «Может, проблема в том, что я вообще ничего не делаю?..» — Ты ведь любишь смотреть на звёзды, Луна? — спросил он лёгким, почти шутливым тоном, но под этой лёгкостью чувствовалась тяжёлая маска. Она растерянно на него посмотрела. «Это какая-то проверка?» — Люблю, — ответила она неуверенно, потому что вопрос был слишком простым. Тео знал её лучше. — Тогда смотри, — сказал он уверено и щёлкнул пальцами. Потолок вспыхнул. И звёзды растворились в огромном зеркале. Глаза Луны расширились от удивления, она чуть не потеряла дыхание. Там была она. Она и он. Всё их движение, каждый изгиб, каждый вдох отражался в этой хрустальной поверхности, будто сама Вселенная решила показать им их собственный миф. Луна смотрела и понимала: его желание контролировать не о власти. Оно о красоте. Он превращал их соединение в картину, в магию, в новое небо. Его руки, губы, взгляд — всё направляло её в это зеркало, чтобы она видела не только его, но и себя. И в этом было освобождение. Неуверенность дрожала внутри, растворяясь в восторге. Смущение сменялось чувством полёта. Она впервые смотрела на своё лицо, искажённое наслаждением, и не отворачивалась. Она была красивая. Живая. Настоящая. И Тео рядом. В ней. Для неё. Каждое его движение оставляло на коже отпечатки, будто звёзды прикасались к ней сами. «Это чтобы я увидела, что значит — любить его телом. И себя — такую. Чтобы я смотрела. Чтобы никогда больше не пряталась от того, что чувствую.» Она тянулась к отражению глазами, примеряла новые линии: куда положить руки, как закинуть ногу. И всякий раз ответом была новая волна сладких, тягучих ощущений, от которых её сердце сбивалось с ритма. Разум таял, как лёд под огнём, а тело бурлило собственной магией. Луна не находила себе места, ёрзала, скользила под его прикосновениями. Каждое движение открывало новую вселенную ощущений. Она изнывала, и стон сливался с дыханием. Но Тео лишь крепко держал её, продолжая плавные, уверенные движения, направляя их в ритм, который понимала только она. Каждый толчок, каждое прикосновение поглощало её целиком. Разливалось по телу, как свет от луны на водной глади. Она пыталась успеть прожить каждое мгновение, и всё одновременно: его тепло, силу, присутствие, собственное удовольствие. Луна была полностью в нём, и Тео полностью в ней. Она не могла оторваться от отражения, пока внутри не вспыхнула последняя, мучительная, но очищающая вспышка удовольствия. Луна дрожала, задыхалась, и только спустя время поняла, что дышит дальше. Тео через мгновение выгнулся. Его стон пронзил пространство, заставив зеркало дрогнуть, а звёзды на миг вернуться. Он крепко обнял Луну, и молчание между ними растеклось по комнате, наполненное тихими отголосками их близости. — Я не могу сосредоточиться, — выдохнул он ей в волосы, голос был тихий и немного хриплый. — Когда ты всё так… ярко ощущаешь. Улыбка скользнула по её лицу, лёгкая, как утренний свет, пробивающийся сквозь окно. — Обычно это длится дольше? — спросила она, держа его ладонь. Тео приподнял голову, посмотрел на неё глазами, в которых играла мягкая насмешка. — Не знаю, что значит «обычно» с тобой, Луна, — он сделал паузу, выбирая слова. — Но можем выяснить. Он перелёг рядом, а Луна прижалась лбом к его груди, слушая учащённое сердцебиение. — Всё было… слишком красиво, чтобы быть только о сексе, — сказала она тихо. Тео ухмыльнулся. — Это… не было только о нём. Раздумывая над ответом, она перевернулась на живот. Обнажённая, расслабленная, наслаждающаяся лёгким послевкусием тепла и близости. Сон подкрадывался медленно. Тео лениво водил пальцами по её позвоночнику, рисуя невидимые узоры на коже. Его пальцы задержались на бедре, и он замер, наклонившись ближе. Коснулся языком того места, где остановились его пальцы. Сделал это медленно, с нажимом, оставляя после себя горячий след. Было немного больно. «Там что, синяк?» — Что это? — его голос звучал слишком спокойно. Луна приподняла голову, слегка растерянная, но уже угадывая смысл. Он снова обвёл языком эту метку. Чуть глубже, оставляя свой знак. Едва заметный, но ощутимый всем телом. — Эй! — воскликнула Луна предупреждающим тоном. — Это я сделал? — его дыхание обожгло кожу. — Возможно… — прошептала она, закусив губу, и в сердце зажглось тепло. Тео усмехнулся. Его зубы сомкнулись на этом месте. Медленно, нарочно оставляя новый след поверх синяка. Луна вскрикнула и дёрнулась, но в этом было больше восторга, чем боли. — Теперь точно я, — сказал он, и в его голосе звучала неповторимая нежность. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. — А были сомнения?! — возмущённо выдала она. Тео тут же поднялся выше, губами проходя по её спине. Словно следуя за светом её души, целуя, отмечая, украшая каждый изгиб. — Луна, Луна... — шептал он, накрывая их одеялом. Его губы уже были у её уха. — Как же я люблю тебя украшать. Она подняла сонный взгляд к потолку. Тот вновь стал бескрайним звёздным небом, но теперь Луна видела в нём себя: светлую, удивлённую, живую, полностью соединённую с ним. И в этом свете сердце было лёгким, свободным, словно сама луна, которую обняли звёзды. Авторские заметки: 🎧 «Space Man» — Eurielle I've got the wind in my hair, I'm going faster than I've ever been movin' before Can't get you outta my head, I know you'll never let me go or never let me fall (Ветер путается в моих волосах, Я мчусь быстрее, чем когда-либо раньше. Я не могу выбросить тебя из головы, Я знаю — ты никогда не отпустишь меня И никогда не дашь мне упасть.) Для Луны отношения с Тео — это не телесность, а приключения, часть жизненного пути. Она чувствует скорость, свободу, то состояние, когда кажется: возможно всё. Ей нравится этот полёт, этот драйв, ощущение почти бессмертной лёгкости — будто гравитация больше не действует. И при этом в центре — не она и не Тео. В центре — доверие. То редкое чувство, когда можно отпустить контроль и не бояться падения. Похоже, они оба умеют уходить в мир, где есть только они и звёзды.