Боязнь света / Fear of light

2 апреля. 2020 года. 02.17 Я всё ещё не сплю. Ночник освещает тёплым светом пространство комнаты, за окном доносится шелест листьев, движимых небольшим ветром. Тёплый свет мягко ложится на стены, расплываясь пятнами, и комната кажется на этом фоне не такой мрачной. Я с тяжёлым вздохом утыкаю лицо в подушку и вдыхаю запах знакомой наволочки, которая пахнет порошком и спокойствием. В голове застрял только один вопрос: Почему я? Хотя нет, есть ещё один или даже два.. В общем их много. И все они словно камни падают на мои плечи не давая наконец сомкнуть веки. Черт, если я не лягу спать хотя бы СЕЙЧАС то завтра будет не самое "прекрасное" утро, хотя когда оно было мать его прекрасным.. Я делаю глубокий вдох и выдох. Почему он сел именно ко мне? В классе было полно свободных парт... И что с ним вообще не так?.. Что он хочет от меня?.. Я переворачиваюсь на другой бок, простыня шуршит слишком громко, по крайней мере мне так кажется. Он улыбался, будто знает что-то обо мне. Будто специально выбрал. Глупо. Я сам себе уже надоел. Это невозможно. Такаюки ты такой придурок.. Да кто в здравом уме захочет сидеть с ТОБОЙ, явно этот блондин замышляет что то недоброе.. В груди всё ещё дрожит - то ли от злости, то ли от чего-то другого. Но все же сон потихоньку приходит и я погружаюсь в эту канитель из обрывков событий и звуков, до самого утра. • • • Миссис Аоки на этот раз встала раньше меня и когда я сонно выхожу на кухню, уже пахнет чаем и душистым жареным хлебом. На удивление сегодня меня тошнит чуть меньше обычного. Запах кажется комфортным и таким знакомым. -Доброе утро. Бормочу я проходя на кухню и занимая место на стуле рядом с бабулей. Пожилая женщина радостно улыбается и тянет руку к моим волосам. Она нежно приглаживает непослушные, местами не ровной длины волосы и наконец произносит: -Ну как спалось медвежонок мой? Улыбка растягивается на её лице и она треплет меня за щеку. Мне становится немного неловко, но по своему хорошо. В этот миг я наконец полностью расслабляюсь и даже слегка улыбаюсь ей. -Нормально. Спасибо ба. Она же подталкивает мне тарелку с целой горой горячих, румяных тостов. Я немного напрягаюсь от их количества, но снова улыбаюсь в этот раз более натянуто. -Как дела в школе? Её голос моментально проносится в моей черепной коробке словно раскат грома заставляя напрячься, кусочек лепешки что я подносил к губам замер на пол пути и я вернул его обратно в тарелку. -Ну.. Я чуть ерзаю, но все же решаю рассказать все как есть. -Все хорошо.. Но со мной сел какой то странный парень.. Он слишком дружелюбный. Бабушка внезапно оживляется и восторжено восклицает. -О, Мэдока да? Мне кажется он славный парень. Я попросила вашего классного руководителя чтобы помог тебе найти общий язык с одноклассниками в классе. Она делает небольшой глоток чая и продолжает. -Постарайся подружиться с ребятами, особенно с Мэдокой.. Вообще как он тебе? ... Я перестаю её слушать. Руки сжимают ткань на бёдрах почти до боли в суставах, сердце нервно сжимается словно кто то взял и вдавил его в грудную клетку. Вот оно что. А я то посмел подумать что я ему интересен. Какая глупость. Это просто СМЕШНО! Как я вообще мог.. Я ничтожество, как такого как он мог заинтересовать я. Додуматься до такого, это надо же было.. Я должен был сразу понять что его заставили. -Я не голоден. Слова вылетают изо рта раньше, чем я успеваю подумать. Резко. Слишком резко. Звук собственного голоса кажется чужим, скрипучим, как пенопласт по стеклу. Аппетит исчезает мгновенно, словно кто-то щелкнул выключателем. Теплый запах выпечки, который минуту назад казался уютным, теперь вызывает тошнотворный спазм. В горле встает горький ком. Бабушка вздрагивает, её улыбка дрожит и медленно сползает с лица. В её глазах мелькает растерянность. -Но Такаюки, ты же даже не попробовал... Это твои любимые... Я с грохотом отодвигаю стул. Ножки царапают пол, и этот звук бьет по нервам хлеще пощечины. Ее удивлённое лицо заставляет меня взять себя в руки и я смягчаю голос. -Я после школы обязательно поем. Спасибо. Я не смотрю на неё. Не могу. Если я сейчас подниму глаза и увижу там эту жалкую, липкую заботу, меня точно вывернет прямо на кухонный стол. Она не просто попросила учителя. Она обсуждала меня. Она рассказала им, что я ненормальный. Что мне нужна «помощь». Что ко мне нужно приставить няньку, как к беспомощному имбецилу. Я хватаю рюкзак, чувствуя, как горят щеки. Стыд. Жгучий, невыносимый стыд заливает меня с головой, словно кипяток. -Я опаздываю! Прости ба. Выбегаю в коридор, наспех всовываю ноги в ботинки, даже не развязывая шнурки. Дверь захлопывается за моей спиной, отрезая меня от единственного островка безопасности. Улица встречает прохладой, но мне душно. Иду быстро, почти бегу. В голове крутится одна и та же мысль, ядовитая и пульсирующая: «Задание. Я просто задание». Мэдока не хотел со мной дружить. Никто не хочет. Он просто отрабатывает просьбу учителя. «Посиди с психом Аоки, проследи, чтобы он не натворил дел». А я... Господи, какой же я идиот. Я почти поверил. Я вчера целый вечер думал о его улыбке, гадал, почему он выбрал меня. А это была просто.. Благотворительность. Подал милостыню убогому. В вагоне метро тесно. Чей-то локоть упирается мне в ребра, но я даже не отодвигаюсь. Злость медленно вытесняет страх. Это странное, новое чувство. Обычно я хочу исчезнуть, раствориться, стать невидимкой. Но сейчас мне хочется, чтобы они все исчезли. Школа «Канрё» вырастает передо мной серой глыбой. Ноги по привычке становятся ватными, сердце пропускает удар, но я стискиваю лямку рюкзака до боли в пальцах. Боль отрезвляет. Я поднимаюсь на второй этаж. Коридор гудит, как улей. Смех, крики, хлопанье дверьми. Обычный шум, от которого мне хочется спрятаться под парту и закрыть уши руками. Но сегодня это не главное. Главное ждёт внутри. Вхожу в класс 2-С. Воздух внутри спертый, пахнет мелом. Мой взгляд автоматически находит мою парту у окна. И, ну конечно же, ОН там. Мэдока сидит, развалившись на стуле, и что-то весело рассказывает парню сидящему за ним. Его золотистые волосы и это модельное лицо выглядят идеально, будто он только что сошел с обложки журнала. Как только я переступаю порог, он поворачивает голову. Улыбка вспыхивает на его лице мгновенно. Слишком ярко. Фальшивка. -О! Такаюки! Доброе утр... Он машет рукой, приглашая меня подойти. Так, словно мы старые друзья. Словно он рад меня видеть. Меня передергивает. Лицемер. Я прохожу мимо, глядя сквозь него. Это даётся мне тяжело, как бы я не был зол, я его боюсь. Чертовски боюсь. Протискиваюсь на свое место у окна и отодвигаюсь к самому краю парты. Молча достаю учебник, открываю на случайной странице и утыкаюсь в текст, не видя букв. Они расплываются черными пятнами. Показная уверенность растворяется так же быстро как начинают дрожать кончики пальцев. -Такаюки? В его голосе слышится удивление. -Эй. Мэдока не унимается. Он наклоняется ко мне, нарушая мое личное пространство. От него пахнет чем-то цитрусовым, резким. -Ты чего? Случилось что? Ты бледный какой-то. Внутри все сжимается. «Ты бледный». Конечно. Ты же должен отчитаться учителю о моем состоянии? Галочку поставить? Я медленно поворачиваю голову. Смотрю не в глаза. (Это слишком страшно) а куда-то в район его переносицы. -Отстань. Мой голос звучит тихо, но в наступившей на секунду тишине между нами это слово режет воздух. Пару секунд спустя, я вежливее добавляю чуть дрожащим голосом. -Пожалуйста.. Мэдока замирает. Его брови ползут вверх, рот слегка приоткрывается. Он явно не ожидал. Он привык, что я дрожу и молчу. Я отворачиваюсь к окну, всем видом показывая, что разговор окончен. Сердце колотится где-то в горле, ударяясь о кадык. Уйди. Просто уйди. Скажи, что я ненормальный, и уйди. Но тишины не следует. Вместо того чтобы отодвинуться, Мэдока вдруг подается вперед. Его присутствие наваливается на меня, как тяжелое пуховое одеяло. -Такаюки! Его голос звучит не обиженно, а испуганно-громко, так, что пара человек с соседних рядов оборачиваются. -Ты чего дрожишь? Тебе плохо, да? Я вздрагиваю и вжимаюсь в спинку стула, но бежать некуда. -Я же сказал... -Да ты весь горишь! Или наоборот, ледяной? Он не слушает. Вообще не слушает. Его рука теплая, слишком большая, слишком чужая — вдруг взлетает к моему лицу. Я дергаюсь, как от удара током, но он успевает. Его ладонь шлепается мне на лоб, бесцеремонно отодвигая челку. -Во-о-от, я так и знал! Торжествующе тянет он, полностью игнорируя то, как я окаменел под его прикосновением. Черт я сейчас заплачу. -Ты бледный как мел! Точно давление. Или ты не позавтракал? Бабушка говорила, ты плохо ешь... Он нависает надо мной, заглядывая прямо в глаза своими невозможными, кукольно-яркими глазами. В них ни капли злости. Только пугающая, непрошибаемая, тупая забота. -Убери... руку... Выдавливаю я, чувствуя, как комната начинает плыть. Запах его цитрусовых духов забивает нос. Его пальцы сжимаются на моих. Горячая, сухая кожа. Этот контакт - как вспышка. Как замыкание в перегоревшей проводке. Всё резко выключается. Звук пропадает первым. Голос Мэдоки, только что звонкий и назойливый, вдруг проваливается куда-то глубоко, словно между нами опустили толстое стекло аквариума. Я вижу, как шевелятся его губы. Вижу, как дергается кадык. Но слов больше нет. Есть только гул. Низкий, монотонный гул в ушах. Ш-ш-ш... Как радиопомехи. Или как шум воды в трубах. Я опускаю взгляд на свои руки рассматривая пальцы. Я не знаю что я хочу там увидеть. -...аюки? ...ишь? Долетают обрывки звуков, искаженные, булькающие, лишенные смысла. Мир вокруг начинает плыть. Четкие линии парт расплавляются. Слишком ярко. Больно смотреть. Я моргаю, глаза слизятся. Не знаю в какой момент, но в моей руке оказался зажат батончик. Я смотрю на обертку. Она фиолетовая. С золотой буквой. Золото блестит. Свет падает из окна и преломляется на мятом уголке фольги. Блик дрожит. Вправо. Влево. Вправо. Влево. Я чувствую, как мое тело деревенеет. Оно становится чужим, тяжелым, словно набитым мокрым песком. Рука, которую сжимает Мэдока, больше не моя. Она где-то там, далеко, за километры от меня. Пусть он держит её. Пусть хоть оторвет. Меня там нет. Я спрятался. Я глубоко. Я маленькая точка внутри черепной коробки, где темно и тихо. Где-то на периферии зрения светлое пятно начинает двигаться активнее. Оно машет конечностями. Кажется, оно трясет меня за плечо. Моя голова мотается из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. Шея не держит. Картинка перед глазами прыгает, но я продолжаю смотреть на шоколад. Фиолетовый. Золотой. Фиолетовый. Золотой. «Если не сопротивляться, все закончится. Так же как и ...». -...эй! ...Аоки! Звук становится чуть громче, пробиваясь сквозь вату. Резкий, неприятный писк. Я моргаю. Медленно, как в замедленной съемке. Веки тяжелые, свинцовые. Один удар сердца растягивается в вечность. Тук... ... ... Тук. Кто-то входит в класс. Я вижу это боковым зрением - темная тень перекрывает свет из коридора. Гул голосов вокруг меняет тональность. Становится тише. Теплая хватка на моей руке наконец исчезает. Воздух холодит влажную от чужого пота кожу. -Накамура-сэнсэй идет! Кричит кто-то. Я делаю вдох. Первый за долгое время. Воздух жжёт легкие, словно в нем битое стекло. Шоколадка выпадает из разжавшихся пальцев и с сухим стуком падает на пол. Этот звук - единственный реальный звук во всей вселенной. -Все по местам! Голос Накамуры-сэнсэя гремит где-то над головой, разрезая ватную тишину. Моя зона комфорта возвращается. Но меня всё ещё трясет. Дыхания нет. Сердце бьется где-то в горле, перекрывая кислород. Я чувствую, как накатывает вторая волна - еще более страшная. Если я сейчас не остановлю это, я просто упаду. Или закричу. Заплачу. Не знаю. Просто сойду с ума. Карман. В кармане... Моя рука двигается сама по себе - рефлекс, выработанный годами. Пальцы, непослушные и ледяные, ныряют в карман брюк. Нащупывают упаковку. Шелест кажется мне оглушительным, как маракасы, но класс шумит, рассаживаясь, и никто не слышит. Я действую вслепую. Не доставая упаковку, ногтем подцепляю одну маленькую таблетку. Лоразепам Мой спасательный круг. Одно резкое движение. Рука ко рту, будто я прикрываю зевок или кашель. Таблетка ложится на сухой язык. Горькая. Мерзкая. Воды нет. Слюны тоже нет - во рту пересохло, как в пустыне. Я сглатываю «на сухую», с усилием проталкивая её в глотку. Она царапает горло, застревает на миг, вызывая новый приступ тошноты, но я все же заставляю её провалиться вниз. Всё. Сейчас отпустит. 15 минут. Нужно продержаться 15 минут. Я утыкаюсь лбом в холодную поверхность парты, пряча лицо в сгибе локтя. -Аоки? Ты с нами? Голос учителя. -Да... Хриплю я в рукав, не поднимая головы. Краем уха я слышу, как рядом возится Мэдока. -Сэнсэй, ему плохо! Тут же вставляет он своим невыносимо звонким противным голоском. -Я-я в порядке Отрезаю я, сжимая кулак под столом так, что ногти впиваются в ладонь. Лекарство еще не начало действовать, но само знание, что оно внутри, немного "заземляет". Я смотрю в темноту закрытых век и считаю секунды. Раз. Два. Три...