Код моего одиночества

Тишина в белой комнате была оглушительной. Пик лежал на холодном полу и смотрел в потолок. Его руки и ноги были туго связаны. Он снова не сдержался. Снова позволил гневу взять верх. Теперь он здесь — в камере, куда Алиса отправляла тех, кто не вписывался в её «идеальный мир». Дверь бесшумно открылась. На пороге стояла Энн. Все звали её Зомби за вечно пустой взгляд и молчаливость. В руке она сжимала осколок разбитого экрана своего телефона. — Ты… Зачем? — хрипло прошептал Пик. Энн не ответила. Она просто подошла и, не глядя ему в глаза, принялась резать грубую верёвку. Лезвие скользило туго. — Она тебя поймает, — сказал Пик, когда руки наконец освободились. —Всё равно, — тихо ответила Энн. Её голос был глухим, будто из другого мира. — Мне уже всё равно. Пик сел, растирая онемевшие запястья. Он всегда считал Энн странной и избегал её. Но сейчас в её пустых глазах он увидел то, что понимал лучше всего — полную потерю. — Надо бежать, — резко сказал он. — Отсюда. Сейчас. Энн медленно покачала головой. —Куда? Нас везде найдут. — Найдут. Но если остаться, она сломает нас окончательно. Ты же видела, что случилось с Ликой. При этом имени Энн вздрогнула. Она достала из кармана телефон. На экране был схематичный чертёж. —Здесь есть старые вентиляционные шахты. Их никто не охраняет. Я нашла их на старом плане. Пик встал, всё ещё чувствуя слабость в ногах. Он посмотрел на Энн, на её рисунок. —Почему ты мне помогаешь? Энн отвернулась. —Потому что ты единственный, кто не пытается меня «исправить». Ты просто тоже молчишь. Он кивнул. Этого было достаточно. --- Их побег был стремительным и тихим. Пик шёл первым, прислушиваясь к каждому звуку. Энн шла за ним, её пальцы бегло скользили по экрану, сверяясь с картой. Они пробирались по узким, пыльным тоннелям, где воздух был густым и спёртым. — Дальше налево, — прошептала Энн. — Там должна быть решётка. Пик отодвинул ржавую металлическую решётку. За ней была тьма и свежий ветер. Ветер свободы. Они вылезли на окраине, в каком-то заброшенном промышленном районе. Было темно и шёл дождь. Они стояли, тяжело дыша, не веря, что у них получилось. — Думаешь, они уже хватились? — спросила Энн, пряча телефон обратно в карман. — Конечно, — Пик огляделся. — Но теперь мы хоть есть шанс. Вдруг вдали послышался звук сирены. Сначала далёкий, потом всё ближе. Фары двух машин вынырнули из-за угла и ослепили их. Из машин вышли люди в униформе. А за ними — Алиса. Она шла медленно, спокойная и уверенная, как всегда. — Ну что, дети, — её голос был сладким, как яд. — Поиграли в беглецов и хватит. Пора домой. Пик шагнул вперёд, закрывая собой Энн. —Мы никуда с тобой не поедем. Твой «дом» — это ложь. Алиса усмехнулась. —Милый Пик, всегда такой вспыльчивый. А ты, Энн? Ты ведь знаешь, что тебе без нас не справиться. Ты же даже решиться ни на что не можешь. Энн смотрела на землю, её плечи сгорбились. Пик видел, как она снова уходит в себя. — Эй, — он повернулся к ней, не обращая внимания на Алису. — Не слушай её. Ты смогла выбраться из той комнаты. Ты смогла пройти все эти тоннели. Ты — сильнее, чем думаешь. Энн подняла на него глаза. В её взгляде было что-то новое — не решимость, нет. Но больше не было и той пустоты. — Ты — худший человек, которого я знала, — тихо, но чётко сказала Энн, глядя на Алису. — Ты используешь нашу боль, чтобы чувствовать себя сильной. Алиса перестала улыбаться. —Хватит. Возьмите их. Пик оглянулся. Позади был тёмный проулок. —Бежим! — крикнул он Энн. На этот раз они бежали вместе. Они ныряли в тёмные переулки, обгоняли груды мусора, не останавливаясь. Сзади кричали их имена, но звуки постепенно стихали. Они остановились, чтобы перевести дух, спрятавшись за старым гаражом. Дождь лил сильнее, смывая с них пыль и страх. — Кажется… потеряли, — тяжело дыша, сказал Пик.Они остановились,чтобы перевести дух, спрятавшись за старым гаражом. Дождь лил сильнее, смывая с них пыль и страх. Энн молча кивнула,глядя на струи воды, бегущие по ржавому желобу. Этот звук был первым, что не предвещало боли.Утро пришло не с пением птиц, а с колючим холодом, пробиравшимся под потрёпанную куртку. Энн проснулась второй, её сознание медленно уплывало от обрывков тревожных снов. Пик уже сидел у потухшего костра, спиной к ней, неподвижный и бдительный. Он не спал, наверное, большую часть ночи, стоя на дежурстве против призраков, что жили только в его голове. Еды не было. Просто не было. Молча, не глядя друг на друга, они встали и пошли по пыльной дороге, ведущей прочь от ночлега. В заброшенном саду, на голых ветках, висело несколько сморщенных прошлогодних яблок. Они сорвали их, и хруст жёсткой мякоти стал единственным звуком, нарушавшим утреннюю тишину. Они ели молча, сидя на краю старой бетонной плиты. Но эта тишина не была тяжёлой или неловкой. Она была... понимающей. В ней не нужно было объяснять свой страх или усталость. Пальцы Энн сами потянулись к лежащей рядом палке и начали водить ею по пыльному песку. Не чёрное пятно отчаяния, а легкие, плавные линии. Рыбку. Потом ещё одну. Целый косяк призрачных рыб, уплывающих в никуда. Пик, закончив своё яблоко, встал. Он отошёл на несколько шагов и начал медленно, почти ритуально, отрабатывать движения. Без катаны, просто руками и телом. Это была не ярость, а сосредоточенность. Тренировка. Привычка, которая напоминала ему, кто он, когда вокруг всё рушится. Они не говорили ни слова. Он тренировался. Она рисовала. И этого было достаточно, чтобы напомнить друг другу, что они всё ещё живы и всё ещё свободны.