Пусть кончится тень.

Тот, кто уехал, забирает

с собой не только себя, но и часть того, кто остался.

Разговоры «Лисов» гудели на поле, как улей. Но Кевин слышал не слова, а пробелы в звуке. Там, где должен был быть сдавленный смех Рико в ответ на язвительную шутку, была тишина. Там, где должен был звенеть его голос, отдающий команду, был только гул. Команда двигалась, так же играла на поле, но для Дэя команда стала призраком, от которой отрезали самый неудобный, живой кусок. Кевин ловил на себе взгляды — не сочувствующие, а оценивающие. И Дэй вечно ловил себя на мысли «Ты остался. Ты виноват. Ты даже не попрощался. И что ты теперь будешь делать?» Тренировка. Не сказать, что все было как обычно. На место Рико встал Гордон. Дэй, вместо идеальной подачи в ворота получить чуть скошенную в бок, так что смог с легкостью перехватить мяч и направить по воротам. Эндрю с легкостью отбил его. Кевин на секунду оглянулся на свои ворота. Там стояла Рене. В своей обычной позе. Но что-то было не так. Девушка, обычно полная сосредоточенности, в этот раз не следила за игрой. Ее руки, обычно свободные для быстрой реакции, были сложены на груди. Не для защиты, а для глубокой сосредоточенности. Взгляд Рене был прикован к одному месту. К бывшему месту Рико. Уокер не высматривала там Сета — ее глаза были размыты, будто она видела не паркет, а схему, на которой была дыра. Команда потеряла уникальный тактический элемент, который сглаживал все их слабости. Сейчас надо перестраиваться. Привыкать. Или девушка переживает по другому поводу? Рене молчала. В перерывах она чертила схемы на планшете, но тут же стирала. Чего то не хватало. Чего то более важного, чем просто элемента. Ваймак практически перестал появляться на тренировках. Заглядывал лишь на миг, проверить, что все на месте, отдать короткую команду и снова уйти к телефону. После ухода очередного игрока «Лисов» на тренера посыпалась гора вопросов от комитета. Особенно, когда команда собрана из трудных подростков, а судьба одного была закончена самоубийством. Если Ваймак появлялся на тренировках хоть иногда, то одного человека Кевин перестал видеть вообще. Как бы он не пытался расспросить Ники чем же таким занимается Аарон вместо тренировок, то не получал точного ответа. Миньярд вечно отмахивался учебой, делами, самочувствием и всем, чем только мог придумать. Через неделю Аарон стал появляться на тренировках. Он смотрел на всех словно не видел никого. Руки всегда были сжаты на клюшке так, что белели костяшки его пальцев. Сколько Дэй не пытался отсчитывать его, Миньярд отмахивался, раздражено разворачиваясь и уходя в свою комнату. Он всегда был молчаливым, но теперь услышать слово от него можно было только в единичных случаях. И то, короткое и неразборчивое. Кевин мог бы поверить в его сказки про экзамены или болезнь, если бы в тот самый день не увидел в окне как Аарон отчаянно прижимался к Рико. Как Морияма передал тому свою форму. Все пазлы сложились. Куда Рико уходил по ночам, почему отказывался ехать с ним и Эндрю, почему в руках у Рико после тренировки всегда оказывалась бутылка воды, хотя он даже не успевал уйти с поля. Тогда Кевину стало ясно: Аарон не обычная помеха для Рико. Тут было что-то большее, чего Кевин не заслужил. В этом не было никакой справедливости, но была правда, которая вонзила что-то острое в сердце, прокатившись болью. Логика, холодная и неумолимая, шептала: «Ты должен быть счастлив за него. Наконец у него был или еще будет тот, кто его не подведет. Поймет.» Но в висках стучало другое: «ТЫ ЧУЖОЙ. ТЫ ТЕПЕРЬ ЧУЖОЙ». Кевин понимал, что является виновным в этом. Но эта боль была настолько сильной, почти физической, что все хорошие и правильные мысли рассыпались. Оставалось только сильнее сжимать клюшку, стараться не обращать внимания на Аарона и пытаться сосредоточиться на игре. Дэй метался по полю как в последний раз. Делал идеальные, точные пасы по воротам. Ваймак в перерыве даже похвалил его сосредоточенность. Но как бы Кевин не отводил взгляда от Миньярда, в голове напрашивался единственный, волнующий Дэя вопрос. Ответ на который знает только Аарон. И как бы сильно блондин ненавидел все вокруг, а особенно Кевина, Дэй не может молчать. Сейчас знать ответ было необходимым наравне с дыханием. Иначе собственные мысли, вина задушат его. Тренировка давно прошла. Вечер. Все это время Кевин не решался постучаться к Аарону: знал, его появление явно не обрадует Миньярда. В голову пришло воспоминание. Первый день в Пальметто. Знакомство с «Лисами». Дверь в комнату отдыха. Тоже самое сомнение. Рико стоял рядом, недовольно наблюдая за ситуацией со стороны. Его резкий рывок. То, как Морияма нажал на ручку. Сейчас его рядом нет. Надо действовать самому. Четыре коротких стука. Кевин аккуратно нажимает на ручку и толкает дверь. Аарон сидит за столом, видно, что-то пишет. Воздух в комнате неподвижный, густой, хоть и окно было открыто. Дэй проще внутрь, закрыл за собой дверь. Миньярд не шелохнулся. Лишь ручка в его руке на секунду замерла, но потом снова начала выводить текст в тетради. Аарон ждал, когда незваный гость уйдет сам, либо же Ники наконец скроется в спальне. — Аарон. — Его голос показался неестественно громким в этой тишине. Кевин вложил в это слово всю оставшуюся твердость, но где-то в глубине души звук предательски дрогнул. После слов Дэя спина Аарона заметно напряглась. Он выпрямился, но не повернулся. — Что? Кевин выдохнул. Когда, если не сейчас? — Вообщем. Я знаю о вас с Рико. Я задам тебе один вопрос? В ответ — молчание. Аарон ждал вопроса? Проигнорировал этот факт? Дэй продолжил говорить. — Почему он доверился тебе? Рико говорил что-то о…своих планах? Он собирается вообще возвращаться ? — Голос на секунду сорвался. — Почему вообще согласился уехать? Кевин говорил тихо, словно боясь спугнуть Аарона, но слова текли сами по себе. Миньярд на миг замер. Он медленно повернулся на стуле, сложа руки в замок. В его взгляде не было ненависти. Только пустота. — Вы же братья, он тебе не рассказывал? Вопрос прозвучал с издевкой. Дэй неуверенно покачал головой. — Он…он мне ничего не говорил. Миньярд крепче сжал руки в замке. В его глазах мелькнуло холодное отвращение. Он медленно провел взглядом снизу вверх по Дэю, будто оценивая каждый сантиметр. — А ты спрашивал? — Он сделал паузу, будто ожидая ответа, но через секунду продолжил. — НЕТ! Тебе было все равно. Аарон раздраженно развел руками, не отводя глаз от Кевина. — Почему ты сейчас спрашиваешь об этом меня? Да если бы ты хоть раз молча сел и послушал Рико. Не перебивая. — Миньярд на секунду замолк, но потом продолжил. — Ты его не знаешь. А я узнал. Потому что слушал. Потому что я переживал за него! А ты? А ты переживал тогда? Или ты беспокоился только о себе? Как бы показаться толковым защитником? Кевин замер на месте. Аарон тяжело вздохнул, отвел взгляд. Дэй не мог выдавить из себя ни слова. Когда он все же попытался, то Аарон сразу его перебил. — А теперь закрой рот. Ты ничего не знаешь. Про нас. — Аарон сделал паузу, наклонил голову. — Ты же не хочешь создавать Рико больше проблем по его возвращению? Кевин нашел в себе силы помотать головой. Миньярд кивнул, снова развернулся к столу. Когда Дэй уже взялся за дверную ручку, Аарон добавил последнее. — Он справиться. Без чьей-либо помощи. Особенно твоей. Последние слова добили Кевина. Он резко вырвался из комнаты, хлопнул дверью так, что на миг показалось, будто она содрогнулась. Кевин прижался к стене, пытаясь сохранить равновесие. Мир за дверью не встал на место. В груди, казалось, стало слишком тихо —сердце будто остановилось, не желая учавствовать в этом позоре. А потом оно рвануло с места, бешено заколотив. В горле застряло то, что вышло не криком, а прерывистым, беззвучным стоном. «Особенно твоей». Слова въелись в мозг рассказанной болью. Дэй скользнул по стене вниз, не в силах больше держаться. Не ноги подкосились. Подкосилась почва под всем его смыслом. Теперь он точно знал: он не просто потерял брата. Он стал для него явной опасностью, которую нужно изолировать. Тем, чья забота не помогает, а только калечит сильнее. И это осознание было сильнее любого гнева, вины. У Кевина не было права даже на страдания. Водка не помогала. Жгучий ком скатывался по горлу, растекаясь по желудку греющим пятном, но мыслей не заглушала. Они, ужасные и яркие, вспыхивали в голове точными образами и словами. Они становились все безжалостнее, обостряясь с каждым глотком. Кевин сидел на полу, прислонившись к дивану, и смотрел в темное окно, где отражалось его собственное, искаженное отражение. Тишина давила на уши. Они исчезли. Эти выстраданные кровью и потом, крепкие, братские отношения. Они перестали слышать друг-друга. Не потому что не хотели, а потому что слушали не друг-друга, а собственный, внутренний ужас. Кевин помешался на одном: «Я должен его защитить. Я должен знать все». И этот шум заглушал все. Но Рико взял все в свои руки «Я справлюсь сам. Я не должен его подвести». Он видел только тень «Воронов», слышал свист клюшки и учился заглушать все это молчанием. Каждый из них выстраивал вокруг себя толстую стену своего мнения, которой все больше стирали понимание в прах, пока его совсем не осталось. Казалось, им было плевать. Но это бы была самая большая ложь в его жизни. Трагедия была в другом. Вина Кевина заключалась в том, что он беспокоился слишком громко, слишком слепо и отчаянно — и в этом урагане раздавил хрупкий голос того, кого пытался спасти. Глоток. В соседней комнате загорелся свет, отражаясь в окне. Дверь в общую гостиную скрипнула. Кевин не обернулся. Он знал, кто это, по тяжелым, неспешным шагам. Эндрю остановился в трех метрах от него. — Хватит ныть. — Послышался сонный, раздраженный голос. — С твоей полтарашкой ничего не случится. Без тебя она бы даже не почувствовала какого это жить не на цепи. Слова до Кевина доносились медленно, сквозь вату в голове. Мозг, залитый спиртом, медленно обрабатывал слова. «Полтарашка…Не случиться…Да, это точно про Рико» — наконец перевел для себя Дэй. Кевин хрипло всхлипнул, пытаясь что-то сказать, но выдавил лишь неразборчивое мычание. Все, что он хотел выкричать — про вину, боль, про потерю — рассыпались о точную, холодную логику Эндрю. «Без тебя бы она…не почувствовала» — стали главными словами для Кевина. Прозвучали последние слова. — Гаси свет и вали спать. Шаги отдалились, оставив Кевина одного в полной темноте, разбавленной только собственным хриплым дыханием. Бутылка лежала на боку, содержимое вытекало и впитывалось в дерево. Все равно ничем не помогает. Но правда, все это: и Аарон, и «Лисы» — появились у Рико благодаря Кевину. И теперь, он не помог? Он проблема? Так зачем же ему сейчас корить себя за это? Он сделал самое главное — проложил мост, поставив под угрозу свою жизнь. Этого не достаточно? В начале, когда Ваймак указал Дэя как надзирателя, да, проблемы Рико были и его. Но как только Морияма смог самостоятельно передвигаться и думать, все, что он делал — было на его совести. И он, и Рико это прекрасно понимали. Пусть Морияма делает то, что считает нужным. Кевин не будет лезть. Его помощь не нужна. И может…это и к лучшему. Потому что каждая его попытка помочь заканчивалась взрывом. Но если Рико попросит…Хотя, нет. Рико не попросит. Он попросит Аарона. И это будет правильно. Но если…если вдруг, то Кевин готов придти в любую минуту. Даже если это будет последней и самой бессмысленной вещью, которую он когда-либо сделает. Две недели — это четырнадцать утренних чашек кофе, которые Кевин пил в одиночестве. Четырнадцать вечеров, когда он возвращался в пустую гостиную и включал свет, хотя раньше ему было все равно. Дэй думал, что время лечит. Оказалось — просто стирает края, делая боль тупой и привычной. Тренировки шли по расписанию. Громкий смех Ники снова звучал на поле, Рене стала предлагать новые нарисованные тактики, Ваймака перестали доставать телефонные звонки. Жизнь продолжалась. Совсем скоро начинаются первые матчи. Ваймак распечатал все ближайшие и повесил листок в комнате отдыха. Дэй медленно провел пальцем по списку. Матч «Лисов» был через два дня после того, как отыграют «Черепахи» против «Воронов». Надо было готовиться. Ночью Кевин не мог уснуть. Наконец, в такт настенных часов, в голову пришло единственное правильное решение: Дэй встал, натянул форму, оделся, взял ключи и пошел на поле. На улице было холодно. Конец осени, без куртки было практически невозможно выйти на улицу. Морозы в этом году ударили рано и сильно. Темно, только редкие фонари освещали дорогу. Тишина и далекое гудение машин. Прийдя на поле, Дэй заметил, что дверь незаперта. Пройдя внутрь, неожиданно он заметил там и Нила. Джостен молча отрабатывал удары о стенку — мяч звонко щелкал, отскакивал, вновь летел в ту же точку. «Интересно.» — отметил про себя Кевин, сжимая в руке свою клюшку. — Тоже не спиться? Нил коротко кивнул. Кевин не понял главного сразу. В какой-то момент, ближе к часу ночи, когда Нил перестал говорить, а мяч перестал слушаться, Дэй вдруг осознал, что все это время не думал. Ни о чем. Впервые за месяц не прокручивает в голове одно и тоже, каждый раз виня себя. Обычная тишина давила. Слишком много места для голосов — Аарона, Рико, собственного. А здесь, на поле — тишина была заполненная. Удары мяча о борт. Звуки шагов. И даже еле заметный свист клюшки в воздухе — все это успокаивало, давала шанс полностью погрузиться в игру и забыть о всех проблемах. Здесь мысли просто не помещались. Это вошло в привычку. Тренировка заканчивалась, но Кевин не уходил. Ваймак делал замечание, Дэй оставался отрабатывать это движение до того момента, пока не перестанет чувствовать пальцы. Иногда по ночам и Нил, и Кевин перестали спрашивать друг друга о чем-то, просто молча присоединяясь заниматься. Иногда Эндрю составлял им компанию. Чаще — нет. Но клюшка, мяч и жажда играть были всегда. И это работало. Очередной день. Рене стояла возле Ваймака, держа в руках лист бумаги и маркер. Они спорили о каких-то схемах и тактиках. Ники, сидя на лавочке, завязывал шнурки. Элисон рассматривала свою клюшку. «Лисы» готовились к матчу. Для Кевина это первый выход на экраны в новой команде, поэтому от этой мысли было еще волнительнее. Кевин медленно провел взглядом по всем игрокам, автоматически пересчитывая. — Он вообще выходил? — Слишком ровно спросил он, облокотившись на бортик. — Кто? Аарон? — Ники на секунду замер с шнурками в руках. — Да он не прийдет. Я его даже утром не видел. — Вставайте, хватит прохлаждаться! — Громкий голос Ваймака раздался на все поле. Ники резко вскочил с лавочки, Кевин поплелся следом, напоследок еще раз посмотрев на пустое место у входа. Ночь. Тишина. Сумка собранная. Форма, идеально выглаженная, висит на стуле. Кевин сидел на кровати, смотря в одну точку. Завтра — выезд. Послезавтра — матч. Все как обычно. Дэй лег, уставился на потолок. Все не так плохо. Тренировки, матчи, игры, рутина. Но в голове встал неожиданный вопрос. Он проговорил его в пустоту, так тихо, чтобы его никто не слышал. — Как он там?