Vertigo

Следующие несколько дней превратились для Джисона в изнурительный марафон по придумыванию оправданий. Его разум, обычно ясный и дисциплинированный, теперь постоянно выстраивал хлипкие баррикады из лжи, каждая из которых казалась ему всё более непрочной и прозрачной. Он придумывал целые саги о внезапных отъездах в несуществующие деревни, о мифических семинарах с тиранами-преподавателями, о семейных обстоятельствах такой срочности и сложности, что их одобрил бы любой драматург. Отсутствие Минхо в университете, вместо того чтобы принести облегчение, лишь усиливало тревогу. Эта пустота превращалась в зловещее предзнаменование, в молчаливую угрозу, что буря собирается где-то за пределами его видимости. Он отправлял Сынмина к Хенджину с этими тщательно сконструированными посланиями, как средневековый алхимик, пытающийся превратить свинец своих страхов в золото убедительного отказа. Ответ же всегда был одним и тем же, возвращаясь в виде эха сквозь безразличные уста его соседа. Хенджину было всё равно. Абсолютно. Эти отговорки не принимались и не оспаривались, они просто игнорировались, как шум далёкой стройки. Единственным условием было личное сообщение Минхо, что для Джисона приравнивалось к прыжку в кромешную тьму без парашюта. Идея выследить Минхо в его естественной среде обитания — в подворотнях, пропитанных дымом и бензином, среди рёвра моторов и чужих взглядов, — вызывала у него физическую тошноту. Поэтому он выбрал тактику страуса, погружаясь в учебники с таким фанатизмом, что буквы расплывались перед глазами. Он надеялся, отчаянно и наивно, что если он будет вести себя достаточно тихо, достаточно незаметно, то мир, олицетворяемый Минхо, попросту забудет о его существовании. Эта надежда становилась его щитом, хрупким и стеклянным, за которым он пытался укрыться от навязчивого приглашения, грозившего разрушить все его строго выстроенные принципы. Однако суббота, вопреки всем его надеждам, подкралась к нему совершенно незаметно, как хищник, затаившийся в календаре. Джисон лежал на своей кровати, уткнувшись носом в зачитанный до дыр учебник, и с откровенным скепсисом наблюдал за хаотичным вихрем, в котором пребывал его сосед. Сынмин метался по комнате, словно ураган, оставляя за собой шлейф из разбросанных носков, футболок и невыносимого для Джисона ощущения беспорядка. Сам Джисон не собирался двигаться с места, его решение провести вечер в безопасных, предсказуемых стенах общежития было твердым и непоколебимым. Даже заманчивое обещание Минхо — держаться от него на почтительном расстоянии — не могло перевесить глубинное неверие в то, что тот в принципе способен сдержать слово. Рисковать своим душевным спокойствием ради сомнительного мероприятия казалось верхом иррациональности. Внезапно очередной предмет одежды, вырванный Сынмином из недр шкафа с неистовой силой, описал в воздухе дугу и мягко приземлился прямо на голову Джисона, прервав его размышления. Он скинул с себя непрошеный головной убор с возмущенным фырканьем. — К чему эта суета? Сынмин резко развернулся к нему, застыв в центре комнаты в позе, которая красноречиво демонстрировала его полную поглощенность процессом. Он стоял в одних лишь низко сидящих на бедрах черных джинсах, его взгляд горел азартом. — Ты вообще видел Хенджина? Он же ходячая, дышащая секс-машина! Джисон непроизвольно расширил глаза и скривился, будто только что услышал нечто невероятно противное и отталкивающее. — И… что? Чего ты от него хочешь? Уголки губ Сынмина поползли вверх в хитрой ухмылке, и он понизил голос, придавая ему интимную окраску. — Ты не хочешь этого знать. Джисон медленно приподнял одну бровь, в его взгляде читалось непонимание и растущее подозрение. — Чего я не хочу знать? Ты что, Сынмин… — Я хочу, чтобы он меня трахнул. Джисон буквально подпрыгнул на кровати, его лицо залилось краской смущения. — Боже, заткнись! Больше ни слова! Сынмин усмехнулся, повернувшись обратно к своему шкафу, словно только что сообщил о погоде. — Ну, это в самом лучшем раскладе. Но я согласен и просто на минет, если на то пошло. Джисон издал протяжный, полный истинного страдания стон и рухнул обратно на подушку, закрыв лицо руками. — Откуда ты вообще взял, что Хенджин… что ему могут нравиться парни? — его голос прозвучал приглушенно из-за ладоней. Сынмин фыркнул, продолжая свои поиски. — Моя интуиция еще ни разу меня не подвела. Но даже если он не из наших, поверь, перед таким, как я, — он жестом очертил себя с головы до ног, — он не устоит. Джисон медленно раздвинул пальцы и с натянутой серьезностью оглядел фигуру соседа, залитую светом комнатной лампы. — Да, — согласился он с преувеличенной вдумчивостью. — Перед таким… сложно устоять. Затем он не выдержал и рассмеялся, коротко и срывающеся, но этот смех был немедленно наказан очередной летящей в него майкой, которую Сынмин швырнул с комичной злобой. Из хаотичной груды одежды Ким извлек темно-синюю рубашку из плотного хлопка и накинул ее на себя. Ловкие пальцы застегнули пуговицы с непривычной для него аккуратностью, и Джисон, наблюдавший за этим процессом с показным безразличием, невольно отметил про себя, что этот предмет гардероба сидит на его соседе куда лучше всего предыдущего беспорядочного реквизита. Сынмин подошел к небольшому зеркалу, висевшему на двери, тщательно разгладил ладонями складки на груди и сделал глубокий, оценивающий выдох. Затем его взгляд в зеркале поймал отражение Джисона, все еще неподвижно лежащего на кровати. — И почему ты все еще в пижаме? — спросил сосед, поворачиваясь к нему лицом. — Я никуда не иду. Сынмин замер с флаконом духов в руке, его пальцы сжимали стекло так, что костяшки побелели. Он уставился на Джисона с неподдельным изумлением, будто тот только что объявил о решении отправиться в пеший поход на Луну. — Ты это серьезно? Джисон пожал плечами, не отрывая взгляда от потолка, демонстрируя ледяное спокойствие. — Абсолютно. Сынмин издал протяжный, драматический стон, полный искреннего разочарования, и опустил флакон. — Эй, почему? Я хочу пойти вместе с тобой. — Я не хочу пересекаться с Минхо, — отчеканил Джисон. — Да и сама концепция подобного времяпрепровождения меня не впечатляет. — Но он же дал слово! — цокнул Сынмин, разводя руками. — Он сказал, что не подойдет! — И ты, хоть на секунду, поверил в эту нелепую сказку? — усмехнулся Джисон, и в его голосе зазвучали ядовитые нотки цинизма. Ким скрестил руки на груди, его поза выражала упрямство и начинающуюся обиду. — Если ты не пойдешь, то и я остаюсь. Джисон медленно приподнял одну бровь. — Да что ты говоришь? Мое сердце разбивается от этой новости. — Ты должен пойти со мной! — воскликнул Сынмин, и в его голосе впервые прозвучала настоящая нота отчаяния. — Я не пойду. — Ну пожалуйста, Джисон, — его голос сменился на заискивающий, почти детский лепет. — Нет. Сосед сложил ладони перед грудью в умоляющем жесте, его глаза стали большими и блестящими, как у побитого щенка. — Хорошо. Слушай. Если ты пойдешь со мной, я куплю тебе любые учебники. Любые! Даже те дурацкие конспекты по теоретической физике с заоблачными ценами, на которые ты только копишь. Джисон замер. Он медленно сузил глаза, и в его взгляде, устремленном на Сынмина, загорелся холодный, расчетливый огонек. Он явно взвешивал предложение, мысленно перебирая список дорогостоящей академической литературы, которая давно манила его с полок книжного магазина. Сынмин, видя эту заминку, округлил глаза, затаив дыхание в надежде. Наконец, тяжелый, полный обреченности вздох сорвался с губ Джисона. Он неохотно поднялся с кровати, словно каждое движение давалось ему с огромным трудом, и направился к своему шкафу, отворяя дверцу с таким видом, будто открывал собственную гробницу. — Объясни мне тогда, — проговорил он раздраженно, — почему ты, с твоей самоуверенностью, не можешь пойти без меня? Ким звонко хлопнул в ладоши, и его лицо озарилось победной улыбкой. — Как я могу явиться в логово самого сексуального в мире человека и… Минхо в одиночку? Джисон фыркнул, доставая с вешалки простую серую водолазку, но в углах его губ дрогнула чуть заметная улыбка. — Тоже верно.

***

Прохладный вечерний воздух едва успел коснуться их лиц, как Джисон снова погрузился в ворчание, словно заведенная пластинка, на которой заело одну и ту же ноющую ноту. Он шел, засунув руки в карманы, и его плечи были напряжены до предела, каждое слово звучало как приговор. — Я предупреждаю, я не намерен задерживаться там дольше шестидесяти минут. Ровно час, ни секундой больше. Это мое окончательное условие. Сынмин, шагавший рядом, лишь нетерпеливо махнул рукой, его взгляд уже блуждал где-то вдалеке, в предвкушении грядущего вечера. — Да, да, конечно, один час. Мы просто появимся, сделаем вид, что нас там было и исчезнем. Никаких проблем. — Если мне станет скучно или невыносимо, я просто развернусь и уйду, оставив тебя на произвол судьбы, — парировал Джисон, и в его голосе сквозила не просто угроза, а твердая уверенность в своем праве на это. Сынмин уже собирался фыркнуть в ответ какую-то колкость, но в этот самый момент к обочине, с почти неслышным шипением резины, плавно подкатил внушительных размеров черный внедорожник с абсолютно непроницаемыми тонированными стеклами. Машина замерла в нескольких шагах от них, излучая молчаливую мощь и вызывающую роскошь. Сынмин застыл на месте с приоткрытым от изумления ртом, тогда как Джисон плотно скрестил руки на груди, его поза выражала глухую оборону и предвкушение неприятностей. Дверь со стороны водителя открылась, и из салона появился Хенджин. Он неспешно выпрямился во весь рост, поправил пальцами непослушные пряди волос и направился к ним. — Ну что, малышня, готовы к настоящему веселью? — его голос прозвучал бархатисто-насмешливо, скользя по ним оценивающим взглядом. Джисон нахмурился, его брови сдвинулись в одну недовольную линию. — Что ты здесь забыл? Хенджин рассмеялся, весело и громко, и этот звук казался инородным в тихом вечернем воздухе. — А ты разочарован? Ждал, что за тобой лично примчится Минхо? Но, к твоему сожалению, он лишь поручил мне доставить вас в целости и сохранности. Джисон с нескрываемым раздражением закатил глаза к небу и, не говоря больше ни слова, резко дернул за ручку тяжелой задней двери. Он ввалился на мягкое кожаное сиденье, демонстративно отгораживаясь от всего мира своим угрюмым видом. Сынмин остался стоять на тротуаре, застигнутый врасплох этим внезапным появлением. Хенджин сделал в его сторону один неспешный, но властный шаг, заставив дистанцию между ними сократиться до интимной. Он нарочито медленно, с откровенным любопытством, оглядел Сынмина с головы до ног, задерживая взгляд на темно-синей рубашке, на аккуратно уложенных волосах. — Хорошо смотришься, — произнес он наконец, его голос приобрел низкие, одобрительные обертоны. Ким инстинктивно вскинул подбородок, пытаясь придать своему лицу маску равнодушного высокомерия и скрыть внезапно нахлынувшее смущение. — Спасибо, — бросил он сухо и, не дав сказать ничего больше, быстрыми шагами проследовал к машине, скрываясь в ее темном салоне рядом с Джисоном. Хенджин усмехнулся одними уголками губ, проводя кончиком языка по внутренней стороне щеки. — Упрямый, — прошептал он себе под нос с явным интересом, прежде чем развернуться и вернуться на место водителя. Забравшись внутрь, он мельком глянул в зеркало заднего вида на двух своих пассажиров. — Пристегнитесь, красавчики, — проговорил он беспечно, и прежде чем они успели должным образом отреагировать или найти ремни, его нога резко вдавила педаль газа в пол. Машина рванула с места с такой силой, что их прижало к спинкам сидений, безвозвратно унося прочь от безопасного островка университетского общежития. Дорога до загородного дома прошла в гнетущей тишине, нарушаемой лишь приглушенным гулом мотора. Сынмин, сидя на заднем сидении, постоянно менял позу, и его взгляд с завидным упорством возвращался к зеркалу заднего вида, пытаясь поймать отражение глаз Хенджина. Но стоило лишь их взглядам встретиться на долю секунды, как Сынмин тут же резко отворачивался к окну, делая вид, что его невероятно захватывает мелькающий за стеклом однообразный пейзаж. Джисон полностью погрузился в пучину собственного раздражения и нарастающей тревоги. Каждый нерв в его теле протестовал против происходящего. Он мысленно перебирал все атрибуты подобных вечеринок — оглушительную музыку, липкие от пролитых напитков полы, навязчивый запах алкоголя и сигарет, идиотские крики и нелепые игры — и с отвращением отвергал каждый из них. Но больше всего, до тошноты, он боялся встречи с Минхо. Он был абсолютно уверен, что тот не оставит его в покое ни на минуту, и от этого осознания по его спине бежали ледяные мурашки, а в горле стоял тугой, сжимающий ком. Если бы существовала возможность просто испариться, раствориться в воздухе на весь этот вечер, он бы без колебаний ею воспользовался. К его глубочайшему сожалению, чуда не произошло. Машина плавно затормозила перед небольшим, но современным загородным домом, откуда уже доносились глухие, будто бьющие прямо в голову, удары басов и приглушенный гул множества голосов. Джисон шумно выдохнул, выпуская из легких весь воздух, словно готовясь к нырянию, резко щелкнул замком ремня безопасности и буквально выпрыгнул из салона на свежий воздух, который показался ему единственным спасением. Сынмин, немного помедлив, последовал за ним. Хенджин, заблокировав автомобиль, широким театральным жестом обвел взглядом здание. — Добро пожаловать в место, где рождаются легенды! — провозгласил он с самодовольной ухмылкой. Джисон скривил губы в безрадостной гримасе и, схватив Сынмина за локоть, решительно потащил его ко входной двери, руководствуясь примитивной, но четкой логикой — чем быстрее все это начнется, тем скорее можно будет покинуть это сумасшедшее место. — Эй, а меня подождать не хотите? — бросил им вслед Хенджин, когда они уже почти дошли до порога. Сынмин обернулся на его голос и рассмеялся, крикнув в ответ: — Мы как-нибудь и без тебя справимся. Они замерли у тяжелой деревянной двери. Джисон с выражением глубочайшей неприязни на лице нажал на кнопку звонка, нервно отбивая ритм носком ботинка по асфальту. Спустя несколько томительных секунд, наполненных затихающими за дверью шагами, створка распахнулась. На пороге стоял высокий, атлетично сложенный парень со светлыми волосами, небрежно спадающими на лоб. Его черная обтягивающая майка не оставляла сомнений в наличии рельефной мускулатуры. Его лицо озарила широкая, открытая улыбка при виде новых гостей. — Рад видеть новые лица! — прокричал он через шум, доносившийся из глубины дома, и протянул ладонь для рукопожатия. — Я Чан. — Ценный груз доставлен, — прокомментировал Хенджин, проскальзывая мимо них в дом и мгновенно растворяясь в бурлящей толпе. Ким энергично пожал протянутую руку, его собственная улыбка стала чуть менее уверенной, но все еще обаятельной. — Сынмин. Приятно познакомиться. Чан кивнул и с тем же дружелюбием протянул руку в сторону Джисона. Тот медленно, с нескрываемым пренебрежением, перевел взгляд с его лица на открытую ладонь, а затем, не проронив ни слова, просто обошел Чана стороной и шагнул в дом, как будто того и вовсе не существовало. Сынмин опустил голову, испустив усталый, полный извинений вздох. — Это Джисон. Я… уговорил его составить мне компанию. Чан лишь понимающе кивнул, без тени обиды на лице. — Проходи, чувствуй себя как дома. Сынмин поспешно переступил порог, и тяжелая дверь захлопнулась за его спиной. Он медленно оглядел заполненное людьми пространство, пытаясь освоиться. Чан, сделав глоток из своего стакана, приблизился к нему. — Тот самый Джисон... Минхо говорил о нем. Ким усмехнулся, в его голосе прозвучала легкая ирония. — Если ты про то, что Минхо преследует его как тень и доводит до белого каления, то да. Чан громко рассмеялся, и его глаза блеснули весельем. — Минхо… он очень целеустремленный. Если он чего-то захотел, то будь уверен, он этого добьется, чего бы ему это ни стоило. Сынмин кивнул, его взгляд блуждал по толпе в поисках знакомой худощавой фигуры в очках. — Джисон настроен еще более категорично, но в совершенно противоположном направлении. Чан покачал головой, и на его лице застыла ухмылка человека, знающего больше. — А так для него даже интереснее. Ким уже открыл рот, чтобы ответить, но Чан дружелюбно взмахнул рукой в сторону кухни, где располагался импровизированный бар. — Не стесняйся, проходи, устраивайся. Напитки там. С этими словами он растворился в море танцующих и разговаривающих гостей, оставив Сынмина одного на пороге шумного безумия. Тот, глубоко вздохнув, начал медленно пробираться вперед, его глаза напряженно выискивали в толпе потерянного и, без сомнения, яростно негодующего Джисона. Пробравшись сквозь шумную толпу, Сынмин наконец обнаружил Джисона в относительном уединении на кухне. Тот стоял у стола с напитками с таким видом, будто перед ним разложили коллекцию канализационных стоков. Его поза выражала глубочайшее презрение ко всему ассортименту. Сынмин, словно луч света в этом темном для Джисона царстве, подбежал к нему и хлопнул по плечу. — Хватит впадать в ступор, выпей чего-нибудь и расслабься! — Я не пью, — отрезал Джисон, даже не глядя на него. Ким с ухмылкой взял пустой стакан и поднял бутылку с пивом. — Ну, может, хотя бы пивка? Один стакан мир не перевернёт. Он налил себе и сделал небольшой глоток. Джисон скривился. — Оно на вкус как помои. — Так ты пробовал! — тут же подловил его Сынмин. Джисон нахмурился. — «Друзья» из школы влили в меня после выпускного. Хватило, чтобы понять: и с ними, и с этим пойлом мне не по пути. Сынмин кивнул, делая ещё один глоток. — Правильно, что послал их. Но сегодня — исключение. Чуть-чуть не повредит. Джисон вскинул брови с таким скепсисом, будто ему предложили прыгнуть с крыши. — Я не заставляю! — тут же сдался Сынмин, вскинув руки. Джисон с тяжёлым вздохом окинул стол взглядом, потом потянулся к бутылке с колой и налил в свой стакан. — Кола? — фыркнул Ким. — Какой же ты скучный. — Мне завтра учебники по инженерной графике штудировать, — отпил Джисон. — А для этого нужна голова на плечах, а не отходняк до обеда. Сынмин закатил глаза и начал оглядываться в поисках своей цели. — Ладно, сиди тут со своей газировкой. Но далеко не уходи. Он допил пиво залпом, смял стакан и швырнул его в урну. Потом отряхнул рубашку и повернулся к Джисону. — Ну как? Хорошо выгляжу? Джисон скользнул по нему быстрым взглядом. — Выглядишь как парень, который явно хочет кого-то соблазнить. — Отлично! — просиял Сынмин. — Напоминаю, что у тебя осталось сорок семь минут, — невозмутимо произнёс Джисон, делая очередной глоток колы. Сынмин лишь цыкнул на него и скрылся в гостиной. Джисон остался один в самом тихом углу кухни. Он бы отдал всё, лишь бы оказаться сейчас в своей комнате, подальше от этой дурацкой вечеринки и от одного конкретного человека. Сжимая в руке свой стакан с остатками колы, Джисон с неохотой двинулся вперед, в просторную гостиную. Сидеть в одиночестве на кухне, покорно дожидаясь, пока Сынмин удовлетворит свои амбиции, казалось ему еще более унизительным, чем просто присутствовать на этом мероприятии. Он вышел в эпицентр шума, и его сразу же оглушила музыка, смешанная с гамом десятков голосов. Он сжал пластиковый стаканчик так сильно, что тот жалобно затрещал, и сделал еще несколько шагов вперед, машинально оглядывая мелькающие вокруг лица. И тут его взгляд, словно наткнувшись на магнит, нашел Минхо. Тот стоял, непринужденно оперевшись о стену, и о чем-то говорил с другим парнем. Они находились слишком близко друг к другу, спутник Минхо стоял спиной к Джисону, так что он видел лишь расслабленное, привычно ухмыляющееся лицо гонщика. В одной руке Минхо держал стакан, время от времени поднося его к губам для небольшого глотка. Джисон не заметил, как его собственная рука сжалась с такой силой, что хлипкий пластик подался, и темная, липкая жидкость выплеснулась ему на джинсы и на пол. Он резко зашипел и швырнул смятый стакан на ближайший стол. Когда он снова поднял глаза, Минхо уже смотрел прямо на него. Пристально и не отрываясь. Но не двигался с места. Джисон замер, ощущая, как по спине пробегают ледяные мурашки. Минхо в ответ лишь ухмыльнулся еще шире и притянул парня ближе к себе, обвив рукой его талию. Он наклонился, чтобы прошептать что-то тому на ухо, но его глаза, темные и насмешливые, оставались прикованы к Джисону. От этого внимательного, не моргающего взгляда по телу снова пробежала дрожь. Незнакомец положил руки на плечи Минхо, наклоняясь для поцелуя, но тот резко дернул головой, схватил его за волосы и прижал к своей шее, жестко и без нежности. Джисон почувствовал, как его собственное дыхание перехватило, а затем оно участилось, становясь прерывистым. Конечно, для Минхо это всего лишь игра. Конечно, он сам был просто очередной забавой в длинном списке этого наглеца. Это не имело никакого значения, это не должно было иметь никакого значения. Но Минхо не отводил взгляда, и Джисон, стиснув зубы, отказался сдаваться первым. Он продолжал смотреть на это наглое лицо, на то, как Минхо тихо выдыхал прямо в ухо парню, который теперь целовал его шею. Кулаки Джисона снова сжались в тугой ком, и ногти впились в ладони. Минхо, заметив это движение, насмешливо подмигнул ему через всю комнату, сделал новый глоток из своего стакана и усмехнулся, не скрывая удовольствия. Джисон чувствовал, как кровь приливает к его лицу, заливая щеки жгучим румянцем. Все его существо кричало в протесте, возмущаясь этим откровенным и унизительным спектаклем, но он не мог заставить себя отвести взгляд. Он стоял, пригвожденный к месту, посреди шумной гостиной, не в силах оторвать глаз от этой сцены. Затем Минхо резко оторвал парня от своей шеи. Тот снова потянулся к его губам, но Минхо грубо оттолкнул его, бросив короткую, неразборчивую фразу. И его взгляд вернулся к Джисону. На этот раз он оттолкнулся от стены и направился прямиком к нему, рассекая толпу с уверенностью хищника, наконец-то вышедшего на охоту. Джисон широко раскрыл глаза, развернулся на каблуках и ринулся прочь, назад на кухню, отталкивая встречных людей резкими, почти паническими движениями. Он надеялся, что толпа скроет его, что Минхо потеряет его из виду. Ворвавшись на кухню, он с размаху толкнул какого-то парня у выхода на террасу, дернул за ручку и выскочил в прохладную ночную темноту. Он обернулся, но резко замер, будто врезавшись в невидимую стену: Минхо был уже здесь, прямо за его спиной, словно тень, которую невозможно сбросить. Джисон издал сдавленный стон и инстинктивно выбросил перед собой руки, как щит. — Не подходи! Не трогай меня! Минхо тихо хмыкнул и сделал медленный, неспешный шаг вперед. В его руке все еще болтался стакан. — А я и не собираюсь. Я же обещал, раз ты почтил нас своим присутствием. Он поднес стакан к губам, сделал глоток и поднял брови с преувеличенной невинностью. Джисон сузил глаза, оценивая ситуацию, и медленно, недоверчиво опустил руки. — Тогда зачем пошел за мной? — Просто поздороваться. Джисон фыркнул и бросил взгляд за спину Минхо, в освещенный проем двери. — Иди обратно, развлекайся дальше. Твой… парень, наверное, уже заждался. Минхо рассмеялся, затем швырнул пустой стакан в сторону мусорного бака и засунул руки в карманы джинсов. Он сократил дистанцию еще на один шаг. Джисон глубоко вдохнул, но на этот раз не отступил. — Ты что, ревнуешь? — мягко спросил Минхо, склонив голову набок. — Это самый бредовый бред, который я когда-либо слышал, — коротко выдохнул Джисон, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. Минхо улыбнулся, и в его глазах заплясали знакомые чертики. — Может, все-таки выпьешь со мной? — Не хочу, — отрезал Джисон, крепко скрестив руки на груди. Их взгляды встретились, и между ними пробежала молчаливая искра. — Парень там, наверное, уже скучает по тебе, — снова попытался атаковать Джисон. Минхо наклонил корпус так близко, что Джисон почувствовал исходящее от него тепло. — А ты хочешь занять его место? Джисон резко поднял брови, и на его губах появилась кривая улыбка. — О да, я только об этом и мечтаю. Вся моя жизнь — это сплошное ожидание, когда же Ли Минхо позволит мне стать очередным номером в своем списке. Минхо выпрямился, и его лицо стало серьезным. — Просто попроси об этом. — Я не буду ничего просить у тебя, даже если мне приставят пистолет к виску, — фыркнул Джисон, вкладывая в слова всю возможную презрительность. Минхо медленно кивнул, его взгляд стал нечитаемым. — Конечно, Сони. Он сделал шаг назад, и это неожиданное движение заставило Джисона инстинктивно дернуться вперед. — И… ты правда не будешь ко мне лезть? — сорвался с его губ вопрос, прежде чем он успел его обдумать. Уголки губ Минхо поползли вверх в знакомой наглой ухмылке. — А разве не этого ты хотел? Наслаждайся вечеринкой. Он развернулся и скрылся в доме, оставив Джисона одного в холодном ночном воздухе. Тяжелый вздох вырвался из груди, и только теперь он осознал, как бешено колотится его сердце, отдаваясь глухими ударами в висках. Если этот безумец и вправду сдержит слово и оставит его в покое, то Джисону придется пересмотреть все свои представления о мире, потому что такое казалось совершенно невозможным. Джисон снова переступил порог дома, и его шаги привели его к тому же столу с напитками. Его взгляд, омраченный недовольством, снова скользнул по рядам бутылок и банок, выискивая хоть что-то, что могло бы улучшить его настроение. Среди всего этого изобилия пиво казалось наименее отталкивающим вариантом. Он на несколько мгновений задержал на нем взгляд, словно взвешивая все за и против, а затем с раздражением отвел глаза, будто от чего-то постыдного. Его голова непроизвольно повернулась в ту сторону, куда скрылся Минхо, и из его груди вырвался тяжелый, почти безнадежный вздох. Пальцы сжались в кулаки, а затем разжались. Этот человек сводил с ума своей непредсказуемостью. Он, должно быть, придумал новую игру, хитрую и изощренную, где Джисону отводилась роль загоняемой дичи, которая в итоге сама должна приползти к ногам охотника. Очень умно. Но Джисон не собирался вестись на эти примитивные уловки. Если Минхо и вправду оставит его в покое, это будет только к лучшему. Пусть он обжимается с кем хочет, это не имеет к Джисону никакого отношения. Возможно, если он проявит стойкость и не поддастся на откровенные провокации, Минхо наконец потеряет к нему интерес, и жизнь вернется в привычное, спокойное русло. С этой мыслью, твердой и обнадеживающей, он подошел к столу и схватил жестяную банку с пивом. Холодный металл приятно холодил ладонь. Он налил напиток в стакан, наблюдая, как пена медленно поднимается к самому краю. Еще один глубокий выдох, и он поднес стакан к губам. Понимание, что Сынмин вряд ли осуществит свой план по завоеванию Хенджина за оставшееся время, подтолкнуло его к решению. Возможно, алкоголь сделает это невыносимое ожидание чуть более терпимым. Он сделал один большой глоток, и его лицо тут же искривилось. По его груди разлилось непривычное тепло, заставившее его на мгновение зажмуриться. Не дав себе опомниться, он одним движением осушил стакан до дна. Резкая горечь и неприятное послевкусие ударили в голову. Он схватил со стола кусок сыра, пытаясь перебить противное ощущение. Тыльной стороной ладони он грубо вытер губы, оставив на коже влажный след. Затем, не спеша, он налил себе еще одну порцию, скомкал пустую банку и отшвырнул ее в сторону. Полный стакан снова оказался в его руке, тяжелый и холодный. С ним он двинулся прочь от стола, вглубь шумного пространства. Здесь, возможно, не было никого, с кем ему хотелось бы общаться, но теперь он мог по крайней мере со стороны, с долей презрения, понаблюдать за тем, как проводят свои выходные те, кого он считал местными отбросами. Джисон снова выплыл в гостиную, на этот раз не пытаясь осматриваться, а просто прокладывая себе путь сквозь громкую, беснующуюся толпу. Он двигался к центру комнаты, где группа гостей азартно играла в «Дженгу». Оглушительный взрывы смеха то и дело раздавались со всех сторон, и Джисон, морщась, сделал еще один глоток из своего стакана, словно пытаясь алкоголем заглушить невыносимый гам. Он опустился на свободное кресло, стоявшее поодаль от игровой зоны, и уставился пустым взглядом в эпицентр этого принудительного веселья. Он медленно потягивал пиво, наблюдая, как игроки то громко хохочут, то замирают в напряженной тишине, когда кто-то осторожно вытаскивал очередной деревянный брусок. Он тихо хмыкнул, когда вся шаткая конструкция с грохотом обрушилась после неловкого движения кудрявого парня. Джисон снова поднес стакан к губам, но в этот момент чья-то тень упала на него, полностью заслонив и без того тусклый свет. Он запрокинул голову и увидел перед собой невысокого, но крепко сложенного парня, который стоял так близко, что их колени почти соприкасались. Джисон поднял брови в немом вопросе. — Что нужно? Парень ухмыльнулся, наклонившись еще ближе. — Хочу познакомиться. Меня зовут Тэён. — Я не собираюсь здесь ни с кем знакомиться, — фыркнул Джисон, отводя взгляд. Тэён нахмурился, его навязчивая улыбка не сходила с лица. — А что, у тебя уже есть пара на эту ночь? Джисон резко вскочил с кресла, его глаза расширились от возмущения. Он попытался отступить, но парень тут же сделал шаг вперед, не отставая. — Нет у меня никакой пары, и я здесь вообще не для этого! — Такой милый парень не должен сидеть в одиночестве, — Тэён улыбнулся еще шире, продолжая наступать. Джисон замотал головой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Все в порядке. — А, я понял, — парень хрипло рассмеялся. — Значит, строишь из себя недотрогу? Думаешь, ты особенный? — Я ничего из себя не строю! — голос Джисона дрогнул, он продолжал отступать, пока его спина не уперлась в прохладную стену. Он судорожно вдохнул и выставил перед собой ладонь, пытаясь создать хоть какие-то границы. Но Тэён уже придвинулся вплотную, уперев одну руку в стену рядом с головой Джисона. Тот затрясся, и это была дрожь чистого страха, а не того странного возбуждения, что он иногда чувствовал рядом с Минхо. Парень, похоже, счел иначе. Он наклонился к самому уху Джисона, и его шепот прозвучал влажно и противно. — Ты очень красивый. Наверное, ужасно горячий в постели. И этот твой образ ботаника… мне нравится. Джисон задрожал сильнее. Тонкая водолазка прилипла к его спине от холодного пота. — Отвали от меня, — пролепетал он, голос сорвался. — Мне… мне вообще не нравятся парни. Тэён усмехнулся и грубо схватил его за подбородок. В этот момент Джисону стало по-настоящему страшно. Здесь, в цепких пальцах незнакомца, был чистый, животный ужас перед тем, что его сейчас могут просто сломать, использовать и выбросить. — Хватит ломаться, — прошипел Тэён. — Делай, как я говорю, и все будет хорошо. Он схватил Джисона за запястье и резко потянул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Джисон отчаянно пытался вырваться, его пальцы скользили по гладкой коже руки парня, но тот держал его с такой силой, что казалось, кости вот-вот хрустнут. Отчаяние подкатило к горлу комом, когда вдруг перед Тэёном возникла знакомая высокая фигура, преградившая им путь. Хенджин уперся ладонью в грудь навязчивому парню, остановив его намертво. Он медленно покачал головой, его взгляд скользнул с перекошенного от злобы лица Тэёна на бледное, испуганное лицо Джисона. — Кажется, ты не заметил, что твоему спутнику твоя компания не доставляет никакого удовольствия, — произнес Хван, и его голос прозвучал обманчиво спокойно. Тэён с усмешкой оглянулся на Джисона, который безуспешно пытался вырвать свою руку. — У нас все нормально. Мы просто собираемся немного повеселиться, вот и все. От этих слов Джисона чуть не вырвало. Он с новой силой дернулся, но пальцы Тэёна лишь сильнее впились в его запястье, и он с ужасом представил, как завтра на этом месте проступят синие пятна. — Отпусти его, — Хенджин сделал шаг вперед, сократив дистанцию до минимума. Его осанка, весь его вид излучали угрозу. — А что, он и тебе приглянулся? — Тэён фыркнул, но в его глазах мелькнула неуверенность. — Я его первый заметил, так что иди и найди себе другого. Хенджин с раздражением провел рукой по лицу. — Ты действительно тупица. Отпусти его, пока я прошу по-хорошему. Вместо ответа Тэён с силой дернул Джисона за собой, заставив того вскрикнуть от боли. — У тебя там целый выводок таких игрушек! Оставь хоть одного для остальных! Хенджин шумно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, словно собираясь с мыслями. Затем его взгляд упал на Джисона. — Я предупреждал, — произнес он почти с сожалением. В следующее мгновение его кулак со всей силой обрушился на челюсть Тэёна. Раздался глухой, костный хруст. Парень со стоном отлетел в сторону, его пальцы разжались, освобождая искалеченное запястье Джисона. Тот мгновенно отпрянул назад, укрывшись за широкой спиной Хенджина, и с замиранием сердца наблюдал, как Тэён, скорчившись от боли, хватается за окровавленный подбородок. — Больной ублюдок! — процедил Тэён, выплевывая на пол слюну с алой нитью. Хван лишь сухо рассмеялся и грубо толкнул его в сторону выхода. — А теперь проваливай. Когда Тэён, бормоча проклятия, скрылся в толпе, Хенджин повернулся к Джисону. На его лице играла все та же раздражающая, самодовольная ухмылка. — Ну и магнит же ты для сомнительных личностей, скромняга. Джисон ответил кривой, нервной усмешкой, не находя слов. Затем он резко развернулся и, не глядя на своего невольного спасителя, направился обратно в гущу шумной гостиной, чувствуя, как дрожь в коленях медленно отступает. Он тяжело дышал, отдаляясь от места неприятного инцидента. Мысль о том, что, возможно, стоило поблагодарить Хенджина, мелькнула и погасла, вытесненная ясным осознанием: если бы не его настойчивое приглашение, этой унизительной ситуации попросту бы не случилось. Так что, теперь они квиты, и никаких обязательств перед этим человеком у него не осталось. Он вернулся в центр гостиной, но оставаться там, на виду, ему не хотелось. Протиснувшись сквозь несколько обнимающихся пар, он направился к небольшому дивану в углу и резко замер. На диване, развалившись с видом полновластного хозяина, сидел Минхо. Джисон резко отвернулся, делая вид, что не заметил его, и в его голове молнией сверкнула идея. Если Минхо так уверен, что Джисон в конце концов приползет к нему, то пусть обломится. Джисон не принадлежал к числу тех, кого можно так легко заманить в ловушку. Он украдкой снова взглянул на Минхо. Тот неспешно потягивал напиток из бокала, его внимательный, оценивающий взгляд скользил по гостям. Его глаза нашли Джисона, и уголки губ Минхо поползли вверх в циничной ухмылке. Он поднял руку и подозвал Джисона к себе одним медленным, властным движением пальца. Но у Джисона были совершенно другие планы. На его лице появилась легкая, почти вызывающая улыбка, и он медленно покачал головой, давая понять отказ. Алкоголь, пусть и в небольшом количестве, подарил ему странную легкость и уверенность, которых ему всегда так не хватало. Он окинул взглядом комнату и заметил девушку, которая танцевала в одиночестве неподалеку. Джисон направился к ней. Она обратила на него внимание, когда он оказался рядом, и удивленно приподняла брови. Джисон быстро оглядел ее хрупкую фигурку и длинные темные волосы. — Мы можем потанцевать вместе? — спросил он, и его собственный голос прозвучал для него чужим. Девушка с хихиканьем согласилась и тут же положила свои руки ему на плечи. Джисон выдохнул и осторожно обхватил ее талию, стараясь держать дистанцию, хотя это был первый раз в его жизни, когда он находился так близко к девушке. — Меня зовут Соён, — представилась она, и ее голос звенел, как колокольчик. — А тебя? — Джисон, — ответил он, чувствуя, как его ладони становятся влажными. — Ты очень милый, Джисон, — улыбнулась она и наклонилась чуть ближе. Тепло ее дыхания коснулось его щеки, и он невольно скривился, сдерживая порыв отстраниться. — Спасибо, — проговорил он, заставляя себя улыбнуться в ответ. — Ты тоже. Она снова захихикала и прижалась к нему еще сильнее. На этот раз он не смог сдержать инстинктивную реакцию и слегка отпрянул, его нос уловил сладкий, цветочный аромат ее духов, показавшийся ему удушающим. Он повернул голову и снова поймал взгляд Минхо. Тот сидел, раскинув руки на спинке дивана, и его ухмылка стала еще шире. Встретившись с Джисоном глазами, Минхо медленно поднял большой палец вверх в насмешливом жесте, а затем поднес свой стакан к губам, явно пытаясь скрыть смех. Джисон с раздражением закатил глаза и, движимый внезапным порывом противоречия, притянул девушку ближе. Они двигались в такт музыке, она обвила его шею руками, но Джисон не мог избавиться от навязчивого, гнетущего ощущения, что все происходящее — неправильно. Джисон снова и снова натыкался взглядом на Минхо, чувствуя, как тот наблюдает за ним с ленивым интересом. В отчаянной попытке доказать свою независимость, он притянул девушку ближе, ощущая, как ее тело прижимается к нему. Она смеялась ему прямо в ухо, а слова сливались в несвязный поток бессмысленной болтовни. Ее руки обвивались вокруг его шеи, но Джисон даже не смотрел на нее, его взгляд был прикован к фигуре на диване. Он перевернул их, чтобы теперь смотреть на Минхо прямо, не поворачивая головы. Тот сидел, раскинув руки на спинке дивана, как король на троне, и лишь изредка подносил к губам бокал. Джисон глубоко дышал, пытаясь совладать с нарастающим напряжением. Соён вся повисла на нем, и тяжесть ее тела начала давить на него, вызывая раздражение. Он пытался мягко отстраниться, создать хоть немного дистанции, и каждый раз, когда он это делал, Минхо отвечал тихой, понимающей усмешкой. Но Соён, словно прилипшая тень, тут же прижималась обратно, и Джисон не чувствовал рядом с ней ничего, кроме навязчивого желания, чтобы это поскорее закончилось. Минхо подмигнул ему, и этот жест заставил Джисона наконец повернуть голову к девушке. Она что-то рассказывала о своем бывшем, с жаром описывая, каким он был подонком, как изменил ей с ее же родным братом. Внезапная абсурдность ситуации, сравнение этого нелепого рассказа с тем высокомерным конкурентом Минхо, вызвала у Джисона короткую, сдержанную усмешку. Девушка тут же нахмурилась, ее глаза сверкнули обидой. — Что тут смешного? — ее голос стал резким. Джисон поспешил вернуть своему лицу серьезное выражение. — Ничего, я просто… Он не успел договорить. Резкий шлепок огненной волной прошелся по его щеке. Голова дернулась от силы удара, и он инстинктивно зажмурился, пытаясь справиться с внезапной болью. — Ты просто очередной извращенец! — выкрикнула Соён, с силой отталкивая его от себя. — Вам всем от меня нужен только секс! Она резко развернулась и быстрыми, злыми шагами направилась к лестнице, ведущей наверх. Джисон стоял, быстро моргая, одна ладонь прижата к пылающей щеке. И тогда, сквозь шум в ушах и жгучую боль, он коротко и беззвучно рассмеялся, ощущая всю нелепость происходящего. Он медленно повернул голову и снова встретился взглядом с Минхо. Тот смотрел на него, не скрывая своего веселья, и его плечи слегка тряслись от беззвучного смеха. Он даже отставил бокал в сторону, чтобы ничто не мешало ему наслаждаться зрелищем полного провала Джисона. Тот с гримасой раздражения потер пылающую щеку и уверенными шагами направился к Минхо, который не отводил от него заинтересованного взгляда. Он подошел вплотную и уперся коленями в край дивана, оказавшись между расставленных ног Минхо. — Ну что, досталось тебе? — насмешливо протянул тот. Джисон лишь раздраженно цокнул языком. — Это ты во всем виноват. Минхо притворно удивился, приподняв брови с преувеличенным недоумением. — Я? И в чем же, интересно, моя вина? — Ты меня спровоцировал, — отрезал Джисон, разводя руками в нервном жесте. Усмешка Минхо стала еще шире. — Спровоцировал? На что именно? Подойти к первой попавшейся девушке и приставать к ней? — Да! — серьезно кивнул Джисон. — Именно этого ты от меня и хотел. Минхо вскинул брови и склонил голову набок, его взгляд стал изучающим. — Ты правда думаешь, что я хотел, чтобы ты заигрывал с какой-то местной шлюхой? Джисон снова кивнул, и Минхо рассмеялся, низкий и бархатный смех. — Ты пил? Серьезно, что с тобой? — Это тебя не касается, — фыркнул Джисон, чувствуя, как жар разливается по его щекам. Минхо медленно приподнял бровь. Его руки по-прежнему лежали на спинке дивана, но он раздвинул ноги чуть шире, позволяя Джисону приблизиться еще на несколько сантиметров. Он сглотнул, и его голос прозвучал тише, почти интимно. — Тогда почему ты сейчас здесь? — Там скучно, — бросил Джисон, глядя куда-то через плечо Минхо. — Ты вроде хотел, чтобы я от тебя отстал, — парировал Минхо. — Я до сих пор этого хочу, — быстро ответил Джисон. Минхо прикусил нижнюю губу, собираясь что-то сказать, но Джисон внезапно выпалил, не давая ему вставить слово: — Ты правда не собираешься ко мне прикасаться? Минхо замер. Его насмешливый взгляд сменился пристальным, почти горящим изучением. Он откинул голову на спинку дивана, и тень улыбки скользнула по его губам. — Мне казалось, это именно то, чего ты добивался. Джисон несколько раз медленно моргнул, пытаясь осмыслить собственные противоречивые ощущения. Да, возможно, формально это было именно то, чего он требовал. Но сейчас, когда Минхо демонстрировал железную выдержку, это осознание вызывало не облегчение, а странную, едкую досаду. Его отказ приближаться, его буквальное следование обещанию не прикасаться — все это почему-то не успокаивало, а лишь сильнее разжигало раздражение, смешанное с обидой. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись уха Минхо, и прошептал с вызовом: — Ты прав. Я не хочу, чтобы ты меня трогал, — он быстрым движением устроился сверху, на его коленях, оседлав их своим весом. — Так что, продолжай держаться. Минхо инстинктивно вскинул руки, чтобы обхватить его за бедра, но поймал себя и, усмехнувшись, опустил их на диван. Его взгляд потемнел от любопытства и внезапно вспыхнувшего азарта. — Хочешь поиграть, Сони? — тихо выдохнул он, голос сорвался на хрип. Джисон прижался к нему всем телом, ощущая напряжение каждой его мышцы. — Да, — без колебаний ответил он. — Я хочу поиграть. Он положил ладони на широкие плечи Минхо, ощущая под пальцами плотную ткань его футболки и жар кожи под ней. Неспешно он наклонился к его уху. Его дыхание было горячим и влажным на чувствительной коже. Затем он высунул кончик языка и медленно, с наслаждением провел им по всей извилистой поверхности ушной раковины. Минхо резко, почти беззвучно вздохнул, и его тело на мгновение застыло в ответ на этот внезапный, провокационный контакт. По его спине пробежала легкая дрожь, которую он не смог скрыть. И в этот миг Джисон почувствовал острую, пьянящую волну торжества. Уголки его губ дрогнули в победоносной улыбке. Наконец-то он ощутил контроль, хрупкий и временный, но все же контроль. Возможно, это был не самый разумный и не самый безопасный способ решить их противостояние, но в данный момент это не имело значения. Это было приятно. Это было желанно. Он хотел этой игры, хотел доказать, что даже такой самоуверенный хищник, как Минхо, способен дрогнуть и потерять над собой власть. И он, Хан Джисон, заставит его это сделать. Он вцепился пальцами в темные волосы Минхо и резко откинул его голову назад, обнажая уязвимую линию горла. Минхо сжал зубы, прикусив нижнюю губу до побеления, а его ладони с такой силой впились в обивку дивана, что костяшки прохрустели. Джисон с тихим удовлетворением наблюдал за этой борьбой, за каждым мускулом, напряженным до предела в попытке сохранить самообладание. Он наклонился, и его горячие губы прикоснулись к участку кожи под подбородком Минхо. Его дыхание, прерывистое и учащенное, обжигало шею, и в ответ по телу Минхо пробежали мурашки, которых он не в силах был подавить. Джисон снова прижался губами к его шее, оставляя медленную, целенаправленную дорожку поцелуев, за которой тянулся влажный, блестящий след. Он убрал руки с его волос, и его ладони скользнули вниз, под темную ткань футболки. Собственный стон застрял у него в горле, когда его пальцы ощутили твердый, рельефный мышечный корсет под горячей кожей. Он провел ладонями вверх, ощущая, как тело под ним вздрагивает от каждого прикосновения, и с новой силой впился губами в его шею. Кончик его языка скользнул вдоль напряженного горла, и он снова заметил, как руки Минхо инстинктивно взметнулись, чтобы схватить его, но в последний момент с силой обрушились обратно, сжимая диванную обивку с таким напряжением, что ткань угрожающе затрещала. Джисон усмехнулся, и его пальцы, скользя по горячей коже, нашли заветную цель. Он сжал упругие соски, прокручивая их между пальцев с вызывающей медлительностью. Из груди Минхо вырвался сдавленный, хриплый стон, и этот звук отозвался во всем теле Джисона странным, пьянящим эхом. Он не анализировал, что им движет, не пытался понять природу этого внезапного, всепоглощающего желания услышать этот звук снова, ощутить эту власть. Он убеждал себя, что это лишь жажда мести, ответ на все те дни, когда Минхо сводил его с ума, вторгаясь в его упорядоченный мир. — Прекрати, — прошипел Минхо, его голос был низким и срывающимся от напряжения. — Или я перестану сдерживаться. Джисон хмыкнул в ответ, ненадолго отрываясь от его шеи, но его пальцы не ослабили хватку, а лишь сжали сильнее, заставляя Минхо резко выдохнуть и с силой сжать челюсти. — Но ты же можешь продержаться, разве нет? — Джисон наклонился к его лицу, его губы были выпячены в насмешливом выражении. — Еще немного. Он улыбался, наблюдая, как Минхо, стиснув зубы, из последних сил впивается в диван, и снова откинул его голову, возвращаясь губами к его коже. На этот раз его мокрые, жадные поцелуи медленно спускались все ниже, к излому ключицы, оставляя на своем пути огненные следы. Джисон никогда раньше не целовал никого с таким жадным любопытством, никогда не сидел на чьих-то коленях, и уж точно никогда не оставлял на чужой коже таких явных, багровых следов своего присутствия. Его голова кружилась от нахлынувших ощущений — то ли от выпитого алкоголя, то ли от гула переполненной людьми комнаты, но тело Минхо под ним было единственной реальной точкой опоры в этом калейдоскопе. Он снова погрузился в процесс, втянув губами нежный участок кожи в сгибе шеи и проведя по нему языком, оставляя после себя яркий, цветущий след. Минхо резко зашипел сквозь сжатые зубы, и это звучало как признание победы. Довольная улыбка тронула губы Джисона. Он повторил движение чуть выше, и в ответ услышал тихий стон, который заставил его собственное сердце учащенно забиться. Ему нравилось это. Нравилось оставлять свои метки, и он с странным удовлетворением отметил, что следы именно его губ смотрятся поразительно естественно на этой сильной шее. Его пальцы снова нашли свою цель, сжимая и прокручивая соски, и тело под ним вздрогнуло, отозвавшись судорожной волной. Он провел ладонями по всей груди, с наслаждением изучая каждый рельефный изгиб, каждую мышцу. Когда он снова прижался губами к его коже, Минхо внезапно дернулся, отрывая его от себя. — Тебе не кажется, что это наглость? — его голос прозвучал хрипло и прерывисто. Джисон отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза, и испустил короткий смешок. — Это тебе ли говорить о наглости? В ответ раздался тихий, бессильный стон, и голова Минхо снова откинулась на спинку дивана в молчаливом приглашении. Джисон с готовностью принял его, возвращаясь к шее с новым рвением, не оставляя ни единого участка без своего пристального, влажного внимания. Джисон ухватился за край футболки Минхо, намереваясь снять ее, но тот резко поднял голову, прерывая его действия. Его взгляд был темным. — Может, хочешь подняться в спальню? — голос прозвучал низко и соблазнительно. Джисон сузил глаза, ощущая, как предложение повисает в воздухе, и покачал головой. — Нет, — отрезал он и снова дернул за ткань. Но Минхо не позволил, прижавшись спиной к дивану и зажав футболку между телом и обивкой. Усмешка тронула его губы, когда он наблюдал за нахмуренным лицом Джисона. — Я понял. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, на глазах у всех? Глаза Джисона расширились от шока и возмущения. Он тут же отпустил футболку, как будто она обожгла ему пальцы. — Что?! Я не хочу… — начал он, но его голос дрогнул. Минхо рассмеялся, коротко и глухо, и снова откинул голову. Его внимательный взгляд медленно скользнул вниз по фигуре Джисона, задерживаясь на явной выпуклости в его штанах, и он понимающе кивнул. — Тебе точно не нравятся парни, Сони? — спросил он, и в его голосе звучала мягкая насмешка. Джисон скрестил руки на груди в защитном жесте, пытаясь скрыть охватившее его смущение. — Точно. — Ясно, — усмехнулся Минхо и, ловким движением, достал телефон из заднего кармана джинс. Джисон инстинктивно вцепился в его плечи, чтобы сохранить равновесие, пока тот двигался под ним. Минхо включил телефон, и его лицо озарилось холодным светом экрана. Он ухмыльнулся, глядя на него, а затем повернул телефон к Джисону. — Что? — спросил Джисон, приподнимая бровь с подозрением. — Полночь, — просто сказал Минхо, отбрасывая телефон в сторону. Джисон нахмурился, не понимая. — И что? В тот же миг ладони Минхо легли на его бедра, властные и горячие, и притянули его так близко, что их тела слились воедино. Джисон шумно выдохнул от внезапной близости, ощущая каждый мускул и изгиб под собой. — День закончился, — прошептал Минхо прямо ему в губы. — Я сдержал обещание. Не трогал тебя. А значит… — его пальцы впились в бедра Джисона почти болезненно, — ты должен мне поцелуй. Джисон медленно кивнул, его разум лихорадочно искал лазейку. Он повернул голову, подставляя щеку, и приложил к ней палец. — Целуй. Ты же говорил про щеку. Но Минхо не собирался довольствоваться этим. Он схватил Джисона за подбородок и повернул его лицо к себе, заставляя смотреть прямо в свои темные, горящие глаза. — А я хочу твой рот. Джисон скривил губы в нервной, вымученной усмешке, упираясь ладонями в твердые плечи Минхо, пытаясь создать хоть какую-то иллюзию дистанции. — Чего еще ты хочешь? — хмыкнул он. Минхо ухмыльнулся, и его руки, лежавшие на бедрах Джисона, сжались, притягивая его еще ближе, так что между ними не осталось и просвета. — Я хочу разложить тебя на каждой горизонтальной поверхности в этом доме, — его шепот был горячим и влажным у самого уха Джисона, — и вытрахать из тебя всю эту наигранную гетеросексуальность. Джисон надрывно вдохнул, и воздух застрял у него в горле, вызвав короткий, сдавленный кашель. Его глаза расширились, став огромными и почти невинными на его раскрасневшемся лице. — Боже мой, — выдохнул он, захлебываясь, и его взгляд, полный смеси ужаса и странного любопытства, утонул в пылающих глазах Минхо. — А еще я хочу, чтобы ты кричал мое имя, — продолжил Минхо, его голос стал низким, вибрационным, проникающим прямо в кости. — И умолял меня не останавливаться. Джисон замотал головой, и алый румянец залил его щеки с новой силой. — Заткнись, — прошипел он. Минхо рассмеялся. — Ты же сам спросил. — Я не собираюсь с тобой спать, — заявил Джисон, нахмурившись и пытаясь придать своему голосу твердость. — Я…не из этих. Минхо медленно приподнял брови, и его руки скользнули вверх по бокам Джисона, поглаживая их через тонкую ткань водолазки. — А, точно, — проговорил он с притворной серьезностью. — Ты сейчас невероятно гетеросексуально устроился у меня на коленях. И засосы на моей шее… очень натурально, Сони. Он резко сжал его талию, заставив Джисона вздрогнуть. — Мы можем также по-гетеросексуальному поцеловаться. Джисон втянул воздух со свистом. Ему показалось, что мир плывет, а пол уходит из-под ног. Он вцепился пальцами в шею Минхо, цепляясь за нее ногтями, и шумно выдохнул. Тот наблюдал за его борьбой с насмешливым, но терпеливым выражением, давая ему время. И тогда Джисон резко притянул его к себе. — Знаешь, ты прав. Твоему грязному языку, — прошептал он, его дыхание смешалось с дыханием Минхо, — нужно найти более полезное применение. Минхо приоткрыл рот, чтобы парировать, но слова так и не сорвались с его губ. Вместо них его встретили губы Джисона — влажные, горячие и безжалостные. Это не было нежным исследованием. Это было вторжение. Джисон прижался к нему вплотную, его язык без единой тени сомнения проник в тепло чужого рта. Это был поцелуй-битва, поцелуй-захват, полный вкуса пива, собственного безумия и чего-то неуловимо чужого. Их языки встретились в жарком, беспорядочном танце, не прося разрешения, а требуя подчинения. Звуки, которые издавал Джисон, были чем-то средним между стоном и рычанием, глухим и отчаянным, пока он поглощал его, впивался в него, пытаясь стереть границы и саму память о том, что когда-либо существовало что-то, кроме этого момента, кроме этого пьянящего, запретного контакта. Голова Джисона закружилась с такой силой, будто он сорвался с самой высокой петли американских горок, и мир вокруг превратился в размытое пятно. Минхо сжал его талию, и новый стон вырвался из его груди, тихий и прерывистый. Он заерзал на его коленях, намеренно создавая трение, от которого Минхо резко зашипел, ощущая и мучительное напряжение, и недостаточность этого легкого касания. Но долго сохранять иллюзию контроля у него не вышло. Горячие ладони Минхо скользнули под мягкую ткань его водолазки, обжигая кожу на спине, а его зубы нежно впились в нижнюю губу Джисона, оттягивая ее и заставляя кровь прилить к нежным тканям. И тогда Минхо перестал сдерживаться. Его язык снова вторгся в его рот, на этот раз с такой властной уверенностью, что Джисон чуть не задохнулся, ощущая, как тот проникает почти до самого горла. В ответ из его груди прорвался низкий, хриплый рык, который был поглощен ртом Минхо. Мелкая дрожь пробежала по всему телу Джисона, и он сдался, приняв свое поражение со странным облегчением. Его пальцы вцепились в темные волосы Минхо, а он сам просто раскрылся, позволив тому терзать его губы и язык с хищной, неумолимой жадностью. Когда их языки снова встретились в этом хаотичном, влажном танце, синхронный, глухой стон вырвался у них обоих, разрезая шумный воздух вокруг. Джисон никогда не чувствовал себя таким слабым, таким расплавленным. Все его тело обмякло под прикосновением этих наглых, умелых рук, скользящих по его оголенной спине, под натиском этого наглого языка, исследующего каждый уголок его рта. Возможно, это и не было самым гетеросексуальным поступком в его жизни, но это определенно было самым оглушительным, самым всепоглощающим ощущением, которое он когда-либо испытывал. Он прижался еще ближе, хотя, казалось, между ними и так не осталось ни миллиметра свободного пространства, и Минхо, приподняв его кофту еще выше, обнажил нежный живот. Затем поцелуй внезапно оборвался. Между их распухшими, алыми губами на мгновение растянулась тонкая, блестящая нить слюны, прежде чем порваться. Они тяжело дышали, их лбы почти соприкасались, а груди вздымались в унисон. Минхо хищно ухмыльнулся и провел большим пальцем по опухшей нижней губе Джисона. — Ну как, все в порядке? Джисон прикрыл глаза, пытаясь уловить хоть крупицу самообладания. — Нормально, — выдохнул он. — А что? Минхо легонько подбросил его на своих коленях, крепче обхватывая обеими руками. — Просто это было немного… по-гейски. Джисон усмехнулся и наклонился к его уху. — У тебя все равно не получится затащить меня к себе в постель, — прошептал он, насыщая каждый слог ложной уверенностью. И следом он оттолкнулся от его груди, спрыгнул с его колен и отошел на шаг, с преувеличенным отвращением отряхивая свою помятую водолазку. Минхо не двинулся с места, сидел, запрокинув голову, и смотрел на него снизу вверх, а на его губах играла все та же спокойная ухмылка. — Не будь так в этом уверен. Джисон презрительно фыркнул. — Я ни в чем не могу быть так уверен, как в этом. С этими словами он резко развернулся и быстро зашагал прочь, расталкивая танцующих людей, стараясь игнорировать предательски дрожащие колени и бешеный стук собственного сердца, которое, казалось, вырывалось из груди. Джисон, пробираясь сквозь шумную толпу, наконец обнаружил Сынмина на кухне. Тот был прижат телом Хенджина к стене, а тихие стоны и прерывистое, хриплое дыхание, доносившиеся от них, заставили Джисона скривиться и сделать глубокий, раздраженный вдох. Он шагнул вперед и помахал ладонью перед их лицами, но пара, казалось, была полностью поглощена процессом взаимного пожирания. Сынмин впился пальцами в шею Хенджина, притягивая его еще ближе. Джисон с отвращением закатил глаза и, не выдержав, схватил Сынмина за локоть, резко дернув его на себя. — Твое время вышло, — произнес он сухо. Ким с недовольным цоканьем оторвался от Хенджина и вырвал свою руку. — Какого хрена? Ты что, не видишь, что ты мне мешаешь? Хван рассмеялся, низко и бархатисто, отступив на шаг и проводя языком по своим влажным губам. Джисон нахмурился, переведя взгляд с Хенджина на раскрасневшегося Сынмина. — Мы уходим, — заявил он без колебаний. Сынмин раздраженно развел руками. — Если тебе надо, то иди! — Мы уходим вместе, — повторил Джисон, снова хватая его за руку с такой силой, что не оставлял сомнений в своем намерении. — Прямо сейчас. Сынмин попытался вырваться. — Все в порядке, милый, — вмешался Хенджин, его голос звучал насмешливо-успокаивающе. — Увидимся в университете. Он бросил на них последний взгляд и скрылся в толпе, но не раньше, чем Джисон уловил сдержанный смех, который тот пытался скрыть. Сынмин злобно уставился на соседа. — Ты только что испортил мне, возможно, лучший секс в моей жизни! — прошипел он. Джисон сморщился, выражая свое полное безразличие к этой трагедии. — Мне очень жаль, но нам пора. Он развернулся и направился к выходу. Сынмин, бормоча что-то невнятное под нос, неохотно поплелся за ним. — Почему ты не мог уйти один? — проворчал он, догоняя Джисона. — Я не оставил бы тебя здесь, среди этих… недоумков, — бросил Джисон через плечо, с отвращением оглядывая окружающую их пьяную толпу. Ким с притворным благоговением склонил голову. — О, как благородно с твоей стороны. Я тронут до слез. Джисон лишь шикнул на него, прокладывая путь через море тел. У самой двери их остановил Чан. Хозяин, на удивление, выглядел абсолютно трезвым. — Все хорошо, ребята? — спросил он, его взгляд был спокоен и внимателен. Джисон кивнул, избегая прямого зрительного контакта. — Нам просто нужно домой. Спасибо. Чан мягко улыбнулся. — Рад был познакомиться. Доберитесь благополучно. Джисон снова кивнул, на этот раз более поспешно, и, наконец, дернул ручку тяжелой двери. Они вышли на улицу, в ночную тишину, которая после оглушительного гула внутри дома показалась почти звенящей. Джисон глубоко выдохнул, ощущая, как свежий воздух очищает его легкие. Он повернулся к Сынмину, который с грохотом захлопнул дверь. — Где мы и как поедем домой? — спросил Джисон, оглядывая незнакомую темную улицу. Сынмин пожал плечами, все еще обижаясь. — Можно заказать такси. Джисон кивнул и сделал небрежный взмах рукой, перекладывая ответственность. — Давай, займись этим. Он сложил руки на бедрах, и посмотрел на дом, в стенах которого только что прошел самый худший и одновременно самый яркий вечер в его жизни. Он не мог поверить, что за несколько коротких часов с ним успело приключиться столько немыслимых событий: настойчивые приставания противного парня, нелепый танец с незнакомкой и… поцелуй с Минхо. Возможно, ему в принципе нельзя прикасаться к алкоголю, если всего одна банка пива способна так радикально изменить его реальность. Он с силой встряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания, и перевел взгляд на Сынмина, который беспомощно тыкал в экран своего телефона, хмурясь от яркого света. С раздражением Джисон подошел к нему и вырвал телефон из его рук. — Ты ничего сам сделать не можешь, — процедил он. Сынмин фыркнул, но спорить не стал, отступив на шаг и скрестив руки на груди. Джисон быстро разобрался с приложением, вызвал машину и сунул телефон обратно в руки соседа. Затем он опустился на край скамейки, стоявшей у дома, и тяжело вздохнул, прикрыв лицо ладонями. Он пытался стереть из памяти все, что произошло, выжечь это каленым железом. Он не заметил, как дверь дома снова распахнулась, и чья-то стремительная тень вылетела наружу, замерев прямо перед ним. Джисон убрал руки от лица и в следующее мгновение почувствовал, как чьи-то пальцы впиваются в его запястье, заставляя его подняться на ноги. Перед ним стоял Минхо. Джисон отшатнулся и грубо толкнул его в грудь. — Отвали! Но Минхо лишь притянул его ближе, его хватка была стальной. — Ты даже не собирался попрощаться? — в его голосе прозвучала притворная обида. — Нет, — отрезал Джисон, пытаясь высвободиться. — И не собираюсь. Минхо усмехнулся, и прежде чем Джисон успел среагировать, наклонился и коротко, но влажно чмокнул его в губы. Тот дернулся в сторону. — Я сказал, не лезь ко мне! — Окей, — кивнул Минхо, но не отпустил. — Как домой доберешься? — Какая тебе разница? — язвительно бросил Джисон, закатывая глаза. — Я беспокоюсь. Джисон смерил его долгим, оценивающим взглядом и рассмеялся — сухо и без тени веселья. — Ты беспокоишься только о своем драгоценном эго. Минхо прикусил внутреннюю сторону щеки, и его взгляд на секунду стал серьезным. — И о тебе тоже. Джисон фыркнул и снова оттолкнул его, на этот раз с такой силой, что тот отступил. — Мы поедем на такси. Минхо кивнул, но снова приблизился. — До встречи, детка, — прошептал он, делая акцент на обращении. Прежде чем Джисон успел что-либо ответить или отреагировать, Минхо уже отошел, его смех раскатистым эхом разносился в ночной тишине, пока он скрывался за дверью дома. Джисон сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и выдохнул сквозь стиснутые зубы, пытаясь совладать с яростью и смущением. — Машина подъезжает, — сообщил Сынмин, подходя к нему. Джисон в ответ пнул камень, валявшийся у его ног, и снова рухнул на скамейку. Он сидел, уставившись в темноту, и отчаянно надеялся, что эта ночь закончится как можно скорее и окажется всего лишь дурным, кошмарным сном, от которого не останется и следа.